Готовый перевод The Bolshevik Myth / Большевистский миф: В Петрограде

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов, так как модераторы установили для него статус «перевод редактируется»

21 января, 1920 г. Яркое зимнее солнце освещает белую ото льда гладь Невы. На противоположном берегу - величественные здания, главное из которых - Адмиралтейство, эффектно выделяющееся своим изящным шпилем. Насколько хватает глаз - монументальные строения, на фоне которых в своем холодном спокойствии возвышается Зимний дворец. Медный всадник на дрожащем от нетерпения коне словно готов оттолкнуться от постамента с финских берегов и перемахнуть через Петропавловскую крепость, некогда защищавшую город Петровской мечты.

Сознательную часть моей юности я провел в имперской столице. Но прошли дни блестящей славы, царского великолепия, веселых дворянских балов и покорных железных солдатских колонн, идущих под бой барабанов. Революция превратила город бездеятельной праздности в оплот рабочего класса. Дух революции изменил даже названия улиц. Увековеченый Гоголем, Пушкиным и Достоевским Невский стал Проспектом 25-го Октября; Площадь напротив Зимнего Дворца носит теперь название в честь Урицкого, а Каменноостровский проспект превратился в Крассный Рассвет. Олицетворением новой жизни служит бюст социалиста Ф. Лоссаля, который прохожие могут видеть у здания Думы. На Конногвардейском бульваре поместили статую словно обращающегося к народу В. Володарского.

Почти каждая улица напоминает мне о прошлой борьбе. Там, напротив Зимнего Дворца, стоял священник Г. Гапон, окруженный тысячами людей, которые пришли просить "малого отца" о милосердии и хлебе. В тот роковой январский день 1905 г. площадь стала багровой от крови рабочих. Годом позже из их могил поднялась Первая Русская революция, и вновь голос угнетенных потонул в артиллерийской канонаде. Многие погибли на эшафотах и в тюрмах в эпоху последовавшего царства террора. Но снова и снова оживал дух революции, и царизм, не имеющий ни возможности, ни людей, готовых его защищать, не устоял.Затем произошла Великая Октябрьская революция, ставшая триумфом народа, и Петроград в этих событиях был на передней линии фронта.

Город казался пустым. Его население в 3 миллиона человек в 1917 г. сократилось сегодня до 500 тысяч. Война и эпидемия почти уничтожили Петроград. Множество рабочих "красного города" пали в борьбе против Каледина, Деникина, Колчака и других сил Белых. Лучшие представители пролетариата погибли, сражаясь за идеалы революции.

Улицы пустынны; люди на заводах. На углу улицы девушка-милиционер, вооруженная винтовкой, ходит взад и вперед, притопывая ногами, чтобы согреться. Время от времени можно встретить одинокую фигуру закутанного с ног до головы прохожего, который тащит тяжелую поклажу на санках.

Магазины не работают, их витрины закрыты. На привычных местах все еще можно встретить вывески с цветными изображениями фруктов и овощей - товара, который больше не найти на прилавках. Двери и окна закрыты, вокруг тишина.

Знаменитый Апраксин Двор уже не тот, что прежде. Все, что можно было продать, приобретенное законно или украденное, было представлено на обозрение прохожих и лежало на прилавках. Знатная дама и горничная, добродушный белокурый крестьянин и угрюмый татарин, нерадивый студент и ловкий воришка, все равны, все смешались на этом рынке. Все можно найти на Апраксином дворе; продаются и покупаются тела и души.

Теперь все по-другому. Над входом в Храм Труда пламенеет легендарная фраза: "Кто не работает, тот не ест".

В общественной столовой подают овощной суп и кашу. Посетители приносят свой хлеб, который выдается в специальных раздаточных пунктах. Большое помещение не отапливается и люди сидят в пальто и шапках. Они озябли, бледны и ужасно истощены. "Если бы только сняли блокаду, мы бы были спасены," - говорит мой сосед за столом.

Некоторые части города еще носят на себе свидетельства наступления Юденича. Здесь и там еще можно встретить остатки баррикад, мешки с песком, а на станции - артиллерию, размещенную на железнодорожных вагонах. История этого сражения еще активно обсуждается. "Победа досталась нечеловеческими усилиями, - говорит с энтузиазмом юная Вера. - На нашем участке - на Красной Горке, что в семи милях от города - враг числом превосходил нас в пять раз. Мужчины, женщины и даже дети помогали возводить баррикады, подносили патроны бойцам и готовились защищать наши дома до последней капли крови". Красивой и, словно лилии, нежной , Вере всего восемнадцать; во время обороны она входила в состав пулеметного рассчета.

"Белые настолько были уверены в своей победе," - продолжила Вера, - что уже распределили министерские портфели и назначили генерал-губернатора Петрограда. Офицеры Юденича со своими сторонниками тайно проникли в город, только и ждали триумфального возвращения генерала. Положение было отчаянным, казалось, мы все потеряли. Уставшие и поредевшие защитники города пали духом. Именно в это время появился Владимир Шатов. Он собрал перед собой остатки сил и обратился к ним во имя Революции. Его мощный голос достигал задних рядов, его страстное красноречие разожгло тлеющие угли в пламя революционной борьбы, вдохновляя людей на борьбу с новой силой и всяляя веру в победу".

"Вперед, товарищи! За Революцию!" - прогремел Шатов, и как неистовые фурии рабочии бросились на армию Юденича. В этой борьбе погиб цвет петроградского пролетариаты, но Красный Город и Революция были спасены.

С нескрываемой гордостью (впрлне обоснованной) Шатов показал мне орден Красного Знамени, прикрепленный к груди. "За Красную Горку," - сказал он с улыбкой.

Он все тот же добрым молодой человек, которым я знал его в Америке; но стал более зрелым и серьезным благодаря опыту участия в революции. Он занимал множество разных должностей и получил репутацию как хорошего исполнителя, так и перкрасного организатора. Он не вступил в коммунистическую партию; по многим вопросам, как говорит, он не согласен с большевиками. Он остался анархистом, веря в необходимость отмены государственного управления как единственного верного пути к личной свободе и всеобщему процветанию.

"Сейчас мы проходим сложную стадию насильственной социальной революции," - сказал Шаров. "Необходимо сражаться сразу на нескольких фронтах, поэтому нам нужна сильная, хорошо дисциплинированная армия. Нужно бороться против контрреволюционных заговоров, и ЧК должна тщательно отслеживать заговорщиков. Безусловно, большевики совершили много ошибок; людям свойственно ошибаться. Мы живем в переходную эпоху с ее неразберихой, постоянной опасностью и тревогой. Настало время тяжелой работы, людям нужно помочь в защите и восстановлении мира. Мы, анархисты, оставаясь верными своим идеалам, не должны просто критически оценивать происходящее. Нужно работать и помогать создавать этот новый мир".

Делегация из Буфорда размещена в Смольном. По приглашению Зорина я останавливаюсь в отеле "Астория", сейчас известного как Первый Дом Советов. Зорин, работавший в Америке вальцовщиком, является секретарем Петроградского отделения коммунистической партии и редактором "Красной газеты", официального ежедневного печатного органа Советов. Он производит впечатление последовательного коммуниста и неутомимого труженника. Его жена Лиза, которая также является американской иммигранткой, - типичная представительница ИРМ. Несмотря на ее женственные черты, она не полезет за словом в карман и является ярой сторонницей большевиков.

Вместе мы посетили Смольный. Бывший Институт благородных девиц сейчас занят правительством Петрограда. Здесь же расположены представительства Третьего Интернационала и аппартаменты Зиновьева,секретаря организации, которые роскошно обставлены и украшены растениями в горшках. На его столе я заметил огромный кожаный портфель - подарок коллег.

В столовой Смольного я встретил ряд видных коммунистических деятелей и советских чиновников. Одни были в военной форме, другие - в студенческих черных вельветовых рубашках, поверх опоясанных ремнями. Все выглядели бледными, с мешками под глазами и бросающимися взгляду скулами - результат систематического недоедания, переутомления и беспокойства.

Обед был намного лучше того, что подавали в общественных столовых. "Здесь обедают только "ответственные работники", коммунисты, занимающие важные посты," - отметил Зорин. Он объяснил,что существует несколько видов пайков. Солдаты и матросы получают полтара фунта хлеба в день, а также сахар, соль, табак и мясо по возможности. Рабочие заводов - один фунт, в то время как не-производители - в большинстве своем интеллигенция - получает пол фунта и даже меньше. По мнению Зорина, такая система не содержит в себе элементы дискриминации. Это всего лишь разделение в зависимости от ценности работы.

Я помню замечание Веры: "Россия очень бедна, но ка бы то ни было, все должно делиться поровну. Это было бы справедливо, и не оставило бы повода для жалоб."

Вечером я присутсвовал на праздновании в честь юбилея Александра Герцена. Впервые я оказался внутри дворца, в детстве одно только его упоминание наполняло меня чувством благоговения. Я и подумать не мог, что когда-нибудь запрещенное имя Герцена, бывшего нигилиста и врага дома Романовых, будет здесь восхваляться.

Красные флаги и транспаранты украшали платформу. Сбольшим интересом я читал надписи:

"Социализм - религия человека;

Религия не на небесах, а на земле."

"Союз рабочих и крестьян навсегда".

Большой малиновый транспорант в виде колокола - отсылка к самому известному печатному органу, издававшегося Герценом в изгнании. На нем было напечатано: "1870-1920", и ниже слова:

"Твоя смерть не была напрасной;

То, что было посеяно, даст свои ростки."

После митинга люди отправились к дому Герцена, который все еще стоит на Невском. Демонстрация по темным улицам, освещаемым только факелами участников, пафос революционной музыки и песен, энтузиазм мужчин и женщин, которые словно не чувствовали ужасный холод, - все это произвело на меня глубокое впечатление. Казалось, движущиеся силуэты - ожившие тени прошлого; мученники царского режима восстали, чтобы отомстить за века угнетений.

Насколько же правдив лозунг Герцена:


"Твоя смерть не была напрасной;

То, что было посеяно, даст свои ростки."

Зал заседаний Таврического дворца был наполнен депутатами советов и приглашенными гостями. Специальная сессия была созвана, чтобы рассмотреть сложную ситуацию, сложившуюся в результате суровой зимы и растущего дефицита продовольствия и топлива.

Ряд за рядом передо мной занимали мужчины и женщины в грязной рабочей одежде, их лица были бледны, а тела истощены. Здесь и там можно было наблюдать людей в крестьянском платье. Они тихо сидели и почти не разговаривали, будто уставшие после дневного труда.

Военный оркестр заиграл Интернационал и люди встали. Затем на трибуну поднялся Зиновьев. Он сказал, что зима принесла много проблем, обильные снегопады препятствуют железнодорожному трафику, что привело к практической изоляции Петрограда. К сожалению, дальнейшее сокращение пайка стало необходимостью. Он выразил уверенность, что рабочие Петрограда - революционный авангард коммунизма - поймут, что правительство вынуждено пойти на этот шаг и одобрят его.

"Эта мера носит временный характер," продолжил Зиновьев. Революция добивается успеха на всех фронтах: прославленная Красная Армия достигает больших побед, Белые скоро будут разбиты, страну ждут экономические успехи и рабочие будут пожинать плоды своего терпения. Империалисты и капиталисты всего мира против России, но мировой пролетариат поддерживает революцию. Вскоре социальная революция начнется в Европе и Америке - ждать осталось недолго - эпоха капитализма на земле подходит к своему завершению. Тогда настанет конец братоубийственной войне, и Россия получит помощь от рабочих других стран.

Недавно вернувшийся из Германии (где он был политзаключенным) Радек выступает за Зиновьевым. Он рассказывает о своем опыте и высказвается о немецких "социальных патриотов" с изрядной долей сарказма. Эта так называемая "социалистическая" партия сейчас у власти, сообщил он, но они слишком трусливы, чтобы провозгласить социализм; все эти Шейдеманы, Бернштайны и К, буржуазные реформисты, агенты милитаризма и междунарожного капитала - все они предатели революции. Единственная надежда - Коммунистическая партия Германии, которая растет день ото дня, поддерживаемая немецким пролетариатом. Вскоре в стране начнется революция, и не "революция" социал-демократов, а коммунистическая революция, такая же как в России. И затем рабочие Германии придут на помощь своим русским братьям, и мир узнает, что может селать революционный пролетариат.

Следующим выступал Йоффе. Аристократические манеры, хорошая одежда и аккуратно подстриженная борода - он казался неуместным на собрании плохо выглядещих рабочих. Как председатель Советского комитета защиты мира он сообщил об условиях договора, заключенного с Латвией, чем сорвал овации. Несмотря ни на что люди стремятся к мирной жизни.

Я надеялся услышать выступления депутатов и узнать настроения масс, которых они представляют. Но члены Совета не принимали активного участия в заседании. В тишине они выслушивали докладчиков и механически голосовали за резолюции, предоставленные Президиумом. Обсуждений не было, заседанию не хватало живого участия.

В среде представителей делегации Буфорда возникли некоторые трудности. Анархисты жаловались на дискриминацию по сравнению с коммунистическими членами группы. Меня неоднократно вызывали в Смольный помочь уладить возникшие разногласия.

Ребята устали маяться из-за задержки по-поводу назначения на работу. Я приготовил анкеты членов группы, охарактеризовав делегатов в соответствии с их квалификациями и способностями, чтобы помочь в распеределении их на посты в соответствии с их знаниями и умениями. Но прошло две недели, а люди все еще стоят часами в очередях советских департаментов, чтобы получить необходимые пропуска и документы на работу.

Я указал Зорину на то, каким ценным активом являются эти делегаты для России. При современной нехватеке кваллифицированной рабочей силы нужны механики, шахтеры, печатники. Зачем впустую тратить их время и энергию? Я поднимал вопрос об обмене американской валюты. Большинство делегатов привезли с собой некоторые сбережения. Их паек был слишком мал, все необходимое - хлеб, масло, табак и даже мясо - можно было приобрести на рынках. По меньшей мере сотня делегатов обменяли свои деньги на советскую валюту. Учитывая, сколько времени каждый должен был потратить на то, чтобы выяснить, где возможно произвести обмен (часто направляемый не в тот отдел) и время, которое нужно было потратить в этих самых финансовых отделах, можно смело заявить, что каждому человеку потребовалось в среднем три часа для проведения этой финансовой операции. Если бы у делегатов была возможность организовать рабочий комитет, все дело было бы улажено за один день. "Такой комитет мог бы отслеживать и решать все дела, экономя время," - настаивал я.

Зорин со мной соглашался: "Нужно попробовать это организовать".

Я предложил отправиться в Смольный, созвать людей, объявить им предложение и выбрать комитет. "Было бы неплохо получить в пользование комнату под штаб комитета, с телефоном для связи," - сообщил я.

Зорин улыбнулся: "Это так по-американски. Вы хотите, чтобы все было организовано немедленно на месте, но здесь так не делается," - сухо добавил он. "Я направлю ваше предложение в специальный орган, и потом посмотрим".

"В любом случае, надеюсь что дело быстро разрешится," - ответил я. "И вы всегда можете пригласить меня, потому что я хочу помочь".

"Кстати," - Зорин смотрел на меня озадаченно. "торговля запрещена. Сделки купли-продажи расцениваются как спекуляция. Ваши люди не должны в этом учавствовать". Это было сказано резко.

"Вы не можете называть покупку фунта хлеба спекуляцией," - ответил я. "Кроме того, разница в пайках порождает торговлю. Правительство все еще выпускает деньги - они легально находятся в обороте".

"Дааа," - недовольно сказал Зорин. "Но лучше скажите вашим друзьям, больше не спекулировать. только шкурники так поступают".

"Вы несправедливы, Зорин. Люди из Буфорда пожертвовали большую часть своих денег, а также провизию и лекарство, которые приобрели, детям Петрограда. Они лишили себя большинства необходимых вещей, а те маленькие суммы, которые они оставили, были обменяны на советскую валюту".

"Лучше предупредите их," - повторил Зорин.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70581/378812

Переводчики: denisdenis89

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0