Готовый перевод The Cruellest Game / Самая жестокая игра: Fourteen

На мгновение время остановилось . Я сомневаюсь, что прошло больше секунды или двух, прежде чем я подбежала к ребенку. Но ощущалось куда дольше.

Я присела, заметив, что это был маленький мальчик. Он жалобно хныкал, его измученное бескровное лицо было покрыто грязными слезами. Автоматически я начал издавать успокаивающие звуки.

—С тобой все в порядке, я позабочусь о тебе, мы скоро вернем тебя к твоей мамочке, — сказала я.

Но когда я прикоснулась к нему, я поняла, что он далеко не в порядке. Ребенку было очень холодно, и я подумала, не из-за сильного холода он пришел в себя. Его глаза были открыты, но он, казалось, не фокусировался ни на чем, не мог понять или даже услышать то, что я говорила.

Я подергала веревку, связывающую вместе его руки и ноги. Она была прочно завязана, и я не могла убрать ее без ножа или ножниц. Я осмотрелась в конюшне. Не смотря на то, что она была наполовину завалена частями старой техники, казалось, из этого ничего не было, что я могла использовать, чтобы перерезать веревку, не навредя ребёнку.

Мне нужно отнести его в дом, чтобы снять веревку. Я знала, что мне следует как можно быстрее отнести его в тепло, потому что он несомненно должен был страдать от переохлаждения.

Сожалея, что оставила куртку в кухне, я сняла свитер, насколько могла, завернула в него мальчика, осторожно подняла его и встала, держа ребёнка близко к своему телу, все ещё издавая успокаивающие звуки, хотя я боялась, что это было пустой тратой времени.

Флорри продолжала тереться об мои ноги. Вместо того, чтобы сказать ей, какая она хорошая девочка, я отогнала ее. Я сходила с ума. Откуда, ради всего святого, мог взяться этот ребёнок, и как он оказался голым в моей конюшне?

Кое-что ещё пришло мне в голову. Возможно, человек, который так ужасно подкинул этого бедного маленького мальчика, голым, связанным по ногам и рукам, и скорее всего оставил его умирать на холоде, до сих пор прятался в конюшне или поблизости.

Я обняла ребёнка ещё крепче. Казалось, рядом никого не было, и Флорри определенно не указывала на это.

Я решила не околачиваться поблизости, чтобы выяснить это. Прижимая мальчика к груди, я выбежала из конюшню, не беспокоясь закрыть за собой поломанную дверь, пробежала через ворота загона в сад.

Пока я бежала, мне пришла в голову мысль. Довольно очевидная. Несомненно этот маленький мальчик должен быть похищенным со своего двора в Эксетере ребёнком. Маленьким Люком Макинтайром. Мальчиком, которого искала половина графства.

Я мчалась по газону, едва ли смотря по сторонам в спешке попасть в тепло и безопасность дома. Должно быть тепло моей кожи, которая по большой части прикасалось к его, так как на мне теперь оставался только лифчик в верхней части тела, частично оживило мальчика, потому что он, казалось, пришёл в себя. Он начал плакать.

Когда я пыталась обнять его поудобней, пока все ещё бежала к задней двери, Флорри вновь начала лаять. Я посмотрела на неё, а потом в направление, куда она умчалась.

У бокового входа во двор появились две фигуры в полицейской форме. Офицер Джейкобс и офицер Бикертон с выражением ужаса и изумления под их фуражками, заглядывали во двор через верхушку ворот.

Могу только представить, как выглядела развернувшаяся перед ними сцена. Растрепанная, полуголая до пояса женщина вцепилась в голого ребёнка со связанными веревкой ногами и руками. Я остановилась и открыла рот в попытке заговорить. Ни звука.

Из нас троих офицер Джейкобс первым обрел дар речи.

— Откройте ворота, миссис Андерсон, — он приказал. — И отдайте мне ребёнка.

Я покорно сделала, что он сказал. Я поспешила к воротам, и повернула ручку одной рукой, второй продолжая держать ребенка и отдала мальчика.

На самом деде его взял офицер Бикертон.

— Ты смотри за ней, — сказал он Джейкобсу, вероятно, имея ввиду меня. — Нам нужно немедленно доставить этого ребёнка в тепло.

Джейкобс положил свою руку на мое плечо, вцепившись пальцами в кожу, будто удерживая меня, словно он ожидал, что я убегу. Как-будто мне было куда бежать. Разве он не понял, смутно подумала я, что если бы мне было куда бежать, я бы уже это сделала, сразу же после обнаружения моего бедного мертвого сына, сразу же после раскрытия того, что мой муж не был тем человеком, которым я его считала?

Я прикрылась перед Джейкобсом. Я ослабла от шока и холод пробирал меня.

Мой свитер упал на траву меньше чем в метре от меня. Джейкобс наполовину подтащил меня к нему, нагнулся, поднял и отдал его мне.

— Прикройтесь, — грубо приказал он. Я сделала это со скорбной признательностью.

Затем все ещё держа свою руку на моем плече, он направил меня в дом через дверь в кухню, идя по следам офицера Бикертона, который уже завернул маленького мальчика в какие-то полотенца и сброшенную куртку и посадил его в кресло у печи. Сейчас Бикертон вызывал по радио подмогу и машину скорой помощи.

Мальчик прекратил плакать и казался неестественно неподвижным.

— Думаю, нас нужно постараться не дать ему заснуть, — сказала я. — Люди с переохлаждением просто хотят спать. А это самое худшее для них. Я об этом где-то читала...

— Я считаю, вам стоит оставить ребёнка на нас, вы уже вполне достаточно сделали, — сказал офицер Джейкобс.

— Что? — переспросила я у него.

Я обернулась посмотреть на него, на мгновение растерявшись.

Выражение его лица все мне поведало. Свет потускнел. Мне казалось, что все должно быть с самого начала понятно любому наблюдателю. Но я не смотрела со стороны. Я была напрямую вовлечена. И в глазах офицера Джейкобса я куда более напрямую вовлечена, чем было на самом деле.

— В-вы же не можете верить, что я имею что-то общее с этим? — выпалила я. — Я только нашла малыша в моей конюшне, это все. Ну, на самом деле моя собака нашла, она привела меня к ней. Я без понятия, как он туда попал.

Он просто смотрел на меня.

— Вы не можете поверить, что я замешана в этом, — повторила я. —Вы должны совсем сойти с ума, чтобы так подумать.

— Миссис Андерсон, в прошлый раз, когда вы со мной общались, вы обзывали меня, а в этот раз вы говорите, что я сумасшедший, — произнёс офицер Джейкобс очень ровным тоном. — Я могу вас заверить, что вы не особо помогаете своему делу.

Пока я обдумывала подходящий ответ, от свертка в кресле послышался какой-то стон. Я непреднамеренно шагнула к ребёнку. Офицер Джейкобс немедленно двинулся вперёд, чтобы не дать мне прикоснуться к ребёнку. Я его обошла.

— Если мы не поможем этому ребёнку, он умрет, — сказала я. — Машине скорой помощи потребуете не меньше получаса, чтобы добраться сюда из Оукхэмптона. И это если она сразу же выедет и по пути не будет пробок. К тому времени может оказаться уже слишком поздно. Чтобы вы обо мне не думали, офицер Джейкобс, я — мать. По крайней мере однажды была. Этому ребёнку нужно тепло и тёплое молоко. В большом шкафу на лестничной площадке есть грелки и подходящие одеяла. Возможно один из вас мог бы их принести, пока я согрею немного молока?

Секунду ни один из офицеров не двигался и не отвечал.

— Позволь ей помочь, Джим, — сказал в конце концов офицер Бикертон. — Я принесу одеяла и грелки.

Офицер Джейкобс кивнул, хотя все ещё выглядел неуверенным.

— Ты просто присмотри за ней, — сказал Бикертон через плечо, выходя из комнаты и впервые перехватывая управление в свои руки.

— Не волнуйся, присмотрю, — произнёс офицер Джейкобс с каменным лицом.

Я немного приподняла куртку и положила палец на грудь мальчика. Он оставался опасно холодным. Я подумала, что его сердцебиение медленнее нормального, и он оставался со связанным по рукам и ногам.

— Нам нужно снять с него эту веревку, — сказала я, в спешке копаясь в кухонном ящике в поисках ножниц.

— Я сам, — сказал офицер Джейкобс, выхватив у меня ножницы, словно боялся, что я могу ими сделать.

Затем он начал разрезать и снимать с малыша веревки, пока я доставала из холодильника молоко, наливала в миску и ставила в микроволновку, чтобы быстро разогреть.

Офицер Бикертон быстро вернулся с одеялами и грелками. Я взяла у него две и наполнила их горячей водой из-под крана, остужая с помощью холодной воды до той температуры, которую я посчитала подходящей.

— Нам нужно все снять с него, обернуть, скажем, одно одеяло вокруг него, затем завернуть грелки во второе, вроде кокона, — сказала я, не уверенная, откуда у меня появилась эта идея, но она звучала правильно.

Офицер Бикертон кивнул в согласии и начал помогать мне, держа ребёнка, пока я его укутывала. Офицер Джейкобс потянулся рукой проверить температуру грелки. Только после того, как он аккуратно ощупал, он показал мне продолжать дальше.

Что, ради всего святого, он подумал, я собираюсь сделать? Удивилась я. Обжечь малыша до смерти?

Как только мы его надёжно и тепло закутали, я достала чашу с молоком из микроволновки, проверила его температуру, и сделала все, что в моих силах, чтобы хотя бы немного дать его с ложки ребёнку. К счастью, его губы были слегка приоткрыты и я сумела довольно легко засунуть ложку ему в рот. Я попробовала дать две или три полные ложки и могла видеть, как молоко стекает по бокам его рта. Я не думала, что у меня особо получается, поэтому решила, что лучше прекратить. Потом он внезапно кашлянул, и я могла поклясться, что видела, как дернулся его кадык. Я потянулась прикоснуться к нему как раз, когда он снова начал плакать. Слезы стекали по его щекам, которые, как я подумала, стали немного теплее, чем раньше.

Офицер Бикертон присел возле кресла, обернув одну руку вокруг малыша.

Я посмотрела напротив на него.

— Думаю, он возвращается к нам.

Офицер Бикертон начал улыбаться, и я тоже улыбнулась. Я не могла с этим ничего поделать. Ни один из нас не мог. Было что-то чудесное в том, чтобы смотреть, как жизнь возвращается к человеку, особенно такому маленькому.

В течение секунд я поняла, что Бикертон и я широко улыбаемся друг другу. В то мгновение мы верили, что справились, что мы в ответе за явное спасение ребёнка, и это замечательное чувство.

А затем ввалилась толпа людей.

Машина скорой помощи, парамедик на мотоцикле, и, как казалось, половина личного состава полиции города Девона и графства Коурнелла прибыли одновременно.

Детектив Джарвис оказался тем, кто вёл эту перемешенную группу разнообразных медиков и полицейских офицеров в мою кухню. И если кто и стучался во входную дверь, я определенно их не услышала. Джарвис, выглядя запыхавшимся и сердитым, на долю секунды застыл в дверном проёме.

Затем он проревел свои первые приказы.

— Бикертон, Джейкобс, вы - чертовы болваны, уберите эту женщину от ребёнка!

Сильные руки подняли меня и унесли от малыша, которому, всего мгновение назад я была так рада, что помогла.

Джарвис быстро прошёл через комнату и наклонился поближе к ребёнку.

— Это точно он, — сказал он, будто до этого были каки-либо сомнения. — Это Люк Макинтайр.

Похоже, я оказалась окружена полицейскими офицерами обоих полов, в форме и обычной одежде. И все они вполне ясно дали понять, что обо мне думали. Они наполовину вытащили меня из моей собственной кухни в гостиную. Казалось, мне даже не позволят находиться в одной комнате с тем бедным измученным ребёнком.

В первые я осознала, в какую беду я, вероятно, попала. И у меня совершенно не было понятия, что я с этим могу поделать, или кто во всем этом мире мог бы мне помочь. Сейчас моя жизнь была определенно окончена.

Казалось, что пройдёт ужасно длительное время до того, как кто-нибудь со мной заговорит.

— Знаете, я могу все объяснить, — сказала я женщине -участковому полицейскому общественной поддержки, которую, по-видимому, оставили присмотреть за мной вместе с другим УПОП, мужчиной, которого я могла видеть стоящим в коридоре снаружи гостиной.

Что они думали, я сейчас, во имя всего святого, собиралась делать? Они действительно думали, что могу сбежать? Они на самом деле думали, что я сошла с ума? Да, они действительно так думали, сказала я себе. И это по-настоящему пугало.

— Вы должны подождать детектива Джарвис, — сказала женщина-УПОП. У неё было светлое эльфийской лицо, а из под фуражки проглядывались тонкие светлые волосы. Она была очень красивой. Отдаленно я подумала, как она ладит с парнями в участке.

Это было по-сексистски, тупо весьма причудливо в при таких обстоятельствах. Я предположила, что больше не способна здраво мыслить, поэтому остатки моего ума продолжали катиться по наклонной.

— Уверенна, он не долго, — сказала она.

Я кивнула, разбитая.

Я могла слышать обрывки разговора на кухне. Похоже, все двери оставались открытыми. Детектив Джарвис и офицеры Джейкобс и Бикертон говорили на повышенных тонах.

— Вы бы видели ее, серж, мчалась по газону, полуголая, с маленьким пареньком в руках. Напугала нас нехило, скажу я вам. Даже не мог осмыслишь это минуты или две.

Это сказал офицер Джейкобс своим резким, довольно высоким голосом с малейшим намёком на девонский акцент, довольно узнаваемым.

— Хмм. Удачно, что вы вовремя приехали.

Это произнёс детектив Джарвис. Более низким, возможно лучше поставленным голосом.

— Ага. Это был обычный выезд после ее вызова. Не то, чтобы мы как-то поверили хоть слову о тех таинственных проникновениях и всем таком, не так ли, Рикки?

— Ну, нет. Наверное нет. Но мы определенно не ожидали ничего такого, это точно.

Это говорил офицер Бикертон. Снова более высокий голос, но более задумчивый и уравновешенный.

— Мне интересно, куда она собиралась забрать паренька, — снова произнёс детектив Джарвис.

— Или более того, что она собиралась с ним делать, — детектив Джейкобс.

— Послушайте, мы не знаем, что она собиралась с ним что-то делать, — уравновешенный тон офицера Бикертона. —Она сказала нам, что только нашла его в конюшне. По чистой случайности, вроде. Поймите, это возможно, что она говорит правду.

— Ага, а свиньи летают, — офицер Джейкобс.

— Она была достаточно заинтересована в спасении мальчика.

— Это ничего не доказывает.

— Но зачем ей так забирать ребёнка. Это не имеет смысла.

— Для меня имеет, Бикертон, — снова детектив Джарвис. — Довольно очевидно, я бы сказал. Она потеряла своего сына и решила украсть чужого.

— В таком случае, почему она надлежаще не ухаживала за ребёнком? Зачем, черт возьми, ей раздевать его, связывать и оставлять в холодной конюшне?

Ответ детектива Джарвиса был стремительным.
— Потому что она съехала с катушек, Бикертон. Но мы ведь уже об этом частично догадались, разве нет?

— Ага, вероятно, она считает себя девственной Марией. А ведь скоро будет Рождество. — Джейкобс ехидно рассмеялся над своей шуткой. Или над тем, что он, по-видимому, считал шуткой. Я едва ли могла поверить своим ушам. Похоже, даже детектив Джарвис посчитал, что подчиненный зашёл слишком далеко.

— Достаточно, Джейкобс, — сказал он.

Я взглянула на красивую женщину-УПОП. Если она и поняла, что я все слушаю, то виду не подала. Я подозревала, что она может быть из людей, встречающихся среди любых профессий, которые выполняют лишь то, что им говорят и ничего больше.

В тот момент два парамедика прошли по коридору на пути к входной двери, держа на маленьких носилках Люка Макинтайра, сейчас завернутого в серебренное теплоизоляционное одеяло. С разницей в секунды в другом направлении прошли трое криминалистов в голубой форме.

— Я вижу, вы, засранцы, как обычно, все затаптываете, — сказал сильный мужской голос. — А сейчас, все, пожалуйста, свалили нахуй с моего места преступления!

— Нам нужно было обеспечить безопасность маленького ребёнка, высокомерный ублюдок, — сказал детектив Джарвис.

Сейчас я слушала ссору между двумя разными подразделениями полицейского состава, и для меня это не звучало дружелюбным подшучиванием. Я снова взглянула на красивого УПОП. Словно прочитав мои мысли, она развернулась и закрыла дверь гостиной.

Что бы не происходило снаружи, теперь было просто непонятным шумом. В каком-то роде, после того, что я услышала, можно было посчитать это облегчением. Но по крайней мере я точно узнала, какое у полиции ко мне отношение. И у меня было чувство, что мне потребуются все знания, которые я могу получить, если я хочу все это пережить. Знание - сила, как говорила бабушка.

Всего через несколько минут дверь в гостиную открылась и внутрь прошёл Джарвис в сопровождении Джейкобса и Бикертона. Три моих любимых полицейских, хотя я считала Рикки Бикертона не таким уж плохим.

Я встала и подготовилась к нападению. Я воспользовалась временем наедине в гостиной, чтобы разобраться в своих мыслях, насколько могла, и разобраться, что мне говорить.

Но мои планы были совершенно отметены вступительными словами детектива Джарвиса. Это было просто нечто.

— Вы можете придумать любую причину, по которой мне не стоит вас арестовать, миссис Андерсон? — спросил он.

Я просто уставилась на него.

— Ладно, для начала, где вы были в обед в четверг? — спросил Джарвис.

— Я была здесь. Утром я преподавала в Оукхэмптонском колледже. И вернулась домой, думаю, около полвторого. И до конца дня я была здесь.

— Вы были одна в доме?

— Да.

— А во сколько вы уехали из колледжа?

— Около часа. Дорога сюда занимает примерно полчаса.

— Так как Люк был похищен приблизительно в 3 часа дня в четверг, у вас было предостаточно времени, чтобы съездить в Эксетер, не так ли?

Моя голова начала кружиться. Я с трудом могла поверить в происходящее.

— Но я не ездила в Эксетер. Я не похищала мальчика. Вы не можете всерьёз думать о том, чтобы арестовать меня. Я ничего не делала.

— Кажется, мы довольно много это слышим от вас сейчас, миссис Андерсон, — продолжил Джарвис.

— Я ничего не могу поделать с тем, что эти вещи продолжают происходить со мной. И я не могу это объяснить.

— Правильно, — сказал Джарвис. — Но предположим, что вы можете рассказать мне, как вы нашли маленького Люка Макинтайра.

— Я уже рассказывала офицерам Джейкобсу и Бикертона, — сказала я.

— Да, и сейчас, возможно, вы будете достаточно любезны, чтобы рассказать мне, — сказал детектив с намеренно подчёркнутым терпением. — Я верю, что я все ещё здесь командующий офицер.

Я проигнорировала сарказм и начала снова пересказывать всю историю, про странное поведение Флорри, и как она привела меня к конюшне, как затем услышала звуки за поленицей и шок от обнаружения там голого ребёнка.

— А что было раньше? — спросил Джарвис.

— Что вы имеете ввиду раньше? Ничего не было раньше.

— Почти определенно было, миссис Андерсон. Команда медиков уже сказала мне, и это всем чертовски очевидно, разве нет, что если бы маленький Люк провёл снаружи три ночи, или даже всего одну ночь, мальчик был бы уже мертв.

Джарвис замолчал, словно ради драматического эффекта.

— Но я не знаю, где он был до этого, — сказала я. — В перый раз я увидела бедного ребёнка сегодня в обед, прямо перед приездом двоих ваших сотрудников.

— Послушайте, это медицинский факт, что если бы мальчик провёл в старой конюшне больше нескольких часов, и, определенно, если бы он был там всю ночь, то он не смог бы выжить. Вы ведь согласны с этим?

Я почувствовала, что любой ответ, который я могу дать, окажется неправильным. Поэтому я ничего не сказала.

Детектив Джарвис не собирался позволить мне сорваться с крючка.
— Давайте, миссис Андерсон. Мне нужно, чтобы вы ответили на мой вопрос.

— Да, ну ладно, — сказала я, — конечно, я согласна.

— В таком случае, миссис Андерсон, вам очень повезло, что вы не обвиняетесь в убийстве, не так ли?

— Но я ничего не... — начала я говорить.

— И на самом-то деле, вы все еще можете отказаться, учитывая состояние, в котором находится бедный ребёнок.

— Но он выглядел намного лучше. Конечно же с ним будет все в порядке, будет ведь? — весьма удивленная я поняла, что по крайней мере в тот момент, я настолько же волновалась за жизнь маленького Люка Макинтайра, как и за свою.

— С переохлаждением никогда не знаешь, — сказал Джарвис. — А мы говорим о трёхлетнем ребёнке. Ничего о нем не знаешь заранее. Давайте просто скажем, что вам будет разумно, да, разумно очень беспокоиться о его выживании. Очень беспокоиться.

— Конечно, я беспокоюсь о выживании бедного малыша, — сказала я. — Любой бы беспокоился. Особенно мать, — я поперхнулась на этом слове, — но это не значит, что я что-либо сделала, чтобы с ним это случилось. Я категорически это отрицаю.

— Отрицаете, миссис Андерсон? — продолжил детектив. — В таком случае, возможно, у вас есть какое-то представление, кто мог принести сюда ребенка и оставить его замерзать на смерть в вашей конюшне? И кто, в самом деле, может нести ответственность за якобы проникновение в ваш дом посреди ночи, а затем его разгром?

— Я не знаю, — сказала я. — Конечно, я не знаю, но... может быть есть кое-что. Может быть есть кое-кто...

Я замешкалась. Ну, я ведь планировала сообщить о Майкле Шоу? Просто не при таких неблагоприятных обстоятельствах.

— Ранее сегодня я узнала о кое-чем, что вам следует знать, — продолжила я.

Тогда я рассказала, насколько могла, о состоянии Сью Шоу и обо все, что Шоу рассказали мне.

— Так что понимаете, детектив Джарвис, Майкл Шоу - мужчина со вспыльчивым характером. Он был достаточно зол, чтобы прийти сюда для того, чтобы встретиться лицом к лицу с моим сыном у в день его смерти. Из того, что я знаю, он может быть в ответе за смерть Робби...

— Миссис Андерсон, — перебил детектив Джарвис. — Это правда, что расследование смерти вашего сына все ещё ведётся, но те из нас, кто вовлечён в дело, совсем немного сомневаются или вовсе не сомневаются, что он самостоятельно окончил собственную жизнь. А сейчас, благодаря вам, кажется, мы знаем, что его к этому подтолкнуло. Ваш сын только что узнал, что его девушка забеременела. Ему было пятнадцать лет. Он не мог справиться, не мог двигаться вперед.

— И это все, да? — я закричала, зная, как это было неразумно для меня повышать голос, но оказалась неспособна остановить себя. — Вы собираетесь расследовать Майкла Шоу?

— Миссис Андерсон, мы ведём расследование по меньшей мере покушение на убийство ребёнка. Я могу вас заверить, что все необходимые действия будут предприняты, и мы на любую полученную нами информацию обратим внимание.

— Но вы не понимаете, — продолжила я, — если Майкл Шоу был достаточно зол, чтобы ворваться сюда, чтобы встретиться с Робби, как он признает, он сделал, тогда он мог быть сделать почти что-угодно, чтобы отомстить мне или моей семье. Разве не мог? Сделать что-угодно.

— Да, ладно, мы изучим то, что вы нам рассказали. Но могу я спросить вас, миссис Андерсон, вы правда думаете, что мужчина мог бы похитить ребёнка и оставить его умирать, чтобы отомстить вам?

Казалась, моя голова взорвется.

— Я не знаю, я не знаю, — закричала я. — Но это случилось. Кто-то положил ребёнка в мою конюшню. И кто-то вломился в мой дом, а потом его разгромил.

Детектив Джарвис вздохнул.
— Точно. Так, помимо Майкла Шоу, у вас есть какие-то мысли, кто мог бы быть ответственен?

— Нет, — сказала я. — Только, я полагаю, что кто-то с какой-то огромной злобой на меня. И, возможно, на моего мужа.

—Правда, миссис Андерсон? Не кажется ли вам, что вы немного зациклились на себе? Не обращая внимания на Майкла Шоу, неужели вы действительно думаете, что какая-либо третья сторона могла похитить этого беззащитного ребенка, подвергнуть его жестокому обращению, раздеть его догола, связать ему руки и ноги и оставить в ледяной конюшне, чтобы добраться до вас?

Я встретила взгляд Джарвиса настолько уверенно, насколько могла, а затем отвела взгляд. У меня не было ответа. Говоря так, я должна была признать, что звучало это не очень правдоподобно.

— А где ваш муж? — продолжил Джарвис.

—Он работает. На нефтяной вышке в Северном море.

—Вы в этом уверены?

Я уставилась на него. Я полагала, что все еще в этом уверенна, ведь так?

—Да. — был мой ответ.

—Кажется, он проводит чертовски много времени на нефтяных вышках, — заметил Джарвис.

—Ну, это его работа, —отрезала я. Размышляя так, я никогда больше не буду абсолютно уверена, чем занят Роберт.

Мне пришло в голову, что это может быть момент, чтобы рассказать Джарвису о Роберте, о том, что он так долго жил во лжи и о моем фиктивном браке. Но всё же я передумала. Я еще не была готова. И в любом случае, казалось очевидном, что чтобы я не рассказывала полиции в тот момент скорее всего, будет использовано в качестве еще одного доказательства против меня. Еще одно доказательство того, что я сошла с ума.

Я предлагаю вам позвонить своему мужу, чтобы он приехал домой, миссис Андерсон, потому что я думаю, что он вам понадобится, —продолжил Джарвис.

— Нет. Я не хочу видеть его здесь, — ответила я без объяснений.

—Это ваш выбор. Тогда вы можете вызвать адвоката.

—Мне и адвокат не нужен, — сказал я. —Я абсолютно невиновна во всем, что вы говорите. Ради бога, я бы никогда не навредила ребенку. Я невиновна. Поэтому мне не нужен адвокат.

—Опять же, это ваш выбор, миссис Андерсон.

Джарвис, казалось, встал чуть прямее, выражение его лица стало более суровым, и когда он снова заговорил, его голос стал громче, а манера речи более отчетливой.

—Марион Андерсон, вы арестованы по подозрению в похищении и попытке убийства Люка Макинтайра, — заявил он. —Вам не нужно ничего говорить. Но это может повредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе что-то, на что вы позже будете полагаться в суде. Все, что вы скажете, может послужить уликой против вас.

Я думала, что мои колени не выдержат. Ноги невольно подкосились. Именно симпатичная женщина из УПОП быстро подошла и поддержала меня под локоть. Я чуть не упала. Она оказалась намного сильнее, чем выглядела.

Я не знаю, чего я ожидала после обнаружения пропавшего Люка Макинтайра. И прибытие полиции. Но это было не это. Никак не это.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72031/393636

Переводчики: Julaile, Ksenia09