Готовый перевод The Cruellest Game / Самая жестокая игра: Nine

Я не сразу противостояла Роберту. Вместо этого я просто сказала ему, что с меня хватит "Агнца и Флага" и всех, несомненно, благонамеренных скорбящих, которые его наполняли. «Друзья», которых я не знала, не были нашими друзьями.

—Я хотела бы как можно скорее вернуться домой, — сказала я. —Не забудь, папе нужно забрать свою машину, чтобы вернуться в Хартленд.

Похоронной машины больше не была в нашем распоряжении, но Глэдис подслушала и сразу же предложила отвезти нас в Хайрайз.

Как обычно, она безостановочно болтала. И дав возможность Роберту и иногда моему отцу делать необходимые замечания в небольших перерывах, я смогла закрыть глаза, откинуться на спинку сидения и уйти в себя. Однако, это не было радостным местом.

Вернувшись в Хайрайз, Глэдис высадила нас, к счастью, не подав никакого знака, что она ожидала, что ее пригласят. Я и Роберт просто на автомате сели на кухне и выпили чаю с папой. Никто из нас не разговаривал. Казалось, прошла вечность, прежде чем папа встал, чтобы уйти, и я помню, что подумала, что, возможно, он не против остаться на ночь. Но я не предложила. Я просто не смогла.

Я поцеловала его на прощание, почувствовав, что его щеки снова были мокрыми от слез, и мы скупо помахали ему на прощание. Даже тогда я все еще не ощущала в себе силы высунуть Роберту свои новые подозрения. Или, может быть, у меня просто не было энергии.

Роберт занялся приготовлением чая.

Я посмотрела на часы на стене. Было только чуть больше 8 вечера. Слишком рано спать? Мне было все равно. Я так хотела, чтобы день закончился.

—Думаю, я выпила слишком много красного вина, — сказала я Роберту. —Мне просто нужно прилечь.

—Конечно,— сказал он. —Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь принес? Еще чашку чая? Что-нибудь поесть?

Я покачал головой. В пабе я немного поела - пару сосисок и несколько бутербродов. Я была как на автопилоте. И еда дала мне возможность что-что делать.

—Только немного воды, было бы хорошо, — сказала я через плечо, поднимаясь по лестнице.

Я остановилась, не заходя в комнату, которая так долго была моей и Роберта. Я немного подумала о большой удобной кровати и подушках из гусиного пуха. Раньше днем я думала, что смогу вернуться туда той ночью. Но, переполнена свежими сомнениями после случайных замечаний Глэдис, я не могла с этим смириться.

Я снова направилась в гостевую комнату. Мой пушистый халат висел за дверью. Я разделась, надела его и залезла в кровать. Мне бы очень хотелось погрузиться в долгий глубокий сон, но я просто знала, что этого не произойдет. Однако, когда я услышала шаги Роберта на лестнице, когда он остановился у главной спальни, возможно, проверяя, смягчилась ли я и была ли я там, внутри, затем приближающиеся шаги, сопровождаемые звуком открывающейся двери гостевой комнаты. Я сделала так, чтоб мои глаза были плотно закрыты.

Я услышала звук, который, как я знала, должен был означать, что он поставил кувшин с водой и стакан на тумбочку, затем последовали шаги и звук закрывающейся двери.

Только тогда я открыла глаза. Я села в кровати, налила себе стакан воды и выпила с удовольствием. Вода в Хайрайз поступила из нашего собственного колодца. Она была прохладной, свежей и чистой. Даже в тот момент она была вкусной.

Я откинулась на подушки и попыталась отдохнуть, чтобы восстановить силы, и на самом деле понятия не имела, как долго я пролежала так, наполовину в дреме, наполовину в бодрствовании, погрузившись в свое горе и страдания.

Должно быть, я задремала, когда вернулся Роберт. Я даже не слышала, как он вошел в дверь. Я автоматически открыла глаза, внезапно осознав еще чье-то присутствие. И там он стоял, глядя на меня сверху вниз, обеспокоенный и добрый.

—Я подумал, тебе сейчас что-нибудь понравится, — сказал он. Он указал на тумбочку, на которой стояла дымящаяся кружка и тарелка песочного печенья. Я почувствовала безошибочный аромат свежеприготовленного горячего шоколада.

—К-который час? — спросила я.

— Без несколько минут десять, —ответил он. —Я подумал тоже лечь спать пораньше

Он протянул руку, чтобы коснуться моего плеча. Только тогда я поняла, что он в пижаме.

— И я подумал, что ты, может быть, не против компании, — продолжил он.

Я отшатнулась от него.

—Нет, я против, — рявкнула я.

Его лицо покраснело.

—Я ничего не имел в виду, я ничего не предлагал, — сказал он, запинаясь. —Просто кто-то, чтобы опереться.

— Нет, — повторила я решительно.

—Мне очень жаль, — сказал он. Я, должно быть, неправильно истолковал знаки. Сегодня я подумал, что наконец-то успокоил тебя. Это все, что я хочу сделать сейчас ..

Я села в кровати, двигаясь быстро и неуклюже. Я наткнулась на тумбочку. Горячий шоколад пролился из кружки на поверхность бледного дуба.

— Ты утешал меня, — сказала я. —Пока я не поймала тебя на очередной проклятой лжи.

—Что ты имеешь в виду?— спросил он.

—Ты никогда не говорил мне, что пел в церковном хоре, здесь, в Девоне. Что, черт возьми, это значит?

—Это ничего не значит, — сказал он. —Потому что это не правда. Я никогда нигде не пел в церковном хоре. Не здесь, не в Шотландии. Почему я? Я ненавижу религию. Ты знаешь это.

—Жена викария вспомнила тебя. Ты не можете этого отрицать. Она рассказала мне все об этом.

—Я могу это отрицать, —продолжил он. —Потому что все это полнейшее вранье. Как по мне, то эта женщина сумасшедшая. А также вмешивающаяся старая корова.

Теперь была его очередь сердиться. Я больше не могла терпеть.

—О, просто иди спать, Роберт, — устало приказала я. —Где угодно, кроме как здесь, со мной.

Я снова плюхнулась в кровать, повернулась к нему спиной, натянула одеяло на голову и зажмурила глаза.

Он не настаивал. Без лишних слов он вышел из комнаты. Только когда я услышала, как за ним закрылась дверь, я расслабилась. А потом снова появились слезы и просто не останавливались.

Должно быть, я заснула на каком-то этапе. Было яркое утро, и когда я проснулась, солнце было высоко в небе. Я проверила свои часы. Было уже девять. Намного позже, чем я ожидала.

Я приняла душ, снова надела халат, подняла свою похоронную одежду и отправилась через лестничную площадку к нашей комнате в поисках джинсов и свитера.

Я услышала голос Роберта внизу. Он разговаривал по телефоне. Я больше не доверяла ему. И я поняла, что очень сильно хочу знать, с кем он разговаривал и что говорил, не зная о моем присутствии. Я бросила охапку вчерашней одежды на пол и как можно тише спустилась вниз, избегая половиц, которые, как я знала, скрипели.

Роберт был на кухне. Дверь была открыта. Я стояла в холле, прижавшись спиной к стене.

—Послушайте, я просто не знаю, когда смогу вернуться, - услышала я его слова. Слишком рано, чтобы решать. Я не могу оставить свою жену ... Ну, да, спасибо. Если бы вы могли дать мне пару недель, прежде чем мы снова поговорим, это было бы здорово. Правда. Я не могу принимать никаких решений прямо сейчас. Я просто не могу ... Нет. Ну, в любом случае, спасибо ...

Он закончил разговор. Я вошла в комнату и заговорила так, словно ничего не знала о его звонке, который, очевидно, был его работодателю.

— С кем ты говорил?

— С отделом по персоналу Amaco, — ответил он. Хоть раз сказал правду, промелькнула противная мысль, хотя была суббота. Но с другой стороны, как заметила констебель Кокс в ночь смерти Робби, это был нефтяной бизнес. Он не останавливается на выходные.

—Они хотели знать, когда я смогу вернуться на работу. Я сказал им, что, по крайней мере, следующее две или три недели…

—Я думаю, тебе следует немедленно вернуться, — сказала я, перебивая. Здесь нет смысла хандрить. Это не поможет никому из нас. Просто иди. Это будет к лучшему.

Он выглядел удивленным и обиженным.

—Конечно, пока нет, — сказал он. —Я не хочу оставлять тебя одну. Пока еще нет..

—Со мной все будет хорошо, — сказала я. —Перезвони им. Скажи им, что ты
передумал.

Он покачал головой.
—Нет, —начал он. —Это было бы неправильно.

Я снова перебила его. На этот раз я кричала на него.

— Разве ты не понимаешь, ты, лживый ублюдок. Я не хочу, чтоб ты был здесь. Я хочу, чтобы ты ушел. Я хочу, чтобы ты ушел куда угодно, вообще ушел и просто оставил меня в покое.

Я не собиралась выходить из себя настолько, но не смогла остановиться.

Он отшатнулся от меня, как будто я физически напала на него.

И я была на волоске от этого.

Роберт отправился в Северное море менее чем через сорок восемь часов, рано утром в понедельник, через одиннадцать дней после смерти нашего сына. Он даже не спорил после моей вспышки ярости. Вместо этого он смиренно перезвонил людям Amaco и принял необходимые меры, чтобы как можно скорее вернуться к работе.

Он сказал мне, что ему удалось найти рейс в Абердин из Эксетера - иногда это получалось из Бристоля, откуда полеты были более частыми, - и я отвезла его в аэропорт, как всегда. Мы часто ездили только на одной машине, потому что Роберт так много отсутствовал и почти никогда не хотел ехать куда-нибудь один, когда был дома.

Мы почти не говорили, пока ехали час или около того. Он выглядел печальным и побитым, когда вылезал из машины и направлялся к зданию. терминала.Мне пришло в голову, что внезапно я стала сильной. Решительной. И я никогда не осознавала, насколько слабым мог быть мужчина, за которого я вышла замуж, как бы его ни звали.

Как только я вернулась домой, я позвонила Глэдис Понсонби Смайт. Я поблагодарила ее за помощь в организации похорон и сказала, что никогда не справилась бы без нее. Что было более или менее правдой.

— Может мне зайти? — сразу же предложила она. — Я могла бы взять в магазине одну из домашней выпечек миссис Симмонс.

Я отклонила предложение, возможно, слишком быстро, хотя я слишком хорошо знала, насколько вкусной была выпечка миссис Симмонс.

— Мне и Роберту надо время, чтобы побыть наедине, просто побыть в тишине вместе., — придумала я объяснение. Я была совершенно уверенна, что если бы я призналась, что дома одна, то и стадо дартмунских пони не остановило бы ее бросить все и ринуться на мое спасение.

Глэдис сказала, что она вполне понимает, и я смогла перейти к настоящей причине, по которой я ей позвонила.

— О Роберте, —начала я по возможности небрежней. —Вы сказали, что думали, что он пел в хоре в другой вашей церкви? Мне интересно, когда это было? Это могло бы быть, когда он жил с первой своей женой?

Была ли почти незаметная пауза? Я не была уверена. Но голос Глэдис звучал четко. когда она ответила.

—О, Марион, дорогая, я чувствую себя такой дурой, — сказала она. — Я не думаю, что это был твой Роберт, дружок. В конце концов, это было много лет назад. Я не могу точно сказать, сколько, но мы с Джерри были в Блэкстоуне более двенадцати лет. Человек, которого я помнила, должен был выглядеть тогда, как Роберт сейчас. Глупо с моей стороны.

—Значит, вы не помните его жену?

—Честно говоря, я не думаю, что что-то помню, дорогая, - сказала Глэдис с легким смешком. —Я все поняла неправильно, не так ли, и я понятия не имею, что, я думала, когда влезала не свои дела и в похороны вашего бедного парня. Типично, сказал бы Джерри. Я просто надеюсь, что ты сможешь простить меня, цветок, вот и все ...

Теперь она болтала в стиле настоящей Глэдис, и, казалось, была полна решимости относиться ко мне со всей северной нежностью. Я поняла, что не получу больше толку от нее, даже предполагая, что что-то она и знает. Я позволила ее голосу окутать меня, пока я не смогла разумно прервать разговор и закончить.

Потом я подумала, не ошиблась ли я, напав на Роберта. Если Глэдис совершила настоящую глупую ошибку, то я не поймала Роберта на очередной лжи. Но это была ужасная дилемма, которую мы оба сейчас делим. Даже при малейшей поводе, смогу ли я когда-нибудь снова перестать подозревать его?

Я также пыталась дозвониться к Сью Шоу. Она не сняла трубку. И я как-то не ожидала от нее этого. Я также не ожидала, что она ответит на сообщение, которое я оставила с просьбой перезвонить мне, чтобы поговорить, просто поговорить.

Затем до конца этого дня, и большинство последующих, я просто бродила по дому, ковыряясь в вещах Робби, периодически заливаясь слезами. Я ела и пила немного, роясь в морозилке, только если мне действительно была нужна еда, и мне было не интересно, в какой форме. Посуда и столовые приборы, которые я использовала, были сложены в раковине. Я даже не удосужилась загрузить посудомоечную машину. Впервые с тех пор, как мы переехали, Хайрайз выглядел грязным и неухоженным и мне было наплевать.

Парацетамол больше не помогал от бессонницы. Я пошла к доктору, чтобы попросить снотворное, которое бы помогало и он выписал золпидем, очевидно, самое популярное снотворное в Британии, хотя я никогда до этого не слышала о нем. Пока я была там, он настоял, чтобы я сменила повязку на ногах. Я полностью пренебрегала ими с тех пор, как обожгла их в день смерти Робби, но мои раны перестали сочиться и, казалось, хорошо заживали несмотря на то, что я не уделяла на это внимание.

Я отвечала на телефонные звонки как можно реже и кратко, и только тогда, когда убеждалась, что это ни Глэдис, ни мой папа, ни Белла, ни кто-нибудь из моего небольшого окружения близких знакомых. Я полностью игнорировала звонки и электронные письма Роберта. Я думала, что он заслуживает страданий, так как страдала и я. Я уходила из Хайрайза только тогда, когда Флорри более или менее заставляла меня гулять с ней, когда она терлась о мои ноги и жалостно скулила.

Даже с помощью золпидерма я металась и проводила большую часть ночи беспокойно и стойко переносила каждый долгий день в одиночистве и мучительно больно.

Затем, через шесть дней после того, как Роберт вернулся на работу, особенно ярким и красивым воскресным утром, я решила, что больше не могу это выносить. Я вытащила свои сверхмощные ботинки, надела толстые носки, чтобы защитить ноги, погрузила Флорри в заднюю часть машины и поехала на болотистую местность мимо лагеря Окехемптон, большого армейского учебного центра, где сотни кадетов, в том числе королевские морские пехотинцы, каждый год проходят свой тренировки. К счастью, никаких военных маневров не было, и тропа в центр Дартмура, проходящая прямо через полигон лагеря, была открыта.

Примерно через милю я припарковался. Только тогда я удивился, зачем мне понадобились защитные носки и почему я взяла с собой Флорри. Привычка предположила я. Но ввиду того, что я планировала, и то и другое было неуместно.

Я отправилась пешком, Флорри бегала вокруг меня по направлению к вершина Естор, второй по высоте точке на болотах, ее пик был выше двух тысяч футов над уровнем моря. Воздух был холодным, а небо невероятно чистым. Я могла видеть очень далеко. Более того. Фиолетовые холмы, казалось, простирались до бесконечности. Но даже Дартмур в своих лучших проявлениях не мог поднять мое мрачное настроение или изменить мои намерения.

Жизнь, которая казалась такой идиллической, теперь, казалось, вовсе не была реальной. Робби был мертв. И я не видела будущего. Думая о своем сыне и о том, как он хотел бы быть там со мной в такой день, я поднялась на самую вершину Естора и стояла, дрожа на его знаменитой угловатой гранитной вершине.

Казалось, это было так давно, когда я стояла в ванной Робби, рассматривая бутылочку с парацетамолом, убеждая себя, что это правда на самом деле, что потенциальные самоубийцы всегда ждут до завтра. Для меня уже не было смысла ждать до завтра. Каждый день походил на предыдущий. Наполненный всецело отчаянием.

Флорри умчалась за кроликом, кружась, несясь и прыгая через вереск и папоротник на скорости, что противоречило ее возрасту. Я не звала ее назад. Я не хотела, чтобы она была возле меня. Я подошла к краю гранитной плиты на самой крутой стороне вершины и приготовилась прыгнуть. Я чувствовала, как солнце и ветер обжигают мое лицо с неожиданной силой. Казалось, будто все мои чувства и каждое нервное окончание были на пределе, чем когда-либо за всю мою жизнь. И я планировала положить этому конец.

Над головой кружила одинокая ворона, ее раздражающее карканье оглушило меня. Солнце казалось ослепительно ярким. Я закрыла глаза от его яркого света и попыталась заставить свое тело переместиться через край вершины. Но я не могла заставить свои ноги двигаться. Я хотела еще раз взглянуть на мир, который я оставляла позади. Я снова открыла глаза и, уставилась прямо на пурпурные пики этого места, которое я так любила, заставила себя начать перемещаться к постоянному забвению, которое я так искала.

Именно тогда я услышала голос. Четко, как сам день.

—Нет, мама, нет. Не делай этого.

Это был голос Робби.

Я резко отклонилась назад на безопасное расстояние, так как сила тяжести угрожала бесповоротно потянуть меня вперед и вниз. Я рухнула на мягкую кучу на земле и разрыдалась.Я потерпела фиаско. Но я была еще жива, и в тот момент я знала с абсолютной уверенностью, что намерена остаться такой.

Я не была женщиной с бурной фантазией. Я не верю ни в Бога, ни в дьявола. Я не верю в жизнь после смерти или сверхъестественное. Я и тогда знала, что голос Робби звучит у меня в голове. И только в моей голове. Он не мог быть больше нигде.

Тем не менее, его голос был абсолютно реальным для меня. Как и сообщение, которое он дал.

Нет, не делай этого.

Насколько я поняла, Робби говорил со мной так же точно, как если бы он был жив и стоял рядом со мной. Я не до конца понимала это, но я знала, на на меня снизошло озарение, после которого не было пути назад.

Флорри прискакала ко мне, тяжело дыша, взволнованная. Она начала облизывать мои руки и лицо.

Я выпрямилась, позвала ее следовать и начала спуск.

Через некоторое время я повернулся и снова посмотрел на Естор. На той стороне, где я стояла, намереваясь прыгнуть, был короткий отвесной спуск от самой вершины, но в целом вершины холма не были предназначены для самоубийства. Я изучала местность с неким интересом. Я боялась, что гораздо более вероятно, я бы просто поломала себя, а не убила бы. Внезапно абсурдность этого поразило меня. Я полагаю, вместе с чудовищностью того, что я почти сделала.

Я начала истерически смеяться. Флорри побежала за мной по пятам, с любопытством глядя на меня. Приближающаяся пара, которая выгуливала желтого лабрадора, единственные люди, которых я видела на болоте в то утро, резко повернули на другую тропинку. Я подозревала, для того, чтобы избежать женщины, которая должна казаться совершенно безумной.

К тому времени, когда я добралась до машины, я перестала смеяться и снова захотелось плакать. Но я все еще верила, что произошло что-то грандиозное, и что скоро я смогу снова справиться. Как бы то ни было, я должна была вернуться в дом, в котором едва могла находиться.

Около полудня я заставила себя что-нибудь съесть. Я пыталась почитать и посмотреть телевизор. И то, и другое оказалось вне моего понимания.. Я была полна решимости никогда больше не думать о самоубийстве, но короткая вспышка оптимизма, которую я испытала в машине, была именно этим.

Перед тем как лечь спать, я готовилась к еще одной преимущественно бессонной ночи. Однако, по иронии судьбы, учитывая мою цель поехать туда, пронзительный воздух Дартмура, казалось, помог мне. Или, может быть, я была полностью истощена. Но, к счастью, я погрузилась в глубокий сон почти сразу, как только моя голова коснулась подушек.

Я все еще пользовалась гостевой комнатой. Как-то я не смогла вернуться в комнату, в которой жили Роберт и я. Флорри спала на кухне. Моя бабушка всегда брала своего любимого Джека Рассела спать с ней, но Флорри спала на кухне, потому что Роберт не считал, что собакам позволено быть в спальне и убедил меня в этом тоже.В конце концов, она везде линяет. Робби и я придерживались правила, независимо от того, был ли Роберт в отъезде или нет, не задумываясь над этим и мне в голову не приходило изменить место сна собаки. У меня были другие мысли и той ночью я полностью отключилась.

Возможно, я крепко уснула наконец-то, потому что проснулась я внезапно и резко. Что-то было не так. Я села в кровати, качая головой, пытаясь разогнать туман.

Меня что-то разбудило, и я не знала что. Был ли это лай Флорри? Она не лаяла сейчас. Был ли какой-то другой шум?

Я внимательно прислушалась.

Сначала было только тишина, и я начала задаваться вопросом, не приснился ли мне сон. В конце концов, я принимаю снотворное.

Потом я услышала царапающий звук, будто тащили стул по полу. Флорри все еще молчит. Мой первый порыв был, что Роберт вернулся, и я чуть не выкрикнула его имя. Но потом я остановилась. Если кто-то, кроме Роберта, вошел в мой дом глубокой ночью, я могла бы подвергнуть себя опасности, привлекая внимание.

И все же, если внизу был незваный гость, я ожидала бы услышать лай Флорри. А стоило ли? Она обычно была таким мягким и дружелюбным созданием со всеми незнакомцами. Любой понимающий в собаках грабитель принёс бы ей мясное угощение, за которое она бы сразу начала тереться об его ноги.

Я включила светильник на своей прикроватной тумбочке, затем забеспокоилась, было ли это такой уж хорошей идеей, и снова его выключила.

Я выбралась из кровати настолько тихо, насколько это было возможно, пробралась на лестничную площадку и встала на вершине лестницы, прислушиваясь. В старом доме всегда слышны звуки. Роберт говорил, что Хайрайз, как корабль.

Тишина длилась так долго, что я почти начала сомневаться в себе.

Затем я услышала отдаленный скрип от того, что кто-то наступил на нижнюю ступень. После этого на вторую ступень.

Я запаниковала, побежала в ванную, уже позабыв о попытке оставаться тихой, захлопнула за собой дверь и набрала 999 на моем мобильном.

Оператор спросила, есть ли замок на двери в мою спальню, которого там не было. Затем она сказала мне оставаться тихой, насколько это возможно, и ждать помощи. Чтобы не случилось, мне не стоило пробовать покинуть комнату.

Я сидела на краю кровати, насторожившись. Я больше не слышала скрипов на лестнице. Означало ли это, что злоумышленник ушел, возможно, даже покинул дом, пока я разговаривал по телефону со службой экстренного вызова? Или он (или она) взобрался по лестнице, пока я отвлекалась? Может ли кто-то скрываться за дверью моей спальни прямо сейчас?

Я встала и мягко подошла к двери, прижав к ней ухо. Полная тишина. Наверху и внизу, насколько я смогла разобрать. Я подумала позвать Флорри, но предположила, что это будет не очень мудро. Мимолетом пролетела мысль, все ли с ней в порядке. Вы слышали о грабителях, убивающих собак, которые могут причинить им неприятности Я решил не зацикливаться на этом. В любом случае Флорри не доставляла человеку никаких неприятностей на протяжении всей своей жизни.

Полиция прибыла примерно через сорок пять минут, что было неплохо, если учесть, насколько удален Хайрайз. Казалось, что прошло несколько дней.

Когда я услышала их стук, я осторожно открыла дверь спальни. Я также услышала лай Флорри на кухне, что было облегчением. Я добралась до той части площадки с окном, выходящим на фасад дома. Должно быть, автоматические охранные огни включились, когда прибыла полиция, и я увидела что патрульная машина стояла во дворе, а двое полицейских в форме были у двери. Интересно , были ли огни включены ранее злоумышленником. Но в любом случае я бы не увидела их в спальне, которой использовалась.

Я спустилась вниз, сняла засов, повернула ключ и открыла дверь, отмечая, пока это делала, что маловероятно, что злоумышленник проник через нее.

Мое первое впечатление было о том, насколько молодо выглядели два офицера. Я знаю, что это клише, но и правда полицейские становятся все моложе, пока ты становишься старше.

— Миссис Андерсон? — спросил тот, что повыше.

Я кивнула. И только сейчас осознала, что дрожу. Говорить казалось слишком тяжело.

— Не беспокойтесь, — он продолжил профессиональным успокаивающим голосом. — Мы для вас все проверим. Я - офицер полиции Джейкобс. Хочу, чтобы вы остались здесь с офицером Бикертоном, пока я осмотрюсь.
Он показал на более низкого офицера, на котором, казалось, была на один или два размера большая фуражка, затем ушёл в сторону кухни.

Я обрела свой голос.
— Наша собака должна быть там, — произнесла я.

— Все в порядке, я люблю собак, — ответил офицер Джейкобс.

— Как по мне, так любит больше, чем людей, — пробормотал офицер Бикертон

Я посмотрела на него. Он пытался как-то пошутить? Вероятно, нет. Казалось, офицер Джейкобс быстро подружился с Флорри. Я не услышала и писка от неё.

Тем временем, констебль Бикертон занялся изучением замков на входной двери. Должно быть, он слышал, как я поворачивала большой старый ключ и снимала засов.

С открытой дверью он несколько раз подвигал задвижку взад-вперёд и повернул ключ в замке.

— Думаю, здесь ничего не вскрывали, — он сказал. Я кивнула в согласии.

Он также проверил ворота со стороны дома, прочные, высотой около полутора метров, которые давали доступ к заднему двору Хайрайз и саду. Обычно мы закрывали их на ночь, казалось, это надежно.

Через несколько минут вернулся офицер Джейкобс.

— Я проверил каждую комнату в доме, миссис Андерсон, — он сказал. — Если взломщик и был, то его точно уже здесь нет. И пока я не видел никаких признаков беспорядка или взлома. Но, возможно, вы пройдётесь по дому вместе с нами, чтобы убедиться.

Я прошла за двумя офицерами в кухню. Они оба сняли свои фуражки. У Джейкоба были очень темные, почти такие же чёрные, как у Роберта, волосы, прилизанные на бок в стиле школьников 1950-х. Голову Бикертона покрывали коротко остриженные светлые волосы, почти выбритые под ноль. Возможно, поэтому его фуражка казалась ему большеватой, я подумала.

Флори подлетела ко мне и обернула все своё тело вокруг моих ног. Она являла собой картину радости. Она высунула язык и облизала каждый участок кожи на моих ногах и руках, до которого сумела добраться. Я сделала все возможное, чтобы ее успокоить.

— Я проверил заднюю дверь и окна в каждой комнате, — сказал офицер Джейкобс. — Но, возможно, вы убедитесь при нас, что все там, где должно быть, как было перед тем, как вы пошли спать.

Я огляделась по сторонам на кухне. Вроде ни к чему не прикасались, все на самом деле казалось таким же, как я оставила. Я опустила ручку на задней двери и потянула на себя. Она не поддалась. Все ещё закрыта. Я обернулась посмотреть на крючок на стене рядом с холодильником. Ключ от задней двери продолжал висеть там, как и должен был.

Я прошла в гостиную в сопровождении следовавших за мной офицеров полиции и бегущей впереди Флорри. И снова та же история. Как и сообщил офицер Джейкобс, не было ни намеков на беспорядок, ни следов взлома окон.

Наш ультрасовременный смарт телевизор стоял на комоде справа от камина. Он был все еще там, и совершенно очевидно, что не было предпринято никакой попытки переместить его. Мой iPad был на кофейном столике с гранитной крышкой. Я видела, что офицер Бикертон также смотрел на iPad. Я знала, о чем он думал. Конечно, ни один уважающий себя грабитель не оставил бы его без внимания?

Мы перешли в столовую. И снова, ничего вроде бы не трогали, и точно ничего не пропало.

Наверху было все тоже самое.

Я почувствовала, как билось мое сердце. Конечно же, я не хотела, чтобы в мой дом кто-то забрался, но боялась, что слишком хорошо понимала, о чем думали офицеры. И не заблуждалась.

— Миссис Андерсон, возможно ли, что вы ошиблись? — спросил в конце концов офицер Джейкобс. — Вы уверены, что слышали кого-то в доме?

— Да, слышала, и нет, я не ошиблась, — ответила я довольно решительно.

— Но разве ваша собака не заметила бы, как этот человек уходил?

— Не допускаю такого даже на минуту, — ответила я. — Должно быть, вы уже узнали, офицер Джейкобс, какой доброй она может быть, даже из незнакомцами.

— Тем не менее она лаяла, когда мы приехали.

— Да, и думаю, она лаяла, когда объявился взломщик. Думаю, это меня и разбудило. Но стоит вам шикнуть на неё или дать ей угощение, как она быстро затихнет и будет ласкать вас всего.

— И так, — сказал в заключение Бикертон, — вы думаете, что лай мог вас разбудить, но после пробуждения вы его совсем не слышали. Это верно?

Я неубедительно покачала головой.

Офицер слегка кашлянул, будто смущенно.

— Послушайте, мы знаем, что вы переживаете очень тяжелое время, миссис Андерсон. Это вполне понятно, что вы на грани и вам могло показаться...

— Мне ничего не показалось, офицер Бикертон, — я сказала. — В моем доме кто-то был. Я слышала, как он, или она, ходил. Довольно отчетливо. И что вы имеет ввиду, что я переживаю тяжелое время? Что вы вообще об этом знаете?

Офицер Бикертон вновь кашлянул.
— Как известно, ваш сын совсем недавно погиб при чрезвычайно удручающих обстоятельствах. Велось ведь полицейское расследование... — начал он говорить.

— Вы называете это расследованием? — я сорвалась.

— Послушайте, миссис Андерсон, вы явно переутомились...

Я снова его перебила. Я осознала, что мне необходимо собраться и быстро, а то, возможно, я больше никогда не получу помощи от полиции, хотя пока они не особо то и помогли.

— Просто позвольте мне тщательно осмотреться, хорошо? — попросила я. — Думаю, я в шоке. Я могла что-то упустить.

— Конечно, — произнес офицер Бикертон терпеливо.

Я прошлась по комнатам, пооткрывав все двери и ящики шкафов, все ещё не замечая, чтобы что-либо отсутствовало. Затем пошла вниз в маленькую комнату по соседству с кухней, которую мы использовали в качестве кабинета. Мой и Роберта общий компьютер стоял нетронутый на столе. Сначала я открыла верхний левый ящик, покопалась в нем, быстро проверила все остальные и снова вернулась к верхнему.

— Мой iPod пропал, — сказала я ликующе.

— Вы уверены? — спросил офицер Бикертон.

— Совершенно уверена, — я сказала, — я всегда храню его в верхнем ящике этого стола. Он пропал.

— Они такие маленькие, эти iPod, не могли вы его переложить?

— Определенно нет. Его забрали.

— Но зачем грабителю забирать iPod из ящика и оставлять на столе, на хорошо видном месте, iPad? — спросил офицер Джейкобс, чей голос звучал немного резче, чем голос офицера Бикертона.

Я почувствовала как румянец заливает мои щёки. У меня не было ответа и я не пробовала его дать. Вместо этого я переключила своё внимание на гостиную. Стоя в дверном проеме, я смотрела по сторонам и пыталась успокоиться, чтобы ничего не упустить.

Тогда я вспомнила кое-что. До того, как сказать что-нибудь, я хорошо это обдумала. Да. Я была уверена в этом. Видеокамера Робби с самой его смерти стояла на серванте, где он ее оставил. У меня не хватало духу ее переместить. Она тоже пропала.

Я сказала об этом двоим офицерам.

Они не выглядели убежденным.

— Вы уверены, что ваш сын не мог переложить ее в другое место? — спросил офицер Джейкобс.

— Офицер, она была на серванте с момента смерти Робби.

— Ладно, могли вы ее переместить, положить куда-то и забыть?

Я закрыла и снова открыла глаза. Они действительно думали, что я чокнулась.

— Я не могла прикоснуться к ней, — я сказала. — Вы имеете хоть какое-либо представление какого это потерять своего единственного ребёнка?

Офицер Джейкобс уставился прямо перед собой, не пытаясь ответить. Офицер Бикертон переступал с ноги на ногу, слегка качая головой.

Я остановилась, осознав, что делаю только хуже, подтверждая их представление обо мне как о переполненной горем матери среднего возраста, которая не имеет понятия ни что она делает, ни что с ней происходит.

— Послушайте, я бы запомнила, если бы переставила ее, — сказала я настолько спокойным голосом, насколько могла.

— Конечно запомнили бы, миссис Андерсон, — успокаивающе ответил Джейкобс. Или там была толика хорошо скрытого сарказма? Хотелось бы мне знать.

Он довольно демонстративно записал перечень пропавших вещей, тщательно проговаривая вслух их названия во время написания.

— Вииидео-камера, iPooood.

Я молча смотрела на это.

— Думаю, мы сделали все, что можем на данный момент, — произнес офицер Джейкобс, дописав свои заметки. — Любопытно, что нет никаких следов взлома. И входная дверь была заперта изнутри на задвижку, не так ли?

Я согласилась, что так и было.

— Но не задняя дверь, — сказала я.

— Которая была закрыта на замок, — заметил офицер Джейкобс.

— Как и садовые ворота, — вставил Бикертон.

— Ну через них можно перелезть, — сказала я.

Бикертон частично улыбнулся.
— Да, но не без труда и не бесшумно, — он сказал.

— У кого-нибудь ещё есть ключи от вашего дома, миссис Андерсон? — спросил офицер Джейкобс.

Я покачала головой
— Только у моего мужа, а он сейчас на нефтяной вышке в Северном море.

Офицер Джейкобс выглядел очень скептически настроенным. Офицер Бикертон, казалось, изо всех сил старался быть понимающим и подобающе себя вести, но не очень хорошо у него это выходило. Я была довольно уверена, что оба офицера испытывали искреннее сочувствие моему тяжелому положению. Также они, без сомнения, считали меня ненадежной невротичкой, во всяком случае, той ночью. От разочарования и унижения я почти онемела.

— Ну, возможно вам стоит сменить замки, просто чтобы перестраховаться, — сказал офицер Бикертон.

Я кивнула. Все, чего я теперь хотела, - это чтобы два офицера ушли и оставили меня одну.

— Чтобы успокоить вас и абсолютно точно удостовериться, до ухода мы обойдём двор и дворовые постройки, — продолжил офицер Бикертон. — И если у вас будут ещё какие-либо причины для беспокойства, звоните нам в любое время.

Была моя очередь посмотреть на него, словно раздумывая, все ли у него в порядке с головой.

В тот момент я бы предпочла испытать удачу с сумасшедшим дровосеком, забравшимся в мою спальню, чем ещё раз позвонить в полицию Девона и графства Корнуэлла.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72031/393631

Переводчики: Ksenia09, Julaile