Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 2: Филип

Не существовало никого, кого он ненавидел бы больше, чем Джеймса Холдена. Холдена, миротворца, который ни разу не сотворил мира. Холдена, защитника справедливости, который никогда ничем не жертвовал ради справедливости. Джеймса Холдена, который сколотил команду из марсиан и астеров - одного астера - и летал по всей системе, как будто это делало его лучше других. Того, кто сохранял нейтралитет и стоял выше драки, пока внутренние планеты вывозили ресурсы человечества на тринадцать сотен новых планет и оставляли астеров умирать. И кто, несмотря на все шансы, не умер вместе с Четцемокой.

Фред Джонсон, землянин, который стал своим для Пояса и говорил от его имени, занимал в его списке второе место. Мясник станции Андерсон сделал себе карьеру, убивая невинных астеров, и продолжил ее, покровительствуя им всем на пути, ведущем к их культурной и физической смерти. За это он заслужил ненависть и презрение. Но мать Филипа умерла не напрямую из-за Джонсона, и потому Холден - Джеймс чертов Холден - заслужил главный приз.

Прошли месяцы с того дня, когда Филип разбивал свои руки о внутреннюю дверь шлюза, а его мать, чей разум был извращен слишком долгим поклонением Холдену, выбросила себя и Цина в космос. Нелепые смерти. Ненужные. Поэтому, сказал он себе, от них так больно. Потому, что ей не нужно было умирать, но она все равно выбрала смерть. Он сломал руку, пытаясь остановить ее, но оказался бессилен. Наоми Нагата выбрала плохую смерть в пустоте вместо жизни с ее истинным народом. Это доказывало, как сильно овладел ею Холден. Как глубоко ей промыли мозги и насколько слаб был ее разум с самого начала.

Никому на "Пелле" он не рассказывал, что она все еще снилась ему каждую ночь: закрытая дверь, уверенность в том, что что-то ценное - что-то важное - находится по ту сторону, и чувство утраты из-за невозможности открыть дверь. Если бы они знали, как это преследовало его, он бы казался слабым, а у его отца не было места для мужчин, которые не могли выполнять свою задачу. Даже если это его собственный сын. Филип занял свое место как астер и человек Свободного Флота - или мог остаться на станции как мальчишка. Ему было почти семнадцать; он помог уничтожить угнетателей на Земле. Его детство осталось в прошлом.

--//--

Станция Паллада была одной из старейших в Поясе. Здесь появились первые шахты, а после - первые обогатительные заводы. За ними последовали новые объекты, потому что промышленная база уже была здесь. И потому что можно было использовать старые, восстановленные дробилки и сепараторы при избыточной нагрузке. И просто по привычке. Палладу никогда не раскручивали. Её сила тяжести была естественной микрогравитацией её массы - два процента от земного g. Чуть больше, чем дрейф в постоянном направлении. Станция вращалась выше и ниже плоскости эклиптики, словно пыталась вырваться из Солнечной системы. Церера и Веста были более крупными и густонаселенными, но металл для корабельных покрытий и реакторов, для палуб станций и транспортных контейнеров, для орудий, усыпавших освобожденные корабли Свободного Флота, и снарядов, которыми они стреляли, добывали здесь. Если Ганимед был житницей Пояса, то Паллада была его кузницей.

Это имело смысл только в том случае,если Свободный Флот должен проходить в своем постоянном путешествии по освобожденной системе и что он не должен оставлять никаких ресурсов.

- С'яхаминда, ке? - сказал начальник порта, висящий в воздухе в более широком конце конференц-зала. Зал был типично астерский. На столов, ни стульев. В его архитектуре практически отсутствовала разница между верхом и низом. Проведя много времени в корабле, построенном в расчете на гравитацию ускорения, Филип чувствовал себя в этом зале, как дома. Такого чувства никогда не могло возникнуть в помещениях, построенных на Марсе.

Начальник порта был прежний. Его тело было длиннее, чем у кого того, кто провел бы детство хотя бы низкой или переменной гравитации. Его голова была больше по отношению к его телу, чем у Филлипа, Марко или Карала. Левый глаз начальника порта был слепым, молочного цвета; даже фармацевтический коктейль, который давал возможность людям жить в состоянии невесомости, был бессилен остановить отмирание капилляров. Он был тем человеком, который не сможет выдержать условий на поверхности планеты, даже кратковременно. Крайняя разновидность физиологии Астера. Он был тем, кого Свободный Флот поднялся защищать и представлять.

Видимо поэтому он теперь выглядел смущенным и преданным.

- Это проблема? - сказал Марко, пожав плечами. Тон которым он сказал опустошить склады прозвучал будто обычная ежедневная просьба. Филлип поднял брови чтобы повторить отцовское сомнение. Карал только сердито смотрел и держал руку около пистолета.

- Хой, каждый жеж трудно , - сказал он

- Я знаю, что это всё,что есть.- сказал Марко. - В этом и смысл. До тех пор, пока всё это здесь,Пелла будет мишенью для внуренних. Засуньте всё,что у вас есть в контейнеры, отстрелите их и только мы будем знать их векторы. Мы будем отслеживать, где они находятся и спасать то, что нам нужно и когда нам это нужно. Это не просто держать в стороне. Вы покажете, что хранилища станций пусты, прежде чем они даже доберутся до них, согласен?

- Каждый трудно... - проговорил начальник порта, моргая от стресса.

- Вам за это заплатят, - сказал Филип. - Облигациями Свободного Флота.

- Угу, хорошо, - сказал начальник порта. - Абер...

Он часто заморгал и отвел взгляд от Марко, как будто адмирал первой реальной вооруженной силы астеров плавал на полметра левее от него. Он облизнул губы.

- Абер? - подсказал Марко, копируя его акцент.

- Однако новие классификаторы спинов нужны,а?

- Если вам нужны новые детали, тогда купите новые детали, - сказал Марко, его голос зазвучал опасно.

- Абер.. - Начальник порта сглотнул.

- Но вы всегда покупали их у Земли, - сказал Марко. - А наши деньги там не потратишь.

Начальник порта поднял кулак в знак согласия.

Улыбка Марко была нежной и открытой. Сочувственной.
- Там ничьих денег не потратишь. Уже нет. Теперь все покупают у Пояса. Только у Пояса.

- В Поясе не делают хороших деталей, - проскулил начальник порта.

- Мы делаем лучшие детали, - сказал Марко. - История сделала шаг вперед, мой друг. Постарайтесь идти в ногу. И упакуйте всё к отправке, са са?

Начальник порта встретил взгляд Марко и снова поднял кулак в знак согласия. Хотя выбора у него не было. Когда оружие есть только у тебя - не важно, насколько вежливо ты просишь, все равно любая твоя просьба - это приказ. Марко оттолкнулся, слабя гравитация Паллады искривила траекторию его полета. Он остановился, ухватившись за поручни возле начальника порта, и обнял его. Тот не обнял его в ответ. Он выглядел как человек, затаивший дыхание в надежде, что нечто опасное не заметит его и пройдет мимо.

Коридоры и проходы, ведущие из кабинета начальника порта в доки, представляли собой мозаику из древнего керамического покрытия и нового карбонатного силикатного кружева. Кружевная обшивка - один из новейших материалов, введенных в производство после появления протомолекулы, который толкнул развитие физической химии на несколько поколений вперед - переливался жутковатым радужным блеском, когда они проплывали мимо него. Как масло на поверхности воды. Он должен был быть более упругим, чем керамика и титан, более прочным и гибким. Никто не знал сколько он прослужит, и если верить отчетам из других миров, скорее всего, пережил бы своих изобретателей как минимум на порядок. Предположив, что они сделали всё правильно. Тяжело судить.

Шаттл Паллады ждал, когда они доберутся до него, Бастиен пристегнулся к креслу пилота.

- Бист бьен? - спросил он, когда Марко запустил цикл шлюза, захлопнувшегося за ним.

- Так ,как и ожидалось,- сказал Марко, оглядывая корабль.Шесть амортизаторов, не считая места пилота Бастиена. Карал пристегнулся в один, а Филип во второй. Но Марко не спешил. Он медленно поплыл к полу шатла, его волосы опустились на плечи. Он поднял подбородок в знак вопроса.

- Розенфельд уже прибыл, - сказал Бастиен. - Был на Пелле три часа.

- А сейчас он где? - сказал Марко таким голосом, что его мог услышать наверное только Филип. Он скользнул в амортизатор и натянул ремни.
- Так, хорошо. Давайте присоединимся.

Бастиен получил разрешение на вылет от системы управления доком. Он сделал это скорее по привычке, чем по необходимости. Марко был капитаном "Пеллы", адмиралом Свободного Флота и его шаттл имел преимущество перед любым другим транспортом. Но Бастиен все равно выполнил процедуру, затем снова, кажется в десятый раз, перепроверил закрытие люков и систему жизнеобеспечения. Для любого, кто вырос в Поясе, проверка воздуха и воды в корабле и скафандре стала привычкой столь же естественной, как дыхание. Об этом даже не думали, просто выполняли рефлекторно. Люди без таких рефлексов рано покидали генофонд.

В момент запуска шаттла они ощутили тяжесть, карданные подвесы ложементов заскрипели в тот момент, когда Бастиен запустил маневровые двигатели. Ускорение было меньше четверти g, но его хватило, чтобы добраться до "Пеллы" за несколько минут. Они воспользовались шлюзом, который выбрала Наоми для самоубийства, и поплыли по знакомой атмосфере "Пеллы".

Их ожидал Розенфельд Гуолянг.

Всю жизнь Филипа, с самых первых его воспоминаний, Пояс означал для него Альянс Внешних Планет, а АВП означал людей, которые были важнее всего. Его людей. Только когда он вырос, и ему разрешили слушать, когда его отец говорит с другими взрослыми, его понимание АВП стало глубже, тоньше, а словом, переопределившим его людей, стал "альянс". Не республика, не правительство единства, не нация. Альянс. В АВП сливались бесчисленные разнообразные группы, они образовывались, распадались и формировались снова, и все они молчаливо соглашались, что, каковы бы ни были их разногласия, они объединяются против угнетателей - внутренних планет. Существовало несколько крупных групп-знаменосцев под флагом АВП: станция Тихо под руководством Фреда Джонсона и станция Церера во главе с Андерсоном Доусом, каждая со своим ополчением; идеологические провокаторы Вольтеровского коллектива; открыто преступная "Золотая ветвь"; ненасильственная и почти коллаборационистская "Маруттува Кулу". На каждую из них приходились десятки - а может, и сотни - меньших организаций и ассоциаций, групп заговорщиков и обществ по интересам. Вместе их собрало непрестанное экономическое и военное угнетение со стороны Земли и Марса.

Свободный Флот не был АВП и не собирался им быть. Свободный Флот состоял из сильнейших представителей старого порядка, сплотившихся в силу, которая не нуждается во враге. Он был обещанием будущего, в котором иго прошлого было не просто сброшено со счетов, а уничтожено.

Это не значит, что он свободен от прошлого.

Розенфельд был худым человеком, который умел сутулиться даже когда плавал в невесомости. Его кожа была темной и странно бугристой, его глаза погрузились глубоко в свои впадины. У него были татуировки расколотого круга АВП и похожий на нож символ V Общества Вольтера, яркая и угодливая улыбка. Он оставлял ощущение едва сдерживаемой жестокости. И он был причиной того, что отец Филипа прибыл на Палладу.

- Марко Инарос, - сказал Розенфельд, разводя руки. - Погляди, что ты натворил, койо мис!

Марко отправил себя в объятия мужчины. Они закружились, приблизившись друг к другу и замедлили вращение, отдалившись. Любое недоверие, которое Марко испытывал по отношению к Розенфельду, исчезло. Хотя нет, не исчезло, всего лишь отодвинулось достаточно далеко, чтобы Филип и Карал почувствовали, что он испытывает настоящее удовольствие от встречи.

- Хорошо выглядишь, старый друг, - сказал Марко.

- Вообще-то не очень, - сказал Розенфельд. - Но я ценю ложь.

- Нужно ли нам переводить твоих людей?

- Уже сделано, - сказал Розенфельд, и Филип взлянув на Карала, поймал легкую гримасу неудовольствия в уголках губ усталого мужчины. Хоть Розенфельд и был другом, союзником, одним из близкого круга Свободного Флота, но он не должен был приводить свою личную охрану на корабль, когда Марко там не было. В конце концов Пелла была флагманом Свободного Флота и искушение всё-таки было искушением. Марко и Розенфельд потянулись наружу вместе, замедлив поворот обоих с помощью ручки шкафчика, и всё еще держась за руки, направились в коридор внутрь корабля. Филип и Карал последовали за ними.

- Придётся хорошо разогнаться, чтобы вовремя успеть на встречу на Церере, - сказал Марко

- Ты сам виноват. Я мог бы взять свой корабль.

- У тебя нет боевого корабля.

- Я прожил всю свою жизнь в каменных бункерах.

Даже видя один только затылок отца, Филип слышал улыбку в голосе Марко:
- Это была вся твоя жизнь до сегодняшнего дня. Мы изменили игру. Нельзя перемещать высокое командование без защиты. Даже здесь не все на нашей стороне. Пока нет.

Они добрались к лифту, что проходил по длине корабля, облетели вокруг него и направились головой вниз к палубам экипажа. Карал оглянулся в сторону командного и полетным палубам, чтобы убедиться, что ни один из охранников Розенфельда не следил за их шестёркой.

- Почему такой хороший малый как я - сказал Розенфельд - вынужден был ждать? Жаль что Джонсон и Смит добрались до Луны. Убрали только одного из трех?

- Земля была единственным ,что имело значение, - сказал Марко. Впереди них появилась Сарта. Она кивнула в знак приветствия, проплывая мимо них вверх в комцентр.
- Земля всегда была главной целью.

- Ну, генеральный секретарь Гао теперь со своими богами, я надеюсь она умирала крича - Розенфельд иммитировал плевок в сторону после этих слов
- Но вот эта Авасарала ,что заняла ее место...

- Бюрократ, - сказал Марко, когда они протолкнули себя за угол в столовую. Столы и скамейки были прикручены к полу, запах марсианской военной пищи, цвета, которые до недавнего времени были знаменем врага. Все они противопоставили себя мужчинам и женщинам в космосе. Все жители Пояса, и Филипп мог бы сделать выбор между Свободным флотом, которому он служил, и охраной Розенфельда. Сам вне себя. Они могли притворяться, что никакого разделения нет, но все знали обратное. Десять человек, в общей сложности, как будто это была смена вахты. Один из экипажа Пеллы на одного из экипажа Розенфельда, поэтому Карал был не единственным, кто думал, что небольшая бдительность между друзьями была хорошей вещью.

Один из охранников швырнул Розенфельду грушу. Кофе, чай, виски или вода - никакого способа узнать. Розенфельд поймал ее, не пропустив ни слова в разговоре.
- Похожа на бюрократа с ненавистью на лице. Думаешь, ты сможешь с ней спрвиться? Ничего личного, койо, но у тебя привычка недооценивать женщин.

Марко замер. Когда Филип это увидел, его рот наполнился вкусом меди. Карал тихо хмыкнул и Филип заметил,как у того выдвинулась челюсть и сжались кулаки по бокам.

Розенфельд занял место у стены и на его лице появилась маска сочувствия и извинения. - Но, возможно, это не то место, чтобы говорить о таком. Извините,что сыплю соль на рану.

- Ничего болезненного, - сказал Марко. - Мы всё это обсудим на Церере.

- Сбор племен, - сказал Розенфельд
- Жду не дождусь. Следующая фаза обещает быть интересной.

- Так и будет, - сказал Марко
- Карал сопроводит вас и ваших людей в каюты. Оставайтесь в них. Нас ожидает тяжелый перелет.

- Будет сделано, Адмирал.

Марко вытолкнул себя из комнаты, проплыв вниз по направлению к мастерским и инженерной не удостоив взглядом Филлипа.

Филлип подождал немного в неуверенности, то ли следовать за ним, то ли быть свободным или остаться на посту. Розенфельд улыбнулся и подмигнул ему перед тем как повернуться к своим людям. Что только что произошло, он чувствовал это в воздухе и в том как Карал держал себя. Что-то важное. И в том как действовал его отец, что-то связанное с этим.

Он взял Карала за запястье.
- Что это было?

- Ничего, - ответил Карал, плохо соврав. - Ничего о чем можно беспокоиться.

- Карал?

Старик сжал свои губы и вытянул шею. Он не смотрел на Филлипа.

- Карал. О чем я должен спросить их?

Медленно Карал дернул головой. Он не должен спрашивать. Карал нервно облизал губы, снова дернул головой и заговорил тихо и спокойно.
- Недавно был отчет. Данные наблюдений с...гм... с Четцемоки. О том, как корабли с Джонсоном и Смитом уцелели

- И?

- И, - сказал Карал. Слово было тяжелым, как свинец.

Затем он продолжил. Так Филип Инарос, стоя перед Розенфельдом и полудюжиной его ухмыляющихся охранников, узнал, что его мать все еще жива. И что все на "Пелле" знали об этом - все, кроме него.

--//--

В полете ему приснился сон.

Он стоял перед той же дверью, что и раньше. Несмотря на то, что она выглядела иначе, это всегда была одна и та же дверь. Он кричал, бил по ней руками, пытаясь войти. Раньше это было чувство страха, невыразимая печаль о грядущей потере, ужас. Теперь он чувствовал только унижение. Ярость жгла его огнем, и он ломился в эту дверь, в комнату за нею, но не чтобы спасти что-то драгоценное, а чтобы его уничтожить.

Он проснулся от собственного крика. Полная гравитация вдавливала его в гель. "Пелла" бормотала что-то вокруг него, вибрация двигателя и шепот рециркуляторов воздуха звучали словно голос, шепчущий что-то слишком тихо, чтобы разобрать. Он попытался вытереть слезы. Не слезы печали. Он не грустил. Он был полон решимости.

Существовал кое-кто, кого он ненавидел больше, чем Джеймса Холдена.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369700

Переводчики: p_zombie, starfish1, Memestofel, ser3141