Готовый перевод Brimstone / Сера: The chancellery

- Давай, девочка, просыпайся.

Дженни услышала голос, и кто-то слабо ткнул ее в плечо. Она моргнула, выпрямила ноги и спустила их на пол. Ее шея едва двигалась, а тело замерзло до костей. Она разогнула колени и скривилась.

- Он заставил тебя спать здесь? Без огня и одеяла? У этого мужчины совсем нет чувств. Бедняжка. А где он сам? Я перекинусь с ним парой слов. У него не больше манер, чем у лесного адвоката.

Глаза Дженни, наконец, сфокусировались, и она увидела ту, что собиралась дать Антробусу нагоняй. Возвышающаяся над ней фигура принадлежала женщине среднего возраста, с кучей матерчатых кепок в руке, в фартуке поверх простого платья и с дружелюбной улыбкой на лице.

- Это не его вина, я сама заснула в кресле, - сказала Дженни.

- Нет, это именно его вина! Ты - гостья, хоть и, похоже, та самая девчонка, что он выбрал в ученицы. Но он оставил тебя здесь, а сам пошёл пялиться на звезды, и наверняка забыл о тебе. Ну я и выскажу ему все, когда увижу, - сказала женщина.

Дженни поднялась с кресла.
- Доброе утро, миссис. Я - Дженни Свифт.

Женщина хихикнула.
- Не надо никаких "миссис", девочка. Я не твоя благоверная. Я теперь ничья - простушка Энни. Энни Гримпледж. Я прихожу сюда каждый день помогать ему.

- Рада познакомиться, Энни. А кто такой "лесной адвокат"?

Энни засмеялась.
- Тот, кто считает, что знает лучше других о том, что есть хороший закон, а что - плохой, уходит в Странный Лес и создаёт там законы на свое усмотрение.

Отец Дженни часто предостерегал её и просил держаться подальше от некоторых частей Странного Леса. "Среди них есть и хорошие люди, но большей частью они - воры и разбойники" , - поговаривал он. Почему-то Дженни больше понравилось описание Энни.

"А теперь, Дженни, я разожгу камин, потом пойду проверю, проснулся ли хозяин, - сказала Энни.

- Нам следует дать ему поспать, Энни. Он потерял много крови, -сказала Дженни и рассказала все, что случилось накануне.

- О, нет! - воскликнула Энни, - Бедный Антробус и бедная ты! Какой совсем не радушный приём в Валу! Идём со мной. Я покажу, где ты можешь умыться. И вот, ночные горшки есть в каждой спальне.

Забота Энни и хорошее чувство юмора сильно помогли Дженни отбросить грусть и неприязнь к Антробусу. К тому времени, как она умылась и подготовилась к грядущему дню, ее настроение было прекрасным.

Она решила проведать своего пациента. Подойдя к комнате Антробуса, она легонько постучала.

"Заходи-заходи! - крикнул Антробус, - Я уже заждался.

Дженни вошла. Антробус возлежал на подушках и читал газету. Когда дверь открылась, он отложил газету на тумбочку.
- Похоже, я все-таки выжил благодаря твоему лечению, - сказал Антробус.
Его голос был слаб, но глаза выглядели довольно оживленными; куда более живыми, чем Дженни ожидала увидеть.
- Рана не выглядит так, словно я истекал кровью.

- Отлично, но я должна проверить твою повязку, - ответила она и наклонилась, чтобы осмотреть ранение. Когда она это сделала, с порога раздался грубый и раздраженный голос.

- И что же ты делаешь, девочка? - спросил голос.

Дженни развернулась и увидела низенького полного мужчину в узкополой шляпе, одетого в чёрную мантию по колено, и выставляющего на всеобщее обозрение густую клинообразную бороду.

- Кто ты? - прорычал он. Он перевёл взгляд на алхимика. - Что этот... этот... человек... делает, Антробус?

- Всё, что и ты смог бы сделать, Ститч, осмелюсь сказать, - огрызнулся в ответ Антробус, - вопрос в том, что ты здесь делаешь?

- Меня попросили зайти к тебе, - гордо сказал доктор, - говорят, тебя серьёзно ранили. Стрела, или еще какая-нибудь глупость, полагаю. Я оставил других пациентов, чтобы увидеть, как тебя лечит ребёнок? К тому же она иностранка.

- Ты - узколобый старый дурак, - проворчал Антробус, - Эта молодая девушка - моя новая ученица, и она не иностранка, - он показал рукой на Ститча. - Дженни, познакомься, это местный лекарь Ститч, Ститч - это Дженни Свифт.

Ститч рассердился.
- Стик, меня зовут Стик, - сквозь зубы процедил он, - Доктор Стик.

- Да ничего подобного, - ответил Антробус, - может быть ты и образованный врач, но все равно ты шарлатан!

- Ха! Ты и сам хорош - недоделанный мошенник, платящий серебром мелкому торговцу, а называющий это золотом!

Дженни нервно их слушала, ожидая напряженный словесный поединок. Но тут она заметила, как губы доктора сложились в усмешке. Тут она поняла - ритуалы дружбы у каждого разные.

- Хмм! - фыркнул Антробус, - в общем, пока ты здесь, ты можешь принести пользу.

Ститч поворчал и подошел к кровати. Еще раз бросив на Дженни взгляд, он осмотрел повязку, пощупал руку Антробуса и согнул его пальцы. После бормотания несокльких "Хмм..." и издавания всяких звуков носом, он встал и уставился на девчонку.

- Свфит, да? Это твой отец был тем дураком, который ушел в путешествие с Дэвидом и привез обратно странную чужеземную жену? - Ститч не дал Дженни ответить и продолжил - Ушел жить в Странный Лес, так? В любом случае, мне не следует удивляться. Ему, вероятно, было стыдно и за себя, и за нее.

- Моему отцу ни за что не было стыдно! - злостно прокричала Дженни, - Она любил мою мать и гордился ей! Как ты смеешь...

- Замолчи, девчонка! - приказал доктор. Дженни остановилась, но чувствовала, как ярость переполняет ее.

Ститч кивнул в сторону Антробуса.
- Ты ухаживала за ним?

Она угрюмо кивнула.

- Полагаю, твоя мама учила тебя?

Дженни снова кивнула.

- Ну же, девочка! - рявкнул доктор, - не сердись. Я полагаю, она тебя обучила, как готовить все эти чужеземные снадобья; из странных растений и трав, что не растут на цивилизованных землях. Лекарства для людей с цветной кожей и необычными чертами.

- Лекарства, которые вылечили огромное количество людей на землях Валы! - гневно ответила Дженни, - Лекарства, о которых вам ничего не известно, сумевшие помочь многим, наверняка незнакомым вам людям, до лечения которых вы бы даже не снизошли! И моей матери не нужно было учиться в университете, чтобы знать всё это!

Глаза Ститча сверкнули, брови нахмурились. Тошнота подступила к горлу Дженни, ее сердце заколотилось. Для простой ученицы разговаривать таким тоном с магистром, тем более с таким учёным и уважаемым человеком, как Ститч, было серьёзным проступком. Дженни молча стояла и ждала.

Ститч уставился на неё. Она считала удары сердца, пока тот её на неё смотрел. Затем, его лоб разгладился и он усмехнулся.

- У неё есть характер, Ричард! - объявил он пациенту, - Она - гордость своего отца, это несомненно.

Он повернулся к Дженни.
- Ты все правильно сделала, Дженни Свифт. Он потерял гораздо меньше крови, чем я опасался. Судя по запаху, ты наложила немного бальзама на рану, когда перевязывала её. Расскажи мне о лечении с самого начала - что ты делала.

Дженни изучала доктора несколько секунд, не веря в такую перемену. Затем взглянула на Антробуса и заметила тень улыбки на его лице. Вся злость испарилась, и она рассказала Ститчу всё, что сделала.

Она закончила, а доктор продолжал задумчиво на неё смотреть.
- Астранция... Хороший выбор. Немногие знают, как отыскать её. И у тебя с собой маковый сок? Отварной или экстрагированный?

Дженни заколебалась.
- Я не уверена... Я... Я не знаю, что означают эти слова.

- Ты просто сварила растение или собрала его сок до того, как мак зацвел?

- Мы разрезаем бутоны и собираем молоко, - сказала Дженни, - Мама утверждает, что лечебные свойства от варки слабнут, однако именно отвар хорошо помогает при головных болях и припадках.

Ститч был впечатлен.
- Значит, экстрагированный. И ты знаешь, как это делать?

Дженни кивнула.

- Тебя хорошо учили, - сказал доктор. - Итак, что мы будем делать с пациентом? Этим утром ты будешь менять повязку?

Дженни покачала головой.
- Нет. Надо подождать дня два, а лучше три, пока кровотечение не остановится. Чем меньше мы будем беспокоить рану, тем лучше. Надо только добавить ещё бинтов, чтобы кровь не просачивалась.

- Согласен. Слишком многие врачи залечили своих пациентов до смерти. Ты станешь хорошим целителем, Дженни.

- Ты опоздал, Ститч. Она моя ученица. И она будет кем-то куда большим, чем просто целителем. Итак, ты пришёл сюда без моего приглашения, не сделал ничего полезного, спросил совета у обычной девчонки - и ещё наверняка запросишь за это цену. Если у тебя действительно есть другие пациенты, в чем я сильно сомневаюсь, тебе лучше идти к ним и предоставить меня самому себе. Впереди насыщенный день.

Ститч покачал головой.
- Эта юная леди позаботится о тебе так же хорошо, как и я. Будет еще лучше, если она уговорит тебя не вставать с кровати, - он положил одну руку на плечо Дженни и мягко заговорил с ней, - Я плохо знал твоего отца, и совершенно не знал твою мать. Должно быть, твой отец сильно ее любил, а она - наверняка хорошая женщина и целительница. Прости меня за мои слова. Они - всего лишь разглагольствования раздражительного старика со скудными убеждениями, - Ститч дошел до двери, где резко остановился и обернулся к Антробусу, - А ты можешь быть уверен, - я вышлю тебе счет. Как минимум два мешка крупы! - и он ушел под гневные крики пациента "Грабеж!"

- А теперь, прикрой мою повязку, чтобы я не испачкал одежду кровью, а затем уходи, чтобы я мог одеться, - сказал Антробус, когда доктор ушел, - У нас сегодня много дел. Тебе нужно встретиться с Канцлером, а потом мне нужно разместить тебя в твоем новом жилище.

- Разве я не буду жить здесь, с вами? - удивленно спросила Дженни.

- Это будет нецелесообразно. Уже будучи моей ученицей, ты будешь проводить много времени со мной, для этого необязательно жить под одной крышей, - сказал Антробус, - Все уже устроено - ты будешь жить недалеко отсюда.

Дженни не ответила. Ей было все равно - жить с Антробусом или с другими учениками. Ни в одном из этих мест она не хотела находиться.

Дженни отрезала новые льняные повязки, и, пока накладывала их поверх бинтов, рассказала Антробусу о ночном визите незнакомца. Ей стало любопытно, почему Антробус не выказал ни тревоги, ни удивления.

- И ты не видела его лица, Дженни? И ты не можешь быть уверена, что он был только в обсерватории?

- Вы имеете в виду ту комнату наверху? - спросила Дженни. Антробус кивнул, - Я так не думаю. Я была... внизу, когда услышала его в первый раз. Думаю, он пошел прямо туда, наверх. - Дженни почувствовала укол совести, ведь в то время она была в кабинете Антробуса, ему же позволила думать, что она была на кухне у входной двери.

- Наверное, просто вор. Здесь, в Вале, их не так много, - сказал Антробус, - Для твоей же собственной безопасности, Дженни, тебе стоит пойти к надзирателю площади. Мужчина по имени Питч. Он живет...

- Рядом с конюшнями в конце площади, - Дженни заметила вопрос во взгляде Антробуса, - Я встречала его прошлой ночью. Это он принес вас сюда, когда вы потеряли сознание.

- А я гадал, как же ты меня сюда притащила, - сказал Антробус, - Я должен поблагодарить Питча за помощь. А сейчас, нам пора заняться делами. Ступай. Дай мне одеться. Я уже слышу госпожу Грипледж внизу - попроси ее приготовить для нас завтрак, и потом мы возьмемся за наши заботы.

Дженни оставила Антробуса умываться и одеваться. К тому времени, как он присоединился к ним на кухне, Дженни уже доедала тарелку каши, подслащенную медом, и уже начала вторую, когда Антробус сел за стол. Когда они закончили, Дженни взяла сумку и последовала за Антробусом из дома.

Снова алхимик прокладывал путь через лабиринты Валы. Они проходили под арками, шли по узким аллеям, которые проходили вдоль задних частей домов, словно позвоночник; они проходили по великолепным скверам с элегантными, импозантными особняками; поспешно пробегали мимо маленьких скудных скверов с ветхими домами и детьми в лохмотьях на улице; они пробивались через толпу на рыночных площадях и вежливо кивали женщинам и мужчинам в мантиях. И в каждом месте Дженни понимала, что на нее все глазеют и о ней шепчутся. И опять она заметила след отчаяния на лицах некоторых прохожих.

Наконец, они прибыли во дворец. В то время, как город был лабиринтом аллей, линий, магистралей и площадей, дворец был домом, полным коридоров, кладовых, офисов и залов. Давка на рынке была заменена на сутолоку политиков. Единственной разницей был шум. В городе было очень шумно, а во дворце самым громким звуком было клацанье туфлей по каменному полу.

- Все эти люди живут здесь? - спросила Дженни.

— Большинство из них живут на ближайших площадях, - сказал Антробус, - Только старшие сотрудники, персонал и те, кто приезжают в гости, живут во дворце.

Это был странный запутанный мир для Дженни, полный должностных лиц, придворных, профессионалов и слуг. Официальные лица бежали, их лица выражали беспокойство. Придворные прогуливались, притворяясь безразличными и уверенными, но их глаза постоянно бегали туда-сюда, в поисках знаков - кто чем занят, кто в почете, а кто - нет. Профессионалы целенаправленно куда-то шли, торжественные и серьезные, они всегда знали, кто заслуживает почтительного поклона, а кто - лишь презрения. Из всех людей, которых Дженни здесь видела, только слуги демонстрировали разнообразие в своем поведении. Некоторые целеустремленно шли с низко опушенной головой, едва ли заглядывая кому-либо в глаза; некоторые шагали, никого не замечая; а другие, казалось, никогда не ходят быстрее, чем важная персона перед ними.

Но все они без исключения бросали взгляды на Дженни, даже те, у кого была способность видеть все в отражении на полу. Некоторые взгляды были любопытные, некоторые - полны неодобрения, некоторые удивленные, и один или два человека выразили даже страх. Ни один из этих взглядов не был добрым.

Антробус знал, куда идти. Многие профессора склоняли голову в приветственном поклоне, а некоторые даже решались поздороваться или дружелюбно бормотали "Антробус" во время кивка. Те придворные, которые приветствовали его, в основном, делали это взмахом руки. Дженни чувствовала себя, словно следовала за кораблем под полными парусами в океане, кишащем монстрами. Несмотря на неприязнь, которую она ощущала, Дженни спешила за Антробусом, чтобы не быть брошенной на произвол судьбы в этих странных водах.

Антробус резко остановился у огромной полированной двери. Он поправил шляпу, повернулся к Дженни и знаком приказал ей поправить одежду. Дженни разгладила сорочку и заправила прядь волос за ухо. Антробус одобрительно кивнул. Затем он постучался. Дверь широко распахнулась, открывая путь в комнату. Слуга в синем костюме с золотой ливреей стоял у входа и кивнул Антробусу. Приняв его кивок за приглашение, алхимик зашел внутрь. Дженни поколебалась, потом последовала его примеру.

Человек в светло-сером одеянии сидел за столом и что-то писал. Он был чисто выбрит и имел высокий лоб, преувеличенный сединой. Его взгляд, пронзительный и умный, поднялся от работы. Лицо озарила широкая приветливая улыбка, он поднялся из-за стола и приблизился к Антробусу, протягивая ему руку.

— Как я рад видеть тебя, Ричард, - сказал мужчина, пожимая руку Антробусу, - Ты уверен, что не должен быть в постели в такую рань? Ты выглядишь бледным. Пожалуйста, присаживайся.

Мужчина указал Антробусу на стул.

— Я в порядке, Хью. Вижу, ты как обычно уже обо всем знаешь. Подозреваю, что едва стрелу вытащили из моего плеча, как ты уже знал цвет ее перьев, - сказал Антробус.

Канцлер скромно улыбнулся:
— Имеет смысл знать о том, что происходит в Вале, особенно с самыми важными горожанами, - сказал он и повернулся к Дженни, - И это та самая юная леди? - он поманил Дженни, чтобы она приблизилась.

— Да, это она, - ответил Антробус, - Могу ли я представить Дженни Свифт из Странного Леса? Дженни, это Канцлер, Хью Монтебрей.

Канцлер улыбнулся Дженни и слегка кивнул головой. Она понимала, что он смотрит на нее с немалым интересом, его напряженные глаза пытаются оценить ее. Был ли канцлер удовлетворен тем, что увидел, неизвестно, так как он промолчал. Он просто повернулся к своему столу, указав рукой на пустой стул рядом с Антробусом. Дженни расценила жест как приглашение присесть.

— Что ж, - начал Монтебрей, - она мамина дочка, ничего не скажешь. Она даст повод сплетням и косым взглядам. Люди в Вале нечасто видят овальные глаза и коричневые лица, - слегка коричневые, правда, но все же коричневые, - канцлер взглянул на Антробуса, - Ты уверен, Ричард? В Вале никогда не было женщины-алхимика. Ни в одном городе мира не было, насколько я знаю. Да еще и будучи посторонней...

— Она не посторонняя, - огрызнулся Антробус. - Она принадлежит Вале, как и любой другой человек.

— Да, да, Ричард, я знаю, - сказал канцлер успокаивающе. - Не забывай, что Эван Свифт когда-то работал у меня.

— Прости за мою вспыльчивость, - сказал Антробус. - Моё плечо делает меня раздражительным. Но мы ведь обсудили это, Хью. Нельзя терять этот шанс.

— Ты, конечно, прав, - сказал Монтебрей. Он на мгновение перевёл взгляд на свои руки, а затем спросил:
— Как много ей известно?

— Я ничего не говорил, ее родители тоже, как мы и договаривались. Ей только сказали, что она будет моей ученицей, когда пришло время.

Канцлер кивнул, затем взглянул на Дженни. Она слушала диалог между своим учителем и канцлером, но ни слова не поняла. Что она должна знать? Что родители утаили от нее?

— Мы разговариваем так, будто ее здесь нет, очень грубо с нашей стороны, - сказал канцлер. Он сел на свое место, скрестив пальцы и положив руки на живот. Словно в руках были все ответы, он посмотрел на них. Затем, не поднимая головы, он начал исподлобья пристально разглядывать девочку.

— Кажется, Антробус уверен в том, что у тебя есть особый дар, талант, который никогда ни у кого не встречался. На самом деле, если немного надавить на него, он бы признался, что этот дар настолько особенный, даже трудно поверить, что человек в состоянии им обладать.

Он увидел сомнение и недоумение в глазах Дженни.

— Уверен, ты не понимаешь или не веришь, что в тебе есть что-то особенное. Да и мне самому трудно в это поверить. Только лишь мое уважение к Ричарду заставляет серьезно относиться к его словам. Когда он впервые рассказал мне о намерении сделать тебя своей ученицей, я сделал все возможное, чтобы его отговорить от этого, Правда, что есть несколько женщин-учениц, но их мало и все они обучаются соответствующим профессиям. Официально, конечно, девочек можно обучать любому мастерству, но в некоторых вопросах традиции более убедительны, чем закон.

"Тогда позвольте традициям отправить меня обратно домой", - молча попросила Дженни.

Канцлер продолжал:
— Мысль о том, что молодая девушка может быть алхимиком возмущает многих людей. Большинство полагают, что у женщин нет склонности к науке. И тот факт, что молодая девчонка будет ученицей такого великого алхимика, как Антробус, для которого политика и власть такая же важная часть жизни, как тигли и сера, пугает их. Несмотря на то, что наш Герцог многие годы правил под руководством своей тетки Бернис, здравый смысл говорит, что женщины непригодны для жестокости и политических беспорядков, и они слишком непредсказуемы, чтобы обладать властью. До сегодняшнего дня и я был в этом убежден. Теперь мои убеждения пошатнулись, но не благодаря Антробусу, а благодаря тебе.

— Мне? - воскликнула Дженни. - Но я никогда не встречала вас раньше! Я никогда не хотела этого!

Канцлер по-доброму улыбнулся Дженни.
— Не важно, что ты говорила, важно, что ты сделала. Может быть, Магистру Антробусу следует все объяснить.

Через высокое сводчатое окно Антробус видел птичку, строящую гнездо на дереве, растущем в королевском саду. Он несколько секунд наблюдал за процессом. Птичка порхала энергично, движимая оживлением весны, несмотря на то, что до этого сезона оставалось еще две недели. Он подумал о маленькой хижине в середине Странного Леса и тихо вздохнул.
— Ты всегда была любопытной и независимой. Твои родители одобряли это и позволяли тебе бродить по Странному Лесу, раскрывать его тайны и находить чудеса. Во время одного такого приключения, когда тебе было примерно пять лет, ты обнаружила мужчину, лежащего на дороге в лесу. Он был очень болен, потому что его отравили. Не уверен, понимала ли ты, что не было времени бежать за матерью, или ты знала, что в этом нет необходимости, в любом случае, ты собрала все, что нужно, приготовила отвар и дала мужчине его выпить. Как только ты поняла, что теперь ему ничего не угрожает, ты побежала за родителями. Они принесли его в свой дом, ухаживали за ним, но именно ты настаивала на том, чтобы лечить его, пока он не поправится.

— Я помню этого человека, - сказала Дженни, ее голос смягчился от счастливого воспоминания, - Мне нравился он. Он многое мне рассказывал. Но как вы узнали об этом?

— Мужчина, которого ты спасла был Уильям, мой брат, - голос Антробуса тоже смягчился, но Дженни уловила в интонации и счастье, и грусть, - Он отсутствовал долгое время. Первый раз после долгого отсутствия он посетил Валу только через десять лет как раз тогда, когда ты нашла его, Дженни. Как только он поправился, он сразу приехал сюда и рассказал мне о ребенке, который знал то, что не мог знать, будто уже родился с этим знанием.

— Уильям был не из тех, кого легко удивить. Я уже говорил, что он тоже был алхимиком? Так вот - он был алхимиком. И когда он рассказал мне об этом, я сам заинтересовался ребенком, живущем в Странном лесу и знающем вещи, которым его не учили. Сначала мне было просто любопытно, а потом я и сам убедился, что Уильям был прав. Ты знаешь многое не только о лечении, вещи, которым тебя никто не мог обучить, вещи, которым нет объяснения.

Однажды ты сумела отомстить нескольким деревенским детям, которые издевались над тобой, сделав их языки, руки и ноги зелеными. Ты сказала им, что не расколдуешь их, пока те не поклянутся оставить тебя в покое. Когда-нибудь ты обязана мне рассказать, как тебе это удалось.

Были и другие случаи, о которых я знал, поэтому, когда пришло время, у меня не осталось сомнений насчет того, кто будет моим следующим учеником.

Антробус посмотрел Дженни прямо в лицо. Он ждал, что она заговорит, но Дженни не знала, что сказать. Она никогда не задумывалась о том, почему она все это знала, она просто знала, как знала, что вода утоляет жажду, как знала то, что когда была маленькой, ей нужно было встать на стул, чтобы дотянуться до верхней полки кладовой. Это была часть ее существа.

Канцлер прервал молчание.

— Я сам не верил этому, Дженни. А потом Антробус напомнил мне о валийском мальчике, который мог сочинять песни, когда ему было всего четыре, и который смог научиться играть почти на любом инструменте к восьми годам. Время от времени рождается тот, кто несет в себе нечто особенное.

Дженни кивнула, как будто все поняла. Она не была в этом уверена и знала, что понадобится время все обдумать. Ее вопрос удивил остальных.

— Почему Уильяма так долго не было? Он снова пустился в путешествие?

Антробус на мгновение задумался.

— Уильям верил, что большая часть знаний уже обнаружена; что алхимики и мудрецы других земель, других языков и других времен, уже открыли то, что мы еще пытаемся понять сегодня. Но никто не собрал эти знания в одном месте, чтобы мы могли ими делиться. Уильям отправился в путь ради этого.

Антробус снова уставился в окно. Он увидел уже наполовину построенное гнездо, но его строитель уже улетел, где-то собирает прутики и листья для своего будущего дома. Он продолжал смотреть на гнездо, отвечая на второй вопрос.

— После этого Уильям больше не покидал Валу. Меньше, чем через месяц, после того, как ты его вылечила, он умер, - сказал Антробус. Затем голосом, таким низким, что Дженни едва ли могла разобрать его слова, он добавил, - Они снова его отравили, и в тот раз не было того, кто мог бы спасти ему жизнь.

Дженни почувствовала отчаяние, темное пятно уныния в сердце. Многие годы она не думала о мужчине, которого вылечила и ее воспоминания были туманными. Но узнав его имя, память окрепла, а молчаливое горе Антробуса придало памяти ясность. И по причине, которую она не смогла бы объяснить, Дженни почувствовала вину, что не оказалась рядом и во второй раз.

Монтебрей откашлялся.

— Теперь ты понимаешь, почему тебя выбрали. Твоим родителям это не понравилось, но они понимали, что ничего не могут с этим поделать. Они также понимали, я думаю, что этот путь - лучший для тебя, хоть иногда родители не могут поверить, что для их ребенка есть вообще что-нибудь лучше их любви.

Канцлер взглянул на Антробуса, который все еще смотрел в окно. Птичка вернулась и вплетала длинную травинку в прутья. Она наблюдал, как она пихала травинку с одной стороны, а потом клювом вытаскивала с другой. Снова и снова птичка скакала то на одну сторону, то на другую, пока длинная серебристая травинка не была крепко вплетена в ее маленький домик.

"Кто научил ее этому?" - удивился Антробус.

Он почувствовал на себе взгляд канцлера, или напряженное молчание заставило его отвернуться от окна. Взглянув на Монтебрея, он увидел вопросительное выражение лица и кивнул.

— Есть еще кое-что, Дженни. Что-то, о чем ты можешь поговорить только с Антробусом, - сказал канцлер.

Теперь он смотрел на нее точь-в-точь как канцлер. Он был торжественен, серьезен и мрачен. Дженни недоумевала, что он должен был ей сказать.

— Вала столкнулась с серьезной угрозой. Голод. В прошлом году огромная часть урожая погибла еще до того, как его можно было собирать. Все проросло весной, как и должно было, и когда настало лето все знали, что ожидается хороший урожай. Затем, совершенно неожиданно, растения начали увядать и погибать. Причиной не были ни насекомые, ни погода. Просто растения будто заболели и умерли. Многие семьи потеряли зерно, и с пустыми руками, без еды на зиму им пришлось покинуть свои фермерские угодья. Большинство подались в город, в надежде найти еду и работу. Их слишком много, чтобы обеспечить их пропитанием.

Дженни вспомнила бедных людей, одетых в лохмотья, подумала о женщине, которая почти упала под копыта ее лошади. "Так вот почему", - подумала она.

Канцлер продолжил:
— Скоро начнутся посевы. Если подобное случиться и в этом году, в Вале настанут трудные времена.

Дженни была в замешательстве от того, что ей рассказали. Спрятанная в Странном Лесу, где есть всего лишь несколько лесных поселений, она ничего не слышала ни о неурожае, ни о бедствиях других. Конечно, случается, что урожай гибнет. Но почему они так переживают, что это случится опять? Прежде, чем она заговорила, канцлер продолжил:

— И это случится снова.

— Но вы не можете знать наверняка, - сказала Дженни.

— Можем. Гибель урожая - не дело рук природы, - сказал канцлер, - У нас есть причина полагать, что всему виной Клив.

Несмотря на то, что она провела свою жизнь затворницей в лесу, она не могла не знать о Кливе. Этот город был главным конкурентом Валы, даже соседний город-государство был частью того, что принадлежит Вале. Но они были мирными соперниками: врагами, чье противостояние ограничивалось песнями, историями, оскорблениями и спортивными состязаниями каждый два года. Прошло уже много веков, с тех пор, как закончилась последняя битва между этими городами.

Монтебрей продолжил:
— У нас есть люди, преданные Вале...

— Шпионы, - вмешался Антробус.

Канцлер проигнорировал замечание.
— ...в Кливе. Информация, которую они собрали и привела нас к убеждению, что именно они в ответе за неурожай. Если это действительно так, Клив не остановится и в этом году.

— Зачем им делать такие вещи? Я не понимаю, - сказала Дженни.

— Мы тоже, - признал канцлер, - мы пытаемся выяснить. И у нас нет ни единого доказательства, чтобы обвинить их в этом.

— Зачем вы говорите мне это? Какое это имеет отношение ко мне? - спросила Дженни, чья голова была полна замешательства.

— Меня попросили узнать, как они это сделали, - ответил Антробус, - Пока канцлер Монтебрей и его дипломаты ищут более ...политическое...решение, - он вздохнул, - Однако, честно говоря, для меня загадка - как узнать обо всем. Так же, как и понять, что же Клив этим выиграет.

— Я все еще не понимаю... - начала Дженни, но Антробус призвал ее к молчанию.

— Тебе придется мне помочь, Дженни. Мы пустим весь твой талант на решение этой проблемы. Боюсь, твое обучение начнется не так, как должно.

— Вы столкнетесь с опасностью, - добавил канцлер, - Возможно, вчерашнее покушение на Антробуса было совершено агентами Клива. Они уже догадались, - или узнали, если у них тоже есть тут свои шпионы, - о том, что твой учитель работает над разрушением их планов.

Дженни не хотела ничего говорить, но Антробус внимательно на нее смотрел и видел ее нерешительность.

— Если тебе есть, что сказать - говори, - сказал он, - Теперь ты - часть всего этого.

— Зачем Кливу понадобилось убивать Антробуса? Если они атакуют Валу, то должны делать это тайно. А если они убьют Магистра, то рискуют быть разоблаченными. Кроме того, есть еще другие алхимики в Вале которые бы заняли место Антробуса, - сказала Дженни.

Канцлер взглянул на Антробуса и слегка улыбнулся.
— Она сообразительная, Ричард, - он повернулся к Дженни, - Ты права, у нас действительно есть другие алхимики. Но ни один из них не обладает навыками твоего учителя. И я не могу игнорировать совпадения.

Дженни посмотрела на своего учителя. Только сейчас она начала понимать, как сильно его все уважают.

— И еще... - начала она, но остановилась. Увидев неодобрение Антробуса от того, что она замолчала, Дженни решила, что лучше будет закончить мысль, чем промолчать.

— Пока мы не знаем, как они это сделали, как мы поймем, сможем ли мы найти ответы? Что если они ничего не делали с растениями, а сделали что-то с почвой? Весна наступит через две недели. Посевы начнутся вскоре после ее наступления. У нас есть только три или четыре недели, чтобы найти объяснение, но даже тогда может быть слишком поздно, - сказала Дженни.

И Антробус, и Монтебрей посмотрели на нее. Магистр коротко кивнул и поднялся со стула.

— Нам предстоит многое сделать. Но прежде нужно соблюсти все формальности твоего обучения. Антробус все объяснит. И тебе необходимо познакомиться с Валой. Впереди у тебя - насыщенные две недели, - сказал канцлер.

Он остался сидеть. Его поведение слегка изменилось, он был такой же серьезный, но уже более официальный.

— Для меня традиция - встречать новых учеников, - сказал он Дженни, - Чтобы пожелать им успехов и напомнить, что в следующие семь лет они будут тесно связаны со своими наставниками. Напомнить каждому из них, что они должны соблюдать секреты наставника и прислушиваться к его советам. Я верю, что могу тебе доверять - ты будешь так делать. С тобой связаны огромные надежды, и великое бремя возложено на тебя, Дженни. Я очень сожалею. Если тебе понадобиться что-то - что угодно, - и Антробус будет ...нездоров... - ты всегда можешь прийти ко мне.

— Спасибо, канцлер, я буду иметь в виду, - ответила она.

Глаза канцлера пристально смотрели в глаза Дженни.
— Ты жила всю свою жизнь под опекой и заботой любящего отца и матери и деревьев Странного Леса. Поиск пути сквозь заросшие лесные тропы и дорожки - это детская игра по сравнению с ориентированием в извилистых дорожках придворной политики. И самые опасные лесные твари - всего лишь игривые щенки по сравнению с придворными хищниками, - предупредил он. Затем улыбнулся, его глаза сверкнули, - Даже меня они периодически хватают за задницу.

Голова Дженни кружилась. Она не понимала, как ее жизнь могла измениться так быстро, но слова и чувство юмора канцлера успокоили ее. Она быстро кивнула головой, как ее учили, и сказала:
— Да, сэр.

— А сейчас, Ричард, - сказал Монтебрей, - тебе лучше отвести Дженни в зал Канцелярии, чтобы она подписала свое Обязательство. Книлер ожидает вас.

Канцлер проводил Дженни и Антробуса до двери. Он открыл ее и пожал руку Магистру. Затем положил ладонь на плечо Дженни.

— Тебя ждут трудные времена, - сказал он, - Люди не всегда терпимы, как им хотелось бы. Но у тебя есть прекрасная возможность. Твой учитель - один из самых уважаемых деятелей науки в мире. Ты узнаешь от него больше, чем от любого другого алхимика. Он также является лордом в валийской Высшей Гильдии. Это защитит тебя лучше, чем ты подозреваешь.

С этими словами он закрыл дверь.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70070/374636

Переводчики: Lilera555, igorShap