Готовый перевод Magic strikes / Магический удар: Глава 20

ПЕРЕТАСКИВАНИЕ ТРУПОВ СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ, ОСОБЕННО трупов с четырьмя руками, практически полностью рушит всё представление о «не привлечении внимания» и взрывает его с фейерверком. Особенно когда люди, которые тащат эти трупы, все в крови и выглядят так, словно их задом протащили через живую изгородь. Не говоря уже о том, что один из них — верягуар в боевом обличии, а другой — женщина, которая тащит человеческий труп с отрезанной задницей.

К счастью, окраины Юникорн были пустынны. Нужно быть особенным идиотом, чтобы хотя бы приблизиться к этой улице. Очевидно, Атланта испытывала недостаток таковых, и сегодня я и Джим были единственными идиотами такого разряда.

Даже без своей задницы и ляжек, несчастная жертва Саймана весила целую тонну. Мы вышли из джунглей в город без всяких проблем, но протащить его по Юникорн Лейн и запихнуть в машину оказалось почти пределом моих возможностей. Я словно была в тумане, и все, что имело значение — лишь сделать еще один шаг. Я смутно помню, как добралась до того места, где мы оставили машину и вместо нее нашли тележку, запряжённую парой лошадей. Должно быть, динго вернулся с ними, когда магическая волна накрыла город. К сожалению, сам он не остался.

Также я помнила, как укладывала трупы в тележку закрыв их брезентом, и как мне пришлось управлять этой тележкой, потому что Джиму, будучи на первом месте у Каррана в списке Самых Разыскиваемых, приходилось не высовываться. Потом мы ехали по городу, через утренний поток машин. Вспышки боли в боку и спине любезно не давали мне заснуть. Слой грязи из джунглей смешался с кровью Жнеца на моей коже, и осеннее солнце спекло их в сплошную корку на моем лице и волосах. По крайней мере, у меня не было проблем с пробками. Стоило другим водителям лишь мельком заметить мою измазанную в крови особу, как они тут же спешили убраться с дороги.

Я ехала и думала о Роланде.

У меня не было матери. Вместо неё у меня был Ворон, которого я называла своим отцом. Высокий, с коротко подстриженными русыми волосами, все мое детство Ворон направлял меня своей спокойной силой. Ворон мог убить кого угодно. Он мог решить что угодно. Он мог уладить что угодно. Я бы сделала всё за одну из его редких улыбок. Он был моим отцом, одной из двух главных основ моей жизни.

Второй же был Роланд.

Он вошёл в мою жизнь как сказка, которую Ворон рассказывал мне перед сном. Однажды жил-был мужчина, который прожил уже много лет. Он был строителем, ремесленником, лекарем, священником, пророком, воином и колдуном. Порой он бывал рабом. Иногда был и деспотом. Магия ушла, сменившись эрой технологии, а затем вернулась вновь, а он всё ещё жил, древний, как сам песок, влекомый сквозь года своей страстью к идеальному миру.

У него было много имён, хотя сейчас он зовёт себя Роландом. Он был господином для многих мужчин и любовником для многих женщин, но никого из них он не любил так сильно, как мою мать. Она была добра, умна, щедра и наполняла Роланда жизнью. Моя мама хотела дитя. Прошло тысячелетие с тех пор, как Роланд зачал своего последнего ребенка, так как он наследовал всю силу его древней крови и все его амбиции, и Роланд пережил слишком много войн, убивая собственных детей, восставших против него.

Но он любил мою мать слишком сильно и решил подарить ей ребёнка, чтобы сделать её счастливой. Она была всего лишь на втором месяце беременности, когда у него начали появляться другие мысли. Он стал одержим тем, что ребёнок воспротивится ему, и решил убить его прямо в утробе.

Но моя мать любила малыша. И чем одержимее становился Роланд, тем больше она отдалялась от него.

У Роланда был военачальник. Его имя было Ворон. Они звали его так, потому что смерть следовала за ним по пятам. И Ворон тоже любил мою мать.

Когда Роланд был в отъезде, моя мама сбежала, а вместе с ней сбежал и Ворон. Он был рядом, когда она рожала меня. В течение тех нескольких блаженных месяцев, проведенных в бегах, они были счастливы. Но Роланд шёл по следу, и моя мама, зная, что из них двоих Ворон был сильнее, осталась, чтобы задержать Роланда, чтобы Ворон и я могли скрыться. Она вонзила нож в глаз Роланда, а после он убил её.

И это был именно тот момент, когда сказка заканчивалась, и мы проверяли нож под моей кроватью, а потом я засыпала, надеясь однажды убить своего биологического отца.

Куда бы мы ни пошли, что бы мы ни делали, присутствие Роланда преследовало меня. Он был моей мишенью и причиной моего существования. Он дал мне жизнь, а я возьму его собственную.

Я близко знала его. Ворон полвека был его военачальником, и так бы и служил ему ещё долгие годы, оставаясь молодым и сильным с помощью магии Роланда, если бы не моя мать. Он научил меня всему, что знал о своём бывшем господине. Я знала, как выглядел Роланд. Ворон показал мне его фото, и я запомнила его, прежде чем мы его сожгли. Я узнавала его лицо на статуях в старых исторических книгах, а однажды нашла его на картине боя эпохи Ренессанса. Я читала о нём отрывки из Библии, какими бы маленькими они ни были. Я знала его помощников, его оружия, его силы. А возраст Роланда давал ему огромную силу. Он мог контролировать сотни нежити разом. Он управлял своей кровью, как оружием, укрепляя её при желании создать разрушительные оружия и непробиваемую броню из крови. Именно его долбанной крови я обязана своей силой.

Ворон был величайшим воином. Он взял каждую частицу своего знания и вложил её в меня, закаляя, как клинок. Становись сильнее. Выживай. Убей Роланда. Покончи с этим навсегда. А пока прячься.

Четыре месяца назад я приняла сознательное решение прекратить прятаться. С тех пор я не перестаю об этом думать. У меня не хватало силы и опыта, чтобы встретиться с Роландом, но теперь я играла в открытую, и наше конечное столкновение было неизбежно.

Инстинкт подсказывал мне, что он был Султаном Смерти. Это значило, что, если я продолжу дергать за этот запутанный клубок проблем, я закончу тем, что случайно натолкнусь на кого-нибудь из его близкого окружения.

Я боялась Роланда. Но за Дерека я боялась ещё больше. И я боялась за Каррана.

Когда я наконец-то добралась до убежища оборотней, утро было в полном разгаре. Я откинула брезент. Джим спал на трупах. Он обратился в человеческую форму и был гол, как птенец. Я потрясла его несколько раз, но, видимо, он уже впал в крепкий сон Спящей Красавицы, а я не собиралась целовать его, чтобы разбудить.

Я постучала в дверь. Ответа не последовало. Я дёрнула ручку — и дверь открылась. Я засунула туда голову и позвала несколько раз, но никто не пришёл, чтобы помочь мне.

Бренна должна была присматривать за дверью. Единственная вещь, которая могла отвлечь её от этого, была… Пожалуйста, не дай Дереку умереть.

При мысли о том, что придётся спускаться в подвал, мои ноги почти отказали. Я не была уверена в том, что смогу вынести вид его мертвого тела.

Мне нужно было спуститься туда, но я не могла заставить себя двигаться. Я сглотнула и уставилась на дверной проём.

Тела. Лучше пойду за телами. Это хорошая идея.

Как оказалось, протащить в дверь труп с четырьмя руками на удивление трудно. Я пробовала это сделать целых три минуты до того, как моё терпение иссякло. Но к тому времени, как Бренна появилась на вершине тёмной лестницы, я со всем уже справилась.

— Дерек мёртв?

— Пока нет.

Облегчение обрушилось на меня. Мне нужно было присесть где-нибудь.
— Я думала, ты охраняешь вход, — сказала я, засовывая Убийцу под руку.

— Так и есть. Мне нужно было впустить кое-кого, — она уставилась на труп у моих ног.

— Это ведь не Карран, да? — спросила я.

— Нет.

— Замечательно, — я подобрала четыре отрезанных руки и кивнула в сторону обрубленного тела, — ты не могла бы взять больший кусок?

ДУЛИТТЛ ЛИШЬ РАЗ ПОСМОТРЕЛ НА МЕНЯ И прописал немедленно принять душ. Через полчаса, вымытая, подлеченная и получившая кружку кофе от Бренны, я чувствовала себя почти человеком. Дулиттл исчез в глубинах дома, чтобы продолжить свой постоянный присмотр за Дереком. Осталась только я и два трупа. Когда я уже выпила половину своего кофе, в комнату вошёл Джим, выглядевший нездоровым и будто с похмелья. Он поприветствовал меня неприятным сердитым взглядом и плюхнулся в кресло.

— Теперь что?

— Ждём.

— Что именно?

— Моего эксперта. Она сейчас с Дереком.

Мы немного посидели. Я всё ещё была не в теме. Дулиттл был, бесспорно, лучшим магом-целителем. Моя спина почти перестала ныть, а боль в боку стала лишь отдаленным эхом. Но я настолько устала, что едва могла смотреть прямо.

Мне нужно было связаться с Андреа насчёт результатов анализов серебра. Я попробовала позвонить. Никаких гудков.

В комнату вошла молодая женщина. Она была едва ли выше пяти футов и очень худая. Её кожа была миндально тёмная, её лицо — широким и круглым. Она смотрела на мир сквозь большие очки, а её глаза за толстыми круглыми линзами были тёмно-коричневыми, почти чёрными, и, судя по разрезу, азиатскими. Она вошла в квартиру и посмотрела на меня, когда я закрыла дверь.

— Индонезийского, — объявила она, поправляя большую сумку на плече.

— Что?

—Ты пыталась понять, какого я происхождения. Индонезийского.

— Я — Кейт.

— Дали.

Она посмотрела на то место, где сидел Джим. Когда она проходила мимо, я заметила книгу в её сумке: длинный, худой блондин, размахивающий невероятно огромным мечом и позирующий с тремя девчонками, специально посаженными у его ног. У одной из них были кошачьи уши.

Дали пронзила Джима своим взглядом, от которого становилось не по себе.
— Теперь ты у меня в долгу. Если он узнает, что я здесь, мне крышка.

Кто «он»? Лучше бы этот «он» не был Карраном.

— Я беру всю ответственность на себя, — сказал Джим.

— Где трупы? — спросила Дали.

— За тобой.

Дали обернулась и споткнулась о ноги четырехрукого уродца, и загремела бы носом вперед, будь она была обычным человеком. Ей же удалось отпрыгнуть в сторону и приземлиться с идеальным балансом, пусть и не идеальной грацией. Спасительные рефлексы оборотней.

Дали поправила свои очки и пронзила меня разгневанным взглядом.
— Я не настолько слепая, — сказала она, — я просто рассеянная.

Может, она ещё и телепат.

— Нет, — произнесла она, — просто я не тупая.

Ладно.

Дали осмотрела четырёхрукий труп.
— О Боже. Полимелическая симметрия. Есть другие лишние части тела? И тебе обязательно было отрубать ему руки?

— Да, обязательно. Он не пролазил в дверь.

— Ты говоришь так, будто гордишься этим.

Я была горда этим. Это был пример быстрого мышления в трудной ситуации.

Дали поставила свою сумку на пол, села на колени около трупа и уставилась на зияющую дыру — то место, где раньше находилось сердце этого существа. Джим хорошеньком над ним поработал.
— Расскажи мне всё.

Я описала охранное заклинание, джунгли, летающий дворец, руины, каменную колесницу с многоголовым возницей и бой, вместе с редкими комментариями от Джима. Она кивнула, подняла переднюю левую руку трупа, чтобы посмотреть на задние руки,
и нахмурилась…

— Так кто не должен знать, что ты здесь? — спросила я.
Пожалуйста, только не Карран, пожалуйста, только не Карран…

— Повелитель Оборотней, — ответил Джим.

Чёрт.

— Формально, она под домашним арестом.

— За что?

— Я ушла покататься, — Дали подняла ногу трупа и изучила когти. — Замечательные и гибкие. Никакого трупного окоченения.

— Он посадил тебя под домашний арест, потому что ты отправилась покататься?

— Она подсыпала рогипнол своему охраннику, завела машину без ключа и отправилась гонять по Баззард Хайвей. В темноте, — выражение на лице Джима по теплоте можно было сравнить с айсбергом.

— Ты просто расстроен, что я выставила Тео глупцом, — Дали отпустила руку, — это не моя вина, что твоя смертоносная машина-убийца так радовался возможности потрогать мои маленькие груди, что забыл последить за своим напитком. Честно говоря, я вообще не понимаю, что тут такого.

— Ты официально считаешься слепой, ты не можешь сдать экзамен на вождение и ты дерьмово водишь, — губа Джима скривилась в беззвучном рыке. — Ты опасна.

— Гонщики приезжают на Баззард не для того, чтобы быть в безопасности. Им нужен адреналин. Если бы они знали, что я официально слепая, это бы просто сделало всё более интересным для них. Это моё тело. Я могу сделать с ним всё, что захочу. Если я захочу попасть в аварию, мне не должны в этом мешать.

— Да, но ведь тебе еще нужно было доехать до Баззард Хайвей, — сказала я. Мне действительно нужно было больше кофе. — А что если бы по дороге ты попала в аварию и пострадала, а то и хуже — пострадал бы кого-то ещё, другой водитель или пешеход, ребёнок, преходящий улицу?

Дали моргнула:
— Знаешь, это именно то, что сказал Карран. Почти слово в слово, — она вздохнула, — соглашусь, оглядываясь назад, это было не самым лучшим моим решением. У вас есть ещё что-нибудь, кроме трупов?

Джим вручил ей скрученную фреску. Она развернула бумагу и нахмурилась.
— Ты, ты держи этот край, а ты, Джим, этот. Ладно, расходитесь.

Она в самом деле хотела, чтобы я начала двигаться. Должно быть, она была не в своём уме. Мы расходились до тех пор, пока бумага не развернулась. Она посмотрела на неё секунду, кивнула и махнула рукой.
— Можете отпускать. Ну что, у вас есть идеи, к какой мифологии принадлежит ваш друг?

Я сказала наугад:
— Индуисткой. Во-первых, у нас есть джунгли, руины которых для меня были похожи на Дравидский храм, потом каменная колесница, запряженная слонами, и человекообразное существо со множеством голов и рук. Так же у нас есть тигр-монстр, а у него — четыре руки. Не так уж много мифологий включает человекоподобных существ с лишними парами рук или несколькими лишними головами. Несколько голов у драконов или гигантов — пожалуйста. Лишние конечности и головы на человекообразном — нет. К тому же, девчонка называла одного из Жнецов Асааном. Я поискала это название, и это — термин для гуру или практикующего специалиста по Дравидским военным искусствам.

Дали долго смотрела на меня:
— А ты тоже не тупая.

— Да, но это всё, что я знаю.

— Думаю, это ракшаса, — она ткнула ногой в четырехрукий труп, — и если я права, то вы двое в глубочайшем дерьме.

— СНАЧАЛА БЫЛ ВИШНУ, ХОТЯ НА ТОТ момент он был Нараяной, воплощением Верховного Божества.

Дали села на пол рядом с трупом.

— Нараяна плавал в бесконечных водах, обернутый огромным белым змеем и прекрасно проводящий время, пока из его пупка не вырос лотос. Внутри лотоса переродился бог Брахма, создатель миров. Брахма огляделся, увидел, как Нараяне нравится плавать, и без всякой причины стал одержим тем, что его воду украдут. Так что он создал четырех охранников, две четы. Первая чета обещала поклоняться воде, и они были якшасами. Вторая чета обещала охранять воду, и они были ракшасами.

— Расскажи об их сильных и слабых сторонах, — сказал Джим.

— Ракшасы рождены воинами. Они были созданы для этой цели. Согласно легенде, их зачатие и рождение происходит в один день, и, родившись, они тут же дорастают до возраста их матери. Они плотоядны и не брезгуют человеческим мясом. У них широкое разнообразие форм и размеров. Они — превосходные иллюзионисты и маги.

Я вздохнула. Всё лучше и лучше.
— Мне почему-то казалось, что ракшасы — человекообразные тигры, как оборотень в боевом обличии, но с головой тигра.

Дали кивнула:
— Их часто изображают монстрами, напоминающими тигров, потому что тигр — самое страшное существо, которое индийский скульптор или художник мог нормально изобразить. Слоны больше, но они вегетарианцы и в основном держатся сами по себе, тогда как тигры бесшумны, смертоносны и активно охотятся на людей.

Человекообразный тигр, вооруженный лишними руками и человеческой сообразительностью, был бы предметом ночного кошмара любого.

— Ракшасы понимают, что тигры пугающие, и часто принимают эту форму; тем не менее, легенды гласят, что они могут быть либо уродливыми, либо красивыми. Из трёх братьев—ракшасов, один может быть неописуемо милым, другой — гигантом, а у третьего может быть десять голов. Тут действительно всё варьируется. Некоторые источники утверждают, что невозможно узнать истинную форму ракшасы; только форму, которую они больше всего предпочитают в данный момент.

— Что-нибудь ещё? — мягко спросил Джим.

— Они умеют летать.

Превосходно.
— Наши не летали. В основном они прыгали неестественно высоко.

— Это могло быть из-за низкого уровня магии, неверной информации или из-за недостаточного количество людей, которые верят в этот миф. Или из-за всего этого сразу. Выбор за вами.

— Могут ли эти ракшасы сделать что-то, что не даст тебе поменять форму? — спросила я.

Дали подумала об этом:
— Они тоже оборотни, но не такие, как мы. Они имеют дело с/занимаются иллюзиями. Ты сказала, что они стянули с себя человеческую кожу. Где сейчас эта кожа? Ты принесла его порванную одежду. Я с трудом верю, что между вами двумя, ты забыла подобрать разорванную человеческую кожу.

Я сконцентрировалась, вспоминая место происшествия, когда мы покинули дом:
— Кожа исчезла.

Дали кивнула:
— Это потому что технически никакой кожи не было. С магией или без магии, вы бы физически не смогли упаковать это, — она снова пнула четырёхрукий труп, — в человеческую кожу. Ракшасы на самом деле не сдирают с человека кожу и не надевают её на себя. Они в какой-то степени поглощают человека, физически, психически или духовно, или всё сразу, а потом они принимают его форму.

В моей голове забрезжил огонёк.
— Сдирание кожи было иллюзией. Запугивающим приёмом.

— Именно. Они притворились, что сбрасывают человеческую кожу, чтобы напугать вас. Ракшасы чрезвычайно надменны и хитры, но не слишком сообразительны. Их мифический король, Равана, первый тому пример: десять голов, но очень маленький мозг. Летающий дворец, который вы видели, если, конечно, чтобы вы оба не сошли с ума, скорее всего Пушпака Вимана, древняя летающая машина. Равана стащил её у изначального владельца и всё время летал на ней туда-сюда, пока не наткнулся на Шиву-Разрушителя пока тот отдыхал, — Дали сделала паузу для драматического эффекта.

Я не была сильна в индийской мифологии, но даже я знала о Шиве. Любого бога, титулованного Разрушителем Миров, не так-то легко взять. Когда он не наслаждался семейной жизнью со своей любимой женой и двумя сыновьями, он бегал по лесам, обернутый кобрами и одетый в содранную с тигра шкуру, с которой все ещё капала кровь. Он сдирал шкуры со страшных чудовищ одним лишь прикосновением своего мизинца. Его гнев сравнивали с Рудрой, ревущим штормом. В своём злобном обличье, он был действительно ужасен. В добром же настроении, его было легко развеселить. На его лбу скрывался третий глаз, который, когда открывался, сжигал всё на своём пути и периодически уничтожал вселенную. Ко всему, что ассоциируется с Шивой, нужно относиться с осторожностью, при этом ещё носить костюм биозащиты IV уровня и желательно находится в танке.

Дали улыбнулась:
— Равана умудрился разозлить Шиву, и Разрушитель Миров заключил его в клетку с каменными решётками. Раване пришлось сидеть там и петь, пока Шива не устал слушать его песни и не отпустил его. Равана и был первоначальным/самым первым ракшасей: надменным, вульгарным и полностью управляемый своими порывами. Он был тем, кем они стремятся стать. Вы имеете дело с ужасными выскочками, убеждёнными в собственном превосходстве. Для них вы — забавная еда и восхищенная публика в одном лице. Они выжмут всё из того, что имеют, чтобы добиться драматического эффекта, а они просто обожают играть на публику.

Джим и я обменялись взглядами. Если ты получаешь кайф от развлечения толпы — Полуночные Игры идеальное для этого место.

Я перевернула кружку вверх дном, пытаясь найти ещё кофе. Ничего не появилось. Всё же, фактор удовлетворения толпы — всего лишь бонус. Им нужен был камень. Но зачем? Я плавала в море беспорядочной информации, и она просто отказывалась складываться во что-то логичное. Я открыла рот, чтобы спросить Дали о топазе, но Джим меня опередил.

— Ты можешь объяснить появление джунглей?

Она поморщилась:
— Я без понятия. Это могло быть своего рода зона сильной магии. Или портал в магические джунгли. Мне нужно больше информации, чтобы ответить на этот вопрос. Кстати, я так хочу пить, мой язык похож на бумагу.

Дали облизала губы, а Джим пошёл на кухню и вернулся со стаканом воды, который протянул ей. Она осушила его наполовину.
— Так что, ракшасы ненавидят нас.

— «Нас» — оборотней или «нас» — обычных людей? — спросила я.

— И тех и других. Это приводит нас обратно к Раване. Равана был тем типом, который всё время лез повыше. У него было десять голов, и каждый век он приносил в жертву одну из них, отсекая её. В конце концов, у него осталась лишь одна голова, и боги не могли больше терпеть этого, они спустились во всем своем небесном величии и спросили его, что же он, блин, хотел за то, чтобы он это прекратил. Он попросил об иммунитете к каждой расе, кроме человеческой и животной. Он думал, что мы слишком ничтожны и слабы, чтобы навредить ему. Когда же он получил свой иммунитет, то приступил к завоеванию Небес, сжёг город богов, убил всех танцующих дев… А потом Вишну решил, что с него уже хватит, и спустился на Землю, чтобы переродиться человеком, Рамой, cобрал армию животных и уничтожил его.

Если бы ракшасы были бы настолько надменными, как она сказала, они бы ненавидели людей и животных со страстью тысячи солнц. А оборотни были и теми, и теми. Бонусный геноцид. Теперь отвращение Жнецов к полукровкам имело смысл.

— А в легендах есть что-нибудь о топазе, называемым Волчьим Бриллиантом? Может быть, что-то о большом жёлтом драгоценном камне? — спросила я.

Дали наморщила лоб:
— Топаз ассоциируют с Брихаспати — Юпитером.

— Римским богом? — Джим нахмурил брови.

— Нет, с планетой. Серьёзно, Джим, мир не крутится вокруг греко-римского пантеона. Рудра Мани, драгоценный камень Шивы, по цвету тоже золотой. Он носит его на своей шее. Кстати, именно Шива подарил ракшасам способность летать.

— Этот должен быть большим, — сказала я. — Могущественный камень.

— Рудра Мани довольно большой. Размером с голову младенца.

Сайман описал Волчий Бриллиант как камень, размером с мужской кулак… Либо кулак очень большой, либо младенец очень уж маленький… Если только он не имел в виду кулак ледяного гиганта.
— Что ты знаешь об нем?

Дали закатила глаза.
— Считается, что это камень целомудрия. Он также принадлежит Шиве, если ты понимаешь, о чём я. С Шивой ты никогда не знаешь, что можешь получить. Он мог найти младенца ракшасы, решить, что он очень милый и дать ему способность летать и вырастать до зрелости за один день. Или он мог начать для прикола топтать демонов.

Джим скрестил свои огромные руки на груди:
— Получается, у нас есть булыжник, который принадлежит богу с биполярным расстройством и с извращённым чувством юмора.

— Примерно так. Немногое известно о Рудра Мани. Я поищу про него. Мы даже не знаем, действительно ли ваш топаз — Рудра Мани, или это просто кусок жёлтого камня, — Дали помахала руками, — Слишком туманно. Он может оказаться всем или ничем.

Я буду не очень-то удивлена, если Волчий Бриллиант — это замаскированный Рудра Мани. Мифические элементы иногда появляются группами. У нас были ракшасы, которые были тесно связаны с Шивой в индусских мифах. У Шивы был большой жёлтый камень. Ракшасы планировали поучаствовать в турнире, чтобы выиграть большой жёлтый камень. Было бы безрассудно допускать, что эти два камня не были одним и тем же.

По крайней мере, встретиться с Шивой нам не грозило. Всплеск пришёл и ушёл, так что он не мог появиться. Без Шивы было хорошо, с какой бы стороны ни посмотреть на это.

Я посмотрела на кровавую тушу, которая некогда была воином с топором, дравшимся с Сайманом. Рядом с четырёхруким чудовищем, он выглядел почти хрупким.
— Почему он всё ещё в человеческой коже?

— Что? — Дали сморщила нос.

— Этот малый содрал с себя кожу и начал орать и размахивать своими четырьмя руками при первой же возможности. Воин с топором остался в человеческом обличии. Почему?

Дали поставила свою чашку:
— Так, ты предполагаешь, что воин с топором — не человек. Но даже если он и есть ракшаса, возможно, он не захотел менять форму. Ты сказала, что они притворяются людьми. А так он бы открыл свое прикрытие.

— Из него сделали отбивную, — сказал Джим, — поверь мне, он бы обратился. Тут дело в преобладающем инстинкте выживания.

— Возможно, он не мог обратиться. Может быть, что-то удержало его от этого. Что-то, что сейчас удерживает и Дерека. Предмет. Заклинание. Что-то, что подавляет магию.

Джим понял меня:
— Что-то, что могло так же обмануть м-сканнер, когда он посчитал их людьми.

Дали скинула туфли и начала снимать рубашку:
— Мне придётся обратиться. Я более чувствительна к магии в своей животной форме, и моё обоняние лучше.

Я опустила взгляд на пол. Оборотни обычно делятся на два типа: одни очень скромные, другие могут раздеться посередине Маркет Хайвей без раздумий. Очевидно, Дали относилась ко второй категории.

Глубокое, низкое урчание большого кота прокатилось по моей квартире, волна звука, от которой по коже поползли мурашки. Я подняла глаза.

В моей гостиной стояла белая тигрица. Сверкая, будто высеченная из чистого снега, она посмотрела на меня своими льдисто-голубыми глазами, огромная, словно из другого мира, подобно какому-то вечному духу Севера, тайги и зимней охоты. Длинные полоски подчёркивали её гибкую фигуру угольно чёрным цветом. Большее, чем простое животное, большее, чем человек-оборотень в своей животной форме, она была величественна. Я даже не могла дышать.

А потом она чихнула. И чихнула ещё раз, моргая, а когда она подняла свою голову снова, я поняла, что только один ледяной глаз смотрит прямо на меня. Другой смотрел в сторону. Дух тигра стал косоглазым, как сиамская кошка.

Тигрица подняла одну лапу, с недоумением посмотрела на неё, опустила и издала низкий горловой звук, с растерянным выражением на своей большой морде.

— Да, это твои лапы, — терпеливо сказал Джим.

При звуке его голоса тигрица отступила назад, споткнулась о четырёхрукое тело и села на него самым непристойным образом.

— Ты сидишь на улике, — сказал Джим.

Тигрица подпрыгнула и развернулась, чуть не сбив меня с ног своей задницей. Из её рта вырвался рык.

— Да, в этой комнате есть мёртвое существо. Приляг, Дали, и расслабься. Тогда ты придёшь в себя.

Тигрица уселась на пол, изучая тела с неприкрытым подозрением.

— У неё кратковременная потеря памяти после обращения, — пробормотал Джим, — это пройдёт через минуту. Косоглазие тоже исчезнет. Некоторые кошки так реагируют на стресс.

— А она становится агрессивной? — последнее, что мне было нужно, чтобы мне попало за чрезмерное применение силы для укрощения разъярённой косоглазой вертигрицы с временной амнезией.

Лицо Джима приняло странное выражение, такое необычное на его каменном лице, что мне потребовалось немного времени, чтобы распознать в нём смущение.
— Нет. Её тошнит от сырого мяса и крови.

— Что?

— Она не будет кусаться или царапаться, иначе её вырвет. Она вегетарианка.

Боже мой.
— Но когда она в своём животном обличии…

Он покачал головой:
— Она ест траву. Не спрашивай.

Дали встала и обнюхала четырёхрукое тело. Она начала с его ног, её плоская кошачья мордочка находилась лишь в четверти дюйма от его кожи. Тёмный нос просканировал длинные пальцы на левой ноге, на конце которых были острые когти, и двинулся наверх, по голени к коленке. Там Дали остановилась, лизнула твёрдую часть коленной чашечки и двинулась дальше по бедру. Она остановилась на промежности, сдвинулась вправо и повторила тот же самый поиск по запаху с правой ногой.

Ей потребовалось целых пять минут, чтобы закончить своё исследование.

— Есть что-нибудь? — спросила я.

Дали покачала своей прекрасной головой. Чёрт. Мы опять вернулись к умирающему в баке с жидкостью Дереку.

— Ладно, — Джим кивнул, — обращайся обратно. Я хочу ещё кое-что спросить.

Тигрица кивнула. Её белая шкура растянулась, задрожала, но осталась на её теле.

— Дали? — голос Джима был спокоен и сдержан.

Белая шерсть слезла и снова появилась на тигре. Кристально голубые глаза уставились на меня, и в их хрустальных глубинах я увидела панику.

Тигрица побежала.

Она носилась по комнате, затаптывая тела. Её мохнатое плечо задело высокую лампу в виде тюльпана. Она полетела и разбилась об пол на тысячу осколков. Дали металась по осколкам и столкнулась с ЖК-дисплеем на стене. Большая металлическая рамка соскочила с крючка и рухнула вниз, приземляясь на голову Дали. Я вздрогнула.

Дали отскочила, её глаза были совершенно дикими, и тут она столкнулась с Джимом. Он встал у неё на пути и пристально посмотрел.

Дали задрожала. Шерсть у неё на спине стала дыбом. Она зарычала.

Джим просто стоял. Его глаза были как чистые изумруды.

Тяжело вздохнув, Дали прижалась к земле и легла.

Альфа котов в действии.

Джим сел на колени рядом с Дали:
— Ты можешь обратиться?

Тигрица низко заскулила. Я так поняла, это «нет».

Маленькие струйки крови струились из огромных лап Дали, такие яркие на фоне её белого меха. Учитывая её отвращение к крови, она, возможно, даже не станет вылизывать свои раны. Я принесла аптечку, с помощью которой Дулиттл подлечивал меня, достала оттуда пинцет и склонилась около её ног. Она протянула мне одну из своих больших лап. Я открыла пузырёк антисептика, налила немного на кусочек марли и стёрла кровь с её огромных подушечек. Три осколка стекла впились прямо в мясо, трофеи её победоносной битвы с лампой.

— Я хочу, чтобы ты продолжала пробовать возвратиться в человеческое обличие, — сказал Джим, — не изнуряй себя, но поддерживай постоянное давление.

Я зацепила первый осколок пинцетом и выдернула его из её лапы. Хлынула кровь. Дали резко дёрнулась, потянув меня за собой. Мой бок словно прожгло огнём. Я вздрогнула. Это были швы, наложенные Дуллитлом.

— Не двигайся, пожалуйста.

Дали заскулила и дала мне свою лапу. Порез не запечатался. Я приложила/сильно прижала к нему марлю. Всё ещё не затягивался. Вот дерьмо. Теперь у неё и Дерека были одинаковые симптомы: неспособность обратиться и замедленная регенерация. Я отложила окровавленный кусок морозно-белого стекла на крышку аптечки.

— Давай поговорим о запахах, — голос Джима был мягким, успокаивающим, — ты учуяла что-нибудь странное на трупах?

Дали помотала головой из стороны в сторону.

Я вытащила ещё один осколок из её лапы:
— Помимо обличия, ты чувствуешь себя по-другому?

Дали заскулила. В этом-то и была проблема оборотней в своём животном обличии: они не могли говорить, и большинство не умело писать. Вопросы с ответами «да» и «нет» были нашим единственным вариантом.

Я вытащила третий осколок, но пинцет соскользнул. Эта сволочь засела глубоко.
— Дали, разведи пальцы в стороны для меня, если можешь.

Огромные когти показались из её лапы, когда она вытянула свои пальцы.

— Спасибо, — я защипнула осколок и вытянула его.

Тигриная плоть закипела под моими пальцами, и я обнаружила, что держу человеческую руку.

— О Боже, — голос Дали достиг дрожащей высокой нотки, — о Боже.

— Что ты сделала? — Джим наклонился вперёд, сконцентрированный, будто заметил добычу.

В глазах Дали появились слёзы:
— Я думала, что навсегда застряла в животном обличии, — она окинула взглядом комнату, — я всё здесь сломала. А твоя рана… Мне так жаль.

— Не волнуйся насчёт этого, — пробормотала я, сфокусировав внимание на осколке. Для меня он был желтого цвета. Лампа была белоснежно белого. — Такое случается постоянно.

Я собрала аптечку, подставила её под пинцет, в случае если я оброню осколок, встала и поднесла кусочек стекла к окну. Осколок засверкал, бросая тусклую жёлтую тень на белую коробку аптечки. Здравствуй, ключ к разгадке.

Джим нахмурился, глядя на осколок:
— Топаз?

— Думаю, да. Что ты хочешь поставить на то, что это — кусочек Волчьего Бриллианта? — в этом был смысл. Жнецы хотели Волчий Бриллиант, чтобы использовать его как оружие против оборотней. Два плюс два равняется окровавленный кусок силиката в моей руке, — думаешь, это препятствует обращению?

Джим взял его с пинцета и порезал свою ладонь быстрым движением ногтей. Он воткнул осколок в порез.

Его глаза блеснули зеленым. Губы затряслись. По его телу пробежала дрожь, поднимая волосы на руках. Его взгляд стал как у дикого ягуара, но его обличие осталось человеческим.

Без единого слова он вытащил осколок и бросил его на крышку аптечки, будто бы он был очень горячим.

Вот оно. Это и есть оружие, которое нужно ракшасам, чтобы уничтожить Стаю. Камень нельзя украсть; его должны выиграть, или на своего вора оно наложит проклятие. Они приняли участие в Полуночных Играх, потому что могли получить камень, а когда они его получат, они раздробят его на тысячу кусочков и используют осколки, чтобы помешать оборотням принять своё животное или боевое обличие. Без смены формы и регенерации, Стая станет начинкой для мясного бутерброда ракшас.

— Должно быть, я наступила на осколок, когда дотронулась до тела, — пробормотала Дали.

— Ты имеешь в виду, когда топталась на нём, — Джим затрясся, будто стряхивая с себя воду, — У Дерека есть такой же осколок где-то внутри. Но м-сканнер не может его обнаружить.

Дали коснулась осколка кончиком пальца:
— Он такой маленький. Возможно, сканнер не достаточно чувствительный, чтобы выявить его с низким уровнем магии.

— Я не хочу разрезать Дерека в клочья, пытаясь найти его. Он может не пережить этого. Должен быть другой способ, — сказал Джим.

В моей голове созрел план:
— Я отправляюсь в Макон.

Джим моргнул, и в его глазах вспыхнул огонёк:
— Джули, твоя подопечная. Она в школе рядом с Маконом. И у неё чертовски развита чувствительность.

У Джули, ребёнка, которого я встретила во время всплеска, был талант, встречающийся у людей в соотношении один на миллион. Она была чувствующей и могла прочитать цвета магии лучше, чем любой м-сканнер. Она учится в лучшей школе-интернате, в которую я могла её устроить, лишь в двух часах езды от лей-линии.

Я кивнула:
— Если кто-то и сможет найти осколок в теле Дерека, так это она.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70768/381033

Переводчики: darien24688, Arissia