Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 12: Холден

Экран на стене общественного лобби доков был настроен на развлекательный новостной канал. У потрясающе красивой молодой женщины с либо накрашенным, либо татуированным красной краской одним веком кто-то за пределами экрана брал интервью. Бегущая по краю экрана строка называла её Зединой Раель. Холден даже не догадывался, кто она такая. Звук был включён, но из-за шума, который создавали люди, проходящие через лобби, его было не разобрать. Субтитры были на хинди. Раель на экране качала головой, и по её щеке скатилась крупная слеза, когда лента перешла к изображениям разрушенного города под грязным коричневым небом. Значит, что-то насчёт ситуации на Земле.

Было нетрудно забыть, что те, про кого бывают развлекательные новости — музыканты, актёры, знаменитости, «знаменитые своей знаменитостью» — все они будут так же затронуты происходящей катастрофой, как и остальные. Казалось, этот слой реальности должен оставаться отдельным. Неприкосновенным. Мор, война и бедствия просто обязаны были обходить стороной мир производства развлечений, но, само собой, не обходили. Зедина Раель, чем бы она ни заслужила место на экране, тоже была частью человечества. И кого-то любимого и она, вероятно, потеряла, когда упали камни. А потеряет, вероятно, ещё больше.

— Капитан Холден? — человек был широкоплеч, черноволос и носил острую бородку. Он принёс с собой атмосферу изнеможения и хорошего настроения, а ещё свой ручной терминал. Его униформа говорила, что он из Управления Порта, а на его бейдже было написано имя Бейтс. — Прошу прощения. Вам пришлось долго ждать?

— Не, — сказал Холден, принимая протянутый терминал, — пару минут всего.

— Дела постоянно отнимают время, сказал Бейтс.

— Никаких проблем, — сказал Холден, расписываясь и прижимая палец к считывателю. Терминал звякнул. Это был тихий, радостный звук. Как будто терминал был очень счастлив, что Холден одобрил доставку.

— Вы заняли причал H-15? — сказал Бейтс. — Мы всё отгрузим прямо сейчас. Кто у вас координатор по ремонту?

— У нас свой, — ответил Холден, — Наоми Нагата.

— Точно. Само собой, — сказал мужчина, кивнул и ушёл. Зедину Раель на экране сменила суперзвезда Ифра МакКой. Ну, по крайней мере, Холден знал, кто она такая. Невидимый интервьюер что-то сказал, и затишье в фоновом шуме позволило ему услышать ответ: "Должна быть реакция. Мы должны подняться". Отчаяние и боль в голосе МакКой беспокоили его, и он не знал, то ли это потому, что он был с ней согласен, то ли потому, что он боялся того, к чему приведет этот ответ. Он отвернулся и стал смотреть на работу дока.

На станциях вращения, вроде Тихо или станций в Лагранже, корабли швартовались в вакууме. С Луной было совсем другое дело. На верфях были оборудованы огромные шлюзы, врытые глубоко в толщу Луны, с буксирами, проводящими корабли внутрь и наружу, герметичные, с удаляемым воздухом. «Росинант» стоял носом вверх, конусом к центру луны, а похожей на стамеску верхней палубой к звёздам, заключённый в паутину строительных лесов. Места здесь было достаточно, чтобы разместить корабль втрое больших размеров, и всё оно было заполнено пригодным к дыханию воздухом.

Стойки со строительными мехами стояли у стены, в них не хватало четырёх, которые были на «Росинанте», медленно ползая по его поверхности, как пауки по вороне. Наоми была в одном, Амос в другом. Третьим была Сандра Ип, один из двух инженеров, которых Фред Джонсон придал команде «Роси» для полета к Луне, когда настоящая команда — кроме Холдена — разбежалась по космосу.

Алекс и Бобби стояли на поднятой платформе, смотря на массу корабля. Повреждения, нанесённые Флотом Освобождения, были похожи на шрамы, такие же узловатые и светлые. Широкие панели — недавно доставленные новые секции корпуса — поднимались вверх по кораблю, направляемые мощными манипуляторами. Алекс протянул гарнитуру, и Холден подключил ее к своему ручному терминалу, переключившись на общекомандный канал.

— Ну как оно там? — спросил он.

— Нам от них немало досталось, — сказала Наоми. — Я в шоке.

— Всегда проще что-то сломать, чем собрать воедино, — сказал Холден.

— Вот о том и речь, — согласилась Наоми, кивнув кулаком по-астерски. — А ещё вот эти секции на замену…

— Проблемы?

Ответ прозвучал голосом Сандры Ип. Непривычный голос немного коробил слух.
- Это кремний-углеродное волокно. Буквально шедевр: легче, прочнее. Эта штука может отразить скользящее попадание из ОТО. - Ее голос звучал немного оборонительно, что привело Холден к мысли, что это уже не первый разговор на эту тему.

— Пока что может, — сказала Наоми. Холден переключил микрофон на канал только для «Росинанта», но слышал по-прежнему всю команду.

— Ну, чисто между членами семьи? Что там не так с новыми панелями?

— Ничего, — ответила Наоми. — Они в полном порядке. Всё в соответствии с этикеткой. А вот через пять лет? Через десять?

— Они столько не протянут?

— Ну, тут дело такое, — протянул Алекс. — Ещё никто не пользовался этой хренью десять лет. Парни от науки, которые разрабатывают новые материалы, получили прям пинок под зад после протомолекулы. Кучу новых игрушек. Лицевые панели — одна из них. В теории, они должны работать прям как положено. На практике мы как раз и посмотрим. Я провёл много времени, объясняя «Роси», что масса, которую я к нему прилагаю, правильная. Всё это должно изменить то, как он будет работать.

Холден скрестил руки. Манипулятор над ним переместил новую секцию корпуса вдоль борта «Роси»
— А мы уверены, что нам оно надо? Мы же можем подождать и обычного варианта.

— Нет, если собираемся поскорее попасть на Тихо, — сказала Наоми. — Там война идёт.

— Мы можем отказаться от контракта, — сказал Холден. — А Фред найдёт себе другого коня.

— Ну не знаю, кэп, — сказал Амос, — текущее положение вещей мне нравится тем, что у нас есть работа. В смысле, пока деньги ещё имеют смысл, — он помолчал. — А кстати, они ещё имеют смысл?

— Будут, если мы победим, — сказала Наоми,— Порты Свободного Флота всё равно не собирались нас снабжать и заправлять.

— Верно, — сказал Амос, —Так что мне вроде как нравится, что мы получаем работу.

Два меха перебежали к краю новой пластины корпуса. Сварочные горелки, как маленькие взрывающиеся солнышки, слепляли вместе старые и новые технологии. Было что-то в этом, что Холден не любил и не доверял. Но было и нечто удивительное. Сама ткань, из которой был сделан кружевной корпус, не существовала, когда он родился, а теперь это.

Носители непостижимого разума создали протомолекулу, кольца, странные заколдованные руины, защищающие все эти новые миры. Они, может, и вымерли, но всё равно оказались включены в сумму того, что человечество знает, что оно может, как оно самоопределяется. Дети, рожденные сегодня, вырастут в мире, где углеродно-кремниевое кружево будет так же распространено, как титан или стекло. Тот факт, что оно появилось как результат сотрудничества между человечеством и призраками огромного чужого разума, пройдёт уже мимо них. Холден принадлежал к тому поколению счастливчиков, которым доведётся побывать на обеих сторонах этого разлома, сшить между собой до и после, чем в буквальном смысле и занимались прямо сейчас Наоми, Амос и Ип, и его поражало, до чего это было круто. Жутковато, но круто.

— Это будущее, сказал он, — и мы можем начинать в нём осваиваться.

Остальная часть временной команды Фреда Джонсона была либо уже на «Росинанте», как и Кларисса, либо по дороге из своих лунных жилищ. То, что им предстояло, воодушевляло всех. Впервые все они — Земля, Марс, наименее радикальные фракции АВП — будут работать бок о бок, чтобы предпринять какие-то непосредственные меры против Флота Освобождения. Основная работа ложится на плечи Земли и Марса, но «Росинант» тоже не останется в стороне. Как корабль наблюдения с Фредом Джонсоном на борту. Представителем Пояса, пусть и не вполне совершенным. И они были готовы.

Вот только Холден готов не был.

Его удивляло, почему именно сейчас, когда его родители поднялись из колодца Земли, он так стремится остаться. Большую часть своей взрослой жизни он провёл вне планеты. Если бы кто-то спросил, он бы ответил ему, что не скучает по Земле. По некоторым людям — да. По каким-то местам из его детства — может быть. Но чувства тоски по самой планете не было. И только сейчас, когда она подверглась нападению, он хотел бы защитить её. Может, что вроде этого было всегда. Он перерос свой дом детства, но в глубине души оставался неизменным постулат о том, что он всё так же будет на своём месте. Может быть, изменится. Постареет. Но будет там. Только вот сейчас его там не было. Желание остаться было из того же набора, что и желание вернуться во времени туда, где ничего этого не произошло.

Пришло сообщение от Фреда Джонсона. Он с оружейными техниками Суньи Штейнберг и Гор Дрога заканчивали своё последнее совещание. Они могут стартовать как только новые детали корпуса будут приварены на свои места и произойдёт тестирование герметичности, так что если у Холдена оставались незавершенные дела на Луне - настало время с ними разобраться.

Как раз одно такое дело у него и оставалось.

Горелки зажглись, погасли и зажглись вновь. В очередной раз Росинант был слегка переделан, то же самое происходило все минувшие годы. Небольшие изменения, накапливаясь со временем, превращают корабль из того, чем он был в прошлом, в то, чем он станет в будущем. Это можно сказать и про его экипаж.

- Ты в порядке?- спросила Бобби.

А что?- сказал Холден

- Ты вздыхал, - сказала она.

- Он делает это иногда, - сказал Алекс.

-Правда? - удивился Холден, понимая, что Бобби все еще на канале только для «Росинанта». Он был этому рад. - Я не знал, что я это делал.

- Не беспокойся об этом, - сказала Наоми. - Это мило.

- Итак, - сказал он. - Когда ты закончишь с этим, Наоми? Фред уже в пути.

- Да, - сказала она, и он, вероятно, просто воображал страх в ее голосе. - Хорошо.

--//--

Карт, который вёз их к миграционной станции, бежал по электромагнитным путям, удерживающим колёса на поверхности. Звук от него, наполовину грохот, наполовину звон, был довольно громким, и Холден понял, что надо несколько повысить голос, чтобы его было слышно.

— Если ей всё ещё платят ООН или Марс, то это другое дело, — сказал Холден. — Я просто думаю, что если мы предлагаем ей постоянное место на корабле, то к этому надо подойти деликатно.

— Она отлично подходит, — сказала Наоми. — И она на самом деле обучена работе на корабле вроде «Роси» гораздо больше, чем можно сказать о любом из нас. Она ладит с командой. Почему ты не хочешь, чтобы Бобби была на борту?

Воздух в более глубоких коридорах был влажным и плотным. Системы жизнеобеспечения работали на полной загрузке, даже чуть больше. Люди толкались на пути их карта, кто-то смотрел на них, когда они проезжали мимо, кто-то, казалось, не смотрел вообще ни на что.

На миграционной станции пахло потерей и ожиданием. Почти у каждого, мимо кого они проходили, была своя, оторванная от корней жизнь. Холден и Наоми здесь выглядели счастливчиками. У них всё-таки был свой дом, пусть он и менялся.

- Дело не в самой Бобби, - пробурчал Холден. - Конечно, я хочу, чтобы она к нам присоединилась. Но условия... Мы платим ей? Перераспределяем права на владение Роси, чтобы у нее была такая же доля, как у нас? Я не знаю, правильно ли это.

Наоми посмотрела на него, приподняв брови. - Почему нет?

Ну, потому что... что бы мы ни решили с Бобби - это создает прецедент для любых последующих новоприбывших членов экипажа.

- Для Клариссы.

- Я не хочу давать Клариссе Мао право на собственность на Роси, - проговорил Холден. - Я, ну... Она здесь, окей, ладно. Я не писаюсь кипятком от этого, но пускай будет так. И, да, я хочу, чтобы Бобби стала членом экипажа, но я... Я не могу. Я не могу согласиться на то, чтобы Кларисса смогла называть мой корабль домом. Есть разница между тем, чтобы позволить ей жить здесь и тем, чтобы притворяться, что она - то же, что и Бобби. Или ты. Или я.

- Нет прощения? - Наоми задала вопрос наполовину шутя, наполовину серьезно.

- Множество прощения. Целая гора. Но и кое-какие ограничения.

Карт скатился влево и затормозил. Звенящий звук притих, когда они остановились. Папа Антон ждал в дверях, улыбаясь и кивая им, когда они встали и, оттолкиваясь, полу-прыжками двинулись вперед. Комнаты, в которых жили родители Холдена были получше, чем у большинства здесь. Квартирка была тесновата, но все же была отдельной. Его матери и отцы жили здесь только своей семьей, без других жильцов. Запах желтого карри от мамы Тамары наполнях воздух. Папа Том и папа Цезарь стояли в дверях одной из спален, приобняв друг друга. Папа Дмитрий опирался на ручку старого дивана, мама Элиза и мама Тамара вышли к ним из маленькой кухни. Папа Джозеф и мама Софи сидели на диване, играя в магнитные шахматы на доске, стоящей между ними; игра была в разгаре судя по расстановке фигур. Все улыбались, включая его самого, однако они все делали это потому что так полагалось.

Потому что это снова было прощание. Когда он отправлялся во Флот - обреченный отъезд, - тоже происходило что-то аналогичное. Уход, который забирал что-то важное, привнося лишь неуверенность взамен. Может он вернется через пару недель. А может - никогда. Может они будут здесь, на Луне, а может их отправят на L4. Или произойдет что-то еще. Без фермы и десятилетий социальный инерции, держащей их вместе, они, возможно, просто разойдутся. Внезапная, всепоглощающая грусть наполнила Холдена и он старался, изо всех сил старался этого не выдать. Он не хотел, чтобы его родители снова испытывали горе. Так же, как старались и они.

Они обнялись, сперва с каждым, потом - со всеми вместе. Мама Элиза держала Наоми за руку и просила позаботиться о ее мальчике. Наоми торжественно обещала сделать все, что возможно. Если это был последний раз, когда все его родители были вместе, то он был благодарен, что Наоми была частью момента. Ровно до той секунды, пока папа Цезарь не начал прощаться.

Кожа Цезаря была морщинистой, как у черепахи, темной, как свежая земля. В его глазах были слезы, когда он взял Холдена за руку. - Ты хорошо справился, мальчик. Ты заставил всех гордиться тобой.

- Спасибо, - сказал Холден.

- Ты задашь жару этим сраным костлявым астерским дохлякам, да?

За левым плечом Цезаря Наоми напряглась. Ее улыбка из теплой мягкой и искренней превратилась в маску вежливости. Холден ощутил это, как пинок под дых. Но Цезарь, похоже, просто не заметил, что сказал грубость. Холден почувствовал себя зажатым в ловушку между необходимостью попросить отца извиниться и желанием сохранить тепло расставания. Наоми, разговаривая с мамой Тамарой, начала теребить волосы, прикрывая ими глаза.

Дерьмо.

- Знаешь, - сказал Холден. - Это ...

- Конечно задаст, - проговорила Наоми. - Можете рассчитывать на Джима.

Она смотрела ему в глаза, ее глаза были жесткими и темными. "Не делай все еще более неловким, чем это уже есть", - ясно было написано в ее взгляде. Холден улыбнулся, еще раз обнял папу Цезаря и стал отходить к двери, к карту, к Росинанту. Все восемь его родителей вышли и столпились перед дверью, наблюдая за тем, как он уходит. Он чувствовал их там, даже когда карт свернул за угол и погнал в сторону доков. Наоми хранила молчание. Холден вздохнул.

- Мда, - хмыкнул он. - Теперь я понял почему ты не хотела ехать. Мне очень жаль, что...

- Нет, - перебила Наоми. - Давай без этого.

- Думаю, я должен перед тобой извиниться.

Она подвинулась, чтобы посмотреть прямо на него.
— Твой отец должен передо мной извиниться. Один из твоих отцов. Но я собираюсь спустить дело на тормозах.

— Ладно, — сказал Холден. Карт вильнул вправо. Мужчина с густой бородой поспешил убраться с дороги. — А я собирался заступиться за тебя.

— Я это знаю.

— Ну просто… я должен был

— Я знаю. И тогда я бы стала причиной, по которой всё пошло неловко, и все они наперебой начали бы рассказывать мне, как они уважают астеров, и что твой отец не имел в виду меня. А ты их сын, и они любят тебя. И они любят друг друга. Так что неважно, кто и что сказал бы, всё равно вина легла бы на меня.

— Ага, — сказал Холден, — но тогда я не чувствовал бы себя из-за этого так плохо. А я из-за этого чувствую себя несколько плоховато.

— И этот крест тебе придётся вынести, милый, — сказала Наоми. В её голосе сквозила усталость.

В доке команда Фреда Джонсона загружала последние припасы через грузовой шлюз. Новые кружевные панели на борту «Роси» выделялись как шрамы. Карт, высадив их, загремел и зазвенел прочь. Холден на секунду остановился, взглянул на корабль. Его сердце наполнилось сложными чувствами.

— Чего? — сказала Наоми.

— Ничего, — ответил Холден. И секундой позже. — Было время, когда я думал, что всё просто. Ну, по крайней мере, что-то из всего.

Он на имел в виду меня. Нет, серьёзно. Потому что для него я — отдельная личность, а дохляки и астеры, они… народ. У меня есть друзья на «Пелле». Настоящие друзья. Люди, среди которых я выросла. Люди, которых я люблю. И они точно такие же. Они не убивают людей, они убивают землян. Марсиан. Пыльников. Коротышек.

— Коротышек?

- Ага.

- Никогда о таком не слышал.

Она вложила свою руку в его, пододвинулась к нему поближе, и потянулась, чтобы положить подбородок ему на макушку.
— Это грубое выражение.

Холден прижался к ней со всей силой, которую только позволяла слабая гравитация. Он почувствовал тепло её тела. Чувствовал каждый её вдох и выдох.

- Мы не люди, - сказал он. - Мы истории, которые люди рассказывают о нас друг другу. Астеры - сумасшедшие террористы. Земляне - ленивые обжоры. Марсиане - колёсики в огромной машине.

- Мужчины - воины, - сказала Наоми, и ее голос помрачнел. - Женщины - кормилицы и красотки, они остаются дома с детьми. Так было всегда. Мы всегда реагируем на рассказы о людях, а не на то, кто они на самом деле.

- И посмотри, к чему это нас привело, - сказал Холден.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369710

Переводчики: M0nt, p_zombie, glorioust, Kypamop