Готовый перевод The Bolshevik Myth / Большевистский миф: Клуб на Тверской

В клубе "Универсалист" на Тверской я неожиданно встретил некоторых депортантов с Буфорда. Они рассказали, что утомились ждать поручений в Петрограде и решили переехать в Москву. Их расквартировали в Третьем Доме Советов и выдавали им меньше пятисот грамм хлеба и тарелку супа на день. Деньги, взятые ими из Америки, кончились, поскольку власти Петрограда обменяли их по курсу 18 рублей за доллар, а в Москве выяснилось, что курс составляет 500 к одному. "Ограблены великим революционным Правительством", - с горечью констатировал Алеша - запевала корабля.

"Мы продаем последнее, что привезли с собой из Америки", - заметил Владимир. - "Нам повезло, что еще не все рынки закрыты".

"Торговля запрещена", - предостерег его я.

"Запрещена!" - Владимир презрительно рассмеялся. - "Разве что крестьянкам и детям, торгующим сигаретами. Дав взятку, магазины могут продавать что угодно. Такой коррупции не встретишь в Америке. Большинство чекистов до Революции служили в полиции и жандармерии, они и берут по возможности. Милиционеры - бывшие воры и разбойники, которые избежали расстрела, вступив в ряды новой полиции. У меня была пара долларов в кармане, когда я приехал в Москву. Чекисты мне их обменяли".

В Клубе собрались представители всех революционных течений: умеренные левые социалисты-революционеры и более экстремальные сторонники Спиридоновой; максималисты, индивидуалисты и прочие группировки анархистов. Среди них встречались старые каторжане, вернувшиеся после падения старого режима из многолетнего заключения в тюрьмах и Сибири. Получившие свободу благодаря Февральской революции, они поучаствовали во всех великих сражениях. (???) Самый замечательным из них был Бармаш, приговоренный к смерти Царем, но каким-то образом избежавший казни и участвовавший в событиях Февраля и Октября. Многолетний активист анархического движения заграницей АскарОв (?) теперь стал членов Московского Совета. Б. был рабочим депутатом в Петрограде во времена Керенского. Их и многих других, состарившихся за годы революционной борьбы, я встречал в штаб-квартирах "Универсалиста".

О роли Большевиков в клубе существовало значительное расхождение во мнениях. Кто-то защищал коммунистический режим, доказывая неизбежность прохождения этой стадии в "переходном периоде". Диктатура пролетариата необходима для сохранения завоеваний Революции. Отказ крестьянства поддерживать Красную Армию и рабочих вынудил Большевиков прибегнуть к продразверстке и конфискации. ЧК понадобилась для пресечения спекуляции и контрреволюции. Если бы не постоянная угроза заговоров и вооруженного восстания, подстрекаемых Союзниками, коммунисты уже бы отменили суровые ограничения и дали большую вольность.

Более радикальные товарищи осуждали большевистское государство, называли его абсолютной тиранией, диктатурой над пролетариатом. Они обвиняли Коммунистическую партию в терроризме и централизации власти в своих руках, которые привели к отчуждению масс, торможению революционного подъема и параличу плодотворной деятельности; обличали контрреволюционность ЧК; называли продразверстку откровенным грабежом, причиной распространения крестьянских бунтов.

Политика и методы большевиков - неиссякаемый повод для дискуссий в клубе. Кругом в маленьких группках ведется оживленное обсуждение. Бывший узник Шлиссельбурга К. распалился и проповедует перед рабочими и солдатами в углу. "Судьба Революции в руках масс, которым она необходима, как воздух", - говорил К. - "Пока у нас были свободные Советы, не было никакой контрреволюции. Все стояли на страже Революции, и в ЧК не было необходимости. Сама ЧК своим террором усмирила революционный пыл рабочих и вынудила крестьян восстать".

"А как иначе нам выжить, когда крестьяне не отдают еду?" - возмутился один солдат.

"Пока Советы крестьян взаимодействовали непосредственно с солдатами и рабочими, крестьяне не возражали", - отвечал К. - "Большевики отняли власть у Советов. Естественно, крестьяне не хотят отдавать плоды своих трудов комиссарам и магазинам, где ни один рабочий не может позволить себе покупку. Как они говорят, "комиссары жиреют за счет рабочих".

"В наших краях крестьяне бунтуют", - вставил высокий мужчина в меховой шапке. - "У нас на Урале разверстка все опустошила, не осталось достаточно семян, чтобы посеять следующей весной. В одной деревне крестьяне не уступили и убили комиссара, и к ним пришла карательная экспедиция. Они всех выпороли и многих расстреляли".

Вечером я пришел в клуб на анархическую конференцию. Начали с докладов о просветительской и пропагандистской деятельности, затем последовали выступления анархистов различных школ с критикой существующего режима. Некоторые из них были очень откровенны, несмотря на присутствие в аудитории "подозрительных лиц" -- очевидно, чекистов. Представители самобытного русского направления анархизма - универсалисты заняли промежуточную позицию по вопросу сотрудничества с большевиками, не во всем соглашаясь с ними, в отличие от умеренной группы Голос Труда, но и не желая противодействовать. Самой интересной была импровизированная речь популярного университетского лектора и старого анархиста Рощина. Он саркастически критиковал левых и центр за их ?? неоднозначное отношение к большевикам, превозносил Коммунистическую партию и ее роль в революции и называл Ленина величайшим человеком своего времени. Рощин долго и подробно говорил об исторической миссии большевиков и заявил, что они направляют ход революции в сторону анархического общества полной личной свободы и социального благополучия. Рощин заявил, что каждый анархист обязан не жалея сил сотрудничать с авангардом Революции. "Оставьте пустые теории, помогите делом восстановлению России! В вас велика потребность, большевики ждут вашего участия".

"Да он советский анархист", - донеслось саркастическое замечание из публики.

Большая часть присутствовавших была возмущена позицией Рощина, но меня его призыв взволновал. Я почувствовал, что он предложил единственный в настоящих условиях способ помочь Революции и подготовить массы к либертарному, негосударственному коммунизму.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70581/378818

Переводчики: kipoh