Готовый перевод Nightmares and Geezenstacks / Fredric Brown, 1961 / Кошмары и Гейзенстаки / Фредерик Браун: THREE LITTLE OWLS +

Три совенка

(притча)

В старом дупле посреди глухого леса жили-были три совенка и мама-сова.

— Детки, никогда-никогда не вылетайте из дому днём, — говорила она. — Не пристало совятам под солнцем летать, по ночам ваше время приходит.

— Да, мамочка, — нестройным хором отвечали совята.

Но каждый думал про себя: «А почему нельзя-то? Вот бы хоть разок попробовать, чтоб узнать».

Пока мать днём присматривала за совятами, те сидели смирно, но однажды она ненадолго отлучилась.

Переглянулись совята, а один и говорит:
— Ну что, попробуем?
И другой подхватил:
— Чего тут мешкать?

Вот и вылетели они из дупла на яркий свет, только глаза-то у них для темноты хороши, а при солнце еле видят.

Один совёнок добрался до соседнего дерева. Сидит на ветке да моргает, больно яркое солнце.

И вдруг — ба-бах! — выстрел снизу грянул да пуля просвистела, только перо из хвоста долой.
— Ух-ух! — вскрикнул совёнок и кинулся в родное дупло, пока охотник ещё раз не пальнул.

Другой совёнок слетел на землю. Проморгался, осмотрелся, глядь — а из куста лисица рыжая как выскочит!

Как зарычит да как кинется на совёнка!
— Ух-уух! — закричал совёнок и тоже помчался домой, еле-еле ноги унёс.

Третий совёнок ринулся ввысь что было мочи, пока крылышки не занемели. Потом вернулся к тому дереву, где дом родной, и уселся на самой его верхушке передохнуть.

Глянул вниз — а там на ветке притаилась большущая дикая кошка. Стережёт дупло, где у совёнка укромное гнёздышко, и знать не знает, что сам-то он наверху сидит.

— У-гу, — тихонько молвил совёнок, чтобы кошка не услыхала, и стал оглядываться да раздумывать, как же домой целым да невредимым попасть.

Видит — дерево колючее неподалёку растёт, туда и полетел. Отломил клювиком колючку и ухватил покрепче. Подкрался к кошке тихонько сзади да как вонзит ей ту колючку в мягкое место!

— Р-р-р-мяу! — кошка так и взвилась как ужаленная, и полетела вниз. Все сучки пересчитала, голову зашибла и упала охотнику прямо на макушку. Тот и сам не устоял, ещё и ружьё обронил. Ружьё выстрелило — ба-бах! — и попало в лисицу, что пряталась в кустах.

— О-хо, — вздохнул третий совёнок. Клювик у него шибко разболелся от той колючки, что так крепко держал да вонзал что было мочи, только он сгоряча и не заметил.

Возгордился совёнок, вернулся домой и стал братьям рассказывать, как одним махом погубил дикую кошку, охотника и лису.

— Тебе это всё небось привиделось, — засомневался один совёнок.

— Точно привиделось, — поддакнул другой.

— Вот увидите, как стемнеет — покажу, — ответил третий.

А кошку с охотником просто оглушило. Очухалась кошка, и поминай как звали. Потом и охотник очнулся, глядит — а ружьё-то лисицу подстрелило. Забрал он её и отправился домой.

Пришла ночь, и совята вылетели из дупла.

Искал третий совёнок, искал, да так и не нашёл ни дикой кошки, ни охотника, ни лисы.
— У-ух, — говорит, — ваша правда. И впрямь, видать, померещилось.

На том и порешили — права была матушка, опасно средь бела дня из дома вылетать. Одного охотник едва не застрелил, другого лиса чуть не сцапала.

Но пуще всех досталось третьему — вроде и привиделось, а клювик так разболелся, что за целый день ни крошки склевать не смог, так голодный и остался.

Мораль: Днём сиди дома. Дневные похождения до добра не доведут.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/71692/389488

Переводчики: SupeR_StaR