Готовый перевод Fuse Julianna Baggott / Сплавленные Джулианна Бэгготт: Прессия Беседка

Город словно оброс слоем живой кожи, черным клацающим полотном, накрывшим все вокруг - ссутулившиеся здания, разбитые стены, фанерные крыши самодельных построек. Прессия закрывает глаза, но щелкающие звуки словно глаза тысячи кукол.

Брэдвел переключает скорость, выворачивает руль и пауки под колесами принимаются лопаться и хрустеть. Что, к счастью, не становится причиной взрыва; вероятно, они запрограммированы на сдетонирование только при соприкосновении с плотью, в этом они превосходны. Выжившие идут, пошатываясь, и выкрикивают имена друг друга. Одни бегут и карабкаются. Другие разламывают пауков кирпичом. Но есть и такие кто просто сдался, на теле которых по полдюжины, а то и больше, пауков, напоминающих толстые черные клещи.

Вильда на заднем сиденье между Прессией и Эль Капитаном с Хельмутом. Фигнэн включил для девочки что-то вроде светового шоу, отвлекая ее от окна. Прессия предупреждает ее, что Фигнэн иногда кусается и дергает за волосы. И, конечно же, спустя минуту, она замечает как Фигнэн скребет руку девочки, но не так сильно, и отметина едва видна. Девочка видимо не возражает. Она возвращается к световому шоу.

- Купол хочет, чтобы Партридж вернулся. Наш сын вернулся... И какого черта нам делать? - говорит Эль Капитан.

- Партридж не может сдаться, - говорит Прессия. - Это будет смертельным приговором.

- Он сын Уиллакса, - говорит Брэдвел. - Что дает свои привилегии.

- А какова альтернатива? - говорит Эль Капитан. - Он позволит всем умереть, одному за другим?

- Нам нужно с ним встретиться, - говорит Прессия.

- До того как последователи Купола заполучат его в свои руки, - говорит Эль Капитан. - Они говорят, что хотят передать его, но они безумцы. Они могут вручить его, предав сожжению и пустив пепел по ветру!

- Матери все слышат. У них повсюду глаза и уши, - говорит Брэдвел, прорываясь по прямой. Пауки под колесами звучат так, будто крошатся кости. - Они узнают, что мы направляемся туда еще до того, как явимся.

- Ну, ладно, - говорит Эль Капитан. Он все еще выглядит бледным после ударной волны.

- Спасибо, что оттащил меня, - говорит Прессия.

- Пустяки. Даже не думай об этом.

- Думай об этом, - шепчет Хельмут.

Вильда поднимает взгляд на Прессию.
- Мы хотим, чтобы наш сын, - произносит она. Прессия догадывается, что она устала.

Прессия похлопывает себя по плечу.
- Опусти свою голову.

Девочка откидывается к Прессии и поднимает руки. Прессия позволяет ей прижать голову куклы к груди, после чего Вильда закрывает глаза. Прессия думает о колыбельной матери, которую та раньше ей пела, и перед взором возникает ее лицо. Кровавый туман. Она думает о своем спасении от взрыва. Разве она не могла сделать это для своей матери? Должно было быть хоть что-то, что она могла сделать. Прессия наклоняется ближе к уху Вильды и напевает ей песню, которая всплывает в голове, спетую мужчиной в переполненном, заснеженном зале штаб-квартиры УСР.

Призраки девочек, жутких девочек, призраки девочек.

Кто же спасет их от этого мира? От этого мира?

Река широка, течения круг, течения крик, течения круг.

Переходят вброд воду, чтобы их исцелили, их раны зажили, их исцелили.

Смерть утопшим, их кожа содрана, перламутром соткана, их кожа содрана.

Дедушка рассказывал ей, что она ходила в школу для девочек в клетчатой плиссированной юбке и белой блузке с воротничком "питерпэн". Она знает кем был Питер Пэн - мальчиком, который навечно остался молодым. Было ли это в ее детстве? Или дедушка украл его у кого-то еще? Эта песня о девочках из интерната, переживших вспышки, идущих к реке и поющих гимн своей школы. Некоторые из девочек ослепли, потому что во время Взрыва лежали на траве, устремив взгляд в небо - по крайней мере, так говорят. Они побрели к реке. Некоторые вошли в нее. Вода была прекрасной, потому что успокаивала ожоги, хотя была теплой после Взрыва. Кожа их стала тонкой, отслоившись от рук, свернувшись, как кружевные воротнички на шее. В конце концов, люди узнали их по униформе - тому, что от них осталось.

Марша слепых голоса напевающие, голоса пронзающие, голоса напевающие.

Мы слушаем их пока в ушах не звенит, в ушах не кричит, в ушах не звенит.

В истории рассказывается о том, что люди хотели спасти их, но девочки не пожелали быть спасенными. Они захотели умереть все вместе, что и сделали, не прекращая петь.

Им нужен святой и спаситель, святой и матрос, святой и спаситель.

Они будут являться и бродить по берегу веками, являться и бродить по берегу веками.

По одной из версий они сплавились с деревьями, которые по-прежнему стоят у берега реки. По другой, они превратились в холемов и зарылись в землю, и если вы подойдете ближе, они сожрут вас. По еще одной версии они срослись с животными и стали лисицами или водоплавающими птицами. Но в каждой версии никто не смог их вернуть.

Призраки девочек, жутких девочек, призраки девочек.

Кто же спасет их от этого мира? От этого мира?

Река широка, течения круг, течения крик, течения круг.

Прессия часто думала о призраках девочек в возрасте Вильды, скитавшихся по берегу в рваной одежде и кружевных воротничках из содранной кожи, настолько абсурдной специфической детали, что вне сомнения та должна была оказаться правдой. Она пытается придумать для Вильды более счастливую историю, но дыхание девочки уже стало глубоким. Во сне ее веки подрагивают. Прессия задается вопросом, что ей снится. Не находится ли она снова в Куполе? Что она там видела? Мимолетная улыбка играет на ее губах, а потом исчезает. Хватка Вильды вокруг кукольной головы ослабла. Прессия опускает руку на руку девочки и чувствует слабую вибрацию. Дело не в машине, грохочущей по дороге, а в дрожи - изнутри самой Вильды.

И Прессия думает об Уиллаксе, его треморе, результате многолетнего совершенствования мозга, надеясь который вскоре приведет к смерти. Но она вспоминает, в болезненной вспышке, как расспрашивала мать в бункере, почему та не давала Прессии дозы для некоей сопротивляемости улучшениям, почему они не выщелачивали лекарства, которые обнаружили в питьевой воде. Мать ответила, что взрослые дозы могли убить ребенка. Партриджу она могла предоставить сопротивляемость только в одной форме улучшений, и она выбрала поведенческое кодирование. Она хотела, чтобы у него была своя воля. А почему же она не сделала так и для Прессии? Видимо, она была намного младше. Это было слишком опасно.

Что сделали с Вильдой, чтобы сделать ее Чистой? Это лекарство от новой болезни, как Быстрое вырождение клеток Уиллакса? Это сбой ее системы? Дрожь - это первый признак?

Часом позже Брэдвел тормозит на холме между двумя разрушенными домами на краю Тающих земель. Перед ними следы от плит перекрытия, дыры в растрескавшемся цементе, которые когда-то служили плавательными бассейнами - круглым, овальным, в виде почки - сожженные металлические остовы машин, и неясные очертания расплавленного оборудования детской площадки. Полукруглые улицы задувает в пыльную чашу Мертвых земель.

Брэдвел выходит и направляется к переду машины. Эль Капитан с Хельмутом тоже выходят и усаживаются на капот. Прессия остается с Вильдой, которая спит, руки, слегка подрагивающие, сложены на уровне груди. Но затем она шевелится, принимает вертикальное положение и произносит:
- Доказательство, что мы можем всех вас спасти? - Она смотрит в окно.

- Мы ждем помощи, - говорит ей Прессия. Девочка хватается за дверную ручку и дергает ее. - Хочешь осмотреться?

Она кивает.

Прессия разблокирует дверь и открывает ее. Они выбираются и глядят вниз на Тающие земли, сажа со снегом кружится по ним темным клубком простыни.
- Видны признаки матерей? - спрашивает Прессия.

- Пока нет, - говорит Брэдвел.

- Не уверен, что они явятся в виде смотрителей или воинов, - говорит Эль Капитан. - Совершенная непредсказуемость.

Вильда направляется к одному из рухнувших домов.

- Позовите, если заметите их, - говорит Прессия, следуя за девочкой.

Оба кивают и Хельмут тоже, вглядываясь в ландшафт.

Прессия держится рядом с Вильдой, следуя за ней к задней части дома туда, где сохранились следы бетонного бассейна. Глубокий край нагроможден убранством патио и тем, что когда-то было беседкой - кривой, сломанной, покрывшейся снегом с пеплом. Она кренится на один бок словно съехавшая кринолиновая юбка. Вильда садится со стороны неглубокого края, отталкивается и спрыгивает.
- Подожди, - говорит Прессия. Она спускается вслед за ней. Вильда подходит к беседке и усаживается внутри, скрестив ноги, на пол. Прессия присоединяется к ней. - Будто игра в "домики". - говорит Прессия. - Тебе она нравится?

Девочка кивает.

- Интересно, - говорит Прессия, доставая из кармана Фридла и отпуская его, - играют ли дети в Куполе в "домики". - Если бы ты никогда не искал настоящий дом, жил бы в безопасном и счастливом месте, ты бы по-прежнему играл в "домики"? На мимолетную секунду она представляет как занимается готовкой на жизнерадостной кухне и Брэдвел помогает ей. С рукой так же сплавлена кукольная голова. Птицы по-прежнему у него не спине. Нет. Не получается. На самом деле, мысль о них в красивой кухне пугает ее. Казалось, принося только обреченность и потерю.

Вильда испуганно смотрит на Прессию:
- Если же вы проигнорируете нашу просьбу, мы убьем заложников.

- То есть ты говоришь, что они были плохими? Там было страшно?

Она смотрит на бассейн и медленно качает головой.

- Было хорошо?

Вильда снова качает головой.

- Не было ни страшно, ни хорошо. Так какого там было?

Вильда ложится, закрывает глаза, а затем открывает их, жмурясь словно над ней яркий свет. Она прижимает пальцы к большому пальцу, раздвигает и сдвигает их - жестикулируя, будто над головой кто-то разговаривает. Она проделывает это другой рукой. Говорит другой человек. Руки смотрят на нее, затем друг на друга. Снова дискутируют.

- Ты не была заложницей поскольку была пробным экземпляром? Тем, над кем проводили опыты?

Вильда кивает. Она садится, подтягивает ноги к груди и опускает подбородок на колени.

- Ты не видела как они живут или как выглядят их дома, вообще ничего?

Вильда качает головой. Нет. Она выглядит так словно собирается заплакать, поэтому Прессия меняет тему.
- Ты умеешь плавать?

Девочка уставилась на нее.

Прессия ложится и притворяется будто плывет на спине.
- Не знаю, действительно ли я когда-то училась плавать, - говорит она. - Забавно. Ты думаешь, уж это-то я должна о себе знать, так?

Вильда ложится и тоже притворяется будто плывет.

Тут они слышат глухой звук - ботинки Брэдвела приземляются с неглубокого края. Он идет.
- Они показались. Не так далеко. Чем вы тут занимаетесь?

- Плаваем. Чем еще? Мы же в бассейне, - говорит Прессия.

Он заглядывает в беседку.
- Конечно, - произносит он с улыбкой.

- Ты умеешь плавать? - спрашивает она его.

Он кивает.

Она садится.
- Не хорошо курсанту не уметь плавать.

Он смотрит на нее.

- Я читала вырезки в морге.

- Ты шпионила?

- А ты их прятал?

- Нет.

- Значит я не шпионила, - говорит она. - Зачем ты их вытащил?

Вильда встает и принимается гонятся за Фридлом, который пляшет вокруг ее головы.

- После родительских похорон я отыскал их в ящике в маленьком пластиковом пакете на молнии. Мои родители работали над делом по свержению Уиллакса. Они думали, что у них появилась зацепка.

- Но Уиллакс был награжден "Серебряной звездой" за попытку спасти курсанта. Какого рода чернуху они искали?

- Я никогда это не узнаю.

- В вырезке Уолронд назвал попытку Уиллакса спасти курсанта героизмом. Может Уолронд и Новиков были членами Семерки. Моя мать говорила, что один из Семерых умер молодым, сразу после того, как были сделаны татуировки.

- Не знаю насчет Новикова, но Уолронд им не был.

- Почему ты так уверен?

- Просто уверен.

- Хочешь сказать, ты следуешь своим инстинктам, игнорируя причины и факты?

Он качает головой.
- Я провел расследование. После смерти родителей я прошел каждый шаг. В день Взрыва тетя велела мне оставаться рядом с домом. Дядя чинил машину. Они были внутри, ожидая сообщение. Но я не знал, что в тот день для них было поставлено на карту. Я сказал, что не уеду далеко, но поехал на велосипеде на старую спортплощадку. Вот где я был, когда раздался Взрыв. Почему ты думаешь у меня на спине водоплавающие птицы? Я бежал от отразившейся в реке вспышки. Велосипед слился с деревом, к которому был прислонен. Обратная дорога к тете с дядей заняла у меня несколько часов, где я нашел их умирающими среди обломков. Это продолжалось несколько дней. Ты уже все это знаешь. Я был в плохом состоянии и еще мертвая кошка в коробке, двигатель, как он умолял ее повернуть ключ.

- Да, - Прессия представляет Брэдвела, одного возле реки, ослепленного ярким белым светом, со жгучей болью от ожогов и ощущением как от кинжалов в спине. - Мне жаль.

- О чем? Я нуждаюсь в твоей жалости не больше, чем ты в моей.

- Тогда ладно, - говорит Прессия. - Предоставь мне одну вескую причину, по которой Уолронд не мог быть одним из Семерки. Всего лишь одну.

- Потому что если он был одним из семи, значит он подружился с моими родителями только чтобы выкачать из них информацию. Значит он был двойным агентом и мог играть обеими сторонами друг против друга, что могло привести моих родителей к гибели. И даже в этой небольшой глупой газетной вырезке он имел в виду то, что сказал репортеру, или уже играл со всеми? Был ли это героизм или он знал правду о курсанте?

Прессия изучает Брэдвела. Он смотрит сквозь скособоченную раму беседки. Глаза у него красные, щеки пылают и испещрены пеплом.
- Какую правду?

- Что это было убийство.

- Какое убийство?

- Первое Уиллакса.

Прессия помнит зернистую газетную фотографию Ивана Новикова - его серьезность, затравленное выражение. Она вздыхает.
- Новиков и Уолронд общались с Уиллаксом в то время, когда начала свою деятельность Семерка - тесно общались. Это два важных имени. Никуда от этого не денешься.

- Он был добр ко мне, - говорит Брэдвел и смотрит на Прессию. - Понимаешь о чем я?

Она кивает.
- Но это не значит, что он был хорошим, всегда, ко всем.

- Нам нужно идти. Матери, должно быть, уже здесь.

Вильда держит Фридла в сложенных чашкой ладонях. Она передает цикаду Прессии, которая кладет его обратно в карман и поднимается. Они возвращаются к неглубокому краю, подтягиваются и выбираются из бассейна. Прессия оглядывается и пытается представить какого здесь было до Взрыва - голубая вода, беседка, длинные белые просвечивающие занавески. Кто жил этой жизнью?

- Они здесь, - говорит Брэдвел.

- По очереди, - произносит Вильда и чертит на груди крест с кругом.

Эль Капитан сложил пистолет. Он на земле на коленях, склоненный у ее ног. Хельмут тянется к пугающему узлу позади. А Прессия нашла ответ на свой вопрос. Перед ними стоит одна из матерей - в шрамах, ожогах, ребенок сплавлен с ее плечами, ноги обвивают талию и теряются в ней. Она изможденная, крепкая и сухопарая. Так когда-то жилось матерям. У них когда-то были дома с бассейнами и беседками. Это земля, которую они унаследовали.

Вильда хватается за руку Прессии с головой куклы и шепчет:
- Мы хотим, чтобы наш сын вернулся? Эта девочка? - Прессия уверена, она подразумевает: "Кто это и что сейчас с нами будет?"

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69925/380458

Переводчики: Miledifire