Готовый перевод Dan Brown - Origin / Дэн Браун - Происхождение (Истоки): Глава 42

ГЛАВА 42

Когда самолет «Гольфстрим-G550» поднялся на крейсерскую высоту, Роберт Лэнгдон безучастно смотрел в иллюминатор и пытался собраться с мыслями. Последние два часа стали вихрем эмоций — начиная с острых ощущений от презентации Эдмонда и заканчивая непередаваемым ужасом от произошедшего на глазах страшного убийства. И чем больше Лэнгдон пытался постичь тайну презентации Эдмонда, тем больше она ускользала.

Какую тайну открыл Эдмонд?

«Откуда мы появились?» «Куда мы движемся?»

Слова Эдмонда в спиральной скульптуре всплыли в памяти Лэнгдона: «Роберт, мое открытие... оно очень четко отвечает на оба этих вопроса».

Эдмонд утверждал, что раскрыл две величайшие тайны жизни, и, тем не менее, Лэнгдон задавался вопросом, неужели новости Эдмонда были настолько опасно разрушительными, что кто-то убил его, чтобы он замолчал?

Лэнгдон в точности знал, что Эдмонд имел в виду происхождение человека и человеческую судьбу.

Что за шокирующее происхождение раскрыл Эдмонд?

Что за загадочную судьбу?

Эдмонд как известно оптимистично и жизнерадостно смотрел на будущее, поэтому казалось маловероятным что его предсказание было чем-то апокалиптичным. Тогда что мог предсказать Эдмонд такого, что так глубоко обеспокоило духовенство?

— Роберт? — Амбра появилась рядом с ним с горячей чашкой кофе. — Вы сказали, черный?

— Отлично, да, спасибо. — Лэнгдон с благодарностью принял кружку, надеясь, что немного кофеина поможет разобраться в его запутанных мыслях.

Амбра уселась напротив него и налила себе стакан красного вина из элегантной рифленой бутылки.
— Эдмонд держит на борту заначку «Шато Монтроз». Думается, жаль его транжирить.

Лэнгдон пробовал «Монтроз» один-единственный раз, в старинном тайном погребке под Тринити-колледжем в Дублине, во время изучения иллюминированной рукописи, известной как «Келлская книга».

Амбра держала свой бокал двумя руками, и, поднеся его к губам, она посмотрела на Лэнгдона через край бокала. И снова он оказался странно обезоружен естественной элегантностью женщины.

— Я думала, — сказала она. — Вы упомянули ранее, что Эдмонд был в Бостоне и расспрашивал вас о различных историях сотворения мира?

— Да, около года назад. Его интересовало как основные религии отвечали на вопрос «Откуда мы появились?»

— Так может с этого и начнем? — спросила она. — Может, нам удастся разгадать над чем он работал?

— Я не против начать с азов, — ответил Лэнгдон, — но я не понимаю, что нужно разгадывать. Есть только две теории о нашем происхождении — религиозное понятие о том, что Бог создал человека, и дарвиновская модель, где утверждается, что мы выползли из первобытной грязи и в конечном итоге превратились в человека.

— А что, если Эдмонд обнаружил третью возможность? — спросила Амбра и ее карие глаза вспыхнули. — А что, если это часть его открытия? А если он доказал, что человеческий род не произошел ни от Адама с Евой, ни путем дарвиновской эволюции?

Лэнгдон должен был признать, что такое открытие — альтернативный рассказ о человеческом происхождении — будет разрушительным, но он просто не мог себе представить, что такое возможно. — Теория эволюции Дарвина чрезвычайно хорошо выстроена, — сказал он, — потому что она основана на научно-установленном факте и наглядно иллюстрирует, как развиваются и адаптируются организмы к своей среде с течением времени. Теория эволюции общепризнана самыми острыми умами в науке.

— Так ли это? — сомневалась Амбра. — Мне встречались книги, утверждающие что Дарвин полностью ошибался.

— Она права, — вмешался Уинстон с телефона, который заряжался на столе между ними. — За последние два десятилетия опубликовано более пятидесяти книг.

Лэнгдон забыл, что Уинстон с ними.

— Некоторые из этих книг стали бестселлерами, — добавил Уинстон. — «Что перепутал Дарвин»... «Поражение дарвинизма»... «Черный ящик Дарвина»... «Дарвин на суде»... «Темная сторона Чарльза Дар...»

— Да, — прервал Лэнгдон, полностью осознавая значительную коллекцию книг, претендующих на опровержение Дарвина. — Я действительно не так давно прочитал две из них.

— И? — нажимала Амбра.

Лэнгдон вежливо улыбнулся.
— Что ж, не могу говорить про все книги, но эти прочитанные мною две исходили из фундаментальной христианской точки зрения. В одной даже выдвинуто предположение, что древние ископаемые поместил в землю Бог, чтобы проверить нашу веру.

Амбра нахмурилась.
— Понятно, значит они не повлияли на ваши мысли.

— Нет, но они меня заинтересовали, и поэтому я поинтересовался мнением профессора биологии Гарварда о книгах. — Лэнгдон улыбнулся. — Профессор, кстати — покойный Стивен Дж. Гулд.

— Откуда мне знакомо это имя? — спросила Амбра.

— Стивен Дж. Гулд, — сразу отозвался Уинстон. — Известный эволюционный биолог и палеонтолог. Его теория «акцентированного равновесия» объяснила некоторые пробелы в палеонтологической летописи и помогла поддержать модель эволюции Дарвина.

— Гулд просто усмехнулся, — сказал Лэнгдон, — и сказал, что большинство антидарвиновских книг опубликовал Институт исследований о сотворении мира — организация, которая судя по их информационным материалам, рассматривает Библию как непогрешимый буквальный отчет об историческом и научном факте.

— Значит, — сказал Уинстон, — они считают, что «Неопалимая купина» может разговаривать, что Ной разместил все живые существа в одной лодке, и что люди превратились в соляные столбы. Не самая убедительная основа для научно-исследовательской организации.

— Правда, — сказал Лэнгдон,— кроме того есть некоторые нерелигиозные книги, которые пытаются дискредитировать Дарвина с исторической точки зрения, обвиняя его в краже теории у французского натуралиста Жан-Батиста Ламарка, кто первым предположил, что организмы трансформировались для выживания в окружающей среде.

— Это утверждение не относится к делу, профессор, — сказал Уинстон. — Виновность или невиновность Дарвина в плагиате не имеет никакого отношения к правильности его эволюционной теории.

— Я не могу с этим поспорить, — сказала Амбра. — Итак, Роберт, полагаю, если бы вы спросили профессора Гулда «Откуда мы произошли?», он без сомнения ответил бы, что мы эволюционировали от обезьян.

Лэнгдон кивнул.
— Я кое-что здесь перефразировал, но Гулд по существу заверил меня, что в среде настоящих ученых нет никаких сомнений в том, что произошла эволюция. Эмпирически мы можем наблюдать этот процесс. Он считает, что лучше спросить по-другому: почему происходит эволюция? И как все это началось?

— Он предлагал какие-либо ответы? — спросила Амбра.

— Ничего, что я мог бы понять, но он проиллюстрировал свою точку зрения мысленным экспериментом. Это называется «бесконечный коридор».— Лэнгдон сделал паузу, отпив еще глоток кофе.

— Да, полезная иллюстрация, — вмешался Уинстон, прежде чем Лэнгдон смог что-то сказать. — Это происходит так: представьте, что вы идете по длинному коридору — коридор такой длинный, что невозможно понять, откуда вы пришли или куда идете.

Лэнгдон кивнул, впечатленный широтой познаний Уинстона.

— Затем за спиной, вдалеке, — продолжал Уинстон, — вы слышите звук прыгающего мяча. Разумеется, развернувшись, вы увидите как подпрыгивающий мяч приближается к вам. Вот он все ближе и ближе, пока наконец не проскакивает мимо вас, продолжая прыгать в таком же темпе, и скрывается из виду.

— Верно, — сказал Лэнгдон. — Вопрос не в том: подпрыгивает ли мяч? Потому что ясно, что мяч подпрыгивает. Мы можем это наблюдать. Вопрос в том, почему он подпрыгивает? Как он начал прыгать? Кто-то ударил его? Или это особый мяч, которому просто нравится прыгать? Работают ли в этом коридоре такие законы физики, что у мяча нет другого выбора, кроме как вечно прыгать?

— Мысль Гулда заключается в том, что как и в случае с эволюцией мы не можем заглянуть далеко в прошлое, чтобы понять как начался процесс, — закончил Уинстон.

— Именно, — сказал Лэнгдон. — Мы можем лишь наблюдать за тем, как это происходит.

— Конечно, это похоже на теорию понимания Большого Взрыва. — сказал Уинстон. —Космологи разработали изящные формулы для описания расширяющейся Вселенной в любой момент времени «Т» как в прошлом, так и в будущем. Однако, когда они пытаются заглянуть назад в то время, когда произошел Большой взрыв, где T равно нулю, математики сходят с ума, описывая то, что кажется мистической частичкой бесконечного тепла и бесконечной плотности.

Лэнгдон и Амбра потрясенно посмотрели друг на друга.

— И снова верно, — подтвердил Лэнгдон. — А поскольку человеческий разум не способен справиться с «бесконечностью», большинство ученых теперь обсуждают Вселенную только с точки зрения моментов после Большого взрыва, где Т больше нуля, это гарантирует, что математика не станет мистической.

Один из коллег Лэнгдона по Гарварду — серьезный профессор физики — настолько устал от философии, которую обсуждали на семинаре «Происхождение Вселенной», что он, наконец, повесил знак на двери своей аудитории.

«В моем классе, T > 0.

Для всех запросов, где T = 0,

пожалуйста, обращайтесь в Религиозный Департамент.»

— Как насчет панспермии? — спросил Уинстон. — Представление о том, что жизнь на земле была засеяна с другой планеты метеорной или космической пылью? Панспермия считается научно обоснованной возможностью объяснить существование жизни на земле.

— Даже если это правда, — предположил Лэнгдон, — теория не отвечает, как началась жизнь во Вселенной. Мы просто пинаем банку по дороге, игнорируем происхождение прыгающего мяча и откладываем главный вопрос: «Откуда взялась жизнь?»

Уинстон замолчал.

Амбра потягивала вино, удивляясь их взаимодействию.

Когда «Гольфстрим-G550» достиг высоты и выровнялся, Лэнгдон понял, что будет означать для всего мира, если Эдмонд действительно найдет ответ на вековой вопрос: откуда мы появились?

И все же, по словам Эдмонда, этот ответ был лишь частью тайны.

В чем бы не заключалась истина, Эдмонд защитил детали своего открытия внушительным паролем — единственный отрывок стихотворения длиной в сорок семь строк. Если все пойдет по плану, Лэнгдон с Амброй скоро раскроют его в доме Эдмонда в Барселоне.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70999/385950

Переводчики: obertone47, victoria_vn