Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 47: Филип

- Как это было? - спросил Филип, стараясь звучать незаинтересованно.

Её звали Марта. У нее было широкое лицо с россыпью родинок вдоль подбородка, из-за которых казалось, что она чем-то обрызгалась. Волосы были светлее кожи. Среди всех людей в клубе, она была единственной, кто казался наиболее терпимой к незнакомому парню. Во время караоке она предложила ему микрофон, хотя он и не взял его. Когда клуб переполнился, она позволила ему сесть в конце своего столика. Не с ней, но и не без нее. Она выросла на Каллисто, родилась здесь. Работала на одном из складов, выполняя проверки соответствия. Она была на год старше него. Когда все случилось, ей было шестнадцать.

Она прищурила глаза и наклонила голову. - Ты про атаку? Зачем тебе?

- Просто подумал - сказал он, пожав плечами. В клубе было достаточно темно, и она вероятно не увидела, как он краснеет - Много слышал об этом с тех пор, как прибыл.

Марта покачала головой и посмотрела в сторону. Кто-то толкнул Филипа в спину, пробираясь к бару. Он хотел было извиниться - и подбирал слова для этого - когда она заговорила.

- Обычный день был, да? Проснулась утром, все как всегда. Собралась в школу. Мама сделала хаш и кофе на завтрак. Просто обычный день, такой же как вчера. Болтаем с друзьями в общей комнате, и тут все задрожало, да? Только раз. Несильно, но все почувствовали. Мы все друг у друга спрашиваем - и все говорят, что почувствовали. Потом учитель зашел во все классы и сказал, чтобы мы должны бежать к скальным убежищам. Мол, что-то происходит над марсианской верфью. Пугает, что реактор взорвался. Знал как это плохо. Мы едва успели зайти, когда ударило снова, на этот раз хуже. Намного хуже.

- Все удары были по марсианской верфи, - сказал Филип.

- Камень-то один, - сказала Марта, пожав плечами и засмеявшись. - Не то, чтобы ты мог ударить по половине мяча. Ну вообщем, тревога отключается, все плачут. И когда они разрешили нам вернуться, всё просто исчезло. Марсианская верфь, и половина нашей. Просто ... no sé. Ну вот - всё что до, и всё что после.

- Но ты-то в порядке, - сказал Филип.

Марта качнула головой, только слегка. - Моя мама умерла, - сказала она с поддельной легкостью. - Убежище треснуло, в котором она была.

Филип почувствовал как слова родились в его груди. - Мне жаль.

- Мне сказали, это было быстро. Она даже не почувствовала.

- Да, - сказал Филип. В четвертый раз за этот час его ручной терминал зазвонил.

- Уверен что не хочешь ответить? - спросила Марта. - Твоя девушка хочет знать где ты.

- Нет, все в порядке - сказал он. А затем - У меня тоже нет матери

- А что случилось с твоей?

- Ушла от моего отца, когда я был младенцем. Он всегда говорил мне, что прятал меня потому, что она была сумасшедшей. Но я не знаю. Я встретил ее впервые несколько месяцев назад, но она снова пропала.

- Она показалась тебе сумасшедшей?

- Да, - сказал Филип. Затем - Нет. Показалось, что она не хочет быть там.

- Фигово.

- Она сказала мне, что единственное право, которое у нас есть с кем-либо в жизни, - это право уйти.

Марта недоверчиво рассмеялась. - Что за стерва сказала бы такое своему ребенку?

Двери в клуб были построены как воздушный шлюз с внутренними и внешними дверями по обе стороны от короткого зала, но так, чтобы создавалось ощущение общего коридора. Яркая полоса и несколько силуэтов показали, что оба набора дверей открылись одновременно. Филипп раздумывал, стоит ли ему рассказать девушке больше: Я думал, что видел, как она убила себя, только оказалось, что она не умерла. Она просто снова уходила. Это было правдой, но правдой не выглядело. О некоторых вещах нельзя рассказать тому, кто сам их не видел. Его ручной терминал снова зазвонил.

Кто-то сильно толкнул его. Стул Филипа накренился, и он схватился за стол, чтобы остановить свое падение. Марта взвизгнула и вскочила, закричав на кого-то - Берман! Que sa?

Филип медленно повернулся. Человек, который толкнул его, был старше него на год или два. Темно-зеленый комбинезон с логотипом транспортной компании на рукаве. Его подбородок был выдвинут вперед. Грудь колесом, руки назад. Все в нем говорило, что он ищет насилия, разве что Филипа он пока не ударил.

- Ну, имя? - потребовал новый человек.

- Филип, - ответил он. Он чувствовал вес оружия в своем кармане, словно зов. Спокойно, медленно, он положил руку на рукоять пистолета. Марта вклинилась между ними, широко раскинув руки. Она кричала о том, что Берман, - видимо, это и был парень с подбородком - сбрендил. Что он такой придурок. Что она только разговаривала с койо, и что Берман головой поехал уже со своей ревностью, и что шел бы он. Берман отворачивал голову, чтобы продолжать смотреть на Филиппа из-за нее. Филип почувствовал, как собственная ярость клубится в нем, как дым над огнем. Вытащить пистолет, направить его достаточно медленно, чтобы койо увидел, что будет дальше, затем бах и отдача в запястье. Он был Филипом Инаросом, и он убил миллиарды. Он убил мать Марты.

- Все в порядке, - сказал Филип, вставая. - Недоразумение. Без обид, sa sa?

- Pinché мудиле лучше бежать, - закричал Берман в спину Филипа, а затем Марта стала кричать на него, и Берман стал кричать на нее, но Филип уже прошел через поддельный шлюз и проталкивался к общему коридору. Там было светло. Запах ликера и застарелого дыма оставался вокруг него еще несколько секунд, прежде чем легкий ветерок от рециркуляторов унес его. Он трясся. Дрожал. Его руки ныли от необходимости ударить что-то или кого-то. Он пошел, без всякой цели, просто что бы продолжать двигаться. Что бы дать зверю, который метался по его кровотоку, еще немного работы.

Каллисто двигалась мимо него по мере его продвижения. Бледные коридоры, шире чем на большинстве станций и кораблей, на которых он побывал, с ячеистым рисунком на изогнутых стенах, навевали на него мысли о футболе. Баки нагревателей издавали неравномерные щелкающие звуки, когда отсвет проходил по ним вниз от потолка, излучая тепло на уровне его головы, в то время как холод поверхности подкрадывался со стороны пола. Люди шли пешком, или ехали на велосипедах и картах. Он задавался вопросом, многие ли из них потеряли семью в время атаки на Каллисто. В истории, которую он рассказывал себе о нападении, все умершие были Пыльниками. Солдатами, чья работа заключалась в том, чтобы удерживать голову Пояса под водой, пока они не захлебнутся. И в этой своей истории его отец был лидером, который объединил Пояс, чтобы вести его против всех, кто пытался согнуть и сломить их, уничтожить их будущее и стереть их прошлое.

И он все еще думал об этом. Даже когда он сомневался, он верил. Но сейчас было похоже, что всё в его личном мире удвоилось. Одна Каллисто, которая была целью его рейда. Его решающая победа, которая привела к бомбардировке Земли и свободе Пояса. Еще одна Каллисто, где он шел сейчас, где нормальные люди потеряли своих матерей и детей, мужей и друзей в катастрофе. Эти два места были настолько разными, что они не соприкасались друг с другом. Как два корабля с одинаковым именем, но разными обводами и назначением.

Теперь у него было и два отца. Один, кто вел борьбу с внутряками и кого Филип любил, как растения любят свет, и другой, кто извратил всё, что пошло не так, и винил в этом кого угодно, кроме себя. Свободный флот, который был первой настоящей надеждой, которую Пояс когда-либо подавал, и Свободный флот, который разваливался на части. Меняющий генералов и лидеров быстрее, чем сменяется воздух в воздушных фильтрах. Они не могли существовать оба, и он не мог позволить ни одной из версий уйти.

Его ручной терминал снова зазвонил. Он выдернул его из кармана. Запрос связи был от Карала с Пеллы. И это был его двенадцатый запрос. Филип ответил.

- Филипито! - сказал Карал. - Где ты к чертям шляешься, койо? - Он был на командной палубе и в форме. Даже воротник застегнул, чего обычно не делал. Тем не менее, он не казался ему военным. Он был похож на самого себя, только в костюме.

- Здесь, поблизости.

- Поблизости, - сказал Карал, покачав головой. - Тебе нужно вернуться на корабль. Тебе надо придти прямо сейчас.

- А что там?

Карал наклонился ближе к экрану, как будто собирался рассказать ему тайну. - Боевой анализ просочился с Медины, да? Рельсовые пушки отключены. В Медине сейчас остался только один корабль, охраняющий ее. Один, и это...

- Росинант, - сказал Филип.

- Понял нет? Каждый корабль, у которого хотя бы пол-корпуса осталось, Марко собирает вместе. Отбить Медину, это как пожар потушить.

- Да, - сказал Филип.

- Получаем свежий сок. Пополняем массу реакторов. И выдвигаемся. Встретимся с остальным флотом по дороге, но твой отец? Я никогда его таким не видел...

Из ручного терминала послышался голос, отвлекший внимание Карала - Ты нашел его?

- Que no? - сказал Карал, но не Филипу.

Изображение подергалось, переключаясь с одной камеры на другую. Пустой амортизатор с неопределенной тенью вдоль одного края. Тень отступила, получила четкость, стала его отцом. Филипп приготовился к ругани, к презрению. При всей снисходительности он страдал. Скажи это, как мужчина. Скажи, я все похерил. Его желудок напрягся.

Марко сиял, его глаза были ясными.

"Ты слышал? Карал сказал тебе?"

- О Медине, и том корабле. - По какой-то причине, которую не мог объяснить, он не желал назвать имя Росинанта вслух. Он чувствовал, что это будет к неудаче.

- Это наш момент, Филипито. Все идеально сложилось вместе. Мы кусали их, кусали, и кусали снова, исчезая в темноте, пока они не обезумели от этого. Они обезвредили защиту, и теперь мы можем обрушиться на них, как молот.

На них. Он говорил не о Земле или Марсе. Он не имел в виду правительства внутренних планет. Знал ли он сам, или нет, но Филип был уверен - уверен, как ни в чем другом - он говорил только о Джеймсе Холдене и Наоми Нагата.

- Хорошо - сказал он.

- Хорошо? - ухнул его отец. - Это оно. Это та возможность, которую мы ждали. Вот как мы их сломим. Все полу-лояльные суки из АВП, которые рысью бежали туда, куда их вел Фред Джонсон? Па, Остман, Уокер - все они. Все они падут вместе с Холденом, и мы отнимем его у них точно также, как мы отняли Джонсона. Мы накажем их за их нелояльность.

Филип почувствовал возбуждение и азарт. Идея победы - громкой, триумфальной и окончательной - опьяняла. Радость его отца призывала его, обещала смыть весь его гнев и все его сомнения. Но теперь был еще один Филип, поменьше, и менее эмоциональный, который наблюдал за нарастающим энтузиазмом с отвращением.

Привлечение Наоми и ее любовника к Медине, чтобы убить их, вот каков был план сейчас. Больше того, это всегда был план. Они убили Фреда Джонсона, как часть плана. Покинули Цереру - тоже. Массивные и скоординированные атаки объединенного флота были во имя блестящей стратегии его отца по их заманиванию.

И если это не удастся, если что-то пойдет не так, это тоже станет частью плана. Новые генералы его отца изменятся, становясь лучше после каждой чистки. И когда это станет таким бесчестным, что больше не останется способа изображать победу, кто-то другой станет тем, кто потерпел неудачу. Может быть, Филип.

- Самое высокое ускорение, которое мы когда-либо совершали, но это того стоит, - говорил тем временем Марко. - Это принесет нам награды, большие чем когда-либо перед этим. Только нельзя тратить время. Мы начинаем в течение часа. Все руки. Все корабли, вообще все. Мы расплавим долбаное кольцо огнем наших приводов, а Холдена сожжем в пепел.

Марко хлопнул в ладоши, в восторге от перспективы. Филип улыбнулся и кивнул.

- Как только мы загрузимся, - сказал Марко более спокойно - мы уйдем. Вернись на корабль в течение получаса, да?

- Хорошо - ответил Филип.

Марко посмотрел сквозь экран терминала в его глаза. В его лице была мягкость. Некое чувственное наслаждение, которое почти не отличалось от любви. - Это будет великолепно, - сказал отец. - Они будут помнить об этом всегда.

И как актер, дочитавший свою последнюю реплику, Марко сбросил соединение.

Этот взгляд с его терминала был похож на сон. Который происходил где-то еще, с кем-то еще. А он был снова здесь, в этом коридоре. Повернув назад, он мог вернуться обратно в клуб. Казалось странным, но он не мог внятно объяснить себе, почему великий план сражения его отца, и общий коридор верфи Каллисто, должны существовать в одной и той же вселенной. Может потому, что каком-то смысле, они и не должны были.

Доки были недалеко. Станция трубы могла довезти его за пять минут, но и дошел бы он меньше, чем за полчаса. Он положил свой ручной терминал обратно в карман, где он отщелкивал, натыкаясь на его пистолет, почти беззвучный тик с каждым шагом.

По мере перехода из жилых коридоров в доки, он замечал тысячи маленьких сигналов. Здесь не было ни одной девочки-подростка, и было больше людей, дрейфующих через перекрестки в рабочих комбинезонах и с инструментальными поясами. В воздухе пахло по-другому. Даже если они использовали одни и те же фильтры, доки всегда пахнут сваркой, синтетическим маслом и холодом. У него все еще оставалось двадцать минут.

Зал перехода между военными и гражданскими доками имел форму массивной буквы Y. Некто на станции решил, что будет отличной идеей поставить статую неведомого существа, выглядевшего как широкий абстрактный Минотавр из полированной стали, там где пути сходились. На экране, прямо над странным произведением искусства, были указаны причалы и имена кораблей, находящиеся там. С военной стороны стояли семь кораблей Свободного флота, Земной транспортник, захваченный ими при взятии станции. Еще три причала были пусты. Он смотрел на слово ПЕЛЛА пару вздохов, словно это было такое же произведение искусства, как и бездомный человек-бык под ним. На гражданской стороне была почти дюжина кораблей. Старатели, шахтеры, транспортники. Корабль скорой медицинской помощи. Он предполагал, что их было бы больше, если бы не война.

На противоположной стене, на другом экране были показаны обменные курсы для пятидесяти или шестидесяти видов валют - корпоративных, правительственных, кооперативных, основанных на сырьевых товарах. Маленькая серая крыса пронеслалсь по полу под экраном и втиснула себя в дыру, так похожую на тень, что Филип даже не обратил на нее внимания. Его ручной терминал зазвенел, но он проигнорировал. Доки были прямо там.

Вниз по коридору, ведущему к гражданским докам находилась зона ожидания с шестью рядами неудобных керамических стульев, обращенных друг к другу, и ярко-оранжевым переработчиком в конце каждого второго ряда. Старик в плаще из искусственной кожи и грязных брюках безучастно смотрел в сторону Филиппа, увидев его, но не видя. Ряд грязных киосков прилепился к одной стене. Лапша. Общественный терминал. Два профсоюзных офиса. Брокеры занятости и жилищные брокеры. Филипп окинул эту картину взглядом, с той же отрешенностью, что и глядя на причальные дисплеи.

Его ручной терминал снова зазвонил. Он вынул его не глядя на экран, переложил его в свободную руку, и вытащил пистолет. Взгляд старика теперь стал менее пустым. Он смотрел, как Филипп подходит к стульям и скармливает переработчику сначала пистолет, а затем ручной терминал. Филип кивнул старику, и спустя долгое время тот кивнул в ответ.

Киоск брокера по трудоустройству сиял яркими потертостями по металлическому краю стойки, нанесенными миллионом усталых локтей. В пуленепробиваемом стекле были ямки, маленькие, похожие на звезды. У женщины за стеклом были серые волосы и короткая стрижка. Само место смутно пахло мочой. Филип прошел к стойке и положил локти на край.

- Мне нужна работа, - сказал он, словно кто-то другой говорил это.

Серая женщина стрельнула глазами в его сторону, а затем опустила их. - Что ты умеешь?

- Внешнее обслуживание. Машинерия.

- Оба или одно из?

- Что угодно. Мне просто нужна работа.

Стойка засветилась. Виртуальная клавиатура и форма. Он посмотрел на нее, и пал духом.

- Приложите свой идентификатор занятости. - сказала серая женщина.

- У меня нет идентификатора занятости.

На этот раз ее взгляд задержался на Филипе подольше. - Профсоюзный отказ?

- Я не в профсоюзе.

- Ни идентификатора, ни отказа. Ты в жопе, парень.

Еще было время. Он мог бежать. Он мог успеть на Пеллу, прежде чем она уйдет. Его отец будет ждать его. Они прыгнут к Медине. Они вернут Пояс для Астеров, и это будет славная победа. Его сердце застучало быстрее, но он положил руки на край стойки. Сжал его, словно чтобы удержаться на месте.

- Пожалуйста. Мне просто нужна работа.

- Я веду чистые дела, парень.

- Пожалуйста.

Она не поднимала глаза. Он не двигался. Правый уголок ее рта скривился, как будто он был независим от остального лица. Стойка моргнула, и на ней появилась более короткая форма.

PRÉNOM. NOM DE FAMILIE. RÉSIDENCE. ÂGE. COORDONNÉES*

* Имя, Фамилия, Место пребывания, Возраст, Контакты

- Я посмотрю, что я смогу сделать, - сказала она, не поднимая глаз.

Он приложил палец к COORDONNÉES. - У меня нет ручного терминала.

- Ты можешь придти завтра - сказала она, как будто это была довольно распространенная проблема.

PRÉNOM: ФИЛИП

NOM DE FAMILIE:

- Ты в порядке, парень? - Строгие глаза смотрят на него. Он кивнул.

NOM DE FAMILIE: НАГАТА

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369745

Переводчики: Kee, p_zombie