Готовый перевод Oathbringer (Stormlight 3) / Вестник клятвы: 17. Trapped in Shadows

Я не утверждаю, что могу преподать этот урок. Опыт сам является великим учителем, и вы должны искать его непосредственно.

Из Носителя Клятв, предисловие.

- Я все еще думаю, что мы должны убить его, - сказала другим Хен - женщина паршмен, которая играла в карты.

Каладин сидел привязанный к дереву. Он провел там всю ночь. Они позволили ему несколько раз использовать сегодня уборную, но в остальное время держали связанным. Несмотря на то, что их узлы были хороши, они всегда выставляли охрану, даже несмотря на то что он сам сдался им первым.

Его мышцы одеревенели, поза была неудобной, но он бывало терпел и хуже будучи рабом. Прошел почти весь день - но они все еще спорили о нем.

Он снова не видел этого желто-белого спрена, того, который был лентой света. Он почти подумал, что вообразил его. По крайней мере дождь наконец-то прекратился. Надо надеяться, это означало что шторма и Штормсвет были близки к возвращению.

- Убить его? - спросил другой паршмен. - Почему? Какую опасность он для нас представляет?

- Он расскажет другим где мы находимся.

- Он достаточно легко нашел нас самостоятельно. Я сомневаюсь, что у других возникнут проблемы, Хен.

У паршменов, похоже, не было конкретного лидера. Каладин слышал их разговор с того места, где они стояли, прижавшись друг к другу под брезентом. В воздухе пахнуло влажным и ветви деревьев задрожали, когда пронесся порыв ветра. На него обрушился ливень капель воды, так или иначе более холодных чем во время Плача.

Вскоре, благословенно, все это высохнет и он наконец снова увидит солнце.

- Значит мы позволим ему уйти? - спросила Хен. У нее был грубый сердитый голос.

- Я не знаю. Ты на самом деле сделала бы это, Хен? Ударила бы сама его по голове?

Под навесом затихло.

- Если это означает, что они не смогут нас снова взять? - сказала она. - Да, я убью его. Я не вернусь, Тон.

У них были простые имена темноглазых Алети, которые соответствовали их неудобно знакомым акцентам. Каладин не волновался о своей безопасности, хотя они взяли его нож, spanreed и сферы, он мог вызвать Сил в любой момент. Она порхала рядом по порывам ветра, уворачиваясь между ветвями деревьев.

Паршмены в конце концов покинули свое совещание и Каладин задремал. Позже его разбудил шум когда они стали собирать свои скудные вещи: один или два топора, несколько мехов с водой, почти разрушенные мешки с зерном. Когда солнце село, длинные тени потянулись к Каладину, снова погружая лагерь во тьму. Казалось, что группа двигалась ночью.

Высокий мужчина, который играл в карты накануне вечером подошел к Каладину узнавшего его по структуре кожи. Он развязал веревки привязывающие Каладина к дереву, те, что были вокруг его лодыжек, но оставил веревки на руках.

- Ты мог покрыть ту карту, - заметил Каладин.

Паршмен застыл.

- Карточная игра, - сказал Каладин. - Оруженосец может захватить, если его поддерживает связанная карта. Значит ты был прав.

Паршман хмыкнул, дергая веревку, чтобы поднять Каладина на ноги. Он потянулся, борясь с одереневевшими мускулами и болезненными судорогами, в то время как другие паршмены сложили последнюю из импровизированных тентовых палаток, ту которая была полностью закрыта. Раньше в тот же день Каладин взглянул на то что было внутри.

Дети.

Их было с дюжину, одетых в комбинезоны, разных возрастов от малыша до подростка. Девочки носили распущенные волосы, а у мальчиков они были связаны или заплетены в косы. Им не разрешалось покидать палатку кроме как в несколько тщательно контролируемых моментов, но он слышал как они смеялись. Сначала он беспокоился, что они захватили человеческих детей.

Когда лагерь разбился, они разошлись радуясь, что наконец-то их выпустили. Одна молодая девушка пробралась сквозь мокрые камни и схватила свободную руку мужчины, ведущего Каладина. У каждого из детей был характерный облик их старших - не совсем Паршенди с появляющимися бронированными частями по бокам их голов и предплечий. У детей цвет панциря был светло-оранжево-розовым.

Каладин не мог понять, почему это зрелище показалось ему таким странным. Паршмены действительно размножались, хотя люди часто говорили о том, что их разводят как животных. И, ну, это было недалеко от правды, не так ли? Все это знали.

Что бы подумал Шен-Рлаин, если бы Каладин произнес эти слова вслух?

Процессия двинулась из деревьев ведя Каладина с его веревками. Они свели разговоры на минимум и когда пересекали поле в темноте, у Каладина появилось отчетливое впечатление знакомства. Не был ли он здесь раньше?

- А что насчет короля? - спросил тихим голосом его конвоир, но повернув голову, чтобы направить вопрос Каладину.

Елокар? Какого …, о, верно. Карты.

- Король - одна из самых сильных карт, которую ты можешь поместить, - сказал Каладин, изо всех сил пытаясь вспомнить все правила. - Он может захватить любую другую карту кроме другого короля и не может быть захвачен сам, если не затронут тремя вражескими картами рыцаря или лучше. Гм … - я думаю - и он неуязвим для Заклинателя Духов.

- Когда я смотрел, как играют люди, они редко использовали эту карту. Если она такая всесильная, зачем придерживать?

- Если король попадет в плен, ты проиграешь, - сказал Каладин. - Таким образом используешь его только если ты в отчаянии или уверен, что сможешь защитить его. В половине случаев, когда я играл, я оставлял его в казарме на всю игру.

Паршмен хмыкнул, затем взглянул на девушку рядом с собой, которая потянула его за руку и указала. Он шепнул ей что-то в ответ и она побежала на цыпочках к цветущим камням, видимым при свете первой луны.

Лозы отступили, закрывая цветы. Девушка правда знала, что нужно посидеть на корточках в стороне и подождать, держа ладони, пока цветы вновь не распустятся - затем она взяла цветы в каждую руку, ее смех эхом пронесся по равнине. Спрены дождя последовали за ней как синие листья, когда она вернулась, давая Каладину широкое место.

Хен, идущая с дубинкой в руках, убедила конвоира Каладина продолжить движение. Она наблюдала за местностью с нервозностью разведчика на опасной миссии.

Вот так, подумал Каладин, вспомнив, почему это стало знакомым. Побег из Тасинара.

Это произошло после того, как он был осужден Амарамом, но прежде чем его отправили на разрушенные равнины. Он избегал думать о тех месяцах. Его неоднократные неудачи, постепенное уничтожение последних иллюзий об идеализме ... ну, он узнал, что зацикливание на таких вещах привело его в темные места. Он подвел так много людей за те месяцы. Налма была одной из них. Он помнил прикосновение ее грубых мозолистых рук.

Это была его самая успешная попытка побега. Она продлилась пять дней.

Вы не монстры, - прошептал Каладин. - Вы не солдаты. Вы даже не несущие пустоту. Вы просто ... беглые рабы.

Его конвоир резко повернулся, дергая Каладина за веревку. Паршмен схватил Каладина за мундир, а дочь спряталась за его ногу, уронив один из цветов и захныкав.

- Ты хочешь, чтобы я тебя убил? - спросил паршмен, прижимая лицо Каладина к своему. - Ты добиваешься того, чтобы напомнить мне, как ваш вид видит нас?

Каладин хмыкнул. - Посмотри на мой лоб, паршмен.

- И?

- Клеймо раба.

- Что?

Шторма ... паршменов не клеймили, и они не смешивались с другими рабами. Паршмены были на самом деле слишком ценными для этого. - Когда они превращают человека в раба, - сказал Каладин, - то клеймят его. Я уже был здесь. Прямо как ты.

- И ты думаешь, что это поможет тебе понять?

- Конечно поможет. Я один -

- Я всю свою жизнь прожил в тумане, - крикнул ему паршман. - Каждый день, зная, что я должен что-то сказать, сделать что-нибудь, чтобы остановить это! Каждую ночь хватаясь за свою дочь, удивляясь почему мир, кажется, движется вокруг нас в свете, в то время как мы оказались в тени. Они продали ее мать. Продали ее. Потому что она родила здорового ребенка, что сделало ее хорошим племенным запасом.

- Ты понимаешь это, человек? Понимаешь ли ты, наблюдая, как твоя семья разрывается на части, и зная, что ты должен возражать, зная глубоко в душе что что-то глубоко неправильно? Можешь ли ты знать, что чувствуешь когда не в состоянии сказать ни одного штормового слова, чтобы остановить это?

Паршмен притянул его еще ближе. - Возможно они забрали твою свободу, но у нас забрали наши умы.

Он отпустил Каладина и крутанулся, подбирая свою дочь и прижимая к себе пока бежал, чтобы догнать других, которые обернулись на его вспышку. Каладин удерживаемый веревкой последовал за ним и в спешке наступил на цветок маленькой девочки. Сил пронеслась мимо, и когда Каладин попытался привлечь ее внимание, она просто рассмеялась и взлетела выше на порыве ветра.

Когда они догнали, его конвоир подвергся нескольким тихим наказаниям; эта колонна не могла позволить себе привлечь внимание. Каладин шел с ними и вспоминал. Он действительно немного понял.

Ты никогда не бываешь свободным когда бежишь; ты ощущаешь как будто открытое небо и бесконечные поля являются мучением. Ты чувствуешь преследование, и каждое утро ты просыпаешься, ожидая, что окажешься в окружении.

Пока однажды ты не оказываешься прав.

Но паршмены? Да, он принял Шена в четвертый мост. Но принятие того, что единственный паршмен мог быть мостовиком, круто отличалось от принятия всего народа как... ну, людей.

Когда колонна остановилась, чтобы раздать детям водяные меха, Каладин ощупал лоб, прослеживая там шрамообразную форму символов.

Они забрали наши умы ...

Они пытались забрать и его разум. Они избили его до полусмерти, украли все что он любил и убили его брата. Оставили его неспособным думать ясно. Жизнь стала размытой, пока в один прекрасный день он не оказался над выступом, наблюдая, как капли дождя умирают и изо всех сил пытаясь вызвать мотивацию, чтобы закончить его жизнь.

Мимо взмыла Сил в форме мерцающей ленты.

- Сил, - прошипел Каладин. - Мне надо поговорить с тобой. Сейчас не время ...

- Тише, - сказала она, затем хихикала и пронеслась вокруг него прежде чем перелететь и сделать то же самое с его конвоиром.

Каладин нахмурился. Она вела себя так беззаботно. Слишком беззаботно? Как будто она вернулась в состояние до того, как они скрепили свои узы?

Нет. Это не могло быть.

- Сил? - попросил он, когда она возвратилась. - Что-то не так со связью? Пожалуйста, я не сделал -

- Дело не в этом, - сказала она яростным шепотом. - Думаю, паршмены могут увидеть меня. Некоторые, по крайней мере. И тот другой спрен все еще здесь. Высший спрен, как я.

- Где? - спросил Каладин, оборачиваясь.

- Он невидим для тебя, - сказала Сил, становясь группой листьев и дуя вокруг него. - Я думаю что обманула его, изображая спрена ветра.

Она унеслась далеко, оставив дюжину оставшихся без ответа вопросов на губах Каладина. Шторма … - то, что спрен, как они знают, куда пойти?

Колонна начала двигаться снова и Каладин долго шел в тишине, прежде чем Сил решила вернуться к нему. Она приземлилась на плечо, приняв образ молодой женщины в причудливой юбке. - Он немного впереди, - сказала она. - И паршмены не смотрят.

- Спрен направляет их, - сказал Каладин себе под нос. - Сил, этот спрен должен быть …

- От него, - прошептала она обнимая себя и уменьшилась, резко сокращаясь примерно до двух третей от ее нормального размера. - Спрен пустоты.

- Есть еще кое-что, - сказал Каладин. - Эти паршмены ... откуда они знают, как говорить, как действовать? Да, они провели свою жизнь в обществе - но быть этим, ну в общем нормальным после такого долгого времени будучи наполовину спящим?

- Вечный Шторм, - сказала Сил. - Сила заполнила дыры в их душах, преодолевая промежутки. Они не просто проснулись, Каладин. Они исцелены, связь восстановлена, личность восстановлена. Это больше, чем мы когда-либо понимали. Как-то, когда вы их победили, вы украли их способность изменять формы. Вы буквально сорвали кусочек их душ и заперли. Она резко повернулась. Он собирается вернуться. Я останусь поблизости, если тебе понадобится клинок.

Она ушла, взлетев в воздух лентой света. Каладин продолжил тащиться за колонной обдумывая ее слова, прежде чем ускориться и приблизиться к своему конвоиру.

- Вы умны, до некоторой степени, - сказал Каладин. Хорошо путешествовать ночью. Но вы следуете по руслу реки. Я знаю, что здесь больше деревьев и более безопасный привал , но это буквально первое место, где кто-то будет искать вас.

Несколько других паршменов окинули его взглядом. Его конвоир промолчал.

- Большая группа - это тоже проблема, - добавил Каладин. - Вы должны разбиться на небольшие группы и встречаться каждое утро, поэтому если вас заметят вы будете казаться менее угрожающими. Вы можете сказать, что вас отправил куда-то светлоглазый, и путешественники могут отпустить вас. Если они столкнутся со всеми семидесятью из вас вместе, то шансов на это не будет. Это все предполагает конечно, что вы не хотите сражаться чего вы не делаете. Если вы будете сражаться, они призовут верховных лордов против вас. Пока у них есть проблемы посерьезнее.

Его конвоир хмыкнул.

- Я могу вам помочь, - сказал Каладин. - Возможно я не понимаю через что вам пришлось пройти, но я знаю, каково это - устраивать побег.

- Думаешь, я тебе доверяю? - наконец сказал паршмен. - Ты хочешь, чтобы нас схватили.

- Я не уверен в том что делаю, - правдиво сказал Каладин.

Его конвоир больше ничего не сказал и Каладин вздохнул, откинувшись назад. Почему Вечный Шторм не даровал этим паршменам такие же силы, как тем на разрушенных равнинах? Что насчет историй из священных писаний и преданий? Опустошения?

В конце концов они остановились еще на один перерыв и Каладин нашел себе гладкую скалу, чтобы сесть прижавшись к камню. Его конвоир привязал веревку к соседнему одинокому дереву, а затем пошел совещаться с другими. Каладин откинулся назад и задумался, пока не услышал звук. Он был удивлен, обнаружив приближающуюся дочь своего конвоира. В двух руках она несла водяной мех и остановилась вне досягаемости напротив него .

У нее не было обуви и прогулка до сих пор не была привычной для ее ног, которые были хотя и грубыми с мозолями, покрылись царапинами и ссадинами. Она робко положила водяную шкуру и попятилась. Она не убежала как ожидал Каладин, когда потянулся к воде.

- Спасибо, - сказал он, а затем глотнул воды. Она была определенно чистая - видимо паршмены умели осаждать и черпать воду. Он проигнорировал урчание в животе.

- Они действительно будут преследовать нас? - спросила девушка.

Под бледно-зеленым светом Мишима он решил, что эта девушка не такая робкая как он предполагал. Она нервничала, но встретила его взгляд.

- Почему они не могут просто отпустить нас? - спросила она. - Не могли бы вы вернуться и рассказать им? Нам не нужны неприятности. Мы просто хотим уйти.

- Они придут, - сказал Каладин. - Мне жаль. У них есть много работы, которую нужно сделать при восстановлении, и им нужны дополнительные руки. Вы ... ресурс, который они не могут просто игнорировать.

Люди, которых он посетил, не ожидали какой-то ужасной силы несущих пустоту; многие думали, что их паршмены просто убежали в неразберихе.

- Но почему? - сказала она, всхлипывая. - Что мы им сделали?

- Вы пытались уничтожить их.

- Нет. Мы хорошие. Мы всегда были хорошими. Я никогда никого не била, даже когда была безумной.

- Я не имел в виду конкретно тебя, - сказал Каладин. - Ваши предки - народ как вы, давно. Шла война, и…

Шторма. Как бы вы объяснили рабство семилетнему ребенку? Он бросил ей водяной мех и она побежала обратно к отцу, который только что заметил ее отсутствие. Он стоял неподвижным силуэтом в ночи, изучая Каладина.

- Они говорят о том, чтобы разбить лагерь, - прошептала Сил неподалеку. Она заползла в трещину в скале. Спрен пустоты хочет, чтобы они маршировали в течение дня, но я не думаю что они собираются. Они беспокоятся о порче зерна.

- Этот спрен сейчас на меня смотрит? - Спросил Каладин.

- Нет.

- Тогда давай перережем веревку.

Он повернулся чтобы скрыть что делает, а затем быстро вызвал Сил как нож, чтобы освободиться. Это изменит цвет его глаз, но в темноте он надеялся, что паршмены не заметят.

Сил вздохнула. - Меч сейчас? - спросила она. - Сферы, которые они забрали у нас закончились, но они разбегутся увидев клинок.

- Нет. - Каладин вместо этого взял большой камень. Паршмены умолкли, заметив его освобождение. Каладин прошел с ним несколько шагов, затем уронил его, раздавив Rockbud (наскальный бутон?). Через несколько мгновений он был окружен сердитыми паршменами с дубинками.

Каладин проигнорировал их, собрав обломки Rockbudа. Он поднял большую часть раковины.

- Внутренняя часть нее, - сказал он, перевернув ее для них, - все еще будет суха, несмотря на дождь. Rockbudу нужен барьер между собой и водой снаружи по некоторым причинам, хотя всегда кажется, что он хочет пить после шторма. У кого мой нож?

Никто не двинулся, чтобы вернуть его.

- Если соскребете этот внутренний слой, - сказал Каладин, постукивая по раковине Rockbudа, - вы сможете добраться до сухой части. Теперь, когда дождь прекратился я смогу разжечь огонь, если никто не потерял мой трутовик. Нам нужно сварить это зерно, а затем высушить в лепешки. Они не будут вкусными, но сохранятся. Если вы не сделаете что-нибудь в ближайшее время, ваши запасы сгниют.

Он встал и показал пальцем. - Поскольку мы уже здесь, то должны быть достаточно близко к реке, чтобы набрать больше воды. С окончанием дождей она не будет течь дальше.

- Раковины Rockbudа не горят особенно хорошо, поэтому нам нужно собрать настоящую древесину и высушить ее на огне в течение дня. Мы можем сохранить огонь маленьким, а завтра вечером готовить. В темноте дым с меньшей вероятностью раскроет нас, и мы сможем замаскировать свечение между деревьев. Мне еще нужно выяснить как мы сможем вскипятить воду без кастрюль.

Паршмены уставились на него. Наконец Хен отодвинула его от Rockbudа и подняла раковину, которую он держал. Каладин заметил своего бывшего конвоира, стоящего возле скалы, где сидел Каладин. Паршмен держал веревку, которую Каладин разрезал, поглаживая отрезанный конец своим большим пальцем.

После короткого совещания паршмены потащили его к деревьям к которым он указал, вернули ему нож и стоя с дубинками потребовали доказать, что он сможет разжечь костер с влажной древесиной.

И он просто это сделал.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70654/423482

Переводчики: mash11