Готовый перевод Brimstone / Сера: Vale

Было время, давным-давно, когда врата Валы закрывались с заходом солнца. Бывали годы войны и раздора, безграмотности и голода. Но этот год был годом науки и знаний, процветания и мира, и открытые врата означали веру в просвещение. Никто из ныне живущих не помнит, когда последний раз врата Валы были закрыты и и ограждены решеткой. Травы росли перед толстыми дубовыми воротами, прислоненными с обеих сторон к каменной городской стене. Ржавчина обесцветила металлические петли, которые уже многие годы не поворачивались. Так, несмотря на то, что солнце уже заходило на западе, открытые врата приветствовали Дженни в Вале.

Дженни прожила всю свою жизнь в Странном Лесу. Это был её первый визит в Валу и она была впечатлена городом. Большая Рыночная площадь прямо неподалёку от ворот была без торговцев, но, тем не менее, город был полон людей. Дженни трудно было представить, что у каждого человека была своя цель, ей казалось, что все они - часть одного целого, связанные друг с другом городом.

За всеми магазинами, домами и людьми возвышались городские стены. Они очерчивали город не для того, чтобы обозначить границы, а чтобы показать свой размер и прочность. Дженни смотрела на них и испытывала то же чувство силы и постоянства, которое она ощущала, глядя на скалистые горы в восточной части Странного Леса.

Антробус направил лошадь в дальний конец площади в сторону остроконечной арки. Толпа расступалась перед лошадьми; некоторые отвешивали алхимику кроткий поклон, когда тот проезжал мимо. Дженни заметила, как несколько человек глядели на неё, и сразу отвернулась, но прежде заметила в их взглядах неуверенность и подозрительность. Многие глазели, не стесняясь; группа детей, играющих в Птичку-в-руках, остановилась и некоторые показывали на неё пальцем.

Не все заинтересовались двумя путниками. Дженни заметила нескольких человек в толпе, которые выглядели утомленными и сломленными, слишком озабоченными своими проблемами, чтобы замечать что-то вокруг себя, даже если речь идёт о девочке с коричневым лицом и овальными глазами. Они безразлично брели куда-то, уступая дорогу другим или врезаясь в тех, кто шёл слишком быстро, чтобы успеть отойти. Вала была процветающим городом, и присутствие этих неотесанных, бесцельно идущих жителей, казалось, противоречит всему. Когда они приблизились к арке, Дженни пришлось натянуть поводья, чтобы не сбить женщину, которая была не старше её матери. Та словно была обессилена и не могла отойти с дороги. Дженни встретилась взглядом с этой женщиной, когда проехала мимо. Её глаза были тусклыми и покорными, будто говорили, что быть затоптанной тяжелыми копытами не имело для неё большого значения.

Арка вела на другую, более тихую площадь. Аккуратные домишки с газонными лужайками и клумбами молодых цветов, находились на обеих сторонах площади. В ее центре был сад с сине-серебристым прудом, окруженным ивами и вязами. Помимо пруда, придворные садовники посадили цветы узором, который Дженни не распознала. "Может быть, когда они звцветут, - подумала Дженни, - я пойму, что это".

Лошади затопали по тротуарным плиткам, поскакав к противоположной стене. В центре был закрытый пешеходный переход. Возможно, пройдя еще двести шагов, Дженни увидела бы свет на другом конце этого перехода. Он был достаточно высок для лошади и наездника, и достаточно широк для пяти лошадей кряду. В темноте ее восхищение размерами города, его шумом и суматохой притупилось, и она вновь осознала, что находится здесь против своей воли. Вала, с ее открытыми вратами, стала для нее тюрьмой.

Антробус тихо стонал. Дженни почувствовала стыд за то, что, так увлекшись странностями города, она забыла о нем и думать.

Она слегка подтолкнула свою лошадь ближе к нему и положила свою ладонь ему на руку.
- Где живет целитель? - спросила она.

Антробус покачал головой.
- Мы отправимся в мой дом, - хрипло сказал он.

- Но тебе нужен целитель! - настаивала она.

- Теперь у меня есть своя целительница. Ты будешь ухаживать за мной.

Паника и шок завладели ей.
- Но я не целительница! У меня недостаточно навыков. Тебе нужен настоящий лекарь, чтобы он осмотрел твою рану.

Антробус улыбнулся едва заметной слабой улыбкой.
- Вот ты и докажешь мой выбор, - сказал он, - а теперь, поворачиваем налево и едем до конца перехода.

Они прибыли на место в последних лучах заходящего солнца. Внутренний двор был вымощен красной каменной плиткой, выложенной замысловатым узором из конусов и кругов. Золото заходящего солнца и розовое небо делали все вокруг таким богатым и безмерным. Возвышаясь над двором, напротив перехода, находилась величественная резиденция Герцога.

- Налюбуешься позже, Дженни. Отведи меня в дом. Если я упаду с лошади, я, скорее всего, расшибу голову об эти чертовы камни, - сказал Антробус. Его голос был слаб, а лицо утратило цвет.

- Куда? - спросила Дженни.

Антробус повел ее через лабиринт герцогского дворца. Он строился несколько веков подряд. Лишь немногие герцоги за все это время воздержались от внесения чего-то своего фантастического в эти лабиринты. По мере того, как Вала росла, рос и дворец, и с восточной и северной сторон город расширялся, чтобы соответствовать этому росту. В одном месте до сих пор сохранилась старая стена, и теперь она стала одной из стен склада. Дженни понимала, что она никогда не сможет запомнить все эти повороты, дорожки и переходы, через которые они проходили. Она взглянула на Антробуса, который сгорбился в седле. Когда они подошли к концу узкой улочки, он поднял голову. Безучастно оглядевшись, он, наконец, слабо указал направо. Дженни надеялась, что они дойдут до нужного квартала прежде, чем он потеряет сознание.

Очередной поворот привел их на замкнутый квадратный двор. Он не был похож на те, что окружали дворец. На нем был маленький капающий фонтанчик в середине лужайки. С обеих сторон здания были жилыми, высотой в три этажа; со стороны улицы у каждого дома было широкое окно с решеткой и узкая входная дверь с медной ручкой. Под каждым окошком была установлена грядка с цветами, на каждой из которых пробивались молодые ростки и бутоны, которые обычно начинали распускаться в середине весны. На третьей стороне двора находились два дома, образующих сводчатый проход; длинный ряд конюшен обрамлял четвертую сторону. Над ними висела табличка с причудливой надписью: "Сквер Фенвика"

Антробусу удалось слегка кивнуть, показав Дженни, что они на месте. Как только Дженни соскользнула с лошади, коренастый мужчина среднего возраста показался из конюшни, в руках у него был факел. Он увидел, что Антробус повалился в седле, и побежал к нему. Он добрался до него, успев вручить Дженни факел, как раз тогда, когда тот вывалился из седла.

Мужчина поднял Антробуса и направился к одному из домов.

- Сюда! - крикнул он Дженни, - Там его дом, второй с краю. Возьми ключ. Он в кармане его плаща.

Дженни обыскала карманы Антробуса и нашла кольцо с прикрепленными к нему четырьмя ключами. Мужчина посмотрел на ключи в ее руке.

- Этот, крайний. Самый маленький, - сказал он, - беги и открывай дверь.

Дженни вставила ключ в замок. Чувство, природу которого она не смогла определить, захватило ее. Она взялась за металлическую ручку двери. Когда Дженни нажала на нее, то поняла, наконец, что это было за чувство. Как только она откроет эту дверь, оно станет реальностью. Та жизнь в Странном Лесу, где она всегда была под защитой родителей, где двери никогда не запирались, была в прошлом. Ее рука застыла.

- Ну давай же, девчонка! - крикнул мужчина, - Он ведь не маленький!

Дженни провернула ручку, распахнула дверь и шагнула в дом.

Мужчина поднял Антробуса на второй этаж в спальню и уложил его на кровать, а затем покинул комнату. Пока его не было, Дженни нашла свечи, фитиль и огниво. Она обошла комнату, зажигая свечи одну за другой.

Мужчина вернулся с тазом с водой и куском ткани.

- Я видел кровь под его плащом, пока нес его. Что его ранило? - спросил он.

- Стрела, - ответила Дженни, - я вытащила ее и перевязала рану. Он настоял на том, чтобы сразу отправиться в путь.

Мужчина издал низкий звук неодобрения.
- Так похоже не него. Ты лучше избавься от этого факела. Там есть фонарь на углу улицы. Пускай он горит.

Дженни спустилась по лестнице и выбежала из дома. На углу, рядом с аркой, стоял столб с металлической подставкой. Она дотянулась до нее и поставила туда факел. Развернувшись, она уже было пустилась бежать обратно, как ее взгляд поймал какое-то движение в одном из окон. Она увидела темную фигуру человека, смотрящего на нее. Не узнав ее, человек отрывисто развернулся и исчез.

Когда Дженни вернулась, Антробус лежал на кровати, голый по пояс. Его плащ, блуза и то, что осталось от рубашки, лежали на полу. Мужчина осторожно снимал повязку, которую наложила Дженни.

- Ты вытащила и наконечник? - спросил он.

- Да, - сказала Дженни, - стрела не задела кость и прошла насквозь.

- Вот остатки его рубашки, - он взглянул на повязку, - Ты наложила ее? Ты что, целительница?

- Я знаю совсем немного, - сказала Дженни, - Например...

- Можешь не рассказывать, я все равно не запомню, - сказал мужчина, - Ну, давай найдем лекаря.

Дженни заколебалась:
- Он сказал мне, чтобы я сама лечила его.

Мужчина повел бровями:
- Неужели? Антробус не дурак. Должно быть, ты знаешь не так уж мало.

- Возможно, - отметила Дженни, - Но недостаточно. Я сделаю, как он сказал и присмотрю за ним сегодня ночью, но завтра утром его должен осмотреть настоящий лекарь. Не могли бы вы...?

Мужчина кивнул:
- Я попрошу лекаря зайти сюда утром в первую очередь.
Он вытер руки об остатки рубашки Антробуса.
- Ну, оставляю тебя лечить его. Больше я здесь не нужен. Я позабочусь о лошадях.
И он вышел из спальни.

- Подождите! - позвала Дженни. Мужчина остановился и обернулся, - Я не знаю вашего имени, - сказала она.

- Питч, - ответил мужчина.

- Просто Питч?

Мужчина скривился.
- Моя мать называла меня Руфусом, ну, то немногое время, что я знал ее. С тех пор, как мне исполнилось восемь, меня называли только Питч.

- Спасибо вам, Руфус Питч. А я - Дженни.

- А, Дженни Свифт. Знаю-знаю. Антробус упоминал, что собирается привести тебя. Спокойной ночи, Дженни, - сказал Питч, спустился по лестнице и ушел.

Дженни наложила свежую повязку на рану Антробуса. Рана была промыта и начинала заживать. Отдых и немного женьшеня, когда он проснется - лучшее лечение при такой потере крови. Дженни накрыла его покрывалом, потушила свечи и покинула комнату.

Она была так голодна, что пошла на кухню. Кухня была простенькой, как и все кухни того времени. "Ну хотя бы, - подумала Дженни, - это кухня". У неё дома в лесу была одна большая комната с двумя спальными нишами и камином для приготовления еды. Здесь на кухне была рабочая лавка, в середине которой стоял водный насос, соединенный с бочкой на улице, рядом возвышался стол для готовки, стояла табуретка, была даже кладовая для сухих продуктов, кладовая для сыра и жидкостей, а также массивная дверь. Она открыта её и обнаружила маленький квадратный дворик. Большая его часть заросла травой, он был окружен высокой каменно-известковой стеной. Дженни вышла туда. В стене была маленькая калитка. Она открыла её, и оттуда начиналась узкая улочка с такой же стеной в конце. Очевидно, дома на соседних площадях соединены переходами, которые служат для доставки, и, судя по запаху, - это отличное местечко для обитания попрошаек и отчаявшихся.

Она вернулась обратно в дом и осмотрела кладовку. Очевидно, Антробус неплохо зарабатывал. На полках было гораздо больше, чем Дженни ожидала увидеть, у него даже было два набора металлических тарелок. У себя дома у них была только пара деревянных, сделанных ее отцом: квадратные маленькие дощечки с углублением посередине. Когда она положит в эти тарелки свой ужин: черный хлеб, соленую свинину и яблочный сок, будет ли еда иметь металлический привкус, размышляла она.

Дженни пошла в гостиную. Напротив камина стояла огромная каменная скамья с двумя роскошными стульями по обе стороны стола, формируя аккуратную площадку перед камином. Посреди этой площадки стоял низкий стойкий стол. Дженни решила сесть на один из этих стульев и поесть с металлической тарелки на коленях. Она не стала тратить время и зажигать камин, поэтому дома было холодно и мрачно. Она думала о маме и папе, сидящих в их маленьком домике, ужинающих, и тоска охватила ее. Несмотря на очаг, который всегда был растоплен, она знала, что дома тоже царит холод, и ее родители едят в молчании.

Она откусила кусок хлеба. Пекари Валы знают свое дело. Хлеб был мягкий, богатый рожью и пшеницей. Первый кусочек еды за весь день напомнил ей о том, как сильно она была голодна, поэтому ела она быстро. Когда она нагнулась над тарелкой, ее мысли вернулись к женщине, которую она чуть не сбила, и она размышляла - что могло вызвать такое безразличие в ее глазах. Возможно, у той женщины не было даже хлеба, чтобы накормить тело и душу. Дженни почувствовала укол совести, и на один момент ее голод пропал. Но совесть, как и Луна, одновременно и постоянна и изменчива. Чувство вины быстро отступило, и голод вновь дал о себе знать, так что Дженни продолжила трапезу. Вскоре ее тарелка и кружка опустели. Она отнесла их обратно на кухню.

Дженни нашла фонарик и решила исследовать дом. Она отошла к входной двери, чтобы иметь полное представление о планировке. Изнутри дом оказался больше, чем выглядел снаружи. Входная дверь открывалась прямо в залу. Прямо и слева находилась лестница, а за ней Дженни обнаружила еще одну дверь. Справа была дверь, ведущая в комнату отдыха. Рядом с ней находилась кухня. Дженни уже видела здесь все, поэтому направилась к двери за лестницей и открыла ее. Это был рабочий кабинет, заваленный книгами и документами, однако на письменном столе перед камином было относительно прибрано. Дженни сопротивлялась соблазну покопаться в этих бумагах и книгах. Она вышла, закрыла дверь и пошла на второй этаж.

Здесь была спальня, где и находился Антробус, и еще две спальных комнаты. Она раздумывала, какая из этих двух будет принадлежать ей. Эта мысль заглушила ее грусть. Не важно, где ей спать, решила Дженни, это место будет только лишь временным пристанищем, но никогда не станет для нее домом.

Борясь с подступившими слезами, Дженни пошла дальше по лестнице.

Весь третий этаж был одной большой, странной мастерской. Здесь не было ни тиглей, ни колб, как она ожидала увидеть, вместо этого, было полно звездных карт, астрологических схем, телескопов, а посередине находился макет с большим шаром в центре и шестью вокруг него, разного размера. Повсюду были разбросаны инструменты, которых Дженни никогда не видела. Самым странным был большой деревянный пьедестал, выше самой Дженни. На нем висели две деревянные рамки, одна прямо за другой, и в каждой из этих рамок было вставлено толстое кривое стекло. Дженни встала перед передним стеклом. Она едва ли смогла различать объекты на другой стороне стекол, и на ее собственном отражении голова была маленькой и бесформенной.

"Похоже, кто-то останется без своего гонорара, - подумала Дженни, - какой прок от стекла, через которое ничего не видно, и который искажает формы вещей?"

Что-то еще казалось странным в этом помещении, и спустя мгновение Дженни поняла, что именно. Она была значительно меньше, чем площадь всех комнат внизу, а также снаружи казалось, что передняя стена поднимается прямо вверх. Дженни заметила дверь на стороне, обращенной к площади, и открыла ее.

В лунном свете Дженни заметила, что стены на одной стороне этой комнаты были отрезаны на четыре фута от пола. Даже потолка в той части комнаты не было. Она догадалась, что то была обсерватория Ричарда Антробуса.

Дженни кое-что знала о звездах. Ее отец часто показывал на сверкающие точки на небе, давал каждой звезде название, словно каждая была ему знакома, и всегда будет находится там, даже если все остальное во всем мире изменится. Он показывал ей созвездия, которые образовывали форму людей или животных, но в большинстве случаев, Дженни не видела того, что видел ее отец. Поэтому она придумала свои собственные созвездия и давала им названия.

Ее мать ей рассказывала, что многие целители использовали звезды, чтобы понять, что беспокоит пациента, и какое лечение ему подойдет. Но Люси не было разрешено изучать звезды, поскольку она была женщиной. Это был единственный раз, когда Дженни поняла, что на мужчину и женщину люди смотрят по-разному.

Дженни была не в состоянии понять, каким образом звезды могли оказывать влияние на людей. Она знала, что они находятся далеко, возможно, за тысячи лиг, думала она. Это все равно, что верить, что ветер, дующий в Странном Лесу, может побеспокоить листву на деревьях в стране ее матери, то есть, на другом конце света.

Покинув обсерваторию, Дженни спустилась вниз, чтобы проведать Антробуса. Она толкнула дверь и заглянула туда. Антробус спокойно лежал на кровати. Дженни подошла к нему и потрогала его щеку. Она была слегка теплой, и Дженни обрадовалась, что у него нет лихорадки. Его грудь вздымалась и опускалась равномерно. Дженни знала, что с отдыхом Антробус быстро встанет на ноги.

Она вышла из комнаты, прикрыв дверь. Вдруг вспомнила, что все еще держит в своем кармане ключи Антробуса. Она подумала, закрывает ли он дверь на ночь, или только когда уходит. Она не видела смысла закрывать дверь, когда кто-то был дома, поэтому ключи остались в кармане, а дверь не закрыта.

Мысли Дженни вернулись к рабочему кабинету. Она спустилась, вошла туда и закрыла за собой дверь. В подсвечниках на стене было две свечи и в канделябре на столе - три. Дженни не обратила внимание на стену, и зажгла одну свечу на столе. Ее удивило, что свеча была сделана из пчелиного воска, а не из жира. Такие свечи из жира источали неприятный запах, но стоили дешевле. Это было очередное доказательство того, что Антробус не был бедным и предпочитал жить в комфорте.

При свете свечи она различала книжные стеллажи. Дженни была поражена количеством книг, и она удивленно думала, что каждая книга в мире нашла здесь свое место. Здесь были книги в толстом прочном кожаном переплете, тяжелые, с твердой обложкой; книги, деликатно обернутые в телячью кожу; книги с красными и золотыми буквами на обложке; книги, связанные вместе шнурками, соединяющими два тонких деревянных переплета; рукописные и печатные книги. Целые жизни мыслей которыми делятся авторы с нынешним поколением.

Эван Свифт научил свою дочь читать, писать и разбираться в цифрах, но до этого момента Дженни видела всего одну книгу, книгу, которую она перечитывала сотни раз. Сейчас она была ошеломлена количеством и разнообразием книг на полках. Большая часть была написана на иностранном языке, который Дженни не могла понять, а некоторые таким почерком, что Дженни не была уверена,был ли это вообще какой-нибудь язык. На таких книгах строчки словно плыли, как невесомые ленты. Среди этих фолиантов была даже книга, написанная от руки странными символами, которые, как догадалась Дженни, пришли из родной страны ее матери.

Она воздержалась от чтения какой-либо книги с полок. Ведь она пришла в кабинет из-за любопытства, а не из желания читать. Эта комната, решила Дженни, - то место, где можно узнать, кем на самом деле является Антробус. Именно здесь следует искать информацию о человеке, который будет ее наставником следующие семь лет.

Дженни подошла к столу. Там были обычные чернила и перья, стопка чистой белой бумаги, маленький деревянные поднос, на котором лежали красные и черные восковые палочки, хотя и не было самой печати. Кажется все, что она узнала об Антробусе - это то, что он был аккуратным, образованным и, фактически, немного скучным.

Неожиданный скрип половицы напугал ее. Она затаила дыхание и прислушалась. Снова услышала этот звук. Казалось, он исходит из главной комнаты. Дженни тихонько подошла к двери и слегка приоткрыла ее. Звук послышался снова, на этот раз звук шагов на лестнице. "Возможно, -
подумала Дженни, -
это Антробус. Но возможно и нет". Дженни вышла из кабинета и начала красться по лестнице. На самом верху она замерла и вслушалась, но больше ничего не услышала. Она тихо подошла к двери спальни Антробуса и заглянула внутрь. Было слишком темно, чтобы понять лежит ли алхимик на кровати, поэтому Дженни зашла в комнату на цыпочках, пока не убедилась, что тот все еще спит, издавая нерегулярный храп.

Это означает, что кто-то еще был в доме. Закрыв дверь в спальню Антробуса, Дженни пошла вверх по лестнице в мастерскую. Двигаясь на ощупь, она прошла комнату и вышла в обсерваторию. Там никого не было.

Вдруг новый звук напугал ее. Она заглянула в дом и увидела фигуру, медленно двигающуюся по комнате. Фигура остановилась и повернулась к Дженни. Девочка почувствовала прилив крови и гулкое биение сердца. Затем фигура развернулась и пропала. На мгновение Дженни заколебалась. Потом бросилась на лестницу вслед за незваным гостем. Она уже пробежала один лестничный пролет, как услышала скрип входной двери и звук шагов на улице.

Она сбежала вниз, споткнулась и почти упала, но сумела восстановить равновесие и подбежала к двери. Дверь была открыта нараспашку. Дженни на секунду остановилась, затем выбежала на площадь.

Площадь была пуста. Дженни вслушалась в тишину ночи, но услышала лишь тишину и спокойствие. Недоверчиво, она вернулась в дом. Закрыла дверь, достала из кармана ключи и заперла замок.

Дженни чувствовала, как ее сердце бешено бьется. Она вернулась в кабинет и затушила свечи. Затем вышла в гостиную. Тепло дня уступило вечернему холоду и Дженни поежилась. Лучше бы она разожгла камин раньше. Теперь не было смысла. Она свернулась клубком в огромном кресле перед холодным камином и уснула.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70070/374635

Переводчики: Lilera555, igorShap