Готовый перевод Exposure (Season 4) / Под прицелом (четвертый сезон): Episode One: Into the Woods

Я резко просыпаюсь. Дети плачут. Наверно они проголодались. Я сонно вываливаюсь из кровати, уворачиваюсь от Кама, уснувшего рядом с нами, и направляюсь к двери спальни. Пройдя половину пути через гостиную, я понимаю, что нет никакого детского плача.

Он был в моем сне.

Мои дети все еще где-то в другом месте. Где-то с мамашей Стэнтон.

Четыре дня. Прошло девяносто шесть часов непрерывной невыносимой боли. Из них нам удалось поспать, может быть, часов десять. И все время повторяется одно и то же. Мы спим урывками и просыпаемся, слыша плач наших детей.

Никаких известий не поступило. Мамаша Стэнтон не звонила. Никаких требований предъявлено не было. Социальный работник Мелани Джеймс была найдена вчера при попытке сесть на самолет до Лос-Анджелеса. Она призналась, что помогала мамаше Стэнтон похитить детей, но не знала, куда они направлялись. Она также не смогла предоставить никакой информации о транспортном средстве. Они вдвоем просто увезли наших детей на такси. Сейчас она арестована, и я надеюсь, что она постоянно роняет мыло в душе.

Мама спит на диване, Роби и Рене пока остаются в комнате Брайана. Папа отрывается от книги.
- Привет, малышка. Снова приснился кошмар?

Я киваю и тру лицо, пытаясь окончательно проснуться.
- Я все время слышу их, Папа.

- Ложись спать. Уверен, Келси уже соскучилась по тебе, - он кивает в сторону двери спальни. Я следую за его взглядом и вижу, что там стоит моя девочка. На ней свободная белая хлопковая ночная рубашка. Это напоминает мне о том, что я должна позаботиться о том, чтобы она поела сегодня. Не думаю, что вчера она реально что-то съела, а не просто гоняла еду по тарелке.

Я иду к ней и обхватываю ее руками, нежно прижимая к себе. Затем целую в ямочку за ухом.
- Доброе утро, родная.

Сонные зеленые глаза поднимаются на меня.
- Что-то случилось?

Я качаю головой.
- Нет. Мне просто приснился сон.

- Мне тоже, - шепчет она. - Я держала на руках Бреннан, а ты Коллина, и мы были так счастливы... - она замолкает, не в силах продолжать.

Мое сердце снова разрывается на части.
- Мы будем счастливы, chér, - боже, сделай так, чтобы это стало правдой.

* * *

Снова заснуть мы так и не смогли, поэтому начинаем готовить завтрак для всего нашего клана. Брайан все еще у Дага, хотя вчера он приезжал и оставил Кама с нами. Это было тяжело. Келс плакала все время, пока они были здесь, и в конце концов мне пришлось уговорить их уйти. Это убивало нас. Брайан слишком напоминает нам о наших пропавших детях.

Запах еды заставляет всех проснуться и потянуться на кухню. Первой приходит Мама и пытается взять инициативу в свои руки. Я отмахиваюсь и выпроваживаю ее обратно. Это хорошо для нас. Какая-то задача, которую нам нужно сделать. Что-то, что мы можем сделать вместе. Это отвлекает нас от того чтобы просто сидеть и в беспокойстве выносить себе мозг. Я отвечаю за сосиски и соус. Келс готовит яйца и печенье.

Затем входит Роби, одетый только в боксеры и футболку.
- Доброе утро, - бормочет он, направляясь к холодильнику. Он наливает стакан апельсинового сока и залпом выпивает, немного сока стекает с уголка его рта. Он вытирает его тыльной стороной ладони. - Так-то лучше, - он подходит и целует Келс в щеку, похлопывает меня по спине и уходит.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Келс плачет.
- Милая...

- Я в порядке, - протестует она, вытирая слезы со щек.

- С ними все хорошо.

Она сердито помешивает яйца.
- Ты не можешь этого знать.

- А я знаю, - я протягиваю руку и беру ее ладонь в свою. Сначала она пытается вырваться, но останавливается. Я нежно кладу ее руку себе на сердце. - Потому что, если бы это было не так, оно бы перестало биться. Я уверена в этом.

На ее глаза снова наворачиваются слезы, но я притягиваю ее к себе. К черту яйца. Я выключаю конфорку под ними. Сосиски продолжают шкварчать в собственном жире.

Келс чуть не вскрикнула, когда зазвонил домофон, возвещая о появлении еще одного посетителя. Папа просовывает голову в дверной проем.
- Это специальный агент Донован.

Я стараюсь не слишком на что-то надеяться. Возможно, у него есть новости. А может быть и нет. В этой игре я быстро поняла, что ожидания приводят к разочарованию.

Келс достает печенье из духовки, когда Кайл входит на кухню. Агент ФБР улыбается и потирает живот.
- Боже, как вкусно пахнет.

- Пожалуйста, позавтракайте с нами, - приглашает Келс. - Мы столько всего наготовили, - она рассеянно пожимает плечами. - Хотя, даже не представляю, зачем. Похоже, ни у кого из нас нет аппетита.

- Возможно, я смогу вам с этим помочь.

Противень падает на кухонный пол, но каким-то чудом большая часть печенья остается на нем. Мы обе наклоняемся, чтобы поднять его, когда входит Мама.
- Я тут разберусь. Вы обе - идите поговорите с Кайлом.

Мы втроем садимся за стол, и к нам тут же присоединяются Роби и Папа.
- У меня хорошие новости. Как вы знаете, мы пытались выяснить, куда и на какой машине миссис Стэнтон увезла двойняшек. Наш первоначальный поиск был сосредоточен на компаниях, занимающихся прокатом автомобилей. Он ничего не дал. Затем мы расширили поиск, включив в него автомобили, сдающиеся в долгосрочную аренду.

О, Боже мой, - шепчет Келс, предчувствуя что-то важное. Она протягивает руку и крепко сжимает мои пальцы.

- Теперь мы знаем, на какой машине она ездит.

- И на какой? - спрашивает Папа, скорее из любопытства, чем из-за необходимости знать.

- На Jeep Grand Cherokee.

* * *

Я снова заканчиваю сцеживать грудное молоко. Если я не буду соблюдать режим кормления двойняшек, у меня начнет иссякать молоко. Кроме того, у меня болит грудь, когда я этого не делаю. Итак, шесть раз в день, чуть менее чем за двадцать минут, я готовлю две бутылочки молока по 250 мл.

Через пять дней в нашей морозилке накопилось шестьдесят бутылочек для моих малышей. Роби постоянно посылают в аптеку за новыми бутылочками. Я заставила Харпер выбросить все мороженое и замороженные овощи. Плевать мне на них. Мои малыши будут хорошо накормлены, когда вернутся домой.

Рене присоединяется ко мне в комнате, держа на руках Келли.
- Она хотела провести время со своей любимой тетей.

Я осторожно беру ее на руки. Она почти такая же по размеру, как Бреннан и Коллин, несмотря на то, что на месяц младше. Разница между двойняшками и ребенком, родившимся одним поразительна.
- А где мальчики?

- Все еще спят. Вчера они поздно легли. Tante Харпер, эта злодейка, включила PlayStation 2 на телевизоре в комнате Брайана. Мальчишки играли допоздна. Все трое.

Некоторые вещи просто записаны в генетическом коде Кингсли. Интересно, что наши маленькие жевуны устроят нам с будущем?

Боже, пожалуйста, позволь мне это узнать...

* * *

Шестой день. Сегодня звонил Лэнгстон. Я поняла, что он хотел узнать, когда мы вернемся к работе. Я так и не дала ему такой возможности. Как будто мне есть дело до производства какого-то чертового сюжета, пока моих детей нет дома. Некоторые люди с головой уходят в работу во время кризиса. Но это не я. Я ухожу с головой в свою семью.

Я пытаюсь убедить себя, что нет ничего плохого в том, чтобы улыбаться спотыкающейся походке Кларка, или перебрасываться тысячами шуток "Тук-тук! Кто там?" с Кристианом, или ворковать с маленькой Келси. Но все равно это чувствуется неправильным. Как будто я предаю своих малышей.

Кендра и Фрэнки заехали к нам сегодня по дороге в студию. Было приятно их видеть, но, в то же время, больно. Без Бреннан и Коллина все становится болезненным.

Я целую Келс в висок. Она прижимается к моей груди, и мы смотрим на огонь. На самом деле, все пары Кингсли сейчас сидят в такой же позе. В более счастливое время, мы бы, черт возьми, выпили за это.

Звонит телефон, и мы все напрягаемся. Я вскакиваю на ноги и мчусь на кухню. Никто из нас еще не потерял надежду. Если бы я это сделала, я бы умерла.

- Алло? - говорю я в трубку. Келс заходит на кухню следом за мной. Я прикрываю трубку ладонью и говорю ей: - Это Кайл, - это либо хорошие новости, либо плохие, либо опять вообще никаких новостей.

- Мы нашли ее.

У меня подкашиваются колени, и я с трудом удерживаюсь на ногах, опираясь на стол.
- Двойняшки? - поддерживая мой вопрос, Келс хватает меня за руку.

- Мы думаем, с ними все в порядке.

- Что значит вы "думаете", что с ними все в порядке? Почему вы не знаете наверняка? - Келс крепче сжимает мою руку. Я хочу успокоить ее, но не могу. Я все еще ничего не знаю.

- Мы нашли Кэтрин около часа назад. Мы хотели сначала убедиться, что с ней никого больше нет, а также что при ней нет никакого оружия, - объясняет он. - Мы считаем, что она одна и что в доме безопасно. Мы видели, как она несла на руках одного из младенцев.

Пожалуйста, пусть с ними обоими все будет в порядке.
- Где вы?

- Вермонт. Недалеко от Стоу.

- Мы можем быть там через несколько часов, - как же здорово иметь собственный самолет. Особенно, если он доставит меня к моим малышам. Черт возьми, если надо было бы, я бы ползла.

- Летите в Берлингтон. Там вас встретит машина, которая доставит вас туда, где мы находимся.

- Когда вы войдете в дом?

- Еще рано. Мы хотим, чтобы Кэтрин уложила детей на ночь, прежде чем мы войдем. Таким образом, они будут находиться подальше от нее. Очевидно, что мы не можем войти с использованием газа, поэтому мы хотим, чтобы она находилась в другой комнате, если это возможно, чтобы свести к минимуму любую опасность для двойняшек.

В этом есть смысл.
- Мы выезжаем прямо сейчас, - я поворачиваюсь и вижу море выжидающих лиц. - Они нашли эту суку. Дети с ней. Кажется, с ними все в порядке. ФБР ждет, пока она заснет, чтобы зайти в дом.

Моя жена вся в слезах, ее плечи сотрясаются от рыданий. Я обнимаю ее и крепко прижимаю к груди.
- Мы едем за ними, милая. Наши малыши возвращаются домой, - шепчу я ей на ухо.

Она хватается за мою рубашку, притягивая меня еще ближе.
- Они возвращаются домой.

Ее слова разрывают мне сердце. Дом. Когда они будут здесь, это место снова будет ощущаться домом.
- Все верно, chér. Как ты смотришь на небольшое путешествие?

- Когда угодно. Куда угодно.

Я приподнимаю ее подбородок и нежно целую в губы.
- Тогда поехали.

* * *

Этот полет на самолете - самый долгий час в нашей жизни. Возможно, нам придется заменить ковровое покрытие в проходе. Мы с Келс измучились, расхаживая взад-вперед. Маме и Папе удалось усадить нас только во время взлета и посадки.

Выскочив из самолета, мы спешим к специальному агенту Сьюзан Сойер, напарнице Кайла.
- Они уже у вас? - выпаливает Келс. Уже почти девять часов вечера. Наверняка Бреннан и Коллин уже должны были спать.

Агент Сойер кивает.
- Да, мэм. После того, как подозреваемая уложила обоих ваших детей спать, мы вошли внутрь. Кажется, с обоими все в порядке. Я здесь, чтобы отвезти вас в больницу, где их обследуют.

В больнице. В безопасности. Подальше от психованной сучки из ада.

В безопасности

В безопасности

- И мы все еще стоим здесь и обсуждаем это, потому что...? - спрашивает Келс напряженным от эмоций голосом.

Сойер сочувственно улыбается.
- Насколько я знаю, нет причин, миссис Кингсли. Пойдемте.

Мы все садимся в ожидающие нас внедорожники. Мама и Папа садятся в тот, что позади нас, оставляя нас наедине с Сойер и местным полицейским в качестве шофера.

Я как под водой. Все это так неожиданно, если вообще можно так сказать. Шесть дней ада. Сто сорок четыре часа ада. Восемь тысяч шестьсот сорок минут ада. И вот теперь все кончено.

Спасибо, Господи, за это.

Мои руки заняты Келси. Теперь мы практически одно целое. Мои губы скользят по ее щеке, целуя ее и шепча слова благодарности. Все наши частички снова почти вместе.

- Они в порядке, Таблоид, - шепчет она, касаясь моей кожи. - С нашими малышами все в порядке. Скоро мы заберем их домой, где им самое место.

- Чертовски верно, - я поднимаю взгляд на Сойер. - Как вы их выследили до Вермонта?

Сойер краснеет.
- Мне неприятно это признавать, но это сделала охранная фирма, которую нанял ваш отец.

В разговор вмешивается Келс, и в ее голосе слышится тревога.
- Далеко нам еще?

Отвечает водитель, заговорив впервые.
- Около десяти минут, мэм, - его голос хриплый от сигарет.

- Они выглядели нормально? Вы что-нибудь знаете?

Прежде чем ответить Келс, он наклоняется вперед и берет полицейскую рацию.
- Майк, это Роджер. Ты в больнице?

Раздается треск помех, а затем мы слышим голос Майка.
- Ага.

- Можешь сказать мне, как там обстоят дела с двойняшками Кингсли?

- Секунду, - через несколько долгих мгновений Майк возвращается к рации. - Я поговорил с доктором. Он говорит, что с ними все в порядке. У мальчика небольшое обезвоживание, но в остальном они не пострадали.

- Спасибо тебе, Боже, - Келс каким-то образом удается прижать меня крепче.

- Аминь.

Через несколько минут мы видим больницу. Это небольшое трехэтажное кирпичное здание, но это самое красивое здание, которое я когда-либо видела в своей жизни. Там мои дети.

На парковке скопилось множество служебных машин. Похоже, здесь собрались полиция, ФБР и пресса. Ничто не помешает нам быстро добраться до наших малышей.
- Готова увидеть Пушистика и Бреннан? - тихо спрашиваю я свою жену. Это, конечно, риторический вопрос.

Она смотрит на меня решительным взглядом, не терпящим вопросов.
- Ты знаешь ответ. Я надеюсь, они готовы к тому, что ничто не сможет оторвать меня от них.

Машина замедляет ход и останавливается. Прежде чем Роджер успевает припарковаться, мы с Келс уже выскакиваем из машины и бежим к выходу. Какой-то репортер совершает ошибку, пытаясь загородить дорогу моей жене. Келс быстро пинает его по голени и отталкивает в сторону, когда он поднимает ногу, чтобы потереть ее. Я одариваю его извиняющейся улыбкой, но продолжаю мчать вперед за своей девочкой.

Мы замечаем Кайла в тот момент, когда он замечает нас. Он машет нам рукой.
- Сюда, - мы сворачиваем за угол, заходим за занавеску, и перед нами открываются два самых красивых вида во всем мире.

- Мои малыши. Пустите меня. Мне нужно взять их на руки, - Келс колеблется, я полагаю, из страха причинить вред нашим ангелочкам.

Кайл добродушно улыбается.
- Они все ваши. Во всех смыслах этого слова.

Без каких-либо еще ограничений или преград Келс устремляется к ним. Сначала она берет Бреннан на руки и проводит быструю инвентаризацию, почти так же, как мы делали при ее рождении. Пальцы на руках и ногах - все на месте. Она снимает футболку, в которой Бреннан, и проверяет, нет ли порезов, синяков, чего-нибудь необычного. Убедившись, что с нашей дочерью все в порядке, она передает ее мне. Дальше наступает очередь Пушистика.

Наконец-то я держу на руках своего первенца. Она чуть больше. Черт, она выросла за последнюю неделю. И я пропустила это. Я целую ее веки.
- Мама любит тебя, малышка. Мама так сильно тебя любит, - я целую ее в пухлую щечку и получаю в награду смешок.

Мое сердце переполняется радостью. Я смотрю поверх нее и вижу, что Келс заканчивает осматривать Коллина. Он тоже выглядит хорошо, но не такой пухленький, как наша девочка. Он начинает суетиться, но быстро успокаивается, когда Келс прижимает его к себе.
- Я хочу поговорить с доктором, - говорит Келс Кайлу. Он кивает и уходит.

Я протягиваю руку и касаюсь волос Пушистика.
- Привет, мужичок.

- Они в порядке. Они дома. Все кончено, - торжественно произносит Келс, словно молитву. Она серьезно смотрит на меня. - В ближайшее время мне будет сложно оставить их одних. Ты ведь это понимаешь, да?

- Дорогая, я и сама не собираюсь никуда уезжать. Пусть весь остальной мир поцелует меня в задницу. На данный момент, вся Вселенная состоит для меня из тебя, меня, Бреннан и Коллина, - это чистая правда. Мы будем закроемся в нашей квартире, пока боль немного не утихнет.

- Добрый вечер. Я доктор Стивенс.

Мы поднимаем глаза и видим мужчину, который, должно быть, окончил медицинскую школу в начале восемнадцатого века. Две уцелевшие пряди волос у него на голове торчат в разные стороны, хотя в ушах у него довольно густая растительность, а руки покрыты пигментными пятнами. Однако его очки с толстыми стеклами подчеркивают участливый взгляд.
- Как они, доктор? - спрашиваю я.

Он улыбается и протягивает руку, чтобы коснуться маленького кулачка Бреннан, прижавшегося к моему плечу.
- С ними все в порядке. У этой малышки есть небольшая опрелость, - он указывает на Бреннан. - Но в остальном она совершенно здорова. С вашим сыном все в порядке, но у него небольшое обезвоживание. Вы кормите грудью?

- Да, - отвечает Келс. - Когда можно будет возобновить кормление?

В уголках его глаз появляются морщинки, когда он улыбается.
- Полагаю, ваш мальчик оценит это незамедлительно. Думаю, он скучал по вам.

- И вполовину не так сильно, как я скучала по нему, - Келс тут же находит стул и расстегивает рубашку.

- Я подпишу бумаги о выписке, и вы сможете забрать своих детей домой, - он уходит, шаркая ногами.

Я подтаскиваю стул и сажусь рядом с женой и сыном. Обнимаю Келс за плечи и подношу Бреннан ближе к ее брату. В таком положении нас застают Мама и Папа, когда входят.

- Ты только посмотри на них! - восклицает Мама, и на глазах у нее выступают слезы.

Я делаю, как велено, и смотрю на Коллина, радостно прижимающегося к материнской груди. Он издает довольные звуки, впервые за неделю наедаясь досыта. На лице Келс сияет блаженная улыбка. Это Рай.

- Красавица, - говорит Папа, протягивая руку и касаясь волос моей дочери.

* * *

Я прижимаю к себе свою маленькую девочку, когда кормлю ее впервые почти за неделю. Я испытываю такое облегчение, что даже не могу плакать. Я выплакалась, слез больше нет.

Я вздыхаю.

Но это нормально, потому что больше нет причин плакать. Наши дети дома, с нами. Эта часть кошмара закончилась.

Теперь, конечно, начнется новый кошмар в виде судебного разбирательства над моей собственной матерью за похищение моих детей. Как только пресса узнает об этом, они вцепятся в нас, как бульдоги. Легко мы из этого не выйдем. У нашего телеканала нет убедительных фактов, чтобы отрицать нашу связь. Мы с Харпер, без сомнения, теперь будем полностью разоблачены.

На данный момент мне все равно. Я смотрю на свою дочь, и меня не волнует ничего, кроме нее и ее брата. Я могу уйти с экранов и быть в порядке. У меня есть много других дел, которыми я могу заняться. А Харпер вообще продюсер, а не ведущая эфира. С ней все будет в порядке. Она слишком хороша в своем деле, чтобы телеканал мог от нее избавиться.

Бреннан перестает есть и поворачивает свою маленькую головку, чтобы посмотреть на меня. Ее зеленые глаза, кажется, сверкают, когда она облизывает губы.
- Привет, Сладкая горошинка, - я провожу пальцем по ее щеке. - Ты закончила?

Она выдувает на меня молочный пузырь, а затем возвращается к моей груди за добавкой.
- Хм, почему-то я так не думаю, - я глажу ее по голове и замечаю, что волосы у нее стали гуще. - Очень скоро у тебя будет пушистая головка, как у твоего младшего брата.

Ей явно все равно. Сейчас она совершенно счастлива, и я тоже.
- У нас все будет хорошо, да? Да, ты, я, Мама и Пушистик. Мы со всем справимся.

* * *

Я ношу Коллина с собой, пока Келс нянчит Бреннан. Мама предложила подержать его, но я пока не могу выпустить своих малышей из рук. Я укутываю его маленькое тельце одеялом и выношу его в коридор. Мы ищем Кайла. Коллин зевает и начинает жевать свой кулачок.
- Я люблю тебя, Колин Ли, - шепчу я ему на ухо. Он был лишен этих моих слов почти неделю. Мне нужно очень многое восполнить сейчас. - Ты такой хороший мальчик.

Я вижу группу полицейских в конце коридора. Один из них замечает меня и толкает Кайла локтем. Он поворачивается и видит меня и моего сына, его губы растягиваются в улыбке. Я знаю, что не все его подобные задания проходят и заканчиваются так хорошо. Он отходит от остальных, которые поздравляют друг друга с хорошо выполненной работой, и подходит к нам. Он протягивает свою большую руку и ерошит волосы Пушистика.
- Он кажется счастливым.

- Его хорошо покормили и он спит в моих объятиях, - по правде говоря, я не знаю, кто из нас сейчас счастливее. - Что сделали с Кэтрин Стэнтон? - вот так, сразу к делу.

- Она под стражей. Против нее будут выдвинуты федеральные обвинения в похищении.

Я вздыхаю. Этому не будет конца. Будет суд. Больше огласки. Больше информации о нашей личной жизни, выставленной на всеобщее обозрение.
- Ты не мог просто застрелить ее?

Кайл улыбается мне.
- Боюсь, что нет, Харпер. Но не из-за отсутствия желания.

- Где она сейчас?

- В тюрьме полицейского управления Берлингтона. Завтра мы перевезем ее в Нью-Йорк. Там будет проведено стандартное психологическое обследование...

- Лучше бы этой суке не пробовать добиться фальшивого признания невменяемости! - рычу я. Я представляю, как она сидит в заключении в загородном клубе, целыми днями играет в бридж и строит планы, как навредить моим детям в будущем. Этот образ прожигает меня насквозь, заставляя злиться и быть готовой к драке.

- Неважно, как все повернется, я полагаю, что ее требование о свиданиях с детьми похерено навсегда. Ну, а если повезет, ее упрячут надолго.

Я целую моего мальчика в макушку. Я вдыхаю запах детской присыпки, которая осталась на нем. Это меня успокаивает. Он тихо посапывает во сне, и по моим венам разливается яростная волна желания защитить его. Я прижимаю его к себе, моя рука накрывает его спину. Такой крошечный. Такой хрупкий.

- Нам нужно, чтобы вы с Келси сделали заявление.

- Не сегодня, - ничто не сможет прервать наше воссоединение. - И не завтра, - добавляю я.

- Харпер...

- Я серьезно, Кайл. Мы полностью готовы сотрудничать. Через два дня. Сейчас нам с женой и моими детьми нужно побыть наедине, - это же касается и всей моей семьи. Завтра утром я осторожно спрошу, можем ли мы навестить их в следующие выходные. А потом я прижмусь к тем троим, кого люблю больше всего, и проведу время только с ними.

- Но не больше двух дней.

Я киваю, довольная нашей сделкой.
- Ты знаешь, где мы живем. Сейчас мы едем домой.

* * *

Мы спим сном праведников – и воссоединившихся – во время полета домой. Келс растягивается на диване, Коллин спит у нее на груди. Мы с моей малышкой лежим на полу рядом с ними. Впервые за неделю я могу полностью расслабиться. Мой мир снова в порядке.

Когда мы приземляемся в Нью-Йорке, Мама нежно касается моего плеча.
- Мы вернулись, - шепчет она.

Бреннан просыпается, не слишком довольная тем, что ее сон прервали. Она начинает плакать, одновременно разбудив брата и мать. Коллин на мгновение начинает суетиться, но затем понимает, кто его держит. Это почти мгновенно успокаивает его. Со мной это тоже работает, сынок. У нас с моим мальчиком много общего.

- Тише, малышка, - говорю я ей и легонько покачиваю ее.

Папа выходит из самолета вслед за пилотом. Я полагаю, он собирается вести нашу машину. Келс обменивает у меня Бреннан на Коллина. Молча, если не считать криков Бреннан, мы впятером направляемся к нашему Range Rover.

Почти дома.

* * *

Я встречаюсь с Робертом Бейнсом, главой отдела обеспечения безопасности частных лиц. Вы бы никогда не выбрали этого парня главой международной компании по обеспечению безопасности. Он худощавого телосложения, с почти тонкими чертами лица. У него такие светлые волосы, что кажется, будто их вообще нет, а глаза нежно-карие. В голосе слышен европейский акцент, но я не могу точно определить его происхождение.
- Я очень рад, что наша команда внесла свой вклад в благополучное возвращение ваших детей, мисс Кингсли.

- Спасибо вам, мистер Бейнс. Я всегда буду у вас в долгу.

Он отмахивается от моего замечания, как от пылинки на его дорогом костюме.
- Мистер Стэнтон - старый друг нашей фирмы. Он более чем достойно вознаградил нас.

Я в этом не сомневаюсь. Мэтт был здесь сегодня утром, осыпая подарками и любовью моих детей и мою девочку.
- Я бы тоже хотела, чтобы вы остались с нами. Естественно, мы с Келси сейчас обеспокоены еще больше, чем раньше. Я бы хотела убедиться, что наша квартира и машина защищены. Я также хотела бы нанять телохранителя, который будет нас сопровождать, когда мы куда-то выходим.

Он наклоняет голову.
- Это легко организовать. Мы будем очень рады оказать вам эти услуги, - он встречается со мной взглядом. - Вы можете быть совершенно спокойны.

Я бросаю взгляд в сторону гостиной и задаюсь вопросом, почувствую ли я когда-нибудь это снова.

* * *

Такой и должна быть жизнь. Я в своей одежде для тренировок, растянувшись на полу, лежу на животе. Играю в гляделки со своим сыном. Он дует на меня и тянется к моему лицу, пытаясь схватить меня за нос. Он поднимает голову и приподнимается на руках, издавая негромкий разочарованный вопль. Иногда он ведет себя совсем как его Мама.

- Попробуй достань меня, Пушистик, - я протягиваю ему руку. Он знает, что не сможет дотянуться до нее, не опустив голову, и это его тоже бесит. Его маленькие бровки сходятся в недовольной гримасе. Думаю, это он унаследовал от меня.

Из ванной к нам выходят его Мама и старшая сестра, только что принявшие душ. Они присоединяются к нам у камина. Выглядящая очень счастливой и приятно пахнущая, Харпер кладет Бреннан рядом со ее братом, затем плюхается рядом со мной и начинает гладить меня по спине.

- О, какой кайф.

- Рада доставить тебе удовольствие.

Перевернувшись, я поднимаю руку и глажу ее лицо.
- У тебя это очень хорошо получается, любовь моя.

Громкий крик Бреннан указывает на то, что мы с ее Мамой уделяем слишком много внимания друг другу и недостаточно - ей и ее брату.
- Ну, прости, маленькая мисс капризуля, - поддразниваю я, протягивая ей руку, чтобы она могла ухватиться за мои пальцы. Она тут же подносит их ко рту и пытается использовать как рычаг, чтобы перевернуться на бок. Она так сильно этого хочет. Осталось не долго. Когда этот человечек начнет ползать и ходить, мы обречены.

Я чувствую, как она тянет меня за руку. Харпер наклоняется и громко выдыхает воздух на животик Пушистика, заставляя его визжать и хихикать.

Моя семья. Боже, вернуть их всех и быть вместе - лучше этого ничего не может быть.

Я знаю, Харпер тоже по-настоящему была в аду, когда они пропали, но моя душа умирала. Эти маленькие человечки - часть меня. Плоть от моей плоти. Я выносила их. Я ухаживаю за ними. Они - часть меня, а я - часть их. Я испытала такую боль в своем сердце и душе, какой еще никогда не испытывала. Ничто из того, что я когда-либо чувствовала, не могло сравниться с тем, как мне было больно, когда пропали мои дети.

Харпер была моей скалой и опорой, как я и ожидала, но я не уверена, что выжила бы, если бы исход был другим.

Спасибо, боже, что я этого никогда не узнаю.

Я улыбаюсь, когда вижу, что Харпер снова во власти ребенка, который думает, что ее волосы предназначены для того, чтобы их дергать и жевать. Она отцепляет Коллина от своей головы, вызывая новые протесты со стороны нашего мальчика.

С тех пор, как мы их вернули, они постоянно шумят. Я думаю, им не хватало споров с Харпер. Я определенно скучала по тому, как они втроем общаются. Нельзя отрицать, что между ними существует связь: они просто светятся, когда все вместе.

Мои путеводные звезды, мои величайшие дары. Я буду держу их рядом с собой и защищать всем, что у меня есть. Лучше бы никому не пытаться приблизиться к моей семье по причинам, не связанным с любовью.

Потому что в следующий раз я буду готова и разорву их на части.

* * *

Почему-то я не удивлена. Сейчас середина ночи. Нам обеим следовало бы спать, но мы с Харпер стоим в спальне двойняшек. Наши малыши крепко спят, свернувшись калачиком под своими одеялами.

Харпер забрала одежду, в которой мы привезли Бреннан и Коллина домой, и сожгла ее в камине. Никто из нас не хочет, чтобы в нашем доме остались какие-либо воспоминания о моей матери, хотя мне неприятно даже признавать, что мы с ней как-то связаны. Поскольку она никогда мне ничего не дарила, мне не пришлось наводить ревизию в своих шкафах. Я так надеюсь, что ее поместят в камеру с самым большим, злобным и волосатым отродьем, которое когда-либо украшало федеральную тюремную систему.

Я выбрасываю из головы мысли о женщине, которую ненавижу, и сосредотачиваюсь на женщине, которую люблю. Она не знает, что я нахожусь с ней в комнате. Стоя спиной ко мне, она осматривает кроватку Бреннан. Харпер бормочет что-то по-французски, чего я не могу разобрать. Когда она поворачивается, чтобы подойти к кроватке Коллина, она замечает меня в дверях.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь. Мы обе безнадежны. Именно это мне так нравится в Харпер. Она заботится о семье. Абсолютно. Полностью. Безусловно.

Особенно о нашей семье. Она сходила с ума от горя и беспокойства, пока не было наших детей, но держалась, потому что знала, что нужна мне. Она нужна мне. Я действительно нуждаюсь в ней. Она стала для меня необходимой, как воздух.

Я вспоминаю время, проведенное с Си Джей, и я никогда не чувствовала себя так, как сейчас. Конечно, это было не так. Я смогла уйти. Я знаю, без сомнения, я никогда не смогла бы уйти от Харпер. Я никогда не верила в бесконечность.

До этих пор.

Я подхожу к Харпер и обнимаю ее, прижимаясь щекой к ее груди, ощущая биение ее сердца своей кожей.
- Я люблю тебя, - шепчу я, нуждаясь высказать свои чувства вслух.

Теплые руки Харпер ласкают мою спину, согревая кожу сквозь тонкий хлопок ночной рубашки. Ее прикосновения такие нежные.
- И я люблю тебя, - ее ладонь скользит по моим волосам, и она запрокидывает мою голову, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах.

- Как они?

Она бросает взгляд на спящего Коллина.
- Они идеальны.

Я тихо смеюсь над ее оценкой.
- Конечно, они ведь твои.

Ее руки крепче сжимаются вокруг меня.
- Вот именно, - я вознаграждена ослепительной улыбкой. Я так скучала по этому на прошлой неделе.

- Хочешь вернуться в постель? - я предполагаю, что знаю ее ответ.

- Я бы лучше осталась здесь. А ты?

В ответ я подтаскиваю ее к креслу-качалке и усаживаю в него. Я забираюсь к ней на колени и обвиваю руками ее шею.
- Я хочу остаться здесь.

- Это можно устроить, - она целует меня в кончик носа. - Как насчет того, чтобы провести здесь всю оставшуюся жизнь?

Я усмехаюсь.
- Читаешь мои мысли.

* * *

Я лежу на спине, Коллин лежит у меня на ногах, нависая надо мной. Его рот широко открыт, и он радостно пускает на меня слюни. Я делаю несколько жимов ногами, двигая его вверх-вниз, и он смеется.
- Ты такой хороший мальчик, - хвалю я его, радуясь, что он не напуган и не капризничает.

Кам думает, что я обращаюсь к нему, и приподнимается со своей собачьей подстилки. Он наклоняет свою большую морду к моему лицу и тоже пускает на меня слюни. Когда он склоняется надо мной, я замечаю, что нам нужно отвести его к собачьему дантисту и разобраться с неприятным запахом изо рта.

- Фу! Сидеть, Кам!

Всегда послушный, он присаживается и начинает усердно облизывать мое лицо. Его шершавый язык щекочет мне кожу. Поскольку мои руки заняты тем, что придерживают Коллина, я не могу его оттолкнуть. Ах, эти радости материнства и владения собакой.

- Ааааа... - верещит Коллин.

- Нужна помощь, Таблоид? - голос Келс полон добродушного веселья.

Я смотрю на вход и вижу ее там, у нее на руках только что переодетая Бреннан.
- Моя спасительница! Как думаешь, сможешь убрать от меня свою собаку?

- Ох, я, наверное, смогла бы, - поддразнивает меня моя жена, не двигаясь с места. - А волшебное слово?

Я подумываю о том, чтобы поддразнить ее в ответ, но язык Кама почти проскальзывает мне в рот. Сквозь стиснутые зубы я бормочу: "Пожалуйста". Это самый жалобный стон о помощи, который я когда-либо слышала.

- Кам, веди себя хорошо, - удается выдавить Келс сквозь смех. - Будь хорошим мальчиком, иди приляг.

Он подвывает, явно не желая расставаться со своим человеческим Чупа-Чупсом. Однако он хорошо обучен и слушается свою хозяйку.
- Спасибо, дорогая. Я учила Коллина летать, и Кам решил поучаствовать.

- Поскольку у Коллина нет крыльев, я рада, что Кам присматривает за ним, - две мои девочки садятся рядом со мной, Бреннан счастливо устроилась на коленях у матери. Келс кивает подбородком в сторону моего не менее счастливого сына. - Не могла бы ты спустить его оттуда, пожалуйста?

Я в последний раз поднимаю ноги, вызывая радостное бульканье и новый поток слюней, а затем снимаю его с себя.
- Тебе ведь это понравилось, да, сынок?

- Аааааа, - отвечает Коллин.

- Харпер, ему нравится засовывать руку в подгузник, а потом к себе в рот, но этого я тоже не разрешаю ему делать, - она поднимает чистую руку Бреннан и покрывает ее поцелуями.

Я смеюсь и качаю головой.
- Ты прям истинная мама, - я беру Коллина и сажаю его к ней на колени, рядом с его сестрой. - Это так замечательно.

Келс так занята, осыпая поцелуями головы наших детей, что не слышит моего комментария.
- Что это?

- Ты, - я замечаю, что мой голос хриплый, как после виски и сигарет.

Теперь Келс вся внимание. Она смотрит на меня из-под светлых ресниц, одаривая улыбкой, которая моментально согревает меня насквозь.
- Как ты думаешь, может, нашим маленьким котятам пора ложиться спать?

У меня в животе что-то сжимается, и я с энтузиазмом киваю.
- Они выглядят уставшими.

- Выглядят, да? - она осторожно укладывает их на колени. - Давай уложим их, а потом посмотрим, что можно сделать для тебя. У тебя тоже усталый вид.

Я скучала по этому. Скучала по ней. У меня покалывает пальцы на ногах.
- Chér, мне нужно пойти в постель, - затем я быстро добавляю, чтобы она не поняла неправильно: - И мне нужно, чтобы ты и меня уложила.

- Что-то вроде этого я и предполагала. Итак, давай посмотрим, сможем ли мы убаюкать этих двоих, а потом подумаем о том, чтобы убаюкать тебя.

- Как скажете, миссис Кингсли, - я встаю перед ней на колени и наклоняюсь для поцелуя.

* * *

Двойняшек не приходится долго уговаривать, чтобы они заснули. Пара историй, песня и несколько поцелуев - и они просто отключаются. Мы с Келс несколько мгновений стоим над их кроватками, наблюдая, как они спят, бесконечно благодарные за то, что они дома, прежде чем, повернувшись, я заключаю Келс в объятия. Она прижимается ко мне, ее вес кажется невесомым. Я просовываю большие пальцы за пояс ее джинсов и крепко прижимаю к себе. Ее бедра прижимаются к моим, обеспечивая восхитительный контакт.

Она поднимает на меня взгляд, ее глаза темнее обычного, дыхание учащается. Я прижимаюсь губами к ее губам. Мой язык обводит контур ее губ, требуя входа. Она открывается мне, и я жадно пробую ее на вкус. Она сладкая, как мед, который она кладет в свой чай. Я исследую ее рот нежными движениями, касаюсь ее языка и приглашаю ее поиграть.

Я скорее чувствую, чем слышу, ее стон под моим нежным натиском. Она поднимает руки, обхватывая меня за шею. Ее грудь прижимается к моей. Я чувствую, как твердеют ее соски, и уже представляю, как беру их в рот. У меня подкашиваются колени.

Келс отстраняется от меня и прижимается лбом к моим губам.
- Прекрасно... - тогда почему же мы остановились? - А нельзя ли нам продолжить это не в комнате детей?

А, ладно. Это я могу понять. Лучше не давать нашим детям еще больше поводов тратить свою жизнь на психотерапию.
- Я уже слышу как наша мягкая кровать зовет нас, - не дожидаясь ответа, я подхватываю Келс на руки и несу в нашу комнату.

Придя туда, я осторожно кладу свою драгоценную ношу на кровать и ложусь следом. Я опускаюсь на Келс, перенося большую часть своего веса на локти и колени. Кончиками пальцев поглаживаю ее щеки, шею, ключицы, заново знакомясь с ее нежной кожей. Я целую там, где скользят мои пальцы.

Келс выгибается подо мной, сильнее прижимаясь к моему телу. Я просовываю одну руку ей под спину, поддерживая ее поясницу. Ее руки вытягивают мою рубашку из-за пояса джинсов. Она удовлетворена, когда касается моей кожи. Однако я не удовлетворена. Я приподнимаюсь, и с ее помощью полностью снимаю рубашку и лифчик.

Келс приподнимается и захватывает ртом мою грудь, ее язык дразняще кружит вокруг соска. Под ее восхитительным натиском я сажусь на пятки, прижимая Келс к себе. Я обхватываю ее шею сзади ладонью, удерживая на месте, хотя сомневаюсь, что она собирается переместиться в ближайшее время. После рождения детей она по-другому относится к ласкам моей груди. Вместо того, чтобы резкого всасывать, она теперь смягчает давление, прижимая язык к моему соску. Она берет в рот еще больше, втягивая меня глубже в себя. Спасибо вам, Бреннан и Коллин.
- Дорогая, - стону я.

Келс покусывает меня. Когда она говорит, ее горячее дыхание касается моей и без того разгоряченной кожи.
- Да? - не дожидаясь моего ответа, она нежно дует на мою влажную кожу, и я чувствую, как мой сосок напрягается еще сильнее.

В ответ я лишь издаю глубокий стон. Каждое движение ее губ отдается у меня между ног. Я глажу ее по щеке и шее, побуждая продолжать, и она меняет грудь, ее правая рука поднимается, чтобы помассировать ту, которая осталась без внимания. Я обхватываю ее обеими руками, прижимаюсь губами к ее волосам, вдыхая аромат клубники и киви. Провожу ладонями по ее спине, разочарованная ощущением хлопка, а не кожи.

Я просовываю руку между нами и начинаю расстегивать пуговицы, удерживающие рубашку из мягкого шамбре закрытой. Снимая ее с плеч Келс, я наваливаюсь на нее всем своим весом, опуская нас обеих обратно на матрас.

Я окружена мягкостью. Наша перина приглашает в свои объятия, нежно укачивая наши тела. Египетский хлопок пухового одеяла ласкает нашу кожу, и я хочу чувствовать его еще больше. И Келс такая невероятно мягкая и влекущая. Я прижимаю бедро между ее ног, нежно раздвигая их, и начинаю медленно тереться о нее, надеясь убедить ее, что сейчас было бы самое время обнажиться.

- Харпер, - выдыхает она.

Я приподнимаюсь, неохотно разрывая восхитительную связь между своей грудью и ее ртом.
- Я люблю тебя, - шепчу я в ответ. Опираясь на одну руку, я наклоняюсь и расстегиваю верхнюю пуговицу ее джинсов. Слегка щекочу чувствительную кожу у нее под пупком, вызывая тихий стон.

- Харпер, - снова произносит она.

Обожаю, когда все, что она помнит - это только мое имя. Я наклоняюсь и пробую вкус только что обнажившейся кожи. Ее руки ложатся мне на плечи, заставляя меня опуститься.
- Терпение, - говорю я ей, зная, что это ни к чему хорошему не приведет. Я закрываю глаза и наслаждаюсь звуком расстегивающейся молнии на ее джинсах. Я дергаю за них, стягивая с ее стройных бедер. Она двигает ногами, помогая мне снять их, а заодно и носки.

Я упиваюсь ее видом. Пьянящий. Идеальный. Чувственный. Материнство сделало ее только красивее и желаннее. Я вдыхаю аромат ее возбуждения. И своего собственного. Меня переполняет потребность в ней, которую невозможно выразить словами.

Она начинает покачиваться, прижимаясь к моей ноге, не заботясь о том, что нам еще предстоит снять с нее нижнее белье. Ей не терпится начать. Она притягивает мое лицо к ложбинке между ее шеей и плечом, мои губы ласкают ее горячую кожу, покрытую легкой испариной. Она вцепляется мне в спину, отчаянно пытаясь усилить давление, прижимая меня к себе. Ее бедра ритмично двигаются напротив меня, и ее учащенное дыхание показывает, что она приближается к освобождению.

Я сильнее прижимаю ногу к ее центру, не в силах сдержать стон от влажности, пропитавшей мои джинсы. Я даю ей то, чего она хочет. Провожу левой рукой по ее телу, под тонкую полоску ткани на бедре, опускаясь ниже, чтобы обхватить ягодицу. Я использую этот рычаг, чтобы привести ее к удовольствию, к которому она сейчас слепо стремится.

Она выгибается, ее спина и шея запрокидываются назад, и она выдыхает свое освобождение. Она долго остается в таком положении, а затем снова падает на матрас, ее прерывистое дыхание обжигает мое ухо. Ее тело обмякло подо мной, и единственное давление, которое я от нее чувствую - это ее рука, обвивающая мою шею. Она томно целует меня, слишком уставшая, чтобы сделать что-то еще.

Я жду, пока она отдышится, прежде чем скатиться с нее и снять с себя оставшуюся одежду. Я скидываю ее с кровати и снова ложусь на Келс. Она заключает меня в объятия, теперь сосредоточенная на удовлетворении моей очевидной потребности. Ее нога сгибается, и я прижимаюсь к ней, медленно двигаясь вверх-вниз.

Руки Келс обхватывают мою задницу, направляя меня. Почти весь мой вес приходится на предплечья, и я тяжело дышу ей в ухо. У меня вырывается стон, когда она поворачивает голову и лижет мой бицепс, проводя языком по контурам мышц. Она ласково прикусывает нежную кожу, и я чувствую, как внутри у меня нарастает жар.

- Давай, детка, - подбадривает она меня. - Будь моей.

Ее. Боже, я принадлежу ей. Сердцем. Душой. И когда я пересекаю черту, погружаясь в наслаждение, которое она с такой готовностью дарит мне, - телом. Наши движения замедляются, а затем останавливаются. Я частично опускаюсь на нее, обессиленная своим освобождением.

Келс лениво протягивает руку и накрывает одеялом наши переплетенные тела. На нас опускается теплая тяжесть, и я засыпаю в объятиях любимой.

<гаснет свет>

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/71507/387235

Переводчики: Vertigemoon