Готовый перевод Magic strikes / Магический удар: Глава 13+

МЫ НАХОДИЛИСЬ В МАЛЕНЬКОЙ КУХНЕ. ДУЛИТТЛ ВЗЯЛ пластиковую формочку для льда из морозилки, покрутил её в своих смуглых руках и отправил ледяные кубики в стакан. Он налил холодный чай из кувшина и поставил стакан передо мной.

— Чай поможет, — сказал он.

Я отпила глоток только из-за уважения к нему. Чай был ужасно сладким и больше походил на сироп. Лед хрустел у меня на зубах.

— Почему он не поправляется? — мой голос звучал ровно, однотонный набор слов без всякой интонации.

Дулиттл сел напротив меня. В его манерах было нечто такое, что мгновенно располагало к себе. Обычно я замечала, что понемножку расслабляюсь в его присутствии. Одно лишь пребывание рядом с доктором Стаи сказывалось успокаивающее. Но не сегодня. Я искала его взгляд, чтобы убедиться, что Дерек выживет, но в нём не было никакого утешения: темные и печальные, в них не было ни капли той весёлости, которую я привыкла видеть. Сегодня он просто выглядел уставшим, старым смуглым мужчиной, который склонился над своим стаканом холодного чая.

— Вирус ликантропии может творить чудеса, — сказал Дулиттл, — но у него есть свои ограничения. Серый цвет на его теле указывает, где частицы вируса умерли в огромных количествах. В тканях Дерека не осталось достаточно вируса, чтобы излечить его. Маленькие остатки всё ещё поддерживают его живым, но надолго ли — никто не знает, — он посмотрел в свою чашку, — они очень сильно его избили. Его кости раздроблены и сломаны в столь многих местах, что я их всех и не помню. А когда они закончили избивать его, они вылили расплавленное серебро на его тело. На его грудь.

Я сжала ладони.

— И на его лицо. А потом оставили его умирать посередине улицы, сбросив с движущейся повозки в четырех кварталах от нашего южного штаба.

Дулиттл взял позади себя хлопковое кухонное полотенце и протянул его мне.

Я взяла его и посмотрела на доктора.

Он одарил меня маленькой, доброй улыбкой.
— Возьми, пригодится, — сказал он.

Я потрогала щеку и поняла, что она была мокрой. Я прижала полотенце к лицу.

— Иногда хорошо выплакаться. В этом нет ничего зазорного.

— Ему можно помочь? — мой голос звучал по-обычному. Я просто не могла удержать слёз. Боль продолжала капать у меня из глаз.

Дулиттл помотал головой.

Мой мозг начал медленно соображать, будто старые часы после долгих лет неисправности. Жнецы нашли Дерека в гостинице Ред Руф Инн, избили его и выкинули около штаба Стаи. Команда Джима нашла его и выследила запах до того места, где всё и произошло.

— Он не обратился, — сказала я.

На лице Дулиттла был немой вопрос.

— На месте происшествия не было никаких следов волка. Лишь пинты крови, которой было слишком много для одного человека, так что он, должно быть, боролся и ранил их, но никакой шерсти. Никаких царапин от когтей. Он убил вампира в боевом обличье. Он должен был обратиться в тот момент, когда они накинулись на него, но он этого не сделал. Как такое возможно?

— Мы не знаем, — произнес Джим.

Он стоял, опершись о дверной проём, будто мрачная тень, сотканная из злости. Я не слышала, как он подошёл.

— Регенерация и смена формы крепко связаны друг с другом, — Дулиттл глотнул своего чаю. — Есть вещи, которые способны запустить превращение. Мы перепробовали их все, пытаясь вытащить его из комы. Что-то его блокирует.

Они говорили об этом так спокойно.
— Почему вы не удивлены?

Дулиттл вздохнул.

— Его случай не первый, — сказал Джим.

НА ПЕРВОЙ КАРТИНКЕ БЫЛ ИЗОБРАЖЁН ТРУП МУЖЧИНЫ. Его лицо было раздроблено, череп был продавлен с такой огромной силой, что его лицо напоминало лопату. Его грудная кость была вырезана из тела. Его рёбра выступали из этого жидкого месива, бледная грудная клетка была покрыта темной кровью.

Черно-белая фотография была совсем не к месту на красно-белой клетчатой скатерти. Она была похожа на дыру в какой-то ужасный серый мир.

Джим немного отпил чая.
— Док, этот штука — чистый мёд.

— Немного сладкого никогда никому не вредило, — Дулиттл выглядел оскорбленным и налил ещё больше сиропа в мой стакан.

Джим помотал головой.
— Полуночные Игры. Шестнадцать лет назад бой за звание чемпиона пошёл к чертям собачьим. Огромный тупой чертов медведь сошёл с ума и одичал. Убил толпу мирных жителей.

Я не прервала его. Он говорил, и я вовсе не хотела его останавливать.

— Многим следовало бы вмешаться и убить этого медведя, но они этого не сделали. Карран взял на себя всю ответственность и разобрался с этим. Это то, что должен делать альфа. После этого сразу стало ясно, кто тут главный.

Джим наклонился вперёд, его руки были на столе.
— Первый закон альфы должен быть веским. Он показывает, что альфа отстаивает. Не важно, какое дерьмо ещё случится, альфа должен придерживаться этого закона, потому что как только он позволит кому-то усомниться в нём, вся его власть ставится под сомнение. Первый закон Каррана — «Не ввязывайтесь в Игры».

— Это хороший закон, — продолжил Джим, — нам не нужно связываться с местом, где нас хотят убить наиболее зрелищным способом. Даже Братство держится от них подальше, с тех пор как они стали нелегальными.

Он замолчал. Как и Карран, Джим обычно скрывал свои эмоции, но его глаза выдали его в этот раз. Темные, полные смятения и тревоги. Он держал это под контролем, но я всё чувствовала. Джим был обеспокоен. Загнан в угол.

— Так что заставило тебя все же связаться с Играми, Джим? — напомнила я.

— Они привозят оборотней. Некоторые из них довольно порядочные. Несколько месяцев назад они привезли горную кошку из Миссури. Славная женщина. Но некоторые просто сволочи. Они приходят, чтобы захватить наши территории. Они — угроза. Это уже вопрос безопасности, и это по моей части.

В моей голове все частички собрались воедино.
— Ты подослал шпиона в Игры. И не сказал об этом Каррану, ведь ты знал, что он это не приемлет.
Джим всё взял на себя и принял решение, которое мог принять только Повелитель Оборотней. Это было не просто Плохой Идеей. Это было идеей из разряда «Тебя Мгновенно Убьют».

Джим подтолкнул фотографию ко мне.
— Гарабэд. Хороший, сильный кот. Армянин. Нашёл его таким в квартале от Северного Штаба.

Теперь я поняла. У Джима был мёртвый оборотень, и он не мог рассказать об этом Каррану. Зная Каррана, он бы сразу пресёк всю эту операцию на корню. Повелитель Оборотней должен придерживаться своих законов. Но теперь, после потери своего человека, Джим не мог оставить это в покое. Он должен найти и наказать виновного. Во-первых, чтобы отомстить за смерть, а во-вторых, потому что его команда отвернётся от него, если он этого не сделает. Первая обязанность альфы — защищать свой клан, а команда Джима была его кланом на данный момент.

— Гарабэд не проявлял никаких признаков изменения формы? — спросила я.

— Нет.

Если бы я была на месте Джима, я бы вновь подослала кого-нибудь в Игры. Кого-нибудь злобного, умного и умелого. Кого-нибудь, кого трудно победить...

— Ты втянул в это Дерека.

Джим кивнул.
— Он лучший секретный агент, который у меня есть. Он выглядит — слова застряли у него в горле — выглядел глупым симпатичным мальчишкой. Никто не обращает на него внимания. Но он никогда ничего не упускает из виду.

— Что произошло?

Джим поморщился.
— Он пробыл там месяц и вернулся с этой странной историей о Жнецах. Это название команды. Они появились из неоткуда несколько недель назад и наделали много шума. Половину из них м-сканер определил как людей, но Дерек сказал, что они ими не были. Запах неправилшьный. Ему показалось, что у них были какие-то разногласия с нами. Не только со Стаей, а со всем нашим родом. Что-то из-за того, что мы — смесь людей и животных, а те парни ненавидят и тех, и тех. Он сказал мне, что в команде Жнецов была человеческая девушка и закрутил эту длинную историю о том, как она хотела переметнуться на нашу сторону и всё рассказать нам о Жнецах и об убийстве Гара, если бы мы её вытащили оттуда.

— И ты отказал ему.

Джим осушил треть своего стакана.
— Я сказал ему, что это было слишком рискованно. Жнецы путешествуют вместе, по пятнадцать, двадцать, иногда и тридцать всегда вооруженных человек в группе.

— Как будто они считают, что двигаются по вражеской территории.

Джим кивнул.

— И их нельзя выследить по запаху? У них должно быть что-то наподобие базы.

Джим выглядел так, будто проглотил лимон.
— Проблема не в выслеживании. Проблема в местонахождении их базы.

— Где она?
И почему у меня было чувство, что это будет что-то плохое? С моим везением, следующее, что он скажет, будет столь же безумным как Юникорн Лейн...

— На Юникорн...

Я подняла руку.
— Поняла.

Юникорн Лейн не щадила никого. Там правила дикая магия, потоком льющаяся из опустевших трупов небоскрёбов, слишком сильная, чтобы подчинить её, слишком опасная, чтобы бороться с ней. Обычные предметы наполнялись смертоносной силой. Ужасные создания, избегавшие света, прятались на Юникорн, питаясь монстрами поменьше и сами излучая некую жуткую магию. Чокнутые сектанты с тайной силой, безумные дикие оборотни, изгнанные Мастера Мёртвых, которым некуда идти, когда каждый друг и каждый член семьи отвернулся от них, когда в их личных делах имелось постановление «стрелять на поражение», охваченные отчаянием, только тогда они пробовали войти в Юникорн Лейн. Большинство становилось пищей для мерзких тварей. Те же немногие, кто умудрялся выжить, сходили с ума, если они уже не были таковыми.

В том, что Медведь Андорф, впавший в ярость на последних легальных Играх, выбрал Юникорн Лейн своим убежищем, была веская причина. Как и в том, почему Карран назначил нашу первую встречу на окраинах Юникорн — достаточно далеко вглубь этого района, чтобы отпугнуть трусов и убить глупцов.

Последовать за тридцатью монстрами в человеческой коже на Юникорн Лейн посередине ночи — жестокий и необычный способ совершить самоубйство.

— Поиск их базы исключается, — сказал Джим, — но предположим, нам удастся выкрасть девчонку еще до того, как они доберутся до Юникорн Лейн. Для них мы будем похитителями одного из членов их команды. Неважно, виновны они или нет и являются ли они людьми, они пойдут против нас войной. Мы не можем допустить начало ещё одной гребаной войны.

— По крайней мере без веской прчины, — вставил Дуллитл.

— Всё, что у него было, это лишь странный запах и говорливая девчонка. Я сказал ему прекратить увиливать за подружками и принести мне доказательства. Он пошёл туда ещё раз, но я мог бы сказать, что та девчонка произвела на него впечатление.

— Я её видела, — сказала я ему, — его можно понять.

Джим вздрогнул.
— Как?

— Сначала закончи свой рассказ, а потом я поведаю свой.

Джим пожал плечами.
— Дерек замкнулся в себе. Я видел, что здравомыслие всё-таки не одержало над ним верх — он собирался попытаться так или иначе спасти её, и я вывел его из дела. Билеты на Игры тяжело достать, и стоят они по три тысячи долларов за штуку. Я знал, что у него нет лишних трех тысяч, и даже если бы ему и удалось их достать, тип билета, который он смог бы получить, не пропустил бы его на нижний уровень. Я установил за ним слежку, сказал ему остыть и решил, что положил этому конец.

Ага, но Дерек видел Саймана на Играх и узнал его по запаху. Он знал, что Сайман в обличии Дюрэнда заведовал частью Совета и у него были билеты, дающие ему доступ куда угодно.

— Пока Дерек утихомиривался, я послал Лианну на Игры вместо него.
Джим положил передо мной вторую фотографию. На хирургическом столе лежал труп женщины. Контур её тела был искажённым, неровным. Я изучила фотографию и поняла, что женщина была разрезана на части. Её тело сначала разрубили на куски, а потом снова собрали вместе.

— Они разрезали её на двенадцать частей, — сказал Дулиттл, — каждая часть ровно шесть дюймов в длину. Возможно, она была ещё жива, когда они делали это. И нет, она тоже не обратилась. Её одежда по-прежнему была на ней.

— Я собирал её останки с тротуара, когда ты пришла тогда, — Джим сжал зубы, — потом мой агент вернулся. Парень смог уйти от него. А потом мы нашли Дерека.

Мне были не нужны дальнейшие объяснения. Команда Джима пыталась выследить запах, идя по следу тех, кто напал на Дерека, и они нашли меня, макающую пальцы в его кровь.

— Твоя очередь — произнес Джим.

Я рассказала ему. Когда я дошла до части, где я привела Каррана туда, где нашли Лианну, Джим закрыл глаза и выглядел так, будто хотел задушить меня. Я продолжила рассказ, пока не рассказала все, что знала. Джим решил, что ему нужно еще чая. Возможно, ему нужно было что-то намного крепче, но ему бы пришлось долго уламывать на это Дулиттла. Доктор Стаи негативно относился к употреблению алкоголя.

— Ты рассказал Каррану?

— Нет.

— Он знает об этом штабе?
Пожалуйста, скажи «да».

— Нет. Он в моём частном пользовании.

— Получается, насколько ему известно, ты и твоя команда ушли в "самоволку"?

Он кивнул.

— Стали одиночками, — сказал Дулиттл, — правильный термин — «одиночки». Кот тебе не договаривает то, что прямо сейчас Карран считает, что добрая часть его сил безопасности свалила из Стаи. Он верх дном переворачивает город в поисках Джима. И был распространен приказ, что Джим должен связался с Карраном.

— Я позвоню ему утром, — сказал Джим.

— Что только ухудшит положение, потому как Повелитель Оборотней отдаст приказ вернуться в Башню, и понимаешь, этот молодой человек здесь откажется.

Джим тихо зарычал. Дулиттлу это было как об стенку горох.

— Зачем бы ты это сделал? — я уставилась на Джима.

— У меня свои причины, — сказал он.

— Отказаться от выполнения прямого приказа — нарушение Закона Стаи, — сказал Дулиттл. — По традиции у Джима будет три дня, чтобы изменить своё решение. А если он этого не сделает, Каррану придётся сделать то, что обычно делает альфа, когда ему сопротивляются, — Дулиттл покачал головой. — Тяжело размышлять над убийством своего друга. Это может свести с ума.

Сумасшедший Карран расценивался наравне с муссонами, торнадо, землетрясениями и другими природными бедствиями.

Я повернулась к Дулиттлу.
— А ты? Как он втянул тебя во всю эту историю?

— Мы похитили его, — сказал Джим, — у всех на виду, наделав много шума. Он в безопасности от Каррана.

— И сразу после того, как я погрузил Дерека в резервуар, мне пришлось лечить раны своих похитителей, — Дулиттл покачал головой, — мне не нравится, когда меня запихивают в телегу и садятся сверху.

Раз Джим пошел на такие ухищрения, что выдать Дуллитла за невинную жертву, он наверняка ожидает настоящий ураган из дерьма, когда Карран найдёт его.

— Меня похитили, — улыбнулся Дулиттл, — мне мало о чём беспокоиться. Но если кто-то по собственной воле помогает Джиму прятаться от своего альфы — это совершенно другая история.

— Тебе разве никуда не нужно идти? — глаза Джима вспыхнули зелёным.

Дулиттл встал и опустил свою тяжёлую руку на моё плечо:
— Подумай, прежде чем подписать себе смертный приговор.

Он вышел из комнаты. Остались только я и Джим.

В бою Карран был убийственен. Я никогда ему не нравилась. Он предупреждал меня, чтобы я держалась подальше от внутренних разборок в Стае. На этот раз пощады мне не будет.

— Джим?

Он взглянул на меня и я увидела это в его глазах — ясно пробивающийся сквозь все его ментальные щиты страх. Джим был в ужасе. Не за себя — я давно его знаю, и угрозы его собственному благополучию не были для него страшны. Он был застигнут врасплох, будто бы его сбили в темноте, и он, вскочив на ноги, не знает, откуда может придти следующий удар.

У него были «свои причины», и мне нужно было узнать их.
— Скажи, почему мне не следует позвонить Каррану прямо сейчас и, наконец, всё ему рассказать?

Джим посмотрел в свой стакан. Мускулы напряглись на его руках. Внутри него разразилась жёсткая борьба, и я не знала, какая сторона выигрывала.

— Семь лет назад эпидемия одичания поразила Аппалачи, — сказал он, — я тогда только что присоединился к Стае. Они взяли меня с собой как бойца. Теннесси впустил нас тотчас же, но Северной Каролине потребовалось два года, чтобы решить, что с этим дерьмом они одни не справятся. Мы приехали. Там были сплошные горы. Старые шотлано-ирландские семьи, сепаратисты, религиозные фанатики, они все бежали туда и оседали на их собственных горных вершинах, а потом они плодились, и их дети селились в трейлерах и вагонах прямо там же, на расстоянии плевка. Люди приходили туда, чтобы существовать самостоятельно. Никто не лез в чужие дела. Никто не разговаривал с нами. Семьи становились дикими, целые кланы, и никто об этом не знал. А иногда они всё-таки знали, но ничего не предпринимали насчёт этого. Ты была в жилом комплексе Бьюкенен. Ты знаешь, что мы нашли.

Смерть. Они нашли смерть и детские бассейны, полные крови и полусъеденных детей. Женщин и мужчин, изнасилованных, разодранных на куски, и снова изнасилованных уже после того, как они умерли. С людей сдирали кожу заживо. Они нашли диких оборотней.

— Мы прочёсывали Графство Джексон, когда нас вызвали местные копы. Загорелся дом на Кани Форк Роуд, но никто из них не хотел туда идти. Было заявлено, что его владельцем был Сет Хейс, и он без предупреждения стрелял в тех, кто подходил к его дому. А потому как мы были неподалёку и добрались бы туда быстрее, то нас мило попросили заскочить туда.

Чушь собачья. Копы знали, что Хейс стал диким. Возможно, им давно было об этом известно. Иначе зачем вызывать оборотней разобраться с пожаром в доме?

— Это место находилось на краю чертового обрыва. Нам потребовался час, чтобы подняться к дому. Здание представляло собой руины к тому времени. Не было ничего, кроме обугленных остатков, маслянистого дыма и той вони. Вони диких оборотней.

Я знала этот запах. Густой, мускусный, кисловатый, он ложился тебе на язык неприятным, горьким налётом и душил тебя. Запах человеческого тела вырвался из-под контроля и ушёл в глубины безумия вируса ликантропии. Я уже чувствовала этот запах раньше. Как только он коснется тебя, ты никогда его не забудешь.

Джим продолжил говорить, его голос был ровным:
— В пепле сидел ребёнок. Он вытащил наружу два тела, то, что осталось от его сестёр, и просто сидел там и ждал, пока мы прикончим его. Грязный, тощий, оголодавший ребёнок, покрытый кровью своего отца. Он вонял, как дикий оборотень. Я подумал, что нам следует его убить. Я посмотрел на него и подумал:«одичавший ребёнок», и так и сказал. Карран сказал «нет». Сказал, что мы возьмём ребёнка с собой. Я решил, что он спятил. Этот ребенок прошел через такое дерьмо, что в нем не осталось уже ничего человеческого. Но Карран пошёл, сел рядом с ним и уговаривал его пойти с нами. Ребёнок не говорил. Не думаю, что он знал, как это делается.

Джим провёл рукой по волосам.
— Какого черта, мы даже не знали его имени. Он ходил за Карраном повсюду, как хвост: в спортзал, в Башню, в битвы. Он, как собака, сидел около двери, когда проходили собрания советов. Карран читал ему книги. Он сидел и читал ему, а потом спрашивал его мнения. Он занимался этим месяц, пока в один день ребёнок не ответил.

Глаза Джима вспыхнули.
— Теперь у этого ребёнка полуформа лучше, чем моя. Он научился говорить в ней. Должно быть, когда-нибудь станет альфой волков. Я не могу сделать это с ним.

— Сделать что?

— Я должен исправить это, Кейт. Дай мне шанс исправить это.

— Джим, я тебя не понимаю.

Дулиттл зашёл обратно в комнату, неся в руках тарелку кукурузных оладий.
— У неё другое мировоззрение, Джеймс. Позволь мне вмешаться, — он сел и подтолкнул ко мне кукурузные оладьи, — когда оборотень испытывает много стресса, будь он физический или психологический, это стимулирует выработку вируса ликантропии. Вирус наполняет наши тела в огромным количестве. Чем больше вирус распространяется по организму и чем быстрее он поражает его, тем больше вероятность того, что оборотень станет диким.

— Вот почему самый большой риск стать диким происходит при достижении половой зрелости, — кивнула я.

— Верно. Дерек сейчас испытывает огромный стресс. Что-то блокирует его, и если нам удастся успешно устранить эту преграду, вирус быстро распространится внутри него. Это будет биологический взрыв.

До меня дошло, о чем он говорил.
— Дерек может стать диким.

Дулиттл кивнул:
— Это вполне вероятно.

— Насколько?

— Я бы оценил возможность одичания в семьдесят пять процентов.

Я положила локоть на стол и опустила голову на кулак.

— Если Каррану станет известно об этой ситуации, и если Дерек станет диким, Каррану придётся убить его, — сказал Дулиттл, — это будет его обязанностью как Повелителя Оборотней. Правила Стаи гласят, что когда член Стаи становится диким, обязанностью верховного альфы является их истребление.

Боже. Для Каррана убийство Дерека будет подобно убийству сына или брата. Он так усердно старался вытащить Дерека из того положения, когда он был на гране одичания. Видя, как он впадает в безумие сейчас… Ему придётся убить его. Ему также придётся сделать это самому, потому что это его обязанность. Это все равно, как если бы я должна была убить Джули.

Дулиттл прочистил горло:
— У Каррана нет семьи. Он — уцелевший в бойне. Его воспитал Махон, спасший его так же, как он спас Дерека. Убийство Дерека будет для него серьезным психологическим ударом, — сказал Дулиттл. — Он сделает это. Он никогда не избегал своих обязанностей, и он бы не хотел, чтобы кто-нибудь ещё взвалил на себя этот груз. На него много давили в последний год. Он — Повелитель Оборотней, но в конце концов, он лишь человек.

Я представила себе Каррана, стоящего у тела Дерека. В моих силах было избавить его от этого. Не ради Джима, а ради самого Каррана. Не дай бог убить детей, которых спас.

Он будет в ярости. Он порвёт Джима на части.

— Он дал нам три дня, — сказала я, — если мы не разрешим всё по истечению этих трёх дней, я пойду к нему. Я расскажу ему все. Если Дерек станет диким до этого, я убью его.
Пожалуйста, Господи, кем бы ты не был, пожалуйста, не заставляй меня делать это.

— Это моя обязанность, — сказал Джим.

— Нет. Карран принял предложение Ордена о помощи. Это значит, что в делах этого расследования, я превосхожу тебя. Это моя обязанность, и я позабочусь обо всём.
У меня было три дня. За три дня я могу сделать многое.

Глаза Джима вспыхнули.

— Смирись с этим, — сказала я ему и посмотрела на Дулиттла, — что могло бы удержать оборотня от обращения?

— Магия, — сказал он, — очень сильная магия.

— Пища идёт на первом месте, спаривание — на втором и обращение — на третьем. Это нельзя отменить, — выдавил из себя Джим.

— Но Жнецы всё-таки смогли. У них есть к этому ключ. И они, чтоб их, почти убили Дерека.
Я стиснула зубы.

— Твой меч дымится, — пробубнил Дулиттл.

Тоненькие клубы дыма вились вокруг Убийцы в ножнах, сабля подпитывалась моей злостью.

— Тут не о чем беспокоиться, — я постучала пальцами по столу, — возможно, я могла бы арестовать Жнецов. Но у меня нет причин удерживать их под стражей. Во-первых, у нас нет доказательств, что именно они изуродовали Дерека.

— Они бы пропахли его кровью, — сказал Джим.

— Так же, как и я. На той площади было достаточно его крови, чтобы запах остался на любом, кто контактировал с ней. Этого не достаточно. Ты сканировал место происшествия м-сканом?

— Везде голубой и зеленый, — Джим в отвращении пожал плечами.

М-скан записывал цвета остаточной магии. Голубой означал человека, а зелёный — оборотня. Это нам абсолютно ничего не говорило. Может, мне стоит помолиться Мисс Марпл, чтобы она дала мне подсказку…

— Другая проблема с тем, чтобы арестовать их, — сказала я, — это сами Игры. Скажем, я арестовываю их. Мне придётся задавать вопросы типа «Что вы делали на той площади?». Если они подтвердят, что они — команда в Играх, мне придётся дальше продолжить допрос уже о самих Играх. Я же не могу просто игнорировать существование подпольных гладиаторских турниров. Копы, Орден и ВПСО должны знать, что Игры всё ещё продолжаются. Игры сами по себе стоят больших денег, а известие о них могут прикрыть благодаря связям.

Джим кивнул.
— Тебя отстранят от дела до того, как расследование вообще начнётся.

Вот почему я люблю работать с Джимом. Он не тратит время, называя меня трусихой или дразня меня предположением, что я боюсь давления. Он понимает, что если власти надавят на меня, расследовать что-либо станет трудно, и мой прогресс будет очень медленным. Он просто осознаёт это, и двигается к следующему возможному пути. Никакого страха, никакого пустозвона, никакой драмы.

— Получается, официально мы оба ничего не можем сделать, — сказала я.

— Ага.

Дулиттл просто покачал головой и продолжил есть свои кукурузные оладьи.

— Я так понимаю нам придётся сражаться в Играх, чтобы подобраться к Жнецам.

— Ага.

— Как так получается, что ты никогда не приглашаешь меня на лёгкие миссии? — спросила я его.

— Мне нравится бросать тебе вызов, — ответил он, — это поддерживает тебя в форме.

Я нагнулась вперёд и пальцем начертила линию на скатерти:
— Юникорн Лейн. Тридцать два квартала длиной и десять кварталов шириной. Длинная и узкая, — раньше она была тридцать кварталов длиной и восемь кварталов шириной, но всплеск помог ей развиться и Юникорн выросла, поглощая город ещё больше, — как я понимаю, Жнецы вошли там и растворились. И твои ребята не могут их выследить.

— На что ты намекаешь?

— Ты помнишь поимку жар-птицы летом два года назад? Половина Графства Чатем горело, а птица пахла дымом. Ты не мог выследить её, и она прожигала все наши ловушки, — и он ужасно был зол насчёт этого.

Джим нахмурился.
— Помню. Мы приманили её мертвым опоссумом, в котором был маячок.

— Ты не мог бы достать маячок, похожий на тот, что мы тогда запихнули в опоссума?

— Это можно устроить.

— Какой максимальный диапазон действия маячка?

— Двадцать пять миль, если техника будет работать.

Я улыбнулась. Более чем достаточно, чтобы охватить Юникорн Лейн.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70768/381067

Переводчики: darien24688