Готовый перевод Magic strikes / Магический удар: Глава 1

БЫВАЮТ ДНИ, КОГДА МОЯ РАБОТА ТЯЖЕЛЕЕ ОБЫЧНОГО.

Я похлопала рукой по лестнице:
— Видите? Она очень устойчива, миссис МакСуини. Теперь вы можете спускаться.

Миссис МакСуини посмотрела на меня с верхушки телефонного столба, очевидно сомневаясь в надежности лестницы и достоверности моих слов. Худая, по-птичьи костлявая, ей наверняка уже было за семьдесят. Ветер растрепал нимб из тонких белых волос и задрал вверх ночную сорочку, показывая мне то, что лучше было не видеть.

— Миссис МакСуини, я хочу, чтобы вы спустились.

Она выгнула спину и глубоко вдохнула. Только не снова. Я села на землю и закрыла руками уши.

Вой пронзил ночную тишину, как острый нож. От него содрогнулись окна квартир, вызвав тонкий гул стекла. Ниже по улице в один голос завыли собаки, необыкновенно гармонично сливаясь с криком. Он нарастал, подобно лавине, до тех пор, пока я не перестала слышать все, кроме этого сложного многоголосого хора: одинокий волчий вой, пронзительный крик птицы, душераздирающий плач ребенка. Она выла и выла, словно ее сердце вырывали из груди, а меня захлестывало отчаяние.

И тут магическая волна закончилась. В один миг она наполняла весь мир, давая силу крику миссис МакСуини, а в следующий — исчезла без предупреждения, как линия на песке, смытая волной прибоя. Технология вновь заявила свои права. Голубой магический светильник, висящий на вершине столба, потух, как только заряженный магией воздух потерял свою силу. В многоквартирном доме зажглись электрические огни.

Это называлось пост-сдвиговым резонансом: магия затапливала мир подобно волне, выключая все сложное и технологичное, заглушая двигатели автомобилей, блокируя автоматическое оружие и разрушая высокие здания. Маги стреляли ледяными зарядами, небоскребы падали, а защитные заклинания включались, охраняя мой дом от непрошенных гостей. И затем, в один миг, она исчезала, оставляя за собой след из пробудившихся монстров. Никто не мог предсказать, когда магия появится вновь, так же как никто не мог предотвратить это. Всё, что мы могли делать — приспосабливаться к безумной пляске магии и технологии. Именно поэтому я носила при себе меч. Он работал всегда.

Последний отголосок крика эхом отразился от кирпичной стены и вскоре затих.

Миссис МакСуини уставилась на меня грустными глазами. Я поднялась с земли и помахала ей:
— Я сейчас вернусь.

Я поспешила к темному входу в дом, где во мраке ночи притаились пятеро членов семьи МакСуини.
— Объясните снова, почему вы не можете выйти и помочь мне?

Роберт МакСуини, темноглазый мужчина средних лет с тонкими каштановыми волосами, покачал головой.
— Мама думает: мы не знаем, что она баньши . Мисс Дэниелс, вы можете спустить ее или нет? Вы же рыцарь Ордена, черт возьми.

Во-первых, я не являлась рыцарем; я лишь работала на Орден рыцарей даров милосердия. Во-вторых, переговоры не были моей сильной стороной. Я убивала тварей. Быстро и с морем крови. Снятие отрицающей себя баньши с телефонных столбов было для меня занятием необычным.

— Вы можете придумать что-нибудь, что мне поможет?

Жена Роберта, Мелинда, вздохнула:
— Я не… Я имею в виду, она всегда контролировала это. Мы и раньше слышали ее крик, но она была так осторожна. Такое поведение для нее не нормально.

Пожилая черная женщина в длинном цветастом платье спустилась с лестницы.
— Эта девушка уже спустила Марджи вниз?

— Я работаю над этим.

— Скажите, что ей лучше бы не пропустить наш бинго завтра вечером.

— Спасибо.

Я направилась к столбу. Часть меня сочувствовала миссис МакСуини. Три органа юстиции регулировали жизнь в Соединенных Штатах после сдвига: Военные Подразделения по Сверхъестественной обороне, или ВПСО; Подразделение паранормальных явлений, или ППЯ; и мои прославленные работодатели — Орден рыцарей Даров милосердия — и все они считали баньши безвредными. Никто не сумел связать их крики с какими-либо смертями или природными катастрофами. Но фольклор обвиняет баньши во всяких жутких вещах. Говорили,что они могут свести своим криком с ума или убить ребенка одним лишь взглядом. Некоторым людям не понравилось бы жить рядом с баньши, и я понимала, почему миссис МакСуини делала все возможное, чтобы скрыть свою сущность. Она не хотела, чтобы друзья избегали ее саму или ее семью.

К сожалению, как бы хорошо ты не скрывался, рано или поздно твой секрет схватит тебя за задницу, и ты обнаружишь себя сидящим на телефонном столбе, не понимая, как ты здесь оказался, в то время как соседи будут усердно делать вид, что не слышали твоих воплей.

Да. Кто бы говорил. В деле сокрытия собственной сущности я была экспертом. Сжигала окровавленные повязки, чтобы никто не мог определить мою личность по магии, текущей в моих жилах. Скрывала свою силу. Я делала все возможное, чтобы не заводить друзей, и мне это почти удалось. Потому что, если бы мой секрет вышел наружу, я бы не сидела на телефонном столбе. Я была бы мертва, и все друзья были бы мертвы вместе со мной.

Я подошла к столбу и посмотрела на миссис МакСуини:
— Ну хорошо. Я досчитаю до трех, и после этого вы должны будете спуститься.

Она покачала головой.

— Миссис МакСуини! Не устраивайте представление. Ваша семья беспокоится за вас, к тому же завтра вечером у вас бинго. Вы же не хотите его пропустить?

Она прикусила губу.

— Мы сделаем это вместе, — я поднялась по лестнице на три ступеньки. — На счет три. Один, два, три, шаг!

Я сделала шаг вниз и увидела, что она сделала то же самое. Спасибо тебе, там наверху, кто бы ты ни был.

— Еще раз. Один, два, три — шаг.

Мы спустились еще на одну ступеньку, и затем она сделала еще один шаг сама. Я спрыгнула на землю.
— Вот так.

Миссис МакСуини остановилась. О, нет.

Она посмотрела на меня своими грустными глазами и спросила:
— Вы ведь никому не скажете, правда?

Я посмотрела на окна многоквартирного дома. Она кричала достаточно громко, чтобы разбудить мертвых и вынудить их позвонить копам. Но в нынешнее время люди старались держаться вместе. Невозможно полагаться на технологию или магию, только на семью и соседей. Они будут держать все в секрете, и неважно, насколько абсурдно это выглядит, так же как и я.

— Никому не скажу, — пообещала я.

Две минуты спустя она поднималась в свою квартиру, а я сражалась с лестницей, пытаясь вновь запихнуть туда, откуда ее вытащил комендант.

Мой день начался в пять часов с обезумевшего мужчины, бегущего по коридору отделения ордена в Атланте и кричащего, что дракон с головой кота пробрался в Школу Новой Надежды и собирался съесть детей. Дракон оказался маленьким татцельвурмом , которого, к сожалению, я не смогла усмирить другим способом, кроме как отсечь ему голову. Это был первый случай за сегодня, когда мне пришлось забрызгаться кровью.

Затем я помогала Мауро вытаскивать двухголовую пресноводную змею из искусственного пруда в руинах Первого Центра Атланты в Бакхеде. После этого день покатился под откос. Было уже за полночь. Грязная, уставшая, голодная, измазанная четырьмя видами крови, единственное, чего я хотела — просто пойти домой. К тому же мои ботинки жутко воняли: змея выплюнула полуразложившийся труп кошки мне на ноги.

В конце концов мне удалось запихнуть лестницу на свое место и покинуть дом. Я направилась на парковку, где стояла моя мулица, Мэригольд, привязанная к железной стойке, предназначенной именно для этих целей. Я приблизилась к ней на десять футов, когда заметила полу-законченный символ свастики, нарисованный на ее крупе зеленой краской. Сломанная кисточка лежала рядом. И еще тут были лужица крови и нечто, похожее на зуб. Присмотрелась. Да, определенно это был зуб.

— Я смотрю, ты не скучала?

Мэригольд ничего не ответила, но из опыта я знала: приближаться к ней сзади — Плохая Идея. Она лягалась как мул, видимо потому, что им и была.

Если бы не клеймо на другой половинке крупа, ее бы могли запросто украсть этой ночью. К счастью, рыцари Ордена имели неприятную привычку отслеживать воров с помощью магии и сваливаться им на голову подобно тонне кирпичей.

Я отвязала мулицу, залезла на нее, и мы отправились прямиком в ночь.

Как правило, технология и магия менялись местами не меньше одного раза в несколько дней, в реальности это происходило чаще. Но два месяца назад мы столкнулись со всплеском — магической волной такой величины, что она затопила город подобно цунами, воплощая в жизнь совершенно невозможные вещи. На три дня демоны и боги вышли на улицы, а люди-монстры столкнулись с проблемой самоконтроля. Время всплеска я провела на поле битвы, помогая группе оборотней разбить орду демонов.

Это было довольно эпично. Битва до сих пор снилась мне в ярких снах, но это были не кошмары, а опьяняющие сюрреалистические видения крови, сверкающих клинков и смерти.

Всплеск закончился, оставляя мир под полным контролем технологии. В течение двух месяцев машины заводились без проблем, электричество разгоняло тьму, а кондиционеры делали август блаженно прохладным. Даже телевидение работало без перебоев. В вечер понедельника показали фильм, Терминатор 2, разъясняя простую вещь: все всегда может быть еще хуже.

Затем в среду, сразу после полудня, магия вернулась, и в Атланте наступил ад.

Я была не уверена, пытались ли люди убедить себя, что магия не вернется, или просто оказались не готовы, но, с тех пор как я присоединилась к Ордену, у нас еще никогда не было столько звонков с просьбами о помощи. В отличие от гильдии Наемников, на которую я тоже работала, Орден рыцарей Даров милосердия помогал всем, независимо от возможности оплатить их услуги. Они выставляли только тот счет, который вы могли оплатить, и часто его не было вовсе. Мы были завалены мольбами о помощи. Я смогла урвать четыре часа сна в среду ночью, а затем все началось по новой. Технически уже наступила пятница, и меня преследовала идея о горячем душе, еде и мягких простынях. Я испекла яблочный пирог пару дней назад, и у меня до сих пор оставался один кусок на вечер.

«Кейт?» — строгий голос Максин эхом раздался в моей голове, отдаленный, но четкий.

Я не вздрогнула. После марафона последних сорока восьми часов, услышать телепата-секретаршу Ордена в своей голове было совершенно нормально. Печально, но правда.

«Мне жаль, дорогая, но с пирогом придется подождать».

Что еще случилось? Максин не читала мысли специально, но, если я достаточно концентрировалась на чем-то, она просто не могла не услышать этого.

«Код зеленый седьмой, звонок поступил от гражданского».

Мертвый оборотень. Все, что было связано с оборотнями, относилось ко мне. Они не доверяли посторонним, и я была единственным сотрудником отделения Ордена в Атланте, кто стал счастливым обладателем статуса Друга Стаи. «Счастливый» — относительный термин. По большей части этот статус означал, что оборотни дадут мне сказать пару слов перед тем как разделать на филе. Их паранойя достигла нового уровня.

— Где это?

«Угол Понс де Леон и Мертвого Кота».

Двадцать минут верхом на муле. Вероятно, Стая уже знала о случившемся. Они будут на месте, рыча и требуя справедливости. Черт. Я повернула Мэригольд и направилась на север.
— Я в деле.

МЭРИГОЛЬД С ПЫХТЕНИЕМ ДВИГАЛАСЬ ПО УЛИЦАМ, НЕ СПЕША, но уверенно, и, очевидно, без устали. Зубчатая линия горизонта ползла мимо меня: от когда-то величественных зданий остались лишь осыпающиеся каркасы. Магия как будто бросила спичку в Атланту, но погасила пламя до того, как город успел сгореть дотла.

Здесь и там редкие пятна электрического света разгоняли тьму. Запах угольного дыма, приправленного ароматом обожженного мяса, доносился из апартаментов «Александр он Понс». Кто-то готовил полночный ужин. Улицы были пустынны. Большинство людей, обладающих хоть каплей здравого смысла, не высовывались ночью.

От пронзительного волчьего воя, раскатившегося по городу, по моей спине поползли мурашки. Перед глазами ясно предстал образ волчицы, стоящей на бетонном обломке разрушенного небоскреба — бледный мех, посеребрённый лунным светом, поднятая вверх голова, демонстрирующая косматое горло — и поющей безупречную песню, наполненную печалью и обещанием кровавой охоты.

Тонкая тень отделилась от аллеи, сопровождаемая еще одной. Истощенные, безволосые, двигающиеся прыжками на всех четырех конечностях отрывистой неслаженной поступью, они пересекли улицу передо мной и остановились. Когда-то они были людьми, но оба были мертвы уже более десяти лет. Ни жира, ни мягкости не осталось в их телах. Плоти не было — только стальные мышцы под толстой шкурой. Два шныряющих вампира. И они были за пределами своей территории.

— Назовитесь, — произнесла я.

Большинство навигаторов знали меня в лицо так же, как они знали каждого члена Ордена в Атланте.

Стоявший спереди вампир раскрыл пасть, и раздался, слегка искаженный, голос навигатора:

— Подмастерье Родригез, подмастерье Сальво.

— Ваш Мастер?

— Ровена.

Из всех Мастеров Мертвых, я ненавидела Ровену меньше остальных.
— Вы слишком далеко от Казино.

— Мы …

Второй вампир открыл рот, обнажая светлые клыки на фоне темной глотки:
— Он облажался, и мы потерялись в Уоррене.

— Я шел по карте.

Второй вампир ткнул когтистым пальцем в небо.
— Карта бесполезна, если ты ни хрена не умеешь ориентироваться. Луна не встает на севере, ты болван.

Два идиота. Это было бы забавно, если бы я не ощущала жажду крови, исходящую от вампиров. Если бы эти кретины потеряли контроль всего на мгновение, вампиры набросились бы на меня.

— Проваливайте, — сказала я и тронула Мэригольд.

Вампиры ушли, подмастерья, управляющие их разумом, препирались где-то глубоко под казино. Бактерия Immortuus поглощала эго у своих жертв. Не обладая сознанием, вампиры подчинялись только своей жажде крови, разрывая всех, в ком бился пульс. Пустота вампирского разума сделала их идеальным инструментом для некромантов, Мастеров Мертвых. Большинство Мастеров подчинялись Братству. Частично культ, частично исследовательский институт, частично корпорация, — все было отвратительным, — Братство посвятило себя изучению и исследованию мертвых. У них были отделения в большинстве крупных городов так же, как и у Ордена. Здесь, в Атланте, их логово располагалось в Казино.

Среди посредников силы в Атланте, Братство имело высокий ранг. Только Стая могла соперничать с ними в разрушительном потенциале. Братсво возглавлялось мистической легендарной фигурой, он предпочитал называть себя Роландом в настоящее время. Роланд обладал огромной мощью. Он также был тем, кого я готовилась убить всю свою жизнь.

Я обогнула большую круглую дыру в старом тротуаре, поворачивая к улице Мертвого Кота, и под разбитым уличным фонарем увидела место преступления. Копов и свидетелей по близости не наблюдалось. Прозрачный лунный свет падал на семерых оборотней, и никто из них не был мертвым.

Двое оборотней в звериной форме тщательное обнюхивали все вокруг, осторожно ступая по кругу, все расширяя область, они начали от узкого входа на Улицу Мертвого Кота. Большинство оборотней в звериной форме были больше, чем настоящие животные, исключений не было: громадные, лохматые звери, выше и шире взрослого датского дога. За ними двое их коллег в человеческой форме запаковывали нечто похожее на тело в большой мешок. Еще трое обходили периметр, вероятно не пуская случайных прохожих. Как будто найдется идиот, который захочет на это взглянуть.

При моем приближении все остановились. Семь пар горящих глаз уставились на меня: четыре пары зеленых, три — желтых. Судя по их сиянию, группа оборотней была на грани ярости. Один из их собратьев был мертв, и они жаждали крови. Я постаралась выказать легкий настрой.

— Вы никогда не думали подрабатывать на рождество командой осветителей? Заработали бы целое состояние.

Ближайший из группы оборотень подошел ко мне. Довольно крупный, но в хорошей форме, ему было слегка за сорок. На его лице было особое выражение, которое Стая берегала для посторонних: вежливое и жесткое, как скала Гибралтара.
— Добрый вечер, мэм. Это частное расследование, проводимое Стаей. Я очень прошу вас покинуть территорию.

Мэм. Ух ты.

Я запустила руку под рубашку, вытащила прозрачный футляр из пластика, который я носила на шнурке вокруг шеи, и показала ему. Он взглянул на мое удостоверение, дополненное маленьким прямоугольником из зачарованного серебра и произнес:
— Орден.

Из темноты, что была через улицу, появился мужчина. В одно мгновение там был лишь глубокий ночной сумрак, лежащий чернильной лужей возле стены здания, а потом появился он. Шесть шутов два дюйма, кожа цвета горького шоколада и фигура как у профессионального боксера. Обычно он носил черный плащ, но сегодня на нем были лишь черные джинсы и футболка. Пока он шел ко мне, на его груди и руках перекатывались мышцы. Его лицо заставило бы передумать любого скандалиста. Он выглядел так, будто ломал кости ради пропитания, и ему нравилась эта работа.

— Привет, Джим, — произнесла я максимально дружелюбно. — Удивительно видеть тебя здесь.

Оборотень, разговаривавший со мной, отступил. Джим приблизился и похлопал Мэригольд по шее.

— Длинная ночь? — спросил он. Его голос был мелодичным и ровным. Он никогда не пел, но мог бы, если б захотел, и женщины вешались бы ему на шею.

— Можно сказать и так.

Джим был моим партнером в те дни, когда я работала исключительно на Гильдию Наемников. Некоторые задания требовали более одного исполнителя, и Джим и я разбирались с ними вместе, большей частью потому, что не могли работать с кем—либо еще. Джим также был альфой клана котов и главой службы безопасности Стаи. Я видела, как он сражается, и я бы предпочла разбираться с гнездом разозленных гадюк, чем с ним.

— Тебе лучше пойти домой, Кейт, — зеленый блеск промелькнул в его глазах и исчез, его животная ипостась на мгновение вышла наружу.

— Что здесь случилось?

— Дела Стаи.

Волк слева от нас издал громкий звук. Женщина-оборотень подбежала к нему и что-то подняла с земли. Я успела взглянуть лишь мельком, прежде чем она засунула это в мешок. Человеческая рука, оторванная у локтя, все еще в рукаве. Мы только что перешли от кода зеленый седьмой к коду зеленый десятый. Убийство оборотня. Случайная смерть редко заканчивалась оторванными конечностями, разбросанными на дороге.

— Как я и сказал: дела Стаи, — Джим взглянул на меня. — Ты знаешь закон.

Закон гласил, что оборотни были независимой группой, так же как племя американских индейцев, с правом на самоуправление. У них были свои законы, и они могли их поддерживать до тех пор, пока эти законы не затрагивали остальных. Если Стае не требовалась моя помощь в этом расследовании, было не так уж много, что я могла сделать.
— Как агент Ордена, я предлагаю свою помощь Стае.

— Стая ценит предложение Ордена о помощи. Но сейчас мы вынуждены отказаться. Иди домой, Кейт, — повторил Джим. — Ты выглядишь измученной.

Перевод: кыш, слабый человечек. Большие сильные оборотни не нуждаются в твоих глупых следственных навыках.

— Вы уладили это с копами?

Джим кивнул.

Я вздохнула, повернула Мэригольд кругом и направилась домой. Кто-то умер. И я не буду тем, кто будет расследовать данное происшествие. Это затронуло меня на каком-то глубоком профессиональном уровне. Если бы не Джим, я бы настояла на осмотре тела. Но когда Джим говорил нет, он имел в виду именно это. Мое давление привело бы к натяжению отношений между Стаей и Орденом. Джим не завалит дело, его команда будет компетентной и эффективной.

И все же что-то беспокоило меня.

Я позвоню в Подразделение Паранормальных Явлений утром и посмотрю, были ли поданы рапорты. Копы из Подразделения не скажут мне, что в них, но я по крайней мере буду знать, что они были поданы. Не то, чтобы я не доверяла Джиму, но проверить никогда не мешает.

ЧАСОМ ПОЗЖЕ Я ОСТАВИЛА МЭРИГОЛЬД В МАЛЕНЬКОМ стойле на парковке и поднялась по ступенькам в свою квартиру. Это место я унаследовала от Грега, моего опекуна, который был рыцарем-прорицателем Ордена. Он умер шесть месяцев назад. Мне до боли его не хватало.

Входная дверь была для меня самым лучшим зрелищем. Я вошла, заперла ее и стянула свои изгаженные ботинки, бросив их в угол. Разберусь с ними позже. Я расстегнула кожаный ремень, к которому крепился Убийца, мой меч, вытащила его и положила возле кровати. Яблочный пирог манил к себе. Я потащилась в кухню, открыла холодильник и посмотрела на пустое блюдо из-под пирога.

Я доела пирог? Не помню, чтобы прикончила его. И даже если бы я это сделала, то убрала бы пустое блюдо из холодильника.

На входной двери не было следов вторжения. Я быстро осмотрела квартиру. Ничего не пропало. Все на своих места. Библиотека Грега с артефактами и книгами выглядела абсолютно нетронутой.

Должно быть я все же доела пирог. Учитывая сумасшествие последних сорока восьми часов, возможно, я просто забыла. Что ж, это хреново. Я вытащила блюдо из-под пирога, помыла его, шепча про себя проклятия, и положила на место под плитой. Я лишилась пирога, но никто не отнимет у меня душ. Я разделась, покидав одежду на пути в ванну, заползла в душ и утонула в горячих струях и розмариновом мыле.

Я как раз вытирала волосы полотенцем, когда зазвонил телефон.

Я открыла ногой дверь и уставилась на телефон, отчаянно трезвонящий на моем маленьком прикроватном столике. Ничего хорошего со мной не случалось после телефонных звонков. Всегда был какой-нибудь труп, кто-то умирающий или наоборот убивающий кого-то.

Дзинь-дзинь.

Дзинь-дзинь-дзинь.

Дзинь?

Я вздохнула и подняла трубку:
— Кейт Дениелс.

— Здравствуй, Кейт, — произнес знакомый бархатный голос. — Надеюсь, я не разбудил тебя?

Сайман. Последний с кем я хотела бы сейчас говорить.

Сайман обладал энциклопедическими знаниями о магии. А ещё был оборотнем — если это можно так назвать. Давным-давно, когда еще работала на Гильдию Наемников, я выполнила для него одно задание, а он посчитал меня забавной. Так как я развлекла его, он предложил свои услуги магического эксперта со значительной скидкой. К несчастью, в прошлый раз мы виделись в самый разгар всплеска, на крыше небоскреба, где Сайман танцевал обнаженным на снегу. С самой огромной эрекцией, какую я когда-либо видела у человека. А еще он не хотел отпускать меня с этой крыши. Чтобы уйти от него, пришлось прыгать.

Я сохранила спокойный голос. Кейт Дэниелс — мастер дипломатии.
— Я не хочу с тобой разговаривать. На самом деле, я вообще не хочу поддерживать дальше наши отношения.

— Это очень грустно. Однако, у меня есть что-то, что может принадлежать тебе, и я хочу вернуть это под твой надзор.

Что это может быть?
— Вышли по почте.

— Я бы так и сделал, но его будет сложно запихнуть в конверт.

Его? Это не есть хорошо.

— Он отказывается говорить, но возможно, я могу описать его тебе: около восемнадцати, темные короткие волосы, большие карие глаза, злобный взгляд, Довольно милый, на щеночка похож. Если судить по тому, как тапетум за его сетчаткой отражает свет, он — оборотень. Я предполагаю, что волк. Ты приводила его в свой последний визит. К слову, мне очень жаль о том, что тогда случилось.

Дерек. Оборотень-подросток и мой "закадычный" друг. Какого черта он делает у Саймона?

— Передай ему трубку, пожалуйста, — мой голос оставался ровным. — Дерек, ответь мне, чтобы я знала, что он не блефует. Ты ранен?

— Нет, — в голосе Дерека слышались рычащие нотки. — Я могу справиться с этим. Не приходи сюда. Это не безопасно.

— Это замечательно, что он так беспокоится о твоем благополучии, учитывая, что это он сидит в клетке, — прошептал Сайман. — У тебя очень интересные друзья, Кейт.

— Сайман?

— Да?

— Если ты причинишь ему вред, я притащу в твою квартиру двадцать оборотней, брызгающих слюной от одного твоего запаха.

— Не волнуйся. Я не собираюсь обращать гнев Стаи на свою голову. Твой друг в полном порядке. Однако, я выдам его властям, если ты не заберешь его до рассвета.

— Я приду.

В голосе Саймана угадывалась легкая насмешка.

— Я с нетерпение жду этого.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70768/381284

Переводчики: MzHyde