Готовый перевод Brimstone / Сера: Queerwood

Однажды, когда зима уже почти закончилась, около маленькой хижины посреди леса, сидя верхом на лошади, появился человек. Вторая лошадь волочилась следом, и мужчина отпустил верёвку, когда его путь завершился. Он осмотрел жилище. Все вокруг было аккуратным и ухоженным. С одной стороны находился небольшой загон, в котором суетились пухлые потрепанные курицы, а за ним виделся хлев, дом для трех поросят и их матери с огромным брюхом. Клумбы, пустые, за исключением некоторой поросли зимних трав и нетерпеливых ростков зелени, простирались по другую сторону дома. За ними стоял сарай и конюшня, оба здания чистые, как и сам дом. Люди, живущие в нем, гордятся своим жильем и с любовью о нем заботятся.

Ричард Антробус спешился. Его длинный чёрный плащ закрутился вокруг него, когда он спрыгнул с седла. Для человека его возраста - он пережил 54 зимы - двигался он грациозно. Было ли лёгкое недовольство на его лице результатом долгого пути или того, что он только собирался сделать, неизвестно.

Антробус подошел к передней части дома. Изнутри доносились голоса двух женщин, разговаривающих спокойно, как обычно разговаривают члены семьи или друзья. Дверь была открыта и он зашел внутрь. Глубоко вдохнул и произнес:

- Я пришел за вашей дочерью.

Это были первые слова, которые Дженни когда-либо слышала от Антробуса. Его голос прервал их беседу; тень его фигуры вытянулась по всему дому, она захватила грубые половицы и деревянный стол, на котором были разложены травы, коренья и цветы. Когда Дженни изучила его, она не смогла распознать его особенности. Он был просто огромной черной фигурой, затмевающей собой солнце.

Она посмотрела на свою мать, и увидела, что та испытывала скорбь и страх. Дженни хотела, чтобы ее мать сказала хоть что-нибудь, чтобы успокоить ее. Но в глубине души она понимала, что ничто не сможет изменить того, что должно случиться. Так что она пошла в альков и положила немного вещей в грубый суконный мешок. Затем она поцеловала мать в ее мокрую от слез щеку и почувствовала, как та прижимает ее к себе. Дженни услышала запах лаванды, исходивший от ее кожи и запах гардении - от волос, и почувствовала обнадеживающий рельеф темно-бурого платья, покрывающего ее дрожащее тело. Ей хотелось остаться навсегда в объятиях ее худых светло-коричневых рук. Но она силой заставила себя пойти следом за фигурой мужчины, стоящего в дверном проеме, и покинула дом. Запах лавра и лопуха следовал за ней, когда она вышла на солнце.

Дженни знала, что никогда больше не увидит свою мать. Ей причиняло боль то, что она так и не попрощалась со своим отцом. Она жила в лесу всю свою жизнь. Все, что она любила находилось здесь, посреди леса, и все, кто ее любил жили в этом доме, который она покидала.

Она шла к лошадям и слышала, что мужчина идет следом. Он указал на лошадь, которую привел, и Дженни запрыгнула в седло. Пустив лошадь шагом, они направились вдоль тропы, удаляясь от родного дома. Дженни пообещала себе, что она не будет плакать, не будет даже оглядываться назад. Даже когда она услышала плач своей матери, кричащей ее имя ее снова и снова, она сдержала обещание. Ее сердце превратилось в камень из ярости, злобы на этого мужчину, который ехал позади нее.

Дженни не было даже пятнадцати. Однако она ехала через Квирвуд{Странный лес}, древний лес Валы, с человеком, которого никогда не встречала.

*

Его лошадь была черной как смоль, не считая белого пятнышка на передней левой ноге и маленькой белой отметины промеж глаз. Темная и волевая, эта лошадь подходила самому прославленному алхимику в Вале; а возможно даже самому великому во всем мире. Ее лошадью был покорный мерин мышастой масти, который, казалось, засыпал прямо на ходу. Он тоже казался ей под стать. Она была приговорена против своей воли к учебе, которой она не хотела. Как и ее лошади, ей предстояло быть послушной. Если она сбежит от своего наставника во время обучения, то она больше не будет считаться горожанкой Вала, ее лишат права работать, отчего ей придется жить в нищете или искать пропитание где-то в другом месте. Если она убежит в первый же год, ее родители разделят эту участь. А она не может этого допустить. Она будет учиться, но она никогда не будет ничем большим, чем просто ленивой ученицей, неохотно выполняющей свои обязанности. С такими мыслями она ехала вперед.

Хотя до конца зимы еще оставалось две недели, погода не оправдывала время года, и лес уже вовсю пробуждался. Насекомые и птицы играли в прятки среди деревьев, густо покрытых листвой. Животные, худые после зимней голодовки, набирали вес, набросившись на новую растительность, или друг на друга. Пока Дженни и Антробус ехали через лес, все вокруг них предвещало обильную жизнь и яркие деньки.

До Вала оставалось пол дня езды, и они планировали прибыть туда уже к вечеру. Два путника ехали в тишине через шумный лес. Странный Лес казался бесконечным, дикий, скрывающий в себе долины, луга и холмы. Его несколько дорог, грязных из-за оттепели, были неровные и узкие. Антробус, похоже, был доволен молчанием Дженни, даже не пытаясь начать разговор. На самом деле он это приветствовал, так он мог полностью погрузиться в созерцание леса. Его взгляд метался из стороны в сторону, исследуя все вокруг.

Тем не менее, его любопытные глаза упустили человека, стоящего за искривленным каштаном на краю дороги. Как только наездники приблизились, мужчина вышел на дорогу. Быстрым, отточенным движением, таким быстрым, что невозможно проследить, человек выхватил лук. Прежде, чем кто-то из них среагировал, лучник выпустил стрелу. Она пронзила плечо Антробуса, встряхнув его тело, словно его ударили дубиной. Его руки ослабли, он выпустил поводья и почувствовал, что падает на землю. Через завесу боли он увидел, что мужчина готовится ко второму выстрелу. Он попытался пнуть лошадь, чтобы та перешла на галоп, но был слишком слаб.

- Беги, - выдохнул он.

Стрелок выхватил лук. Медленнее, осторожнее в этот раз. Вторая стрела найдёт сердце его добычи.

Из леса молнией вылетел длинный деревянный посох. Он попал в лучника, тяжелый удар пришелся ему прямо в голову над ухом. Лук дернулся вверх, отчего стрела взлетела высоко над верхушками деревьев, лучник упал на колени.

Человек вышел из-за деревьев. Он был одет в простую безрукавку и узкие брюки, темно-зеленые как листва. Он быстро направился к упавшему лучнику, но прежде, чем успел его настигнуть, тот, шатаясь, встал на ноги и скрылся между деревьями.

- Отец! - крикнула Дженни. Она высвободила ноги из стремян и соскользнула с седла. Антробус попытался тоже спешиться, но ноги ему уступили и он упал на грязную дорогу. Дженни бросилась к нему. Очень быстро она отбросила плащ Антробуса. Ее отец колебался: он бросил взгляд на деревья, где скрылся лучник, затем отвернулся и побежал на помощь дочери.

- Стрела не задела кость. Наконечник вышел с другой стороны. Он истечет кровью, - сказала она.

"Если он умрет, я, может быть, смогу вернуться домой", - подумала она и на мгновение заколебалась. Но она знала, что не оставит его умирать. Есть вещи, которые делаются несмотря ни на что.

Она заглянула в маленькую кожаную сумку у себя на талии, затем посмотрела в лес.
- В моем мешочке нет всего, что мне нужно. У меня есть лишь маковый сок для обезболивания, но нет ничего, что помогло бы залечить рану. Ты мог бы поискать что-нибудь для этого? Астранция подошла бы лучше всего, но зюзник и лебеда тоже подойдут. И мне нужна вода. А еще твой нож.

Ее отец кивнул. Он передал дочери свой бурдюк и длинный нож, взял свой посох, лежавший на обочине дороги, и пошел в лес.

Дженни откупорила маленькую бутылочку. Она осторожно наклонила голову Антробуса. Он открыл рот, и она налила полдюжины бурых капель на его язык. Он скривился, но проглотил неразбавленный маковый сок, а затем отпил из фляжки.

Ей нужно было убрать плащ, блузу и рубашку, чтобы добраться до раны. Ей удалось высвободить руку из плаща, но пришлось отрезать левый рукав блузы; Антробусу придется отнести ее к портному, чтобы иметь возможность снова ее носить, если только он сможет смыть пятна крови. С его рубашкой, однако, оказалось труднее, Дженни буквально вытаскивала ее из тела. Он пришел в сознание, но лицо его было бледным и блестело от пота. Пока она отрезала одежду вокруг раны, Антробус задыхался от боли, - его вырвало на дорогу.

Ее отец вернулся, опустившись на колени рядом с ней.
- Астранция, - сказал он, протягивая ей небольшой чистый корень. - Росла у ручья. Она помыта.

- Хорошо. Твоя чашка, - она протянула руку. Ее отец взял побитую жестяную чашку из своего рюкзака и отдал дочери. Она отрезала ломтик корня в чашку и растолкла рукоятью ножа, затем добавила воды, чтобы получилась густая паста.
- Тебе нужно запомнить, где ты нашел астранцию. Маме она всегда пригодится.

Он наблюдал за работой своей дочери. Он гордился ее мастерством. "Она могла бы стать великой целительницей, - подумал он. - Даже более умелой, чем ее мать."

- Я буду держать его. Отломай наконечник стрелы, а затем извлекай её быстро и равномерно, - сказала она.

Ее отец мрачно усмехнулся:
- Это не первая стрела, которую я извлекаю. Готова?

Дженни глубоко вздохнула, затем кивнула. Ножом, ее отец сделал глубокий надрез прямо под наконечником. Он крепко ухватил его одной рукой, затем резко сломил его. Антробус застонал и дернулся, Дженни почувствовала, как его пальцы впились ей в руку.

Почти таким же движением ее отец вытянул стрелу из его плеча. На этот раз Антробус громко закричал, и еще больше покрылся потом от боли. Его пальцы еще сильнее стиснули руку Дженни.

Отец поднял стрелу.
- Мелкие шипы. Солдатская стрела, - сказал он, нахмурившись. - Хорошо, что он использовал лишь лук, а не револьвер или мушкет".

Дженни высвободила свою руку из цепких пальцев Антробуса. Использовав полоски ткани из рваной одежды, она сделала два компресса с получившейся пастой и приложила к ране, затем крепко перевязала руку тем, что осталось от рубашки.

- Лён. Жалко резать, - сказал ее отец, держа компрессы, пока его дочь перевязывала их.

- Уверена, у него есть и другие льняные вещи, - сказала она. Дженни не могла скрыть горечь в своем голосе. - Дадим ему отдохнуть несколько минут, затем я повезу его в Валу. Останешься с ним, пока я сбегаю к ручью и смою кровь с рук?

Когда она вернулась, Антробус сидел, прислонившись к дереву, и пил из своей фляги. Ее отец привязывал двух лошадей. Дженни присела на корточки рядом с раненным человеком.

- Нам необходимо попасть в Валу как можно скорее. Я сделала все, что было в моих силах, но городской лекарь позаботится о ране как следует. Вам повезло, что стрела не задела кость, - сказала Дженни.

"То, что ты начала,сама и закончишь. Осмотришь рану, когда приедем в Валу" - сказал Антробус резко. Он взглянул на отца Дженни. "Я везунчик, Свифт? Ты просто прогуливался по лесу или же следил за нами?"

Эван Свифт холодно взглянул на него. "Это была не удача, Антробус. Я и правда за вами следовал. Я не собирался отпускать свою дочь, не попрощавшись. Закон дал тебе право выбрать ее в качестве твоей ученицы, и никто не может изменить это, но она - моя дочь".

- Ну, спасибо тебе Эван. А теперь говори свои прощания и покончим с этим. Антробус медленно поднялся на ноги. Кровь хлынула с новой силой, и он опять прислонился к дереву.
- У нас нет в запасе целого дня, - сказал он и пошел на едва слушавшихся ногах к своей лошади.

Тон Антробуса раздражал Эвана.
- Подожди! - резко сказал он, - Кто напал на тебя? Он враг или преступник? Что, если они попытаются снова? Я не позволю Дженни...

- Не ты здесь тот, кто может что-то позволять! - так же резко ответил Антробус. - Теперь она - мой ученик и на следующие семь лет принадлежит мне. Ты первый из всех должен знать это, и знать что грозит за препятствование мне, или за ее побег.
Он указал на лук, лежащий на дороге.
- Больше нет опасности, Эван. Кто бы ни атаковал меня, ему придется туго без своего лука. А лук этот хорош. Забирай его. - Антробус оттолкнулся от дерева. - А теперь помоги мне забраться на лошадь и прощайся, - сказал он.

- Антробус, - сказал Эван, - я благодарен за твоё терпение. Ты мог бы забрать Дженни почти год назад. Но прошу тебя, пожалуйста, еще лишь шесть месяцев. Люси... ее мать... не проживёт дольше.

- Прости, Эван, не могу. Я пытался убедить лордов из гильдии позволить Дженни обучаться у ее матери еще хотя бы год, когда узнал, что Люси умирает. Но они отказались дать еще время. Если я не заберу ее, то потеряю. И она потеряет меня. Останется здесь, лишь наполовину обученная деревенская целительница. Или, что еще хуже, будет какой-нибудь портнихой или торговкой, или что-то в этом роде. Ты знаешь, что это будет за потеря, Эван. Ты знаешь, какой в ней скрыт талант. Но ты и представить себе не можешь, насколько она уникальна.

Плечи Эвана поникли. Бесполезно спорить. Антробус прав. Так лучше для Дженни.

Так лучше для Валы.

Антробус вздохнул.
- Теперь, мы должны идти. Больше никаких разговоров. Я устал. Прощайся, Свифт.

Эван помог ему вскарабкаться на лошадь. Осторожно, Антробус пустил лошадь рысью, отъехав дальше по дороге, чтобы дать Дженни попрощаться с отцом.

Слезы бежали по щекам Джении.
- Я никогда больше не увижу свою маму, так?
Но это не был вопрос. Она знала ответ, но ребенок внутри нее надеялся, что отец успокоит ее, сказав, что все будет хорошо и что ответ, который она знала, - неправильный.

Эван и сам боролся со слезами.
- Это будет ее последнее лето, - он смахнул слезу с щеки Дженни. - Я любил смотреть на вас обеих летом. Яркие, светлые деньки делали вас такими живыми, - Эван улыбнулся дочери, - Но я также всегда был рад и зиме, когда теплый очаг и уют нашего дома сближали нас, - он вздохнул. - Нет ни одного подходящего времени года для смерти. А теперь я теряю и тебя.

- Ты напишешь мне весточку, когда она умрет, хорошо? И ты когда-нибудь навестишь меня? - спросила Дженни.

- Я дам тебе знать. И приеду когда-нибудь, - Эван заколебался, - Дженни, впереди у тебя трудные времена. Может, мы с твоей мамой ошибались, в том, что вели такую изолированную от всех жизнь, пытаясь защитить тебя от презрения окружающих. И, будучи дочерью лесничего, у тебя была одинокая жизнь, ты видела лишь нескольких человек. Ты отличаешься от других, так же, как и твоя мама. Это может стать проблемой.

Дженни улыбнулась сквозь слезы:
- Не так сильно отличаюсь, как мама.

Эван попытался вернуть ей улыбку, но в лице своей дочери он увидел лицо своей жены. И жизнь в глазах Дженни напомнила ему о потери, которую ему еще предстояло пережить.

- Отныне ты столкнешься с мнениями и предрассудками других людей. Помни, - сказал он хрипло - понимай ошибки других, но не принимай их себе. Имей терпение...

- Имей терпение к чужим недостаткам, но не к своим собственным, - закончила за него Дженни. - Ты говорил мне это много раз, - поддразнила Дженни. Она слишком сильно любила отца, чтобы недооценивать то, что происходило.

- Теперь иди, Дженни. Лучше не заставлять его ждать.

Глаза Дженни жгло непролитыми слезами.
- Я ушла, не сказав маме, - произнесла она, - я приготовила пустырник для повитухи. Лавр - для Мастера Гамма, но я также собрала больше для запасов, - я знаю, ты любишь добавлять его в тушеное мясо. Госпожа Хамли придет за лопухом сегодня днем. Она сказала, что причуды Авраама вернулись и ему необходимо промывание.

Эван улыбнулся. - Я передам ей, - сказал он.

Дженни обняла отца. Он прижал ее к себе, чувствуя невольные слезы на своих щеках. Затем он почувствовал, как руки Дженни отпустили его шею, и она ушла.

*

Дженни и Антробус продолжили свой путь через лес в молчании, как и прежде. Все внимание Антробуса было направлено на сохранение равновесия в седле. Спустя час, он знаком показал Дженни, что ему нужно отдохнуть. Они остановились, она помогла ему спрыгнуть с лошади и довела его до ствола упавшего дерева.

- Моя сумка и фляга, - сказал Антробус, когда сел на бревно.

Дженни принесла ему вещи.

- В сумке есть еда, если ты голодна, - сказал он, после того, как выпил немного воды. Дженни заглянула в сумку. Внутри находились выпечка из сухих овсяных хлопьев и ячменя и пара яблок. Она надкусила один из пирогов и удивилась тому, что он оказался очень вкусный. Её удивление, должно быть, отразилось на лице.

- Ты думала у Его Светлости нет хороших поваров? Или ты считала, что я сам все готовлю? - спросил он с довольной ухмылкой.

- Никогда об этом не думала, - призналась Дженни. - Овес, ячмень, мед, имбирь и немного гвоздики. Все это на вкус лучше, чем на первый взгляд.

- Оттого они и редкие, по крайней мере, при дворце. Там многое кажется лучше на первый взгляд, чем есть на самом дел", - криво усмехнулся Антробус. Он пару минут понаблюдал, как Дженни ест, прежде чем заговорил снова.

- Ты злишься на меня, потому что я забрал тебя от родителей. Ты считаешь, что я принудил и тебя, и их. И ты права, так оно и есть. Но ты так и не спросила - почему я выбрал именно тебя. Ты не спросила даже в прошлом году, когда родители рассказали тебе об этом.

Дженни посмотрела прямо ему в глаза, лицо вызывающее, но взгляд безропотный.
- Если ни одна причина меня не успокоит, тогда зачем спрашивать? Все, что бы ты ни сказал, какую бы причину ни назвал - ничто не заставит меня почувствовать себя лучше". Она потупила взгляд. "Кроме того, мои слова не имеют никакого веса. Ты решил, и это окончательно.

- Тебе уже пятнадцатый год, Дженни. Начинать обучение следовало еще в прошлом году.

- Я учусь всю свою жизнь, - с горечью ответила Дженни, - я выбрала этот путь давным-давно и с тех пор учусь каждый день. Я решила стать целителем, как и моя мать. Почему я не могу стать просто целителем? Зачем мне необходимо ехать ко двору и становиться кем-то еще? Какой у меня выбор?

- Больше, чем ты думаешь. Ты еще станешь целительницей, но также и кем-то гораздо могущественнее. Мой сын закончил учебу три года назад. По Закону у меня есть два года, чтобы найти себе нового ученика. Но мне не понадобилось двух лет. Еще тогда я знал, что это будешь ты, - сказал Антробус.

- Ваш сын был вашим же учеником?, - пораженно спросила Дженни, - я бы подумала, что он обучался в университете. У вас есть деньги и положение.

- Он был учеником-стажером, - ответил Антробус, - У него уже была степень в университете, но он решил завершить обучение с Мастером, а не посредством усердной учебы.

- Ваш сын - счастливчик, - сказала Дженни. Она и не пыталась скрыть свое негодование. - В конце концов, он обучался у своего родителя.

Антробус начал раздражаться.
- Я дал тебе столько времени, сколько возможно, Дженни! - отрывисто сказал он. - Я и так ждал двенадцать месяцев, чтобы ты могла провести больше времени со своей матерью!

- Вам вообще не надо было меня выбирать! В основном девочек не выбирают на обучение - только мальчиков. Есть много мальчишек, которые были бы счастливы стать вашими учениками. Почему вы не могли оставить меня в покое? - она свирепо глядела на Антробуса, полная решимости не расплакаться.

Антробус пожалел о своей резкости и смягчился:
- Дженни, ты действительно думаешь, что даже если бы твоя мать не умирала, если бы она была здорова, тебе бы позволили обучаться у нее?

- Почему нет? Она лучший лекарь на земле!

- Это по-твоему важно? Пора взрослеть! Твоя мать - изгой. Она не уроженка Валы. И, что еще хуже, со своими миндалевидными глазами и коричневой кожей она не похожа на всех нас. Как много людей осмелятся к ней приходить? Всего лишь пара-тройка человек из маленьких деревень вокруг Странного Леса. Потому что она непохожа на других.

- Тогда почему они позволили ей остаться? - горячо спросила Дженни.

"Благодаря твоему отцу, ведь он лесничий там. Он смог забрать ее в центр Странного Леса, чтобы защищать от других. Люди не видят ее, поэтому они прекратили беспокоиться. Но они никогда не забудут, Дженни. Поверь мне".

- У меня кожа и глаза моей матери. Разве они примут меня?

- Большинство и не примут. Но никто не сможет опровергнуть права, данные тебе твоим отцом. И ты не такая темнокожая, да и глаза не такие, как у твоей матери. Ты не так сильно отличаешься от всех. Тем не менее, будет нелегко.

- Значит, у меня есть еще причина вас ненавидеть. Помимо того, что вы принуждаете меня быть тем, кем я не хочу, силой забираете от матери, которая умирает, вы еще и выставляете меня на посмешище.

Антробус поморщился от боли. Он смотрел на Дженни без капли сочувствия.

- Каждый человек сталкивается с насмешками по тем или иным причинам, особенно при дворе. Когда тебе не хватает достоинства, единственный способ его получить - это отрицать заслуги других. Если же тебе достаточно не повезло, и у тебя все-таки есть достоинства, то количество насмешек только увеличится, - сказал он.

- Мой отец никогда бы не поставил меня в такое положение, - надулась Дженни.

- Возможно нет. Но я всегда считал, что твой отец излишне тебя опекает, - сказал Антробус.

Дженни была поражена.
- Где тебя понять, каков мой отец? Он - лесничий. А ты живешь при дворе.

Антробус изучал ее с минуту.
- Думаю, тебе многого не рассказывали, - он поморщился, - я мог бы отдохнуть, пока поведаю тебе всё.

- Нашему герцогу, Эмерику, было всего десять лет, когда его отец, Альберт, умер. Несмотря на юный возраст, Эмерик стал правителем при дворе под опекой своей тетки, Бернис. Чарльз, дядя Эмерика, возмутился, ведь он думал, что сам лучше справится с работой правителя. После многих жестоких слов и угроз бунта, Чарльз покинул двор и страну. Время от времени, приходила весть, что он планирует свергнуть Эмерика, но никакого мятежа не возникло. За более чем десять лет от Чарльза больше не поступало никаких вестей.

У Эмерика был второй дядя, Дэвид. Он не проявлял никакого интереса к политике двора. Он мог бы оставаться ленивым бездельником при дворе, не имея никаких забот и тревог. Дэвид, однако, любил путешествовать и учиться. Немногим после того, как его брат Чарльз ушел, Дэвид собрался в путешествие. Он услышал об одном путешественнике из Венеции, который, много-много лет назад, отправился так далеко на восток, как это было возможно, где повстречался с разными людьми, обладающими древними знаниями. Поэтому Дэвид объявил, что он поедет в эту страну и привезет обратно столько знаний, сколько сможет.

- Твой отец, Эван, был писарем Дэвида. Ты знала об этом?

Дженни поразилась:
- Но мой отец - лесничий. Его знания - знания лесничего. Он не мог быть писарем.

Антробус поднял руку, чтобы остановить ее.
- Итак, ты не знала. Не важно. Позволь мне рассказать остальное.

- Дэвид отправился в путь с небольшой свитой, где и был твой отец. Их не было почти пять лет. Они ушли далеко на восток, все время к Сиресу, земле, которую когда-то нашёл венецианец. Твой отец заболел там, а твоя мать, местная женщина, выхаживала его, и он влюбился. Она, должно быть, тоже влюбилась в него, потому что когда Дэвид и твой отец вернулись, твоя мать прибыла вместе с ними. Многие товарищи твоего отца не одобряли его решения привезти чужеземку в эти края. Особенно когда они поняли, что твой отец вознамерился жениться на ней.

Некоторые поговаривают, что твой отец спас жизнь Дэвиду во время путешествия, и в благодарность, Дэвид позволил ему забыть про знания и стать лесничим. Лично я считаю, что работа лесничего - То, чего всегда хотел твой отец, а его учение - лишь неправильный выбор. Какой бы ни была причина, Эван стал лесничим в Странном Лесу. Там он смог жить мирно с твоей матерью, далеко от сплетен и неодобрения окружающих.

- Люси - ненастоящее имя твоей матери. Если тебе небезразлично, как-нибудь спроси об этом своего отца. Я не смогу вспомнить её имя, если вообще когда-либо знал.

Дженни пристально смотрела на верхушки деревьев, погруженная в свои мысли. В конце концов она сказала:
- Это объясняет то, что моя мама знала многие травы и растения, которые не росли в Странном Лесу.

Антробус кивнул.
- Да, многое было привезено из тех земель, не только твоя мать. Дэвид привёз много полезных вещей оттуда. У нас имеется причина быть ему благодарными за его беспокойные ноги и любовь ко всему новому.

- Моя мама, наверное, была там целителем. Она не могла узнать все то, что знала после прибытия сюда, - сказала Дженни, - Сколько всего, из того, что она знает, будет утраченного из-за её изгнания? У меня нет и половины времени, чтобы она смогла всему меня обучить.

- Верно, - сказал Антробус, - Но многому ли ты бы научилась за то время, что ей осталось?

Дженни не ответила. Все, что она знала сейчас - что-то было украдено в её душе, и она никогда не сможет вновь обрести это.

- Завтра я объясню тебе, почему я выбрал тебя. Сейчас не подходящее время. Пошли, я достаточно отдохнул. Нам лучше отправиться прямо сейчас, иначе мы не успеем в Валу до ночи, - сказал Антробус.
Он встал, снова морщась от боли.
- Раньше меня никогда не ранили. Могу сказать, что навряд ли я захочу испытать это снова.

Оставшаяся часть их пути в Валу была как и в начале - в молчании, пропасть непонимания между ними.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70070/374633

Переводчики: Lilera555, igorShap