Готовый перевод Dan Brown - Origin / Дэн Браун - Происхождение (Истоки): Глава 5

ГЛАВА 5

Крупнейшая синагога в Европе расположена в Будапеште на улице Доханы. В построенном в мавританском стиле храме с массивными двойными шпилями есть места для более чем трех тысяч верующих — со скамейками внизу для мужчин и балконами для женщин.

Снаружи в саду, в общем могильнике, захоронены тела сотен венгерских евреев, погибших во время ужасов нацистской оккупации. На кладбище есть примечательное Древо жизни — металлическая скульптура, изображающая плачущую иву, на листьях которой начертаны имена жертв. Когда дует ветер, металлические листья соприкасаются друг с другом и звенят с жутким эхом над священной землей.

Уже более трех десятков лет главным духовником Большой синагоги является видный толкователь Талмуда и каббалист, раввин Иегуда Ковеш, который, несмотря на свой преклонный возраст и пошатнувшееся здоровье, остается активным членом иудаистского сообщества как в Венгрии, так и во всем мире.

Когда солнце по другую сторону Дуная зашло, раввин Ковеш вышел из синагоги. Он проделал путь мимо бутиков и таинственных «руинных баров» улицы Догани, направляясь к своему дому номер 15 на площади Марциуса, что в двух шагах от моста Эржебет, соединяющего старинные города Буда и Пешт, которые официально объединились в 1873 году.

Близились празнества Песаха — для Ковеша обычно это было лучшее время в году — и все же с момента своего возвращения на прошлой неделе из Парламента мировых религий он ощущал непостижимое беспокойство.

Лучше бы я туда не ездил.

Та необычная встреча с епископом Вальдеспино, Алламой Саидом аль-Фадлом и футуристом Эдмондом Киршем на целых три дня погрузила Ковеша в размышления.

Теперь, когда Ковеш приехал домой, он направился прямо во внутренний садик дома и отпер свой házikó — домик, служивший ему местом уединения и занятий.

В домике была одна комната с высокими книжными стеллажами, прогибавшимися под тяжестью религиозных книг. Ковеш прошел к письменному столу и сел, нахмурясь при виде беспорядка перед собой.

Если бы кто-нибудь увидел мой стол на этой неделе, подумали бы, что я потерял рассудок.

По всей рабочей поверхности стола были разбросаны с полдюжины невразумительных религиозных текстов с прикрепленными заметками на бумаге с липким слоем. Сзади стояли раскрытыми на деревянных подставках три тяжелых тома — Тора на древнееврейском, арамейском и английском языках — в каждом томе была открыта одна и та же книга.

Книга Бытия.

В начале было...

Разумеется, Ковеш мог бы продекламировать Книгу Бытия наизусть, на всех трех языках; читать он стал бы, скорее, научный комментарий к Зохару или современную теорию каббалистической космологии. Для ученого уровня Ковеша изучать сотворение мира — это было бы как Эйнштейну вернуться к школьной арифметике. Тем не менее, именно этим раввин занимался всю неделю, а блокнот у него на столе был истерзан неистовыми потоками записей от руки, таких неряшливых, что Ковеш и сам едва был в состоянии их разобрать.

Похоже, я превратился в сумасшедшего.

Ковеш начал с Торы — с Сотворения мира, история которого одинаково трактуется иудеями и христианами. В начале Бог создал небо и землю. Затем он обратился к наставлениям Талмуда, перечитывая богословские толкования Маасе Берешита — Акта творения. После этого погрузился в Мидраш, размышляя над комментариями почитаемых толкователей, которые пытались объяснить общепризнанные противоречия в традиционной истории о Сотворении. И под конец Ковеш углубился в мистическое каббалистское учение Зохар, в котором непознаваемый Бог проявляется в десяти разных воплощениях, иначе, измерениях, расположенных вдоль каналов, именуемых Древом жизни, из которого расцвели четыре отдельных вселенных.

Скрытая сложность вероучений, образующих иудаизм, Ковешу всегда импонировала — напоминание Бога о том, что человечеству не дано понимание сути вещей. И даже теперь, после просмотра презентации Кирша и осмысления простоты и ясности его открытия, у Ковеша было ощущение, будто последние три дня он провел копаясь в собрании устаревших противоречий. В какой-то момент ему ничего не оставалось, как отложить старинные тексты и пуститься в долгую прогулку по берегу Дуная, чтобы собраться с мыслями.

В конечном итоге Ковеш почти смирился с горькой правдой: работа Кирша может оказать опустошающее влияние на души истинно верующих во всем мире. Это откровение ученого дерзко противоречило всем устоявшимся религиозным доктринам, причем в мучительно простой и убедительной форме.

«Не могу забыть то последнее изображение,» — подумал Ковеш, вспоминая удручающий итог презентации Кирша, которую они смотрели на его огромном телефоне. Эта новость повлияет на любого человека, не только на религиозного.

Сейчас, несмотря на несколько дней размышлений, раввин Ковеш, по его ощущениям, все еще не приблизился к пониманию того, что делать с предоставленной Киршем информацией.

Он сомневался и в том, что Вальдеспино с аль-Фадлом пришли к какой-либо ясности. Два дня назад эти трое общались по телефону, но разговор не был продуктивным.

— Друзья мои, — начал Вальдеспино. — Очевидно, презентация мистера Кирша была возмутительна... во многих аспектах. Я убеждал его позвонить и обсудить ее со мной подпробнее, но он замолчал. Теперь, я полагаю, нам нужно принять решение.

— Я свое решение принял, — сказал аль-Фадл. — Мы не можем сидеть сложа руки. Нужно взять ситуацию под контроль. У Кирша в привлекательную для публики форму облечено презрение к религии, и он обставит свое открытие так, чтобы нанести максимальный ущерб будущему всякой веры. Мы должны действовать активно. Нужно самим объявить об этом открытии. Незамедлительно. Нужно выставить его в должном свете, чтобы смягчить удар, и сделать его, насколько возможно, безопасным для верующих и духовенства.

— Как я понимаю, мы обсуждали вопрос публичности, — сказал Вальдеспино, — но к сожалению, я не могу себе представить, как можно донести эту информацию безопасным способом. — Он тяжело вздохнул. — Еще есть проблема нашего обязательства перед мистером Киршем в сохранении его секрета.

— Верно, — ответил аль-Фадл, — и мне тоже не хочется нарушать то обещание, но мне кажется, мы должны выбрать меньшее из зол и действовать во имя более важного блага. мы подверглись нападкам — мусульмане, иудаисты, христиане, индуисты, приверженца всех подобных религий — и принимая во внимание, что наши верования сходятся в фундаментальных истинах, которые ставит под сомнение мистер Кирш, мы просто обязаны представить этот материал способом, который не нанесет вреда нашим сообществам.

— Боюсь, что от этого не будет никакого толку, — сказал Вальдеспино. — Если тешить себя иллюзией, что можно предать гласности новость от Кирша, то единственный жизнеспособный подход — вызвать сомнение в его открытии — чтобы дискредитировать его до того, как он обнародует свое послание.

— Эдмонда Кирша? — возразил аль-Фадл. — Блистательного ученого, который никогда и ни в чем не ошибался? Разве не были мы все вместе на встрече с Киршем? Его презентация была убедительна.

— Не убедительнее презентаций Галилея, Бруно или Коперника в свое время, — пробормотал Вальдеспино. — Религии уже попадали в столь затруднительное положение. Просто наука опять постучалась к нам в дверь.

— Только на более глубоком уровне, чем открытия физики и астрономии! — воскликнул аль-Фадл. — Кирш бросает вызов основам всего — всем фундаментальным истинам, в которые мы верим! Как угодно можно трактовать историю, но не забывайте, что несмотря на всяческие попытки вашего Ватикана заставить молчать людей, подобных Галилею, его наука в конечном счете взяла верх. Это сделает и Кирш. И нет способа это предотвратить.

Наступила глубокая тишина.

— Моя позиция по вопросу проста, — сказал Вальдеспино. — Я сожалею, что Эдмонд Кирш сделал такое открытие. Боюсь, что мы не готовы совладать с его находками. И я бы с уверенностью предпочел, чтобы эта информация не вышла на свет Божий. — Он выдержал паузу. — В то же время, я верю, что мировые события происходят по провидению Божию. Может быть, в результате молитвы Бог обратится к мистеру Киршу и убедит его изменить решение о предании гласности этого открытия.

Аль-Фадл усмехнулся.
— Не думаю, что мистер Кирш — человек, способный услышать глас Божий.

— Пожалуй, — ответил Вальдеспино. — Но чудеса случаются каждый день.

Аль-Фадл горячо парировал:
— При всем уважении, если вы не молитесь о том, чтобы Бог покарал Кирша прежде, чем тот объявит...

— Господа! — вмешался Ковеш в попытке смягчить растущую напряженность. — Наше решение не требует спешки. Прямо сегодня нам не нужен консенсус. Мистер Кирш сказал, что до его заявления еще месяц. Могу я предложить, чтобы мы обдумали порознь этот вопрос и снова поговорили через несколько дней? Возможно, должное направление проявится само, через размышления.

— Мудрый совет, — ответил Вальдеспино.

— Нам не стоит это откладывать, — предупредил аль-Фадл. — Давайте снова поговорим по телефону ровно через два дня.

— Договорились, — сказал Вальдеспино. — Можем тогда же вынести наше окончательное решение.

Это было два дня назад, а теперь наступило время их следующего намеченного разговора.

Уединившийся в кабинете своего házikó раввин Ковеш все больше беспокоился. Намеченный на сегодня телефонный звонок задерживался уже почти на десять минут.

Наконец, зазвонил телефон, и Ковеш схватил трубку.

— Здравствуйте, раввин, — сказал епископ с видимым беспокойством. — Извините, что задержался. — Тут он сделал паузу. — Боюсь, что Аллама аль-Фадл не присоединится к нашему телефонному разговору.

— Вот как? — с удивлением воскликнул Ковеш. — Все ли в порядке?

— Не знаю. Я весь день пытаюсь с ним связаться, но Аллама будто... исчез. Никто из его коллег не знает, где он.

Ковеш похолодел.
— Это настораживает.

— Согласен. Надеюсь, с ним все в порядке. К сожалению, у меня есть еще одна новость. Епископ сделал паузу, тон его голоса сделался еще более мрачным. — Я только что узнал, что Эдмонд Кирш проводит мероприятие с целью поделиться своим открытием с миром... уже сегодня вечером.

— Сегодня?! — недоуменно вопросил Ковеш. — Он же говорил, через месяц!

— Да, — сказал Вальдеспино. — Он солгал.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70999/382414

Переводчики: Alex_ander, ser3141, victoria_vn