Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 4: Салис

- Стой, стой, стой! - прокричал Салис в рацию.
Основа рельсовой пушки была десять метров в ширину, выполненная в форме грубого шестиугольника и весом чуть больше небольшого корабля. Подчиняясь его словам, пол дюжины монтажных маневровых двигателей, расположенных на поверхности великого зверя включились, выбросив реактивную массу в пустоту. Калибровочный индикатор на мехе Салиса сбросился на ноль, движение великого зверя прекратилось. Они парили вместе - нечеловечески большое оружие, мягко светящаяся инопланетная станция и Салис в своем паукообразном желтом строительном мехе.

- Прием, койо? - спросил Якульски, их технический руководитель.

- Проверяю отклонение - ответил Салис, поигрывая измерительными лазерами над рельсовой пушкой и гнездом, предназначенным для нее. Это была тяжелая работа - снабдить инопланетную станцию тремя широкими поясами из керамики, углеродно-силикатного композита и стали. Теперь она выглядела как большой голубой шар, перетянутый резиновыми жгутами, каждый под прямым углом к двум другим. В точках пересечения были установлены турели рельсовых пушек. Оказалось, что просверлить отверстие в инопланетной станции невозможно. Сварка не работала, потому что поверхность не плавилась. Обмотать всю эту чертову громадину было единственно возможным способом прикрепить что-то к станции.

- Ну что? - спросил Якульски.

- Сдвиг одна минута, десять секунд по оси z, минус восемь секунд по оси y.

- Понял, - сказал Якульски. Маневровые двигатели по всей длине рельсовой пушки заикнулись, импульс и контримпульс. Все небо вокруг них было проткнуто вратами, тринадцатью сотнями ярких точек, пустых и расположенных с угрожающей регулярностью. Станция Медина была единственным другим объектом и она была настолько далеко, что Салис мог заслонить всю конструкцию - барабан, двигатель, рубку - своим вытянутым большим пальцем. Медленная зона, как они все еще ее называли. Хотя странное ограничение скорости больше не действовало, название осталось, оно несло в себе ощущение чуждости и обреченности. Большая часть его работы была внутри Медины. Выход в открытый космос был редким случаем, и сейчас, когда он был здесь, ему это не сильно нравилось. Он все время отвлекался от работы, чтобы взглянуть в черноту. Только когда первая неделя его работы на станции почти закончилась, он понял, что ищет Млечный Путь, что он продолжает искать его, потому, что его не было.

- Все хорошо? - спросил Якульский.

- Момент, - сказал Салис, снова проверяя лазерные дальномеры. Он бросил взгляд на длинный ствол пушки, пока мех пытался починить оболочку и посадочное гнездо этой штуки. Несколько рельсовых пушек, которые он видел до этого, были сделаны из титана и керамики. Материалы для этой, присланные Дуарте через врата Лаконии, были совершенно другими, невиданными ранее. Дело было не просто в новизне углеродно-кремниевого композита. Силовые реакторы, питающие орудия и конвейеры с отсутствующим трением, подающие боеприпасы были... странными.

Безусловно, конструкция была изящна. Но это были всего лишь магнитные рельсы, запитанные от термоядерных реакторов, как на любом корабле. И они выполняли поставленную перед ними задачу. Что-то странное было в том, как отдельные детали соединялись между собой. Возникало чувство, что детали не создавали, а только испытывали и проверяли. Своего рода несуразность и красота заставляла Салиса думать о ней как о растении, а не механизме. Дело было не только в материалах. С тех пор, как врата поднялись с Венеры, всюду появилось множество мелких новинок. Дело было в масштабности того, что они создали. И, наверное, в чем-то еще.

Лазерные дальномеры выдали результат.

- Хорошо, - сказал Салис, - Возвращай сволочь домой.

Якульский не ответил, но двигатели включились. Салис продолжал окрашивать посадочное гнездо и рельсовую пушку будто выполнял инструкции после чтения руководства по эксплуатации. Обычно он полагался в этой работе на системы меха, но новые материалы иногда вызывали у лазера ложные ошибки. И лучше быть уверенным. Станция до сих пор была как камень, все годы, как врата были открыты. Но это не значит, что установка чертовски огромной махины не вызовет реакции.

Установка громадины заняла большую часть смены, но в итоге она встала на свое место. Турель осела, поглотив остатки импульса которые в ней были. Посадочное гнездо закрылось вокруг него, оставив Салису неприятный образ гигантских, медленно закрывающихся вокруг огромной трубочки губ.

- Возвращаюсь, - сказал Салис.

- Готов к проверке, а ты?

- Секунду, - сказал Салис, отталкиваясь от станции. Он поплыл в пустоту, где ждали Робертс и Вандеркост, внутри их собственных мехов. Двигатели ориентации меха погасили его относительную скорость и развернули назад, к проделанной работе. На общем канале, Робертс проворчала.

- Выглядит как бактерия - сказала она. Это было близко к истине. С пушками торчащими с обеих концовкаждой из трех осей, станция выглядела как нечто, что можно увидеть через микроскоп. Может, как макровирус. Или минималистский стрептококк.

- На месте, - сказал Салис, - делай тест.

- Три, - сказал Якульски, - два, один...

Рельсовая пушка под ними сдвинулась в своем посадочном гнезде, будто что-то проснулось ото сна. На мгновение показалось, что она дрейфует, как тростник пойманный в течение эфира. Затем она встала на свое место, перешла из одного положения в другое быстрее, чем Салис мог бы увидеть ее движение, быстрей чем насекомое дергает лапкой. Орудие прошло полный цикл, наводясь на каждые врата в поле видимости. Орудия располагались таким образом, что двух пушек было достаточно, чтобы поразить любые врата, а третье орудие могло поразить большую часть врат. Салис видел изображения старых береговых батарей на Земле, которые защищали от нападения с моря. Раньше он никогда не понимал их смысла - они располагались в одной плоскости, что противоречило его собственному опыту, но они построили именно такую батарею. Огромные орудия смогут вечно защищать станцию Медина от вторгающихся кораблей. Он чувствовал, как в груди возникает непонятное чувство, которое могло быть как гордостью, так и страхом.

- Хорошо, - сказал Якульски. Его голос почти удивленно. Будто он ожидал что пушка оторвется и вращаясь улетит в пустоту.
- Отступить для боевого выстрела.

- Уводи нас, - сказала Вандеркост
- Смотри не попади в нас, са-са?

- Если попаду, дашь мне знать? - рассмеялся Якульски. Легко ему. Не он же был здесь. И потом, не хотелось бы чтобы пушки превратили Медину в пыль. Салис и остальные отступили на 50 километров, и еще 50 замедлялись. Темнота была пугающей. С другой стороны врат никогда не было так темно. Там всегда были звезды и Солнце.

- Остановились и стабилизировались, - сказал Робертс. "Мы подсвечены как дружественная цель?”

- Готово. Если он выстрелит в тебя, это значит, что что-то не так. Устанавливаю цель, - сказал Яскульски, и Салис использовал оптическое увеличение тягу на своем мехе. Он видел инопланетную станцию, раскрашенную в условные цвета. На таком расстоянии он видел три из шести пушек. "Сенсорный массив установлен. Выстрел через три, два, один…”

Клуб пара вылетели из наконечника пушки; ионизированный газ расширился, прибавив еще немного скорости вылетевшему снаряду. Мех Салиса вздрогнул, электромагнитный импульс от магнитных рельс, сказывался даже на таком расстоянии. Он не видел снаряда, вылетевшего из рельсовой пушки. За то время, которое потребовалось сигналу обратной связи, пройти от его рации к уху, вольфрамовый снаряд уже прошел через врата-мишень. Или в странное не-пространство между ними. На псевдоцветном дисплее по инопланетной станции прошла рябь, как по висящему в невесомости шару воды, когда к нему прикасаешься. Рябь затихла, не успев охватить поверхность станции.

- Что видели? - спросил Якульски

- Ничего, - сказал Салис, - Выглядит хорошо. Да?

- Только станция светится, - Сказал Якульски. Во всех их испытаниях, единственной реакцией станции на стрельбы был лишь поток фотонов.

- Ничего больше?

- Неа.

- Сдвиг?

- Нет сдвига.

Именно это они хотели видеть. Рельсовые пушки были настолько большими и мощными, что, даже если установить одну из них на киле корабля, стрельба из нее стала бы проблемой. Установленные на турелях, они должны были вести себя не только как оружие, но и как двигатели. Отдача от выстрела должна толкала бы их в противоположную сторону с такой силой и скоростью, что поймать орудия было бы очень трудно.

Кроме станции.

Чтобы ни сделали инопланетяне, чтобы избавиться от равного по силе и противоположного по направлению противодействия, вырабатывало только немного света и, похоже, не предпринимало никаких мер против них. Тем не менее, Салис не горел желанием вернуться и проверить состояние турелей и фундаментов.

- Ты слышал болтовню Кейсила? - спросил Вандеркост.
- О том почему эта штука не двигается, когда мы толкаем ее?

- Нет, - сказал Робертс.

- Сказал, что она движется, но пространство кольца движется вместе с ней, поэтому мы не можем обнаружить движение.

- Кейсил сумасшедший.

- Это точно.

- Отправляемся обратно? - спросил Салис в свою рацию.

- Секунду, - сказал Якульски, а затем, “Бьен. Чисто. Держите глаза широко открытыми, что-то не так.”

"Что-то не так" означало наличие трещин в корпусе, утечку жидкостей из баков, неполадки в реакторах или подаче боеприпасов.

Это означает, что глаза древнего бога смотрят на них. Или что-то хуже.

- Понял, - сказал Салис, проверяя свои двигатели. - Летим.

Три меха сдвинулись и направились к обратно к станции. Медина плыла справа от него: неподвижный конус сопла двигателя, крутящийся барабан. Салис посмотрел мимо него, как будто он искал знакомое лицо, но звезд там опять не оказалось.

--//--

Внутренний барабан станции Медина имел своё искусственное солнце,что прямой линией горело в центре вращения от командного центра вплоть до инженерных палуб. Полный спектр света падал на искривлённые поля ферм и широкое изогнутое озеро, которое когда-то предназначалось для заботы о городе Мормонов, доверившихся звёздам. Салис сидел в баре на открытом воздухе вместе с Вандеркаустом и Робертсом. Они пили пиво и ели белые гранулы со вкусом сырного порошка и грибов. Позади и перед ним пейзаж изгибался, чтобы потеряться в яркой линии солнца. Слева и справа от него полноразмерный барабан вращался ,создавая силу гравитации примерно равную Лунной G. Легкий ветерок, что дышал ему в затылок, был результатом этого вращения, как и прежде.

Когда он был мальчиком, Салис видел пещеры Большой комнаты на Япете. Он гулял под фальшивым небом Цереры. Барабан на Медине был самым похожим на Землю, что он мог себе представить, как это было до падения астероидов: не регулируемая атмосфера над ним, тонкая кора и мантия держались над ядром из расплавленного камня. Независимо от того, сколько раз он приходил сюда, он чувствовал себя необычно.

- Снова наверху летуны, - сказала Робертс, прищурившись на свет. Салис поднял глаза. На фоне яркого света пять парящих в воздухе тел с вытянутыми в стороны руками и ногами выглядели почти как силуэты. Казалось, они вылетали из-за спины Салиса, потом выходили вперед, изгибая траектории вдоль полей сои и кукурузы; однако, правда была в том, что их тела находились в состоянии покоя. Примерно пять месяцев назад какой-то подросток-идиот понял, как выложить временную выдвижную дорожку, которая разгоняет людей против вращения барабана до тех пор, пока скорости не сравняются, после чего человек мог, подпрыгнув, зависнуть в воздухе в состоянии невесомости. Пока никто не приблизился к искусственному солнцу или не ошибся со скоростью барабана, прежде чем вернуться вниз, это считалось хорошим развлечением.

Две полосы пара потянулись от инженерных палуб к ним, и Салис указал на них.
- Ага, охрана сейчас их сцапает.

Вандеркост тряхнул своей лохматой седой головой.
- Ему капец.

- Молодые и безмозглые. Роман сказал бы на это: Они такие, какие есть. - сказала Робертс. Ее голос был более сочувствующим, она была ближе к возрасту незаконных летунов
- Ты рожден сильным и рассудительными, так ведь?

- Родился с честью, - сказал Вандеркост. - Мое дерьмо убивает только меня.

Робертс сдалась пожатием плечей. На кораблях - настоящих кораблях с правильной стороны от врат сохранение окружающей среды всегда было на первом. Дважды проверьте то, что уже было дважды проверено, очистите то, что уже было убрано. Поспешность была быстрым способом умереть, вам и вашей семье и всей команде. Было что–то в больших станциях - Церере, Гигее, Ганимеде, а теперь и Медине, что давало детям лицензию на глупость. Безрассудство.

Стабильность, подумал Салис. Наличие такого огромного пространства, как барабан, что-то сделало с головами людей. Он тоже это почувствовал, казалось, что оно слишком большое, чтобы сломаться. Не имело значения, что ничего не было настолько большим. Что угодно может сломаться. Земля сломалась. Действуя так, как будто нет риска, они создавали опасность.

Тем не менее, была часть его, которая сожалела, что служба безопасности повязала летунов. Дети - это дети. Где-то должно быть место для этого. У марсиан это было. У землян это было. И только Астеры, в течение многих поколений умиравшие после первой же оплошности, не могли позволить своим детям иногда поиграть.

Он сощурился на свет. Безопасники и летуны спускались вниз. По мере снижения дымные следы двигателей их реактивных костюмов, делали широкие, медленные спирали, сходящиеся вокруг яркой линии солнца.

- Очень плохо, - сказал он. Вандеркост хмыкнул.

- Вы слышали о душевых в секции F?- Сказала Робертс. - Снова закрыты.

- Все спроектировано для нормальной силы тяжести, - сказал Вандеркост. - То же самое и с фермами. Поля не осушаются, как они должны. Если бы барабан вращался так как это рассчитывали мормоны, всё бы заработало.

Робертс усмехнулась - Он заработает, мы нет. Нас размажет в лепешку.

- Лучше это изменить - сказал Вандеркост, откусывая кусочек гранул.

- Мы и так делаем достаточно, он заработает. - сказал Салис - Этот корабль с таким избыточным запасом прочности? Если мы не можем сделать правильно, мы его не заслуживаем.

Он допил пиво и встал, подняв руку, чтобы спросить, хочет ли кто-нибудь из своих товарищей по команде ещё. Вандеркауст согласился, а Робертс отказалась. Салис прошагал по грязи к бару. Это было частью того, на что он решился. Поля , искусственное солнце и ветер, пахнущий листьями, гниль и свежая поросль. Из всех мест где он когда либо жил барабан Медины был единственным местом, где он мог ходить по земле. Не просто по грязи и пыли - этого хватало везде, но именно по земле. Салис не знал, в чём была разница, но она была.

Бармэн заменил грушу Салиса на свежую, а затем - Вандеркаусту. Когда он вернулся к своему столу, разговор перешел от летунов к колониям. Не очень то и поменялась тема. От людей, совершающих глупые поступки на людей, совершающих глупые поступки.

Алдо говорит что из Иерусалимских врат поступил еще ряд угроз, - сказала Робертс - Или мы отправляем им реакторы, или они сами за ними придут.

- Мы удивим их, если они решатся, - сказал Вандеркауст, принимая свежую грушу у Салиса. - Пушки к бою, и все они в прошлом, аллес.

- Может быть, - сказала Робертс и кашлянула. - Может быть, мы должны отдать их им, а?

Вандеркауст нахмурился. - За что?

- Им это нужно ,а у нас же есть, - сказала Робертс.

Вандеркост пренебрежительно махнул рукой. Кто дает все дерьмо, в котором они нуждаются? Но что-то в голосе Робертс привлекло внимание Салиса. Будто она сказала больше, чем произнесла вслух. Он встретился со взглядом ее темных глаз и поднял подбородок в знак вопроса. Слова, которые она пыталась сказать, толкнули ее голову вперед, будто кивок.

- Можем помочь, если хотим. Можем, да или нет? Если нет повода - то нет, мы уже больше не те кем были ранее. - сказала она. Вандеркост нахмурился, но Робертс продолжала - Мы уже это сделали. Мы. Сегодня.

- Кто мы, что сделали? - спросил Вандеркост. Его голос звучал жестко, но даже если Робертс и услышала, то не предала этому значения. Ее глаза блестели будто бы она сейчас расплачется. Когда она заговорила, то это было как поток воды из прорвавшейся трубы. Ее голос лился потоком и пульсировал, и снова лился потоком.

- Это всегда происходит, когда мы находим место. Церера, Паллас, большой Лагранж никогда не были построены. Мы только говорим о постройке станции для Астеров. Столицу в пустоте. Вот она! Астеры построили ее! Астеры живут в ней! Мы наделили ее силой. Из-за пушек что мы установили, она наша навсегда. Сегодня мы сделали это место нашим домом. Не просто для нас - для всех! Всех нас. Это теперь Родина. Из-за нас троих.

Слезы катились по ее щекам, медленно в одной шестой g. Счастье заставляло светиться ее изнутри как огонь и она заставила Салиса смутиться. Видеть Робертс такой, это будто застать кого-то писающим - неправильно и интимно. Но когда он посмотрел в сторону, барабан расстилался вокруг него. Растения, почва, территория вокруг него, все это смотрело на него будто небо.

Он был на станции Медина пятнадцать месяцев. Дольше, чем когда-либо он был на станции. Он приехал, потому что Марко Инаросу тут нужны были люди. Он не думал о том что это значит, кроме того, что он чуял своим нутром что он было более АВП чем само АВП, и это было то, что имел в виду Свободный Флот. Теперь, может быть мельком, он увидел что стояло за всем этим. Не вечная война. А место.

- Родина, - сказал он, осторожно. Будто бы слова были сделаны из стекла и могли порезать его, скажи он их сильнее - Из-за рельсовых пушек.

- Потому что это наше. - сказала Робертс - И потому что они не смогут это забрать.

Салис что-то почувствовал в своей груди, и он позволил сознанию проникнуть в это. Гордость, он определил. Это была гордость. Он попробовал улыбнуться и повернулся к Робертс, которая ухмылялась в ответ. Она была права. Это было место. Их место. Несмотря на то что случится, у них есть Медина.

Вандеркост пожал плечами, надолго приложился к груше, рыгнул.
— Просто чудо для нас, — сказал он. — И знаете, что? Они никогда не заберут ее, я точно знаю, хер мы ее отдадим.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369702

Переводчики: p_zombie, starfish1, M0nt