Готовый перевод The Cruellest Game / Самая жестокая игра: Eleven

Думаю, ругаться с офицером полиции изначально не было особо хорошей идеей. В силу обстоятельств, офицер Джейкобс с каменным выражением лица проигнорировал мои ругательства. Знала, что это было довольно тупо, однако, когда твой дом громят, это само по себе достаточно плохо и без того, чтобы вас ещё в этом и обвиняли. По крайней мере близко к этому подошли, черт возьми!

Тем более после того, что я уже пережила.

Я хранила молчание, пока он уходил из дома. Я по-настоящему не доверяла себе заговорить с мужчиной.

– Но вам правда нужна помощь, миссис Андерсон, – сказал он мне через плечо, казалось, уже в сотый раз.

Офицер Бикертон немного задержался. Не думаю, что он был настолько же уверен в том, что я достаточно сошла с ума для погрома дома.

– Если вы позвоните завтра в отделение, они вам дадут номер, куда обратиться, – сказал он.

Я безучастно на него смотрела.

– И ещё мы снимем отпечатки с вашей собственности, миссис Андерсон, и просим сдать ваши, чтобы мы могли их исключить, – продолжил он, – но так как никто не пострадал, это не наиболее приоритетное...

– И когда они вероятно приедут? – я его перебила.

— Может быть через две-три недели. Возможно дольше...

– И какой тогда в этом будет смысл? – снова перебила я.

Он пожал плечами. Я заметила, что он на расстоянии вытянутой руки держал прозрачный пластиковый пакет с темно-коричневым веществом, которое, должно быть, собрали из моей гостиной, предположительно, для теста ДНК. Выходит, что они все-таки собирались провести хоть какую-то проверку.

– Разве вам не нужен мой образец ДНК, чтобы вы могли меня исключить? – продолжила я.

– Ну да, возможно вы бы могли как-нибудь заскочить в отделение. Я скажу, чтобы с вами связались назначить приём.

– Будьте любезны, пока воспринимаете меня всерьёз.

Офицер Бикертон переминался с ноги на ногу.

– Послушайте, вы уверены, что хотите здесь остаться этой ночью, миссис Андерсон? – спросил он.

Я кивнула.
– Да, в любом случае мне больше некуда идти.

– Должно быть такое место, – он настаивал.

Я покачала головой. – Нет, но это не имеет значения. Здесь я живу и я остаюсь здесь. Никто меня отсюда не увезёт.

– Ладно, но вам не стоит здесь находиться одной. Что если ещё что-нибудь произойдёт?

– Думала, что вы с офицером Джейкобсом верите, что я сама все это сделала.

На это Бикертон не ответил.

– Я наверное вызову сюда УПОП.

– Что это?

– Участковый полицейский общественной поддержки.

Не могла подумать, чего бы мне хотелось меньше компании какого-то помощника полицейского.

– Нет, спасибо, – сказала я.

Бикертон с сокрушением покачал головой.

– Ну, я и Джим будем на дежурстве до раннего утра, так что мы за вами присмотрим.

На самом-то деле я была за это очень благодарна, но точно не собиралась это показывать.

В детстве и юности я была известна упрямостью. Мой папа говорил, что, возможно, я и маленького телосложения, но у меня большое сердце и сильная воля. На протяжении всех этих лет моей очевидно идеалистической жизни с Робертом и нашим сыном, у меня особо не возникало причин упрямствовать и я стала довольно мягким человеком.

Но тем вечером, на фоне разгрома моего дома и моей жизни, я чувствовала, как возвращается мое непреклонное упрямство.

Я вспомнила свой момент просветления на болотах на прошлой недели. Для мне больше не рассматривались попытки сбежать от отчаянного безумного мира, в котором я оказалась, любым способом, включая самоубийство. Я не позволю себя сломить. Так или иначе, я выясню, что происходит. Мне необходимо было узнать, кто мог настолько ненавидеть меня и Роберта, чтобы совершить такое жестокое нападение для уничтожения наших жизней, которые и так уже были поломаны и, возможно, не поддавались починке.

Сперва мне нужно было защитить себя. И мне не требовалось напоминание офицера Бикертона не повторять ошибку, которую я совершила после первого проникновения в Хайрайз. Нужно было сменить замки. Срочно. Я позвонила в круглосуточную слесарную компанию из Экстера. К моему удивлению, они согласились отправить человека в Хайрайз в течение нескольких часов. Видимо, они специализировались на спасении отчаянных домохозяек.

В ожидание приезда одного из их сотрудников, я пошла выпустить Флорри из машины. И пока я вела ее по прихожей, вспомнила, что ещё не кормила ее. Я оставила ее за дверью в кухню, понимая как она может пораниться из-за беспорядка в комнате, высыпала немного еды из консервов в ее миску, к счастью, она была из нержавеющей стали, а то представляю, как и ее бы разбили, и отнесла миску в зал.

После, не желая сталкиваться с ужасом от одной только мысли о начале уборки осквернённого дома, я села на нижние ступеньки и обнимала Флорри до приезда слесаря, который явился всего через час. Он оказался жизнерадостным парнишкой, назвавшимся Билли, но на его лице отобразилось растерянное смущение перед видом состояния Хайрайза. Билли мало говорил, пробираясь сквозь сломанную мебель, разбитое стекло и посуду, но работал он быстро и на замену всех трёх замков у него ушло ненамного больше полутора часов.

После ухода Билли я поняла, что все ещё нахожусь в глубоком шоке от произошедшего с Хайрайзом. И все это в добавок ко смерти Робби. Я не смела терзать себя размышлениями обо всем этом. Не той ночью. Что мне было нужно, так это забыться.

Я по привычке стала отводить Флорри на кухню, и только потом поняла, что не могла ее там оставить на ночь посреди груды битого стекла и посуды. Было настоящим чудом, что она до сих пор не порезала лапы.

– Ты сегодня идёшь спать со мной наверх, девочка, – сказала я ей. Она радостно виляла хвостом. Могу поклясться, что собака понимала каждое сказанное мной слово.

И ещё до меня дошло, что хотя я и покормила Флорри, сама то я не поела. Но у меня все равно отсутствовал аппетит. Напитки были другим делом. Я пересекла зал, пролезла через маленькую дверь, ведущую к винному хранилищу Роберта в погребе, который чудом избежал от внимания того, кто разрушил столь многое в доме. По-видимому, его просто не нашли. И выбрала две самые хорошие и дорогие бутылки красного французского вина.

Среди развалин кухни я нашла штопор и откупорила обе бутылки. После, проверив, что задняя дверь заперта на замок и все окна внизу наглухо закрыты, я подняла вино наверх в гостевую спальню, в которой я оставалась. Постельное белье вместе с моей любимой розовой пижамой от Turnbull & Asser было стянуто с кровати и разбросано по комнате, но в остальном кровать была невредима и, к счастью, не испачкана.

Я разделась, подобрала с пола свою пижаму и надела ее. Дверь в смежную ванную была открыта и я могла видеть чашку с зубной щеткой, которая целая и невредимая стояла на настенном держателе. Я взяла ее и до краев налила красное вино. Застелила постель бельём и залезла в неё.

Флорри, едва ли веря в свою удачу, сразу же запрыгнула на кровать, прижалась поближе и положила голову на свободную подушку по соседству с моей. Роберт пришёл бы в ужас. Это по большей части было его решением держать ее всю ночь на кухне. Я раньше об этом не задумывалась, но ее тёплое пушистое присутствие успокаивало, и отныне одним из многих изменений, которые я собиралась внедрить, было позволить Флори оставаться в спальне. Не смотря на шерсть, которая будет после неё оставаться.

Я потрепала ее по голове, подобрала чашку для зубных щеток и осушила ее содержимое почти за один глоток, снова наполнила и также быстро опустошила. В тот момент это даже доставило мне извращенное удовольствие - употреблять подобным образом лучшее вино Роберта, зная, как это его обидело бы.

Третья кружка была последней для первой бутылки и я пила ее медленнее, запивая две таблетки снотворного. Затем, после секундной мысли, я проглотила ещё одну, просто на всякий случай.

Впервые со времени смерти Робби единственным чувством, которое я ощущала, была злость, возможно, у меня ни осталось других эмоций. Но мне нужно было отгородиться от мира. Конечно, не смотря на новые замки и мою браваду перед офицером Бикертоном, я жутко нервничала из-за того, что оставалась одна в Хайрайзе. На следующий день я запланировала ещё больше усложнить следующее проникновение на мою частную собственность кому бы то там ни было. А пока мне просто хотелось достаточно напиться, чтобы помочь себе пережить ночь. И я в этом преуспела. Когда я выпила немного больше половины второй бутылки, я крепко заснула и проспала примерно до шести часов следующего утра.

Казалось, что Флорри, опустив голову на мою грудь, ждала, когда я открою глаза. Она завиляла хвостом и облизала мое лицо.

Во рту пересохло, и болела голова. По-видимому, похмелье. У меня так давно его не бывало, что я уже и забыла как это ощущалось. Оно, нужно признать, было хорошо заслуженным. Но я хотя бы нашла забытьё, которое я одновременно хотела и в котором крайне нуждалась. И теперь я, как ни странно, была готова встретиться с окружавшим меня хаосом.

Я натянула джинсы и свитер, которые у меня теперь хранились в гостевой комнате, и, помня о бардаке по всей кухне, обула пару старых кроссовок из шкафа на лестничной площадке. Отведя Флорри вниз, я выпустила ее наружу через входную дверь, так как не хотела рисковать брать ее на кухню до того, как я там немного уберу.

Я нашла треснутую чашу с отколотой ручкой и сделала себе чай. Пока Флорри возилась снаружи, я достала лопату из сарая в саду и метлу из шкафа в коридоре. Я начала подметать осколки, покрывавшие пол кухни, и лопатой складывать в надежные большие мусорные пакеты. Их я складывала по другую сторону задней двери.

Я включила большой холодильник и сложила внутрь всю еду, которую смогла найти в этом беспорядке. Вроде замороженных упаковок бекона, которые уже разморозились, но наверняка за такой короткий период вреда не будет, нарезанный хлеб в упаковке, пачку или две масла, завёрнутый сыр и так далее.

Все остальное, включая остатки раздавленной коробки с оставшейся полудюжиной яиц (я была благодарная, что их хотя бы не оказалось больше), я выбросила. Воспользовалась пылесосом, чтобы убрать худшую грязь от разбитых яиц и пролитого молока и вина, к счастью, пылесос был из тех, которыми можно собирать жидкости. Затем я впустила Флорри обратно в дом, дала ей пригоршню печенья на завтрак и проверила свои часы. Только перевалило за семь часов. Слишком рано для телефонных звонков, которые я хотела совершить.

Вопреки всему мой живот напомнил мне, что я голодна. Я ничего не ела после школьного обеда сомнительной ценности прошлым днём. А с тех пор многое произошло.

Я открыла упаковку бекона и выложила пять ломтиков на одну из моих чугунных сковородок, которые более или менее устойчивы к любым повреждениям. Когда бекон зашипел и начал сжиматься, я сдвинула его под борт сковородки и добавила два ломтика хлеба. Когда бекон и хлеб прожарились до моего удовлетворения, - я любила чтобы и то, и другое было очень хрустящим, - я позволила сковородке немного остыть и поела прямо с неё. Но у меня не особо то и был выбор. Похоже, в кухне не осталось ни одной целой тарелки.

К тому времени, как я закончила с завтраком, сделала и выпила несколько эспрессо, повезло, что встроенная кофемашина избежала внимания погромщика, было почти восемь часов. Ещё час до того, как было бы вежливым побеспокоить Тома Фарли, для которого, как я знала, суббота была обычным рабочим днём.

Наш главный местный мастер на все руки был невозмутимым мужчиной, всегда готовым взяться почти за любую работу. Кроме того, он водил большой белый фургон. Даже Роберт любил и уважал Тома и, как я думала, временами на самом деле весьма наслаждался его компанией, когда Том помогал ему с работой по дому. По очень редким случаям, когда мы на несколько дней уезжали отдыхать, - Роберт всегда говорил, что в мире нет места лучше Хайрайза, так почему же ему должно хотеться уезжать? - это Тому мы давали ключи от дома, чтобы он мог за ним присматривать и поливать домашние растения.

Я не могла не вспоминать те дни. Летом мы время от времени арендовали небольшой коттедж береговой охраны, построенный непосредственно на пляже, расположенном сразу за Падстоу графства Корнуолл. Долгие прогулки вдоль утесов, свежая рыба на мангале и купание в море при хорошей погоде. Мы никогда не ездили заграницу. Конечно сейчас я знала почему, не правда ли? Паспорт Роберта почти наверняка должен быть на имя Роба Андертона, разве нет? Внезапно я поняла, что никогда не видела его паспорт и даже не знала был ли он у него. Он действительно был таким двуличным, а я, как сейчас казалось, была до смешного доверчивой.

Я вырвала себя из своих размышлений и набрала номер Тома.

В его голосе отчетливо слышалось сочувствие, когда я ему сказала, кто звонит.

– Чем я могу вам помочь, миссис Андерсон? – спросил он.

Я заметила, что Том был на похоранах Робби. Он со своей женой бегло отдали дань уважения и неловко пробормотали соболезнования, когда мы с Робертом уходили с кладбища, хотя я не помнила, чтобы видела их после этого в пабе. Но Том работал не по графику. Должно быть, у него была работа.

Я объяснила, что Роберт вернулся на работу, что наш дом был разгромлен неизвестным или неизвестными лицами, и что мне нужно было разобрать бардак, увезти не поддающиеся починке вещи и так далее.

Он забеспокоился, куда катится мир, спросил, кто вообще мог так поступить с женщиной в моем положении, и сказал, что при таких обстоятельствах приедет в тот же обед.

– У меня сегодня утром есть работа, которую я не могу перенести, – он сказал. – Но я смогу приехать к часу. И возьму с собой нашего Эдди. Этот паренёк сейчас уже настолько же хорошим, как и любой мужчина.

Я его поблагодарила, завершила звонок и достала из сумки iPad, хорошо, что я начала носить с собой в школу, а то его бы точно разбили или украли. Я понимала, что поздно уже пить боржоми, и в какой-то мере я на это надеялась, но все равно решила, что хочу больше безопасности, если собираюсь остаться в Хайрайзе. Поискала охранные компании, занимающиеся установкой сигнализаци с подключением к кому-то охранному сервису - просто подающие звуковой сигнал, неважно насколько громкий, будут совершенно бесполезны, сообщая о вторжении только птицам и животным на болотах.

Я позвонила в наиболее подходящую на вид компанию,Top Alarm Security, которая находилась в Эксетере, сильно надеясь, что они работают в субботу. Они работали. Я сказала им, что мне нужно, чтобы к моему случаю отнеслись как экстренному. Они предложили направить консультанта, чтобы тот составил смету в тот же день. Я сказал им, что мне нужно, чтобы сразу была установлена какая-то сигнальная система, и я приму любую стандартную ставку. Они предупредили, что в субботу будет взиматься дополнительная плата, и они не смогут завершить полную установку. В конечном итоге мы договорились, что двое их инженеров приедут в 4 часа дня, что дало мне и Фарли время, чтобы разгрести хоть немного тот бардак.

Затем я решила в последний раз попробовать убедить полицию в том, что я стала жертвой преступления, а не виновником бесчувственного погрома, которым, они меня, казалось, считали.

Я позвонила детективу Джарвису, чтобы сообщить, что происходит. Однако, я ожидала, что меня снова переключат на полицейский участок в Эксетере, поэтому была немного удивлена почти мгновенному ответу самого детектива . Тем не менее у меня сложилось впечатление, что он ожидал другой звонок и не проверил дисплей телефона перед ответом. Но он звучал довольно приятно и любезно. Сначала, по крайней мере.

– Да, мне известно об этом, –сказал он, когда я начала описывать события прошлой ночи.

– Это уже второй случай, – продолжала я.

– И это мне тоже известно, – ответил он.

– Хорошо. Так кто-то собирается что-то делать с этим?

– Конечно, миссис Андерсон. Расследования ведутся, и мы делаем все, что в наших силах.

– Но те двое полицейских, которые приезжали вчера, отчетливо дали понять, что считают, будто первое проникновение я выдумала, а затем сама разгромила свой дом, – я сказала. – Это ведь нелепо.

Наступила пауза.

– Об этом я правда не имел понятия, миссис Андерсон, – сказал он терпеливо. – Наше подразделение действительно очень серьёзно относится ко всем случаям ограблений и повреждения имущества...

Ещё одна пауза.

– Послушайте, не могли бы минуту повисеть на линии?

Я могла нечетко слышать, как он говорил с кем-то. Когда он вернулся, уже не звучал настолько же терпеливо.

– Миссис Андерсон, послушайте, у нас два офицера занимаются расследованием случаев, о которых вы сообщили, – сказал он. – Это сейчас их дело, не мое. Я правда не могу вам больше помочь...

– Пожалуйста, услышьте меня, – попросила я. – Происходит что-то, чего я не понимаю. Это абсолютно точно не ограбление. Едва ли что-то украли. Это какое-то нападение на меня, возможно, и на моего мужа тоже. И я чувствую, что это должно быть связано со смертью Робби. Я пока не знаю как, но должно быть так. Смерть Робби - это ваше расследование, разве не так? И вы сказали звонить вам в любое время.

Детектив Джарвис вздохнул.

– На самом деле, если быть честным, миссис Андерсон, мы конечно же ожидаем результатов расследования и отчета патологоанатома, но склоняемся к тому, что не можем дальше вести дело вашего сына, – он сказал. – Что касается других дел, двух происшествий с вашим домом, расследования ведутся и мы делаем все возможное.

Он звучал уставшим. И больше не заинтересованным.

– Я не могу в это поверить, – сказала я гневно. – Чтобы вы не сказали, я думаю, что вы, по меньшей мере, не воспринимаете меня всерьёз.

– Конечно же, я воспринимаю вас всерьёз, миссис Андерсон. Но я видел два отчета о ваших двух предполагаемых проникновениях, и мы должны рассмотреть все возможные сценарии...

– Не могу поверить, что я слышу это, – снова перебила я. – Вы мне тоже не верите, не так ли? Я здесь жертва, ради всего святого!

– Миссис Андерсон, я могу вас заверить, что никакие заключения не будут сделаны до окончания нашего расследования, – он сказал. – Послушайте, мы понимаем, как вы должны быть расстроены.

– Вы понятия не имеете, как я расстроена, – ответила я. – Сначала умирает мой сын, вероятно, самостоятельно прервав свою жизнь - что я никогда не приму, между прочим, - затем ночью, лежа в кровати, я слышу посторонних в моем доме, а после мой дом громят, мои вещи ломают, по полу, стенам и мебели размазывают экскременты...

В этот раз детектив Джарвис меня перебил.
– Миссис Андерсон, мне правда очень жаль, и я заверяю вас, что делается все возможно, а сейчас я правда хочу завершить этот разговор. Все подразделение работает во все силы из-за похищения Люка Макинтайра, уверен, вы можете понять.

Я была сбита с толку. Кто такой, к черту, Люк Макинтайр, и причём он ко мне и моему Робби?

– Я не знаю о чем вы говорите, – я сказала.

– Тогда вы должны быть единственным человеком в графстве, который не знает, – он почти выплюнул это в меня, добавив после: – Извините, миссис Андерсон, я не хотел быть резким. Довольно очевидно, что вы в последнее время не очень интересуетесь новостями остального мира. Когда вы наверстаете, знаю, вы поймёте, почему я сейчас не могу уделить вам большее количество времени, как каждый из нас хотел бы.

Он положил трубку, не дожидаясь ответа.

Я сразу же поискала пульт, чтобы включить телевизор. Только тогда я вспомнила про разбитый экран. Я пошла в кабинет. Довольно уверена, что там был старомодный телевизор со встроенным видеомагнитофоном, убранный в заднюю часть большого шкафа в углу комнаты. Мы его хранили просто на всякий случай. Он оказался все ещё там. Я достала его, отнесла в кухню и подключила к телевизионной приставке, которая стояла нетронутой на своей полке под кухонным шкафом. Телевизор был аналоговым, но я верила, что он все же будет работать с приставкой. И оказалась права. Я включила новости.

Главной темой, появляющейся в начале каждой сводки и повторяющейся снова и снова, была история о трёхлетнем мальчике, Люке Макинтайре, которого похитили с передней части двора его дома в Эксетере. Он считался пропавшим уже почти два дня.

Показывали кадры с его убитыми горем родителями. Его плачущая мать оправдывалась, что она была с малышом во дворе, и они играли с мячом, пока она не забежала в дом ответить на телефонный звонок.

– Думаю, я ожидала, что Люк пойдёт за мной, он везде за мной ходит, только в этот раз не пошёл. Меня не было всего минуту или две, всего пару минут. А когда я снова вышла на улицу, его там не было. Ворота на улицу были приоткрыты, я подумала, что он выскочил к дороге, и я сразу же пошла за ним. Он пропал, просто исчез...

Она не могла продолжать. Муж ее увёл и детектив Джарвис произнёс стандартное полицейское заявление, обращаясь ко всем, кто может что-нибудь знать о местонахождении Люка Макинтайра, с просьбой сообщить полиции.

Я почувствовала себя загипнотизированной. Конечно же я знала, как себя чувствовали эти родители. Они боялись потерять своего сына, своего единственного ребёнка, как было сказано. Точно также, как я потеряла своего единственного ребёнка. Единственным настоящим отличием было то, что у них все ещё была надежда. Надежда в то, что их маленький мальчик найдётся живым и здоровым.

Однако, я понимала, что в каком-то роде это почти делало все еще хуже. Ужасно было видеть отчаяние в глазах родителей маленького Люка.

Это ранило меня в самое сердце. О Боже, я подумала. Весь мир разваливается на части.

На мгновение я потеряла свою решимость не дать себя сломить. Сила, которую я каким-то образом сумела найти, стремление убрать Хайрайз и даже заново начать отстраивать мою жизнь и решимость выяснить правду обо всем случившемся испортились.

Я почувствовала себя совершенно одной во всем мире. Брошенной. Но была ли я? У меня все ещё был Роберт, разве нет? Может быть он был всем, что у меня осталось. И возможно я не смогу пережить это без него, в конце концов. Я потянулась к телефону, чтобы отправить ему сообщение, рассказать о случившемся, и попросить его приехать домой утешить меня. Оберегать меня. И он сразу же приехал бы. Я это знала.

Затем я отдернула руку. Роберта, которого я хотела видеть на своей стороне, больше не существовало. На самом деле, ужасающей правдой было то, что он в реальности никогда не существовал.

Я рухнула на пол посреди развалин моего дома и моей жизни. Я обняла свои колени и горько и безутешно зарыдала.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72031/393633

Переводчики: Julaile, Ksenia09