Готовый перевод Exposure (Season 4) / Под прицелом (четвертый сезон): Episode Two: Sympathy for the Devil

Эпизод второй: Сочувствие к дьяволу

- Я думаю, это просто ужасно, - говорит в камеру женщина с напряженным лицом. - То, что сделали с этими двумя маленькими невинными младенцами, - она драматично вздыхает. - Я не могу поверить, что полиция вернула их этим двум лесбиянкам, - шепчет она последнее слово, как будто, произнеся его, она станет одной из них.

Я сижу, кипя от злости. Мои пальцы сжимают ручку кружки. Костяшки белеют, и я вижу, как под кожей проступают вены. Сука.

- Это неправильно! - продолжает эта ведьма. - Я хочу сказать, что эти дети заслужили шанс быть воспитанными в христианской семье, с кем-то, кто мог бы дать им правильное моральное наставление.

- Господи Иисусе! - я швыряю фарфоровую кружку о стену и с удовлетворением слышу, как она разбивается вдребезги. Я иду за ней через всю комнату, наслаждаясь звуком того, как подошвы моей обуви давят осколки.

- Харпер, - мягко произносит Келс, понимая мой гнев.

- Эта чертова сука похитила наших детей в нарушение постановления суда! Она, блять, вывезла их за пределы штата, далеко от их матери! И у этой твари хватает наглости говорить, что нашим детям – нашим детям – было лучше с ней? - я оглядываюсь в поисках чего-нибудь еще, на чем можно было бы выплеснуть свой гнев, но после того, как кружка разбилась, остается только моя жена, которая выглядит немного раздраженной моей вспышкой ярости.

- Харпер, я понимаю, почему ты злишься, и я понимаю, почему ты расстроена, но мы знали, что это произойдет. Мы знали, что нас раскроют; что найдутся люди, которые выступят против нас, независимо от того, насколько неправильным был поступок моей матери, - она поднимается с дивана и подходит ко мне, беря за руку. - Что нам нужно делать, так это сохранять спокойствие и смотреть в лицо этим людям, а не опускаться до их уровня. Если мы позволим им увидеть нашу боль и гнев, это даст им больше возможностей использовать их против нас.

Я знаю, что она права, но от этого мне не легче.
- Уебки, - я оглядываюсь через плечо на телевизор, где говорит еще один идиот.

- Мы же все понимаем, что они не семья, или что-то близкое к этому, - говорит какой-то ублюдок.

- Да пошли они все нахер, - рычу я. - Они ни черта не знают.

- Ты права, не знают, - Келс обвивает меня руками, прижимаясь ближе, и это сразу же успокаивает меня. - Так почему их мнение должно иметь значение? Не должно. Мы - семья, - она обнимает меня крепче. - У нас огромная семья, в которой больше любви и поддержки, чем кто-либо из этих людей когда-либо знал. Иначе они не говорили бы таких глупостей.

Я качаю головой.
- Это не имело бы значения, если бы это касалось только меня. Если бы единственным человеком, которого они ненавидят, была я. Но когда они говорят такие вещи... - я делаю глубокий вдох и сдерживаю подступающие слезы. - Когда они говорят, что ты не их мать, или что нашим детям было бы лучше с кем-нибудь другим... - я замолкаю, не в силах, не желая продолжать.

- Харпер, милая, это я терпела схватки несколько часов. Поверь мне, я знаю, что я их мать. Я также знаю, - мягко добавляет она, поглаживая меня по спине успокаивающими круговыми движениями. - Что ты их Мама, и что мы обе им нужны и они любят нас обеих. Только мы можем научить их тому, что важно, а остальное не имеет значения.

Я позволяю себе расслабиться от ее слов. Приблизив губы к ее уху, я говорю ей то, что у меня на сердце.
- Я клянусь тебе, ты и дети никогда не пожалеете о нашей жизни, о нашем выборе.

Келс немного отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
- Я никогда не сожалела и не буду сожалеть ни об одном своем выборе, который привел меня в твою жизнь и в твои объятия.

Я закрываю глаза и снова прижимаю ее к себе. Если бы только мы могли остаться в такой позе вечно и заставить весь мир исчезнуть.

* * *

Звонит телефон, и я поднимаю трубку. Сегодня должен был позвонить Роби.
- Кингсли, - рявкаю я в трубку. Я уже вернулась на работу, что не вызывает у меня восторга, но делает Лэнгстона счастливее, чем все, что я когда-либо видела. За время моего отсутствия многие сюжеты застопорились или не были реализованы, поскольку вышли сроки. Что еще хуже, в плане эфиров нет хедлайнеров. А это очень плохо в месяц, когда снимаются показатели. Неудивительно, что Лэнгстону не терпелось заполучить меня обратно.

- Ты грязная шлюха, - шепчет какая-то женщина.

Я закатываю глаза и ставлю галочку на стикере на своем рабочем столе. Уже восьмой подобный звонок за сегодня. Такими темпами я превзойду вчерашние тринадцать. Хотелось бы знать, как эти идиоты обходят нашу якобы надежную систему проверки.
- Я думаю, что на самом деле ты пытаешься вспомнить слово "лесбиянка". По определению, шлюха спит со множеством мужчин.

Мой ответ сбивает ее с толку, она не ожидала, что я так отреагирую.
- Ты сука. Ты распутная сука.

Клик.

Так-то лучше.

Вернемся к работе.

Я просматриваю различные предложения, которые были сделаны на последних двух производственных совещаниях. Большинство из них ужасны. Я разделяю их на две группы – безнадежно провальные и потенциально выполнимые. Это быстрый процесс. Есть три перспективных предложения. Одно из них мне особенно нравится.

Телефон звонит снова.
- Распутная сука слушает, - отвечаю я.

- Я думал, Келс тебя реабилитировала, - смеется Роби.

Я хихикаю, радуясь, что это Роби. Я всю жизнь мирилась с ненавистническим дерьмом, но это уже начинает надоедать.
- Роби, привет, как дела?

- Судя по всему, лучше, чем у тебя.

- Это было бы нетрудно, Робс. Учитывая то, какую яму дерьма я нашла на месте своего офиса, и то, что мои жена и дети дома, пока я здесь, а еще тонну раздражающих телефонных звонков, это был тот еще денек.

- Я могу сделать его немного лучше. Мы подали иски против судьи в комитет по судебной этике.

- Козлина.

- А вот теперь я обиделся, - поддразнивает он, зная, что мой комментарий был адресован судье, а не ему. - В общем, мы подали ходатайство о прекращении дела о свиданиях с детьми, учитывая, что эта сучка предстала перед судом по обвинению в похищении. Кстати, как там дети?

Я улыбаюсь, впервые за сегодняшний день.
- Отлично. Коллин рассмеялся. Это был настоящий, искренний, глубокий, заливистый смех. До этого он радостно чирикал, но вчера мой мальчик по-настоящему смеялся надо мной.

- Это не в последний раз.

- Ой, заткнись. И Бреннан обнаружила, что у нее есть руки и ноги. Когда она не грызет пальцы на ногах, как мастер йоги, она трясет погремушкой, так, что может разбудить мертвого. Возможно, нам придется переосмыслить нахождение этой игрушки в доме. Прошлой ночью это почти свело Келс с ума, потому что наша девочка не переставала ее трясти.

- Я спрятал все источники шума, когда Кларку было одиннадцать месяцев. Либо так, либо нас очень быстро отправили бы в психушку.

- Как малышка Келли?

- Она поднимает голову и улыбается весь день напролет. Ее старший брат Кристиан души в ней не чает. И, предвещая твой следующий вопрос, Рене чувствует себя прекрасно.

Он хорошо меня знает.
- Отлично. Спасибо за твою помощь, старший брат, - я жду автоматического ответа.

- Большой брат.

- А-ага. Пока.

Мы вешаем трубки, и я чувствую, как хотя бы один груз сваливается с моих плеч. Я хочу, чтобы этот судья заплатил за то, что он с нами сделал.

В дверь моего кабинета стучат, и я поднимаю взгляд, находя у входа Лэнгстона. Он выглядит ниже ростом, чем обычно. Рукава его рубашки закатаны до локтей, а галстук сбился набок. Он протирает циферблат своих часов, а затем смотрит на меня.
- Келс должна вернуться на этой неделе. Я не могу позволить, чтобы моя ведущая не вернулась. Особенно учитывая все это в новостях, нам нужно, чтобы ее лицо появилось на экране. Чем дольше она будет отсутствовать, тем больше вероятность, что телеканал захочет отстранить ее от работы.

Я понимаю его доводы, но не знаю, поймет ли моя жена.
- Я поговорю с ней об этом сегодня вечером. Полагаю, нет нужды объяснять, что это было трудное время для нашей семьи.

Лэнгстон потирает подбородок. Я вижу, что он пытается тщательно подобрать следующие слова.
- Мне нужно как можно скорее понять, что будет дальше, Кингсли. Келси - лучшая в своем деле. Я хочу, чтобы она вернулась, но если она не собирается возвращаться, мне нужно принимать какие-то решения.

- Я понимаю.

Он заходит и садится в кресло для посетителей, удивляя меня. Я думала, на этом мы закончим.
- Что бы она ни решила, Харпер, ты нужна мне здесь.

Я замираю на месте, понимая теперь истинный смысл этого визита. Он здесь для переговоров. Жаль, что я еще не готова.
- Я не могу заключать никаких сделок, пока мы с Келс не поговорим.

Он хмурится, догадываясь, каким может быть ответ Келс.
- У тебя отличная карьера, Харпер. Не отказывайся от нее.

- Я не планирую этого делать. У меня есть семья, о которой я должна заботиться, и также у меня есть настоящая страсть к тому, что я делаю. Но нет ничего, что я не сделаю для своей семьи, - это чистая правда. Я бы отказалась от всего ради них. Без них ничто другое не имело бы смысла. Иметь шикарную карьеру, но не иметь троих людей, которых я люблю больше всего на свете, было бы адским существованием. У нас есть деньги, семья и нет долгов. Я могла бы – и сделала бы это – отказаться от всего, только чтобы они были рядом со мной.

Лэнгстон чувствует, что разговор окончен.
- Я с нетерпением буду ждать нашей беседы позже.

Вполне возможно, что это не так.

* * *

Я смотрю на динамик громкой связи и жду, когда она что-нибудь скажет.

- Бет? Ты меня слышала?

- Я тебя слышала. Я не совсем верю в то, что ты сказала, но я услышала тебя. Ты уверена, что хочешь, чтобы я это сделала?

- Я хочу, чтобы ты была готова к такой возможности, - я откидываюсь на спинку стула и делаю глоток чая, наблюдая, как компьютер медленно просматривает мои финансовые файлы. - Во сколько мне это обойдется?

- А это реально важно?

- Нет. Я просто хочу убедиться, что смогу уйти, если захочу.

- О, ты сможешь. Не переживай по этому поводу. Для этого потребуется немного побегать с бумажками, но именно за это нам с Фостером платят большие деньги. Только скажи нам, Келс, и ты станешь безработной в считанные секунды.

- Что ж, это успокаивающее замечание. Спасибо. И я не собираюсь быть безработной. Просто займусь другими делами.

Я слышу, как Бет вздыхает.
- Келс, могу я высказать тебе свое личное мнение?

- А я могу послать тебя к черту, если оно мне не понравится?

- А разве ты так всегда не делаешь?

- Ну, тогда давай.

- Ты совершаешь огромную ошибку, отказываясь от карьеры ради того, чтобы сидеть дома с детьми. Серьезно, Келс, это так на тебя не похоже.

- Иди к черту, - я облокачиваюсь на стол и щелкаю мышкой, чтобы открыть электронное письмо от моего отца. - Не говори мне, кем я являюсь, а кем нет, Бет.

- Келси, я знаю тебя уже очень давно, и эта перемена - это…

- Это лучшее, черт возьми, что когда-либо случалось со мной. Если тебе и всему остальному миру это не нравится, то вы все можете просто...

- Ладно, ладно, - она снова вздыхает и начинает щелкать ручкой. - Тебе не кажется, что, может быть, тебе стоит подождать еще немного? Я понимаю, что ты через многое прошла и что у тебя сейчас эмоции зашкаливают.

- Бет, ты мой адвокат или мой долбанный психолог?

- Я всего лишь хочу сказать...

- Ты пытаешься контролировать мою жизнь, как и все остальные, начиная от моей матери, заканчивая этим проклятым телеканалом. И знаешь, что? Я возвращаю себе контроль. За последний год моей жизни меня чуть не убили, моя жена чуть не ослепла навсегда, я дала жизнь двум самым важным людям в моем мире, и их похитила эта безумная сука, которая называет себя моей матерью. Прости, если я немного на взводе!

Я прочищаю горло, заставляя себя расслабиться. Я знаю, что Бет ни в чем не виновата, и мне не следует вымещать это на ней. Мне действительно некого винить, кроме себя. Если ты слишком долго живешь в шкафу, то тебе придется принять, что воздух там станет спертым. Пора снести эту чертову дверь с петель.

- Прости, Бет. Пожалуйста, подготовь все, хорошо?

- Разумеется.

* * *

Я вешаю трубку после разговора с Бет и откидываюсь на спинку кресла, на минуту закрывая глаза, прежде чем слышу очень знакомый звук. Это мой сын кому-то за что-то устраивает. Это он унаследовал от меня.

Я оглядываюсь и вижу Брайана, стоящего в дверях с Коллином.
- Он хочет к своей мамочке.

- Я уже слышу, - я встаю и иду за сыном. - Ты чего разворчался, Пушистик? - я провожу рукой по его голове и наблюдаю, как он поднимает руку, чтобы пожевать ее. - Соскучился по Маме? Да, это просто ужасно, что ей приходится ходить на работу, а нам оставаться дома, правда?

При одном только упоминании о Маме он улыбается, пускает слюни и дрыгает ножками. Этот мальчик знает свою Маму. Затем его глаза расширяются, и он хватает меня за рубашку, словно пытаясь притянуть нас поближе друг к другу.

- О, нет! Ты не укусишь меня за нос. Я знаю этот взгляд, - я смотрю на часы. Почему бы и нет? - Брайан?

- Да?

- Будь добр, собери детей и позвони нашему "эскорту". Скажи им, что мы хотим поехать в студию.

- Без проблем, - он забирает Коллина и выходит из комнаты, а я сажусь обратно в кресло и набираю рабочий номер Харпер.

- Кингсли.

- Хм, только представь себе. Я набирала номер 1-900-ГОРЯЧАЯ-ШТУЧКА, - поддразниваю я.

- О, я могу ей быть. Что тебе нужно, секси? - Харпер понижает голос до самого низкого регистра.

О, да, и это тоже. Я начинаю перебирать в уме все возможные варианты. Ладно, вернемся к нашей теме.
- Твой сын только что сказал мне, что хотел бы угостить тебя обедом. Ты свободна?

- Я знала, что если мы заведем ему кредитку, у нас будут неприятности. И как скоро вы трое сможете приехать сюда?

- Думаю, мы сможем быть у тебя минут через сорок или около того. Дядя Брайан уже всех собирает. Нам нужно только дождаться, когда приедет машина. Надеюсь, к этому времени прессу уже отгонят от гаража. У тебя были какие-нибудь проблемы с отъездом этим утром?

- Хм, не смотри шестичасовые новости сегодня.

Я подпираю голову ладонями и облокачиваюсь на стол.
- Знаешь, если ты продолжишь воевать с ними, они будут и дальше доставать тебя. Тебе нужно научиться не дразнить зверей, Харпер. Боже, сколько мы уже в этом бизнесе? Ты должна это знать.

Она на мгновение замолкает. Она знает, что я права, и ей это не нравится. Я почти вижу, как она показывает язык в телефонную трубку. Затем она говорит:
- Мое мнение о Четвертой власти стремительно падает. В последнее время я чувствую себя лицемеркой.

- Ты тоже, да? Трудно быть объективной, когда надеваешь ботинок на другую ногу, м?

- Я не думаю, что ботинок у меня на ноге, chér. Мне кажется, что он уже у меня в заднице.

- Хм, похоже, денек выдался тяжелый, - Яя вздыхаю и провожу пальцем по столу. - Как насчет того, что мы заберем тебя на небольшой каджунский обед с парой бокалов пива, а потом ты подумаешь о том, чтобы позвонить на работу и взять небольшой больничный до конца дня?

- Я с удовольствием подряжусь обедом и небольшой порцией любви от тебя и моих детей. Но мне лучше вернуться на работу до конца дня. Лэнгстон устроит истерику, если я не приду.

- Хорошо, Жеребчик, тебе решать. Мы скоро приедем. Люблю тебя.

- Оч люблю тебя, дорогая.

* * *

В последнее время "Дельта гриль" стал нашим любимым местом для обеда. Хорошая музыка, симпатичные официантки и блюда каджунской кухни. Большего и желать нельзя. Официантка приветствует нас по имени и усаживает за круглый столик. Наш телохранитель незаметно подходит к бару и садится там.

Затем официантка приносит два детских кресла, и мы устанавливаем их для двойняшек. Я держу Бреннан и Коллина на руках и не собираюсь отпускать их, пока не возникнет острой необходимости.

- Они уже так подросли, - воркует симпатичная будущая актриса-южанка. Она раскладывает меню на столе, но в этом нет необходимости - мы знаем, что нам нравится. - Я вернусь через минуту, чтобы принять ваш заказ.

- Я скучала по вам все утро, - признаюсь я.

Келс тянется ко мне и берет Бреннан на руки.
- Мы тоже по тебе скучали. Пушистик был очень расстроен, что тебя не было дома, когда он проснулся.

Этот комментарий ранит меня в самое сердце. Я хотела бы быть дома. Я целую сына в лоб.
- Я его прекрасно понимаю. Я тоже не в восторге от этого, - я делаю паузу и вспоминаю свой разговор с Лэнгстоном. - Хотя, я была не единственным человеком в студии в плохом настроении.

- Вот потому мы и решили, что пора устроить "мини-спасение Мамы", - после того, как мы сделали заказ, Келс усадила Бреннан на стульчик. Лосось, обжаренный на сковороде, и стейк с черносливом. - Итак, что еще новенького? Кто сегодня закатил истерику?

- Лэнгстон. Он хочет знать, когда ты вернешься.

- Ох, это, конечно, вопрос на миллион долларов. Или, как обязательно сказала бы мне Бет - это вопрос на четыре миллиона долларов.

- И каким же будет ответ на четыре миллиона долларов?

Келс протягивает Бреннан погремушку и делает глубокий вдох.
- Я не знаю.

- Ты долго работала, заплатила кучу взносов, упорно боролась, чтобы достичь того, что сейчас имеешь. Ты хочешь уйти? - я вижу, что она собирается возразить, поэтому быстро добавляю: - Конечно же я знаю, что ты можешь делать все, что захочешь, но ты действительно готова будешь начать все сначала?

- Я не смотрю на это как на то, что придется начинать все сначала, Харпер. Я рассматриваю это, как попытку попробовать что-то новое. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, до того момента, когда руководство канала решит, что им не нужна лесбиянка в эфире, и все равно уволит меня? С таким же успехом я могу уйти на своих условиях.

Коллин начинает жевать пуговицу на моей рубашке.
- Мне просто не нравится смотреть, как это происходит, chér. Вот и все.

- Я знаю, но приближается судебный процесс, и ты знаешь, что там будет озвучено. Мы же не можем прийти туда и все отрицать, - она нежно гладит меня по руке. - Насколько я помню, они все еще осуждают лжесвидетельство. Кроме того, я устала жить в шкафу. Мне жаль, что я втянула тебя во все это вместе со мной.

- Дорогая, мне нравится быть с тобой в маленьких замкнутых пространствах, - я неохотно усаживаю Пушистика в его кресло, тщательно пристегивая его ремнями. - Это твоя карьера, но это наша семья. Что нам делать?

- Что Лэнгстон сказал о тебе? Есть ли какие-нибудь намеки на то, что у тебя тоже будут из-за всего этого проблемы? Потому что, ты ведь знаешь, я хочу, чтобы ты продолжала делать то, что любишь, вне зависимости от того, что я решу.

- Но я не хочу принимать решения по отдельности, Келс. Лично я думаю, что если ты уйдешь, то и мне следует уйти. Тогда мы сможем уехать из этого города и вернуться домой. Если ты останешься, я останусь. И все, кому это не нравится, могут поцеловать меня в задницу.

- Харпер, ты продюсер, отмеченный официальными наградами. Ты достигла вершины своей карьеры, а тебе ведь еще и тридцати нет. Серьезно, я очень не хочу, чтобы через пять лет ты посмотрела на меня и сказала: "Я отказалась от этого ради тебя". Я открыто признаю, что готова отказаться от своей карьеры, потому что мне это кажется правильным. Но, честно говоря, я не думаю, что это правильно для тебя. Тебе будет слишком этого не хватать. Со временем ты начнешь жалеть об этом, потом злиться и, в конце концов, возненавидишь меня.

Я быстро протягиваю руку и беру ее ладонь в свою, переплетая наши пальцы.
- Я не думаю о том, чтобы совсем уйти из профессии, chér. Я тоже себя знаю. Я люблю адреналин. Я люблю хорошие истории. И я не могу представить себя сидящей дома, как бы мне ни хотелось все время быть с детьми. Я лишь хочу сказать, что работа есть во многих городах. Кто знает? Может быть, студия в Новом Орлеане ищет режиссера новостей.

- Когда весь этот отвратительный бардак закончится, я хочу вернуться домой, Харпер. Я хочу забрать нашу семью и уехать. А пока можешь передать Лэнгстону, что я вернусь на работу на следующей неделе.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку.
- Под "домом" ты подразумеваешь Новый Орлеан?

- Ты же знаешь, что это так, - она игриво подталкивает меня локтем.

Я подталкиваю ее в ответ.
- Как же мне так повезло? Женщина, которая любит Новый Орлеан, каджунскую кухню, мою семью и меня? Никогда не думала, что сорву такой джекпот.

Келс улыбается.
- Новый Орлеан прекрасен, каджунская кухня потрясающая, у тебя замечательная семья, и, что касается тебя, - она делает драматическую паузу, позволяя мне предвосхитить ее поддразнивающие замечания. - Ну, что тут можно не любить?

Я удивлена. Я думала, что меня здесь подразнят. Я немного надуваюсь и наслаждался моментом.
- Точно. Именно это я всегда и говорила.

Келс щелкает пальцами.
- Так вот где я это услышала.

* * *

Мы с Коллином лежим на полу в гостиной. Я поднимаю его и наблюдаю, как он дрыгает ногами, пытаясь нащупать пол. Как только они соприкасаются, он на мгновение обретает способность удерживать свой вес, по-прежнему опираясь на мои руки.
- О, хороший мальчик! - хвалю я его. - Ты такой большой мальчик!

Слюни стекают у него по подбородку на рубашку.

- Да-да, так и есть! - не обращая внимания на слюни, я наклоняюсь и покрываю поцелуями его щеки и шею. Он, конечно же, запускает свои маленькие ручки в мои волосы.

- Ты никогда не научишься? - спрашивает Келси с дивана.

Я и сама подумала о том же.
- Нет, - бормочу я, мой голос приглушен кожей моего мальчика. Он поворачивает голову и начинает жевать мои волосы.

- Как привлекательно, - я слышу, как Келс опускает Бреннан на пол и подходит к нам. - Видишь, Бреннан, вот почему, когда у тебя будут дети, тебе нужно будет завязать волосы на затылке, прежде чем приближаться к их загребущим ручкам.

- Меньше лекций, больше помощи.

Келс хихикает и приходит мне на помощь. Наконец-то. Коллин протестует, когда она отцепляет его руки, и я вырываюсь из его захвата.

- Почему им так нравятся мои волосы? - я перекидываю прядь волос через плечо и морщусь, когда смахиваю с них поллитра слюны.

Келс протягивает руку и играет с сухой прядью.
- Потому что они красивые.

И от этого я краснею. Что, черт возьми, со мной не так?

Келс использует эту возможность по полной.
- Как и вся ты, - кончиками пальцев она проводит по моей скуле. Ее губы следуют за рукой. Прежде чем что-либо еще успевает произойти, наш сын вновь заявляет о себе, подавшись вперед и вгрызаясь в бедро Келс, а Бреннан начинает серию громких вокальных упражнений.

- Только подумай, это продлится всего восемнадцать лет.

Келс стонет.

* * *

На следующее утро я просыпаюсь рано, от ощущения мокрого носа Кэма прижимающегося к моей ноге. Я приподнимаю голову всего на сантиметр от подушки и смотрю на немецкую овчарку. Он лижет мой палец, и я отдергиваю его. Щекотно.

- Хочешь прогуляться, м, большой дурень?

И снова облизывание.

Отлично. Я оглядываюсь и вижу, что моя девочка счастливо спит рядом со мной. Я натягиваю одеяло на ее обнаженное плечо и спускаю ноги с кровати. Подхожу к комоду и натягиваю нижнее белье, спортивные штаны и толстовку. Кам сидит рядом со мной, радостно постукивая хвостом по полу.

- Что? Думаешь я пойду с тобой гулять?

Тук-тук, пыхтение, облизывание.

- А-ага, конечно.

- Милая, - раздается тихий голос с кровати.

- Прости, детка. Поспи еще.

Келс приподнимается на локте, ее волосы растрепались после сна.
- Ты возьмешь с собой кого-нибудь из охранников?

Я подхожу к кровати и сажусь на край. Келс плюхается обратно на матрас и смотрит на меня полуприкрытыми глазами.
- Поскольку Кам - обученный сторожевой пес, я думаю, со мной все будет в порядке, милая.

Она мило и смущенно улыбается.
- Ах, да, точно.

Я запечатлеваю поцелуй на ее губах.
- Спасибо, что беспокоишься. Мы вернемся сразу, как только немного разомнем ноги.

* * *

Еще так рано, что только самые безумные люди совершают пробежки по парку. Мне пришлось убрать свои роликовые коньки на зиму. Среди песка, слякоти, соли и снега невозможно не приземлиться на задницу, катаясь на роликах.

Кам невероятно счастлив оказаться на улице. Он практически прыгает от радости и бегает кругами вокруг меня. С громким лаем он начинает тащить меня по нашему обычному маршруту. Мы настраиваемся на комфортный ритм. Я ненавижу бегать. Я предпочитаю бегу практически любые другие физические упражнения. Конечно, Анджелина Джоли недавно сказала, что для того, чтобы прийти в хорошую форму для съемок в своем новом, она занималась сексом с Билли Бобом. Я согласна с таким способом в принципе, но не на практике.

Я усмехаюсь при этой мысли. Интересно, смогу ли я протолкнуть это Келс в качестве нового плана тренировок? Я всегда была бы просто в отличной форме. Я бы никогда не пропустила ни одной тренировки, это уж точно.

В этот час на улице есть еще несколько сумасшедших. Мы все укутались и думаем теплые мысли. На прошлой неделе в Нью-Йорке было пятнадцать градусов тепла. Сейчас уже не так. Дома уже включают обогреватели.

Дома.

Келс хочет уволиться. Она хочет начать делать свои собственные репортажи, работать фрилансером, внештатно, возможно, консультировать. По сути, ее главная цель - составить собственное расписание и как можно больше времени проводить с детьми. Я не могу ее винить.

Но я и не могу присоединиться к ней. Когда мы обсуждали это на днях, она была права. Мне действительно нравится темп работы в офисе, стремление к истории, возможная слава и деньги. Я люблю своих детей. Я бы умерла за них без колебаний. И сейчас я бы умерла без них. События прошлой недели убедили меня в этом. И в то же время, я люблю свою работу.

Если Келс уволится, мне нужно будет решить, что я буду делать. Мы могли бы продолжать жить здесь, в Нью-Йорке, и я бы работала в "Вызове". И это могло бы быть хорошо для внештатной работы Келс. Это ведь медиа-столица мира.

Но если она не будет работать полный рабочий день, не лучше ли ей проводить больше времени с нашей семьей? Зачем быть за три с половиной тысячи километров от них, когда мы можем быть в двухстах шагах? Однако для этого мне нужно будет найти подходящую работу. Следующая ступень моей карьерной лестницы - должность директора новостей. Новый Орлеан занимает сорок первое место на рынке. Сразу после Мемфиса, штат Теннесси, но на пару шагов раньше Буффало, штат Нью-Йорк. Моя учительница географии в седьмом классе, сестра Мэри Томас Кэтрин, всегда говорила: "Если один твой брат находится в тюрьме, а другой - в Буффало, сначала вытащи брата из Буффало". Из уст монахини эта фраза звучала еще смешнее.

Неплохой рынок. Особенно для двадцатишестилетнего директора отдела новостей.

Я качаю головой. Неужели мне действительно всего двадцать шесть? Я родилась в 1974. Значит, так оно и есть. Кстати, о замечательном подарке на день рождения в прошлом году. Совсем неплохо.

Кам издает низкий горловой рык, когда другой бегун пристраивается рядом со мной. В этом нет ничего необычного. Многие из нас делают это с более сильными бегунами, позволяя им задавать темп, заставляя себя работать немного активнее. Я слегка дергаю Кама за поводок, призывая его вести себя прилично.

- Холодноватно, да? - ворчит парень.

Я бросаю на него взгляд. Он худощав, но явно не в форме. Его дыхание вырывается рваными вдохами, и он выглядит так, будто в любой момент может потерять сознание или его стошнит. Я не хочу участвовать ни в том, ни в другом. Я решаю игнорировать его.

- Держу пари, в Вермонте сейчас еще холоднее.

Мы с Камом одновременно рычим: ни одному из нас не нравится то, что мы слышим. Я еще раз бросаю взгляд на своего напарника по бегу. Я замечаю у него на поясе чехол для приклада и свисающий с него провод.

Козлина.

- Отвали, - отвечаю я.

- Как дела у ваших двойняшек?

Я делаю быстрый шаг вправо и подрезаю его. Ему приходится притормозить, чтобы избежать столкновения со мной. Я легко отхожу от него на несколько шагов.

- Как вы ответите на обвинение в том, что им было бы лучше остаться с бабушкой?

Я почти останавливаюсь. Почти. Почти объясняю ему, что кровное родство - это не то же самое, что быть родным. У моих детей не будет ничего общего с этой больной, пронырливой сукой, которой удалось сделать в этой жизни только одну хорошую, правильную вещь: родить мою Келси. Все остальное в ее жалком существовании было трагической ошибкой. Иногда я думаю, что Келс забрала последнюю каплю доброты у своей матери при рождении. Чем еще можно объяснить то, что эта женщина настолько лишена этого сейчас?

Я продолжаю бежать, удаляясь все дальше и дальше от наглого репортера.

Когда я стану директором отдела новостей в Новом Орлеане, я позабочусь о том, чтобы мои люди занялись бегом на длинные дистанции, чтобы они могли догнать тех людей, у которых трудно взять интервью.

* * *

Мы с Камом возвращаемся в квартиру, и больше никаких столкновений с живыми существами, поднимающимися из первобытной тины, не происходит. Я думаю, что те, кто разбил лагерь возле нашего дома, наконец сдались. Или наша новая охрана убедила их уйти. Обожаю этих ребят.

Мы заходим в дом разгоряченные и потные, несмотря на холод на улице. Мы сразу же направляемся на кухню, чтобы выпить по большому глотку прохладной воды. Я почти завидую Каму: его вода уже приготовлена, налита и ждет его. Когда я осушаю свой стакан, входит Брайан.

Утро никогда не бывает добрым для нашей няне. Его волосы, которые и так обычно немного растрепаны, торчат во все стороны, а лицо опухшее и красное. Он машет мне рукой, направляется к холодильнику и засовывает голову внутрь.

- Тяжелая ночка?

Он стонет. Когда он начинает вытаскивать голову, ему приходится достать упаковку с замороженными овощами и засунуть их обратно.
- Кажется, я простываю.

Если судить по звуку его голоса, то я бы сказал, что он уже простыл.
- Так зачем ты суешь голову в морозилку?

- Чтобы проснуться.

- Лучше иди еще поспи, Брайан.

Он качает головой, затем хватается за нее в явном отчаянии.

- Серьезно. Иди. Поспи. Тебе нельзя находиться рядом с детьми в таком состоянии, - я слишком поздно осознаю, что это звучит не самым сострадательным способом убедить его позаботиться о себе.

Судя по выражению его лица, это его ранило.
- Хорошо, - он поворачивается, чтобы уйти.

- Эй, Брайан, присядь на минутку. Давай приготовим тебе завтрак. Ну, знаешь, в сытом теле здоровый дух, - я дергаю его за край футболки. - Тебе станет лучше, если ты немного подкрепишься.

Он подчиняется. Я быстро смешиваю ингредиенты, и вскоре две тарелки с яичницей, беконом и тостами готовы к подаче. Я наливаю большой стакан апельсинового сока и ставлю его перед Брайаном.
- Пей. Ешь.

- Ты просто очаровательная медсестра, - бормочет он.

- Я знаю. Прости за это, Брайан.

Он поднимает голову, слыша искренность в моем голосе.
- Все в порядке. Я чувствую себя так паршиво, что принимаю все близко к сердцу.

- А какое у меня может быть оправдание? - мы оба усмехаемся на этот счет. Когда мы едим в приятной тишине, я понимаю, что мне нужно больше присматривать за ним. Он бросил свою работу, свою квартиру, чтобы работать на нас. За несколько месяцев он стал больше, чем просто няней.

- Это не так уж и плохо, Харпер.

Я фыркаю.
- Пф, ну спасибо. Я еще неплохо готовлю барбекю, как ты прекрасно знаешь, - по крайней мере, в этом он со мной соглашается. - Эм, Брайан, я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделал для нас на прошлой неделе.

Он хмурится. На прошлой неделе он был у Дага, когда продолжалась вся эта история с похищением.
- Я ничего не сделал.

- На самом деле, ты помог нам с Келс больше, чем думаешь. Забавно, но я думаю о тебе, как о третьей части нашей тройки. Думаю, Келс тоже. Когда эта психованная сука из ада, как я предпочитаю ее называть, забрала Коллина и Бреннан, я думала, что могу умереть. И, не пойми меня неправильно, каждый раз, когда я видела тебя, мне становилось еще хуже.

Он одаривает меня кривой улыбкой.
- И как я могу не понять это неправильно?

- Это комплимент, на самом деле. Ты такая важная часть жизни наших детей, что видеть тебя - было постоянным напоминанием о том, что их нет рядом. Мы попросили тебя уехать к Дагу не потому, что ты был нам не нужен, Брайан. Мы попросили тебя уехать к Дагу, потому что нам было больно видеть тебя без них, - чтобы разговор не стал еще более сентиментальным, я швыряю в него салфеткой. - А теперь уноси свою заразную задницу отсюда и ложись в постель. Увидимся через день-два.

- Спасибо, Харпер.

Я понимаю, что он имеет в виду, но решаю прикинуться дурочкой.
- Только не жди, что каждое утро будет яичница. Я не гарантирую постоянство.

Он фыркает.
- Надеюсь, Келси ты такого не говоришь.

* * *

Я смотрю на часы и вижу, что уже почти половина десятого утра. Не то чтобы я жалуюсь, вовсе нет. Но я спала до половины десятого уже несколько месяцев. Я потягиваюсь и понимаю, что это было действительно здорово.

Прошлая ночь была первой ночью, когда мне не снились кошмары. Двойняшки тоже вели себя отлично. Они всего дважды будили меня и Харпер.

Сейчас мне скорее любопытно, чем тревожно. Я знаю, что у двойняшки сейчас с Харпер и Брайаном, и что дети уже, скорей всего, проснулись. Мне не о чем беспокоиться. Моя любящая супруга, их дядя Брайан, швейцары здания, охрана в вестибюле и наша собственная служба безопасности не позволят никому приблизиться к моим детям без трех бланков подтвержденного удостоверения личности и образца ДНК.

Встав и накинув халат, я провожу рукой по волосам и направляюсь в гостиную. Я тут же останавливаюсь и улыбаюсь. Оба ребенка с Харпер, и она лежит на полу рядом с ними обоими. Все трое выглядят очень счастливыми и довольными. Коллин крепко спит, посасывая пальцы. Должно быть, ему снится, что он хочет есть. Бреннан лежит на своей маленькой спинке, раскинув руки в стороны. Это девочка, которая уверена в том, что ее комфорт превыше всего. Харпер спит между ними, с бутылочкой в руке. Молоко растеклось по ее рубашке. Она такая мамочка.

Я беру легкое одеяло со спинки дивана и накрываю им всех троих моих деток, а затем осторожно забираю бутылочку из руки Харпер.
- Сладких снов.

Придя на кухню, чтобы приготовить завтрак и подогреть воду для чая, я не тороплюсь брать газету. Интересно, мы по-прежнему на первых полосах развлекательного раздела, или продолжающееся освещение разрыва Тома и Николь вытеснило нас на вторую страницу? Может быть, если умрет кто-то важный, мы даже попадем на третью страницу. Дейл Эванс даже перестал освещать события нашей жизни.

Тосты, чай и развлекательный раздел, и мы посмотрим, как обстоят наши дела. Я рада видеть, что мы оказались аж на четвертой странице. Половина четвертой страницы, но все же четвертая. Какие плохие злые вещи мы с Харпер делаем с нашими детьми сегодня? Пока что, пожалуй, единственное, в чем нас не обвиняли - это в принесении их в жертву какому-нибудь культу вуду. Подождите, пока кто-нибудь не выяснит, что Харпер из Нового Орлеана. Тогда это будет следующим предположением.

О, я вижу, команда защиты моей матери выдвигает версию о невменяемости. К сожалению, я не могу с ними спорить. Да, она сумасшедшая, но сумасшедшая как лиса. Она точно знала, что делала, и теперь пытается выбить себе полтора года в уютной больнице, больше похожей на загородный клуб.

Дамочка, вам лучше молиться, чтобы вас упрятали за решетку на очень долгий срок, потому что вы никогда не будете в безопасности от меня. Я отомщу за эту последнюю выходку. Ты можешь делать со мной все, что хочешь, мама, но ты перешла черту, когда втянула в это Харпер и детей. Ты увидишь во мне то, чем никогда не смогла бы добиться сама: супругу и мать, горой стоящую за свою семью. Так что молись, мама. Молись, чтобы тебя упрятали за решетку на долгий-долгий срок.

Мое внимание привлекает какой-то звук возле дверного проема. Там стоит Харпер, потирая глаза ладонью.

- Доброе утро, милая. Твой кофе уже готов.

Она бурчит что-то в мою сторону и направляется прямиком к кофейнику. Повозившись недолго с кофе, она присоединяется ко мне, желая получить утренние комиксы.
- Ну, в какой статусе мы там сегодня?

- О, что-то среднее между злыми ведьмами Востока и Запада и Бонни и Клайдом.

- Ты Бонни или Клайд?

- Поскольку, очевидно, в наших отношениях ты "буч", я думаю, это делает меня Бонни. Зато мы переместились на четвертую страницу.

Она делает глоток кофе.
- Ура, четвертая страница.

- Читаешь мои мысли.

<гаснет свет>

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/71507/387236

Переводчики: Vertigemoon