Готовый перевод Sleeping Giants by Sylvain Neuvel / Спящие гиганты: FILE NO. 007

ИНТЕРВЬЮ С ДОКТОРОМ РОУЗ ФРАНКЛИН, СТАРШИМ НАУЧНЫМ СОТРУДНИКОМ ИНСТИТУТА ЭНРИКО ФЕРМИ

Местоположение: Чикагский университет. Чикаго, штат Иллинойс.

— Мог ли это быть эксперимент Дэвиса?

— Не знаю. Мог ли? Что это за эксперимент Дэвиса?

— Прошу прощения. Я разговариваю сама с собой. Должно быть, это аргон! Мне следовало догадаться об этом. Мой отец так долго работал в шахте.

— На какой шахте? Я знаю, что такое аргон. Но я, по-видимому, совершенно не понимаю, что вы пытаетесь сказать.

— В конце 60-х пара астрофизиков разработали эксперимент, в ходе которого можно было собрать и сосчитать частицы солнечного нейтрино. Я помню, как читала об этом, будучи ребенком. Они построили большой бассейн с химическим раствором на глубине почти полутора километров, чтобы заслонить его от других солнечных воздействий, и, в сущности, просто ждали, когда нейтрино атакует его.

Когда атом хлора встречается с нейтрино, он превращается в радиоактивный изотоп аргона - аргон-37, если быть точным. Время от времени, они подключали гелий, чтобы собрать аргон и сумели сосчитать атомы, которые были повреждены. Прекрасная наука, они взяли нечто исключительно теоретическое и превратили в нечто конкретное. Они проводили этот эксперимент почти двадцать пять лет на руднике Хоумстейк, где и работал мой отец, за несколько километров от того места, где я упала на ту руку. Держу пари, эти штуки реагируют на непосредственную близость к аргону.

— Я не физик, как вы знаете, но...

— Я о вас вообще ничего не знаю.

— Ну, теперь вы знаете, что я не физик. В любом случае, я подумал - количество радиоактивного материала, которое может переместиться на такое расстояние - чрезвычайно мало.

— Да, это так. Однако, как бы не было мало это количество, это не может быть просто совпадением. Вертолет, который разбился в Турции, собирал образцы воздуха, чтобы обнаружить следы ядерных испытаний. Должно быть, то, что они искали - следы аргона-37. Пилот сказала, что они везли с собой крупное оборудование в Турцию. Это наверняка была ПСОА - Передвижная Система Определения Аргона, - или что-то вроде того. Как бы то ни было, это огромная машина, которая может обнаружить аргон-37. Подземная ядерная реакция превратит окружающий кальций именно в это. Довольно надежный способ обнаружения ядерного объекта. Невозможно спрятаться от этого устройства. Невозможно обмануть. Кальций находится везде - в песке, в камнях, в человеческих телах, и немного аргона, который выделился после ядерного взрыва, мог запросто просочиться в воздух, не важно, насколько глубоко произошел сам взрыв.

— Вы дали понять, что существуют разные изотопы аргона. Могут ли они все вступить в реакцию, или только один?

— Только один. В атмосфере, везде вокруг, витает достаточное количество аргона-40, и еще некоторых других изотопов. Но, я согласна, кажется странным, что этот артефакт отреагировал на что-то настолько специфичное...

— Не могли бы вы...

— Прощу прощения. Я не имела в виду, что это случайность. Наоборот, это может означать, что они были спроектированы таким образом. Это было бы очень умно, если бы они сделали это намеренно.

— Что вы имеете в виду? Кто это - "они"?

— Это может прозвучать слегка безумно, но выслушайте меня. Мое предположение - вы встречаете цивилизацию, которая сильно отстает в технологическом плане, чтобы вступить в любую форму диалога с вами. Любой, кто способен построить эти объекты, чертовски пугал людей шесть тысяч лет назад. Они казались богами, демонами, сверхъестественными существами в том или ином смысле. И вот, скажем, вы хотите оставить что-то для того, чтобы они обнаружили это, но только если они достигнут в своем развитии определенной точки.

— И как бы вы измерили их развитие?

— Вам нужно знать, что они пришли к достаточному пониманию вселенной, чтобы общаться с вами на понятным способом. Скорее всего, это может быть измерено технологически. Уместно предположить что большинство или даже все виды, подобные человечеству, проходят более или менее похожие эволюционные шаги. Добыть огонь, изобрести колесо, что-то вроде этого. Полет может быть хорошим критерием, а так же освоение космоса. Если вы можете взглянуть вверх на небо, можно уверенно предположить, что в конце концов вы найдете путь добраться туда, а виды, освоившие космические путешествия, должны по крайней мере полагать, что они не одни во вселенной. Если вы здесь не только для наблюдения, то нужен способ обозначить выбранную эволюционную веху. Если вы прячете что-то на Луне, к примеру, вы думаете, что они будут найдены только в том случае, если человечество сможет добраться туда.

С моей точки зрения, быть способным усмирить ядерную энергию так же достаточно хороший критерий. И вот - и это глубоко продуманная часть - если вы проектируете эти объекты реагировать на аргон-37, они могут быть обнаружены, только если цивилизация смогла извлечь энергию из атома. Это, конечно, всего лишь гипотеза, но если это то, что они намеренно сделали - я поражена.

В любом случае, я думаю, что мы должны еще раз взглянуть на панели. Прежде всего, нам нужен лингвист.

— Вы же говорили, что нет смысла?

— Это было до того, как я узнала про аргон. Если это место было построено, чтобы мы его обнаружили, должно быть еще что-то, что мы способны понять. Если ты строишь здание, например, храм, для своих людей, ты пишешь что-то, что имеет смысл для них. Но если ты строишь храм для кого-то еще, ты хочешь написать что-то, что будет понятно тому, для кого ты это построил. Нет смысла оставлять послание, если ты знаешь, что человек, которому ты пишешь, никогда не сможет его понять.

— Несколько авторитетных лингвистов уже осматривали символы и ни к чему не пришли. Что заставляет вас думать, что в этот раз результат будет другим?

— Не могу вам сказать, почему сейчас это сработает. У меня есть идея, почему это не сработало прежде. Они искали то, чего там не было.

— И сейчас вы знаете, что мы ищем?

— Не имею ни малейшего представления. Но я думаю, это хорошее начало. Те, кто изучали символы раньше, потерпели неудачу,потому что они знали слишком много всего, или так думали.

— Ваши слова звучат слишком философски.

— Прошу прощения. В общих чертах, люди имеют склонность не сомневаться, что все, чему их учили, правда. Ученые такие же. Просто их учили гораздо большему. Как физик, я никогда не буду ставить под сомнение четыре основных силы, к примеру. Я принимаю их как должное, как и любую другую вещь, которой я научилась, и буду отталкиваться от этого. Мы смотрим вперед и никогда не оглядываемся назад. Но этот артефакт...это нечто другое. Он бросает нам вызов. Он плюет в лицо физике, антропологии, религии. Он переписывает историю. Мы должны рискнуть и поставить под сомнение все, что мы знаем о самих себе...и обо всем. Моя речь, должно быть, звучит снова слегка философски.

— Самую малость.

— Я бы хотела привлечь кого-то не так хорошо подготовлен, какого-нибудь исключительного студента, которому не нужно намеренно игнорировать правила потому, что он их еще даже не знает. Мы должны посмотреть на это под другим углом. Я свяжусь с департаментом лингвистики, посмотрим, кого они смогут предложить.

— Интересный подход. Вы хотите найти кого-то, кто менее квалифицирован, потому что признанные эксперты потерпели неудачу.

— Я бы так не сказала, но возможно, кто-то достаточно смышленый и в меньшей степени подверженный стереотипам. Вот так вслух звучит гораздо лучше.

— Да, лучше. Я полагаю, что риск невелик, если попробовать, но простите мне, что я не проявляю энтузиазма. Вы получили предплечье из Турции?

— Да, два дня назад. Мы не могли понять, можно ли и, если да, то каким образом прикрепить к предплечью руку. Обе части с гладкими и твердыми окончаниями, и нет ничего, что было бы похоже на механизм или крепление. Окончание предплечья имеет незначительное углубление, запястье слегка выгнуто, но нет ничего, что удерживало бы части вместе.

— Как я понял, на данный момент обе части соединены.

— Именно так. Хочу сказать, что я понятия не имею, как это работает. Мы просто приблизили их друг к другу, чтобы понять, подходят ли части, и они притянулись, словно магниты. Мой помощник чуть не потерял руку. Я не могу сказать о том, как части соединились, кроме того, что это был очень громкий, резкий...свистящий звук...

— Вы можете разделить их?

— Мы не в состоянии. Очевидно, что нам нужно что-то большее, чем механическая сила. Я не хочу рисковать чьим-либо здоровьем. Лучше сосредоточиться на поисках других частей. Не могу дождаться того, чтобы увидеть, как выглядят остальные части тела. Можно попробовать разделить их, когда мы закончим с восстановлением тела.

— Что же, вы думаете, что есть больше подобных объектов, спрятанных где-то?

— О да. Меня убивает то, что всех их нет прямо сейчас. Возможно, я тороплю события, но я не могу представить, что частей тела не существует. Можно было бы подумать, что эти артефакты представляют собой что-то вроде монумента или своего рода объекта искусства, если бы мы нашли другую руку, голову, даже ногу, но предплечье не выглядит так, как будто его сделали ради него самого. Это не в моей компетенции, но я не думаю, что предплечье играет важную роль в религиозных верованиях. И если я прочитала отчет правильно, в Турции не было помещения, окружающего его, ни стен, ни символов. Предплечье слишком большое, чтобы уместить его в комнату, в которой была найдена рука, так что оно было спрятано в другом месте с определенной целью.

— Соглашусь, но они могли соорудить только руку. В этом случае, все, на что нам остается надеяться - это другая часть тела.

— Возможно. Я все еще считаю, что где-то здесь есть целое тело, ожидающее, когда его найдут.

— Надеюсь, время докажет вашу правоту. Искренне надеюсь.

— Могу сказать, что если бы я могла построить что-либо настолько величественное, я бы не остановилась на руке.

— Основываясь на том, что вы на данный момент знаете, вы можете разработать процесс, чтобы обнаружить другие части тела, если они существуют?

— Если остальное тело где-то здесь, я уверена, что вполне могу предложить способ найти его. Мне нужно только понять, как получить много аргона-37 и как эффективно распылить его. Обнаружение остальных частей тела займет время, даже если у нас будет для этого средство.

— Как долго?

— Невозможно предсказать. Месяцы. Годы? Если тело разделено по главным сочленениям, как мы и ожидаем, то должно быть по крайней мере четырнадцать частей. Три для каждой руки и ноги, уже двенадцать, голова и одна или несколько частей для туловища. Могу только надеяться, что часть тела в Турции была исключением и остальные части находятся ближе к тому месту, где мы обнаружили руку.

Если я права, и они хотят, чтобы мы нашли эти объекты, части тела должны быть спрятаны на земле, где мы сможем обнаружить их относительно легко. Я надеюсь на это, потому что поиски в океане - это совершенно другая история.

Мне необходимо запросить дополнительное финансирование у АНБ. Я не уверена, как много это займет времени, но я абсолютно убеждена, что не могу ничего сделать в рамках текущего бюджета.

— Забудьте про АНБ. Просто скажите мне, что вам нужно.

— Забыть про АНБ? Напомните мне, на кого именно вы работаете? Подождите. Не отвечайте. Я отправлю вам список оборудования. Нам так же необходима система доставки, возможно самолет или вертолет, который может летать на длинные дистанции. Нам нужна команда, я полагаю, а также люди, чтобы извлечь наши находки. Это может вызвать затруднения. Мы нашли только самые маленькие части тела. Следующие будут больше.

— У нас есть люди для извлечения находок. Я позабочусь о том, чтобы вам нашли пилотов.

— Также нам понадобится больше места, если все пойдет, как задумано.

— Насколько больше?

— Что ж, если пропорции стандартные, вернее человеческие, он или она будет около шестидесяти метров ростом. Нам необходимо большое помещение, даже если мы разместим ее под землей.

— Вы все еще уверены, что это "она"?

— Больше чем когда-либо.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69846/372413

Переводчики: BloodyBlondie, Lilera555