Готовый перевод The Cruellest Game / Самая жестокая игра: Sixteen

Позже тем утром, в более приемлемый час в 10 утра, появилась Глэдис Понсонби Смайт. Несмотря на ужасы того визита на рассвете, я была полна решимости сдержать свое обещание узнать всю правду обо всем, что произошло в моей жизни, и важность поддержания моих сил была довольно очевидна. Я знала, что должна хотя бы попытаться правильно питаться. Мне также нужно снизить темп и успокоиться. Я не собирался никуда мчаться, как курица без головы. Если бы я не была осторожной, я бы очень долго находилась в тюрьме за преступление, которое не совершала.Поэтому я была на кухне, заставляя себя съесть вареные яйца и тосты, когда она постучала в дверь.

— Ты понимаешь, что в конце твоей улицы дежурят фотографы со своими камера с огромные объективами? — спросила Глэдис.

Я подтвердила, что понимаю.

— Ну, их нужно оттуда убрать. Хочешь, чтобы я позвонила в полицию?

Я покачала головой, обрадованная, что она ничего не знает про визит миссис Макинтайр на рассвете в компании двух так называемых журналистов. Не думаю, что справилась бы с реакцией Глэдис на это.

— По всей видимости, если они не находятся непосредственно на моей частной собственности, то я ничего не могу с этим поделать, — сказала я. — И полиция сейчас кажется не самым большим моим поклонником. Насколько я припоминаю, они считают, что чем под большим давлением я нахожусь, тем лучше.

— Ну, мы ещё увидим это, — сказала Глэдис. — Как справляется Марти Смит?

— Она кажется замечательной, — сказала я. — Но все ещё только начинается. Я жду, чтобы узнать от неё, что будет дальше.

— Правильно.

Глэдис выглядела несвойственно для себя, неуверенной что делать или что сказать.

Я предложила ей чай или кофе, увидев, как ее взгляд переключился на мою неповрежденную кофемашину, и вспомнила, что она никогда до этого не была в Хайрайз . Даже в бедственном положении старый дом оставался впечатляющим.

—Я бы хотела капучино,цыпленок, — сказала она.

— Разумеется.

Она смотрела, как я готовлю кофе, для себя двойной эспрессо, и сделала первый глоток своего капучино, прежде чем снова заговорить.

—Я действительно пришла посмотреть, могу ли я чем-нибудь помочь, — сказала она. —Не пить кофе. Но это удовольствие, должна сказать.

Она сделала еще один глоток. Она не заморачивалась по этому поводу, или, насколько я знала, не могла себе позволить слишком много приятных моментов жизни дома, но, похоже, она ценила все это за пределами дома. . Я внимательно изучала ее. Больше нельзя было отказываться от помощи всего нескольких людей, которые были готовы помочь мне.

—Ну, есть кое-что, — сказала я. —У полиции все еще моя машина, и они, похоже, не торопятся ее вернуть. Флорри где-то в полицейских питомниках. Я даже еще не знаю, что мне нужно сделать, чтобы вернуть ее, но ее обязательно нужно забрать. Если бы вы могли сделать это, это было бы действительно здорово. Я скучаю по ней.

—Конечно, я могу это сделать. На самом деле, просто положись на меня. Я позвоню в полицию и оформлю получение, а затем заберу и привезу ее как можно скорее.

Глэдис выглядела облегчённой от того, что ее попросили выполнить задание, и я уже знала, что выполнит она ее быстро и продуктивно.

— Что-нибудь ещё, милая? — спросила она. — Тебе нужно что-либо купить?

Я покачала головой.

— Пока мне ничего не нужно. В любом случае, я не голодна.

Я показала на пустую яичную скорлупу на моей тарелке.

— Действительно пришлось побороть себя, чтобы съесть это, — сказала я.

Глэдис сделала ещё глоток своего кофе.
— Так ты не представляешь, как долго полиция будет держать у себя твою машину?

Я вновь покачала головой.
— Думается мне, что по крайней мере до тех пор, пока они не решат, станут ли выдвигать против меня обвинения.

Глэдис заворчала.
— Чертовы болваны, — произнесла она. — Ладно, тебе ведь нужны колеса, живя здесь?

— Думаю, да, — сказала я.

— У тебя есть план?

И вновь Марти Смит оказалась совершенно права. Жена викария была полностью практичной. Куда больше намерена обеспечить привычную жизнь, чем копаться в душе.

— Вообще-то нет. Я думала подождать пару дней, чтобы посмотреть, что будет происходить, потом арендовать машину, если будет надо.

—Ты же не будешь этого делать, дружок, — сказала она решительно. —Это стоит целого состояния и вам может понадобиться каждая копейка, если полиция продолжит играть в свою идиотскую тупую игру.

Она осмотрела кухню и посмотрела в окна, через которые открывались захватывающие дух виды на сад, до старой конюшни и за ней, которая стала источником такого горя для меня, а затем на болота.

— Одно только содержание этого дома не позволит тебе оплачивать юридическую помощь, — продолжила она.

Я не думал об этом. Деньги никогда не казались проблемой для нас с Робертом. И Роберт, казалось, уже указывал, что он готов заплатить мои судебные издержки. Но, конечно, все знали, что эти сборы могут быть непосильными. Я также поняла, что, на самом деле, понятия не имела, как обстоят дела с финансами нашей семьи. Все улаживал Роберт. Однако теперь я знала, что мой муж не был высокооплачиваемым руководителем инженерной работы в нефтяной промышленности, а хваленным трудягой, но шестнадцать лет назад он выиграл в лотерею и с тех пор мы жили в роскошном доме и ни в чем не нуждались и плата за обучение нашего сына, пусть даже и при поддержки стипендии по плаванью, была существенной и в значительной степени непредвидемыми расходами за последние несколько лет.

—А как же Роберт? — внезапно спросила Глэдис. —Он еще не приехал? Вам понадобится как можно больше помощи, и, конечно же, для этого и нужны мужья. Где этот человек?

Я поморщилась.
— Вчера вечером он приехал. Когда я и Марти добрались сюда. К сожалению, я велела ему уйти.

—О, дорогая.— Она выглядела искренне расстроенной из-за меня. И я поняла, что она ожидала объяснения. В конце концов, абсолютно никто не знал правду о разрыве между Робертом и мной.

— Мы были в таком нервном напряжении после смерти Робби, — объяснила я. —Это действительно моя вина, я просто хочу побыть одна.

—Понятно, — сказала она, но выглядело так, что ей ничего не понятно.

— Я ожидаю, что все уляжется, — соврала я. — Но на данный момент мне бы очень хотелось побыть одной. Я даже не знаю, где Роберт.

—Понятно, —повторила она, затем снова вошла в тот практический тон, в котором она была наиболее впечатляющей.

— Верно. Обо всем по порядку. Тогда поиск колес остается за мной. Дайте мне подумать и я поспрашиваю в деревне. У меня уже есть одна мысль. Я вернусь сегодня немного попозже.

Она сразу же уехала, воодушевленная своим новым чувством цели. Я пришла к пониманию, что никто не должен насмехаться над Глэдис Понсонби Смайт, что она не от мира сего. Она действительно хотела помочь и когда была предоставлена возможность, она была чрезвычайно эффективной.

После ее ухода я повторно сделала себе двойной эспрессо и еще поразмышляла.

Снова попробовала позвонить Сью Шоу. Конечно, у меня не было мобильного, но, к счастью, ее номер, записанный на чеке с заправки, был прикреплён к деревянной доске для замёток в кухне по соседству с домашним телефоном. Я поблагодарила Бога, в которого никогда не верила, за свою старомодную привычку. Но девушка Робби не отвечала на свой телефон. Ну конечно же, ее отец все ещё держал его у себя.

На секунду я задумалась, не позвонить ли на домашний телефон семьи Шоу, который был указан в справочнике, как я узнала во время поиска в интернете. Но пока я это обдумывала, зазвонил домашний телефон, на экране которого высветился номер Сью. Я с нетерпением ответила. К сожалению, звонившим оказался ее отец.

— Мне жаль из-за этого, миссис Андерсон, но я собираюсь попросить вас прекратить названивать моей дочери. — сказал он. — У неё и так выдалось довольно тяжелое время после смерти вашего сына, его способом ухода из жизни, а затем ещё и потери ребёнка, до всего этого. Мне жаль, но я правда не хочу, чтобы она с вами разговаривала. Поэтому, пожалуйста, больше не звоните.

Его слова были вежливыми, а голос хорошо уравновешенным, но у меня сразу же закралось подозрение, что ему стоило усилий удерживать над собой контроль.

— Я... я только хотела поговорить о Робби, — я запнулась. — Я знаю, что мы обе скучаем по нему, и...

— Вы немного опоздали с этим, миссис Андерсон, — резко ответил Майкл Шоу, его подавляемый гнев быстро брал над ним верх. — Вы не только без приглашения заявились в мой дом и запугивали мою дочь, но, по-видимому, натравили на меня копов, и не только из-за того, как умер ваш сын, а ещё в связи с похищением того ребёнка. Вы с ума сошли?

Я пробормотала что-то несуразное. Итак, Джарвис и его команда провели дальнейшие расследования, как и обещали. По крайней мере, кажется, что они допросили Майкла Шоу. Только на данный момент это не очень помогло моему делу.

— О чем вы, черт побери, думали? — продолжил Шоу, уже крича на меня. — Вы считаете, что я также, как и вы, совершенно слетел с катушек, в этом дело? Вы думаете, я брожу по городу и хватаю невинных детей, чтобы осуществить какого-то рода извращённую месть против вас и вашего дражайшего сына? Не волнуйтесь, миссис Андерсон, если я захочу вам что-либо сказать или сделать, это будет напрямую, вот только я, возможно, слишком порядочный мужчина, чтобы сделать то, что вы на самом деле чертовски хорошо заслуживаете. Вы достаточно чокнутая, чтобы забрать этого ребёнка, я в этом чертовски уверен, и надеюсь, что полиция вас покарает по всей долбанной строгости. Надеюсь, они вас запрут подальше и выбросят гребанный ключ...

Мать Люка Макинтайра уже сообщила мне приблизительно то же самое с почти таким же выбором слов. Я больше не могла слушать подобное. В любом случае, это было бессмысленно. Я сбросила звонок и сделала глубокий-преглубокий вздох. Я спросила себя, чего ещё я ожидала. Конечно же, Майкл Шоу был в ярости, не важно был ли он каким-то образом ответственен за смерть Робби и похищение Люка Макинтайра или нет. Но последнее, прошлось мне признать, казалось маловероятным. И, как бы там не было, казалось ясным, что семья теперь для меня совершенно вне достигаемости. Мне нужно было разобраться со всем этим жутким бардаком ради себя самой же.

Сперва, я хотела совершить несколько других телефонных звонков. Я так и не сходила с Беллой на ту прогулку по пляжу и не объяснила это. Нет то, чтобы мне пришлось это делать, осознала я. Белла едва ли могла не заметить уровень освещения моего ареста в СМИ. Пыталась ли она мне звонить после получения новостей оставалось неизвестным, так как мой мобильный все ещё оставался у полиции, а я ей никогда не давала номер домашнего телефона Хайрайза.

Я вспомнила, как добра она была ко мне в ночь смерти Робби. Пожалуй, я погрузилась даже в большее отчаяние от этой последовательности событий, чем была тогда. А Белла, по той или иной причине, стала человеком, предоставившим мне какого-то рода утешения в самом начале этого ужасного кошмара, в котором я сейчас живу. Возможно, она была самым близким человеком к другу, который у меня был. Глэдис тоже была добра. Более, чем добра. А ещё чудесно практичной и полезной. Но она не так на меня влияла, как Белла.

Мне так сильно хотелось позвонить Белле. Но во время нашей первой встрече на пляже Эксмута, которая казалось такой давней, я занесла сразу ее номер в мой удержанный мобильный телефон, и больше нигде его не записывала. Я попробовала позвонить в справочную службу, чтобы узнать номер ее домашнего телефона, но у меня не было адреса, а не особо горящий желанием помочь оператор не смог найти запись.

Я снова позвонила папе, как и обещала. Его голос ещё звучал ужасно расстроенным, вероятно, не в малой степени от того, что я снова отклонила его предложение приехать в Хайрайз, чтобы приглядывать за мной.

Я проверила свои часы. Уже было 11 часов утра, и я решила, что если ничего не услышу от Глэдис к двум часам, то вызову такси в Оукхэмптон, чтобы снова съездить в банк, снять до последнего пенни с моего совместного с Робертом счета, и все равно арендовать машину.

Однако вскоре после полудня я услышала, как два автомобиля въезжают во двор. Я открыла входную дверь и выглянула. Глэдис была за рулем одного из них. Я увидела, что на заднем сидении была Флорри..

Она остановилась, вышла из машины во двор и, широко улыбаясь, открыла одну из задних дверей, выпустив мою собаку. Флорри покрыла расстояние между нами одним прыжком и начала облизывать. И волосы тоже. Тем не менее я крепко обнял ее.

— Все таки,как вам удалось привести ее сюда так быстро? — спросила я, горячо поблагодарив ее.

Жена викария постучала по своему выдающемуся носу.
—Важно не то, что ты знаешь, а кого ты знаешь, цветочек, - ответила она.

Тем временем человек, которого я не смогла распознать, но чье лицо выглядело смутно знакомым, вышел из второго автомобиля, маленького, не очень нового Форда.

Глэдис представила его как Берт Джеймсон, церковный хранитель в церкви Святого Андрея. Я подумала, что мужчина пожал мне руку с удивительной теплотой в сложившихся обстоятельствах.

—Это машина мальчика Берта, —продолжала Глэдис. —Боюсь, что молодой Чарли слишком любит гонять на скорости и он влип в неприятности. Слишком много штрафов за вождение. Без прав на шесть месяцев. Он и его папа говорят, что вы можете взять машину напрокат, если доплатите за страховку. Извините, это не тот класс машины, к которому вы привыкли.

—О, Глэдис, Берт, большое спасибо, — сказала я с искренней благодарностью. —Это похоже на лимузин для меня, могу вас заверить.

Я пригласил их внутрь, предлагая им кофе.

— Кофемашина в боевой готовности, — добавила я.

—Увы, мы не можем, — сказала она. —Завтра утром у нас свадьба и мы с Бертом должны закончить подготовку церкви.

К своему стыду, но я обрадовалась, хотя они оказывали мне самую огромную услугу. Я не была в состоянии вести вежливую болтовню. И я рассчитывала, что Глэдис поняла это,очень хорошо разбираясь в человеческой натуре, чем я себе представляла.

Во всяком случае, я хотела выйти из дома, который больше не чувствовался как мой дом. И я решила, что, поскольку я не могла позвонить Белле, я могла бы попытаться проведать ее. Она как-то обмолвилась, что идет пешком домой из школы, что значительно сузило район. Для начала, что можно сделать, так просто немного поездить по району и посмотреть, смогу ли я заметить ее машину.

Я обернула вокруг головы шелковый шарф и надела очки из прозрачного стекла, которые однажды нам дали в рамках рекламной кампании компания, продвигающая дизайнерские оправы, в качестве некой элементарной маскировки и защиты. Я думала, что смогу, по крайней мере, помешать любому скрывающемуся фотографу получить более-менее приличный снимок меня, а также надеялась избежать публичного узнавания, которое могло бы привести к еще одному инциденту, подобному тому, который произошел на пределами полицейского участка на Хивитри-роуд, когда был брошен гнилой апельсин.

Я затолкнула Флорри на заднее сидение старенького Форда Чарли Джеймсона, который завелся со второй попытки и вырулила на алею. Вспышки света наполовину ослепили меня, когда я повернула налево, направляясь к дороге Эксетер, мимо двух молодых людей с камерой.

Снова шел леденящий дождь. Пронизывающий ветер дул с болота. Два фотографа были закутаны в большие шарфы и водонепроницаемую одежду. Их лица были бледными и измученными и они выглядели замерзшими. Это меня очень порадовало и, безусловно, было единственным, что тот день мог принести какое-то удовольствие.

Я остановилась на заправке, чтобы заполнить бак и купила пакет леденцов. Я была рада, что знала дорогу в школу Бодли, так как у маленького Форда не было спутниковой навигации.

Я проехала через конец дороги, где я когда-то жила в маленькой студии в большом старом викторианском доме, где мы с Робертом впервые стали любовниками, и через Эксвик к школе Бодли. Я свернула на зеленую улицу из аккуратных маленьких домиков в стиле 1930-х, очень похожих на дом Шоу в Оукхемптоне, который вел прямо к Бодли, улице, на которой, как я предполагала, Белла, вероятно, будет жить. Я надеялась увидеть ее машину на стоянке возле одного из домов.

Но я не увидела, поэтому продолжала ехать, в конце концов свернув на дорогу, которая вела к ужасному Бридж эстейт, месту, которое мы, учителя в Бодли, к нашему стыду, до известной степени считали запретной зоной. Я заметила, что эта дорога называлась Ривервью-авеню и подумала, может ли быть более неподходящее название. Я была почти уверена, что даже не знала названия дороги, когда преподавала в Бодли все эти годы. Тем не менее, я чувствовала, что что-то не давало мне покоя по поводу Ривервью-авеню, что-то скрывалось где-то в глубине моего сознания, и я не могла двигаться вперед.

Оглядевшись вокруг, я поняла, что река Экс не может быть далеко, но, конечно, ее не было видно. По всей видимости, вдоль этого «авеню» не было ни единого дерева, и оно становилось все мрачнее, когда я въезжал в Бридж эстейт.

Вряд ли кто-то уделял должное внимание этим маленьким палисадникам. В нескольких домах были разбиты окна. Гаражи, построенные блоками на одной стороне авеню, были покрыты граффити.

На Западе мы избалованы местами для жизни, но всё, я полагаю, относительно. Глэдис, всегда полная неожиданностей и закаленная жизнью в Ливерпуле в центре города, вероятно, и бровью бы не повела. Но я был в шоке. Я не знала, что в Бридж эстейт настолько все плохо. Я задавалась вопросом, разрушалось ли оно с тех пор, как я преподавала недалеко отсюда.

Я была еще более потрясена, увидев Тойоту Короллу Беллы на стоянке рядом с Ривервью-авеню, номер 5, прямо в самом нежелательном центре поместья. Группа довольно пугающих на вид молодых людей в толстовках с капюшоном бездельничала рядом с полуразрушенными гаражами напротив, открыто куря подозрительно большие и обвисшие сигареты.

Я проехала мимо и припарковалась на том расстоянии, которое, как я надеялась, было подходящим, чтобы иметь хороший обзор на дом, и не быть замеченной теме, кто входит или выходит. Он был один из самых неопрятных на улице. Сломанный велосипед и старый матрас валялись в маленьком палисаднике. Две или три кадки с засохшими хвойными деревьями были единственным признаком неудачной, явно давней, попытки любого вида садоводства. Окна были грязные, и шторы, висящие внутри, выглядели рваными и грязными.

Я никак не мог связать это с женщиной, которую, как мне показалось, я начинаю узнавать, с женщиной, которая выглядела такой организованной и почти профессионально доброй, как медсестра, и которой когда-то она и была, как она мне сказала в ночь смерти Робби. Потом появилась мысль. Конечно, машина на стоянке была той же марки и цвета, но Белла, возможно, была не единственным человеком, живущим в нескольких минутах ходьбы от школы Бодли, которая имеет такой автомобиль. Я всмотрелась более тщательно.Я вспомнила, как заметил некоторое время назад, что заднее крыло со стороны водителя автомобиля Беллы было довольно сильно помято, а конец бампера, который частично обвит вокруг крыла, повернут вверх под углом. Я всегда замечала повреждения автомобилей. Конечно, она могла бы починить его. Но, видимо, нет. У этого автомобиля были такие же характерные повреждения. Это должна была быть машина Беллы. И это должен был быть ее дом.

Я задумалась о своем собственном прекрасном доме и о том, какое впечатление он произвел на Беллу, о чем я раньше не думала. Но тогда я не ожидала, что контраст будет таким большим. Все в моей жизни, должно быть, выглядело так прекрасно и завидно для Беллы.

Я просто не могла заставить себя пойти и постучать в дверь, с ее шелушащейся желтой краской и слегка кривоватым номером. Вместо этого я сидела и смотрела на это место, снова и снова благодаря за маленький старый Форд, который теперь был бонусом во многих отношениях. Мой Лексус выделялся бы как Джоан Коллинз на выступлении "Саги". Форд отлично вписался. Несмотря на это, толстовки обратили на меня больше внимания, чем мне бы хотелось. Я полагаю, это было потому, что я был незнакомцем в чужой машине, в ихней, пускай и грубоватой, но тесной общине.Я чувствовала себя очень неловко, но я просидела там около получаса, просто наблюдая, правда не совсем понимая зачем. Пока не было дополнительных подтверждений, что это дом Беллы, потому что я все еще не могла в это поверить.

Заставляя себя игнорировать внимание парней в толстовках, которые подходили раз или два и глазели на меня долго и упорно, я опустила стекло со стороны водителя. Я слышала лай собаки из дома номер 5. Был ли это лай Флэша? Я не могла быть уверенной, но если нет, то лающая собака была такого же размера что и флэш.

Я взглянула на гараж, помеченный номером 5. Откидная дверь стояла наполовину открытой и, как и большинство других в ряду не выглядела так, как будто она закрылась должным образом, не говоря уже о замке. Тем не менее, я догадалась, что большинство жителей ставят свои машины на ночь, хотя бы потому, что, убирая свои машины с глаз долой, они уменьшат соблазн потенциальных вандалов.

Затем мое внимание привлекла барабанная дробь над моей головой. Перепугавшись. я поняла, что один из парней в толстовке, проходя мимо, небрежно пробежался пальцами по крыше Форда. Я чуть не проглотила целиком леденец. Флорри, всегда хорошая путешественница, свернулась удовлетворенно клубочком на заднем сидении, но она издала звук, похожий на рычание и я безумно была рада ее присутствию, хотя я знала, какой добрячкой она была.

Это казалось безумным, но я поняла, что могу подвергать себя опасности просто сидя в припаркованной у дороги машине. Помимо припаркованной снаружи Тойоты и лающей собаки, я в действительности не могла заметить других признаков обитаемости дома под пятым номером. И в любом случае у меня больше не было ни какого желания проведать Беллу. Я правда не могла это совершить.

Я повернула ключ в замке зажигания Форда. Он завелся с четвертой попытки, как раз когда я стала нервничать, а парни в толстовках стали выглядеть даже более заинтересованными.

Посещение Беллы в любом случае было не более, чем сменой деятельности. Я так много собиралась сделать. Так много всего мне нужно еще было сделать. В моей голове столько безумных мыслей. Я поехала прямо в интернет-кафе, мимо которого я проезжала ранее по дороге из Эксетера. Сейчас у меня дома не было компьютера и я хотела снова проверить Роберта, как Андертон и Андерсон. Так же как я делала перед своим арестом, используя iPad. Я так сожалела, что полиция забрала его у меня.

Результаты были, конечно, точно такими же, как и раньше. Однако я, возможно, отличалась от той женщины, которая впервые проверила своего мужа таким образом. Я тогда был в отчаянии, но а сейчас еще больше. Меня арестовали по подозрению в покушении на убийство ребенка для начала, и это просто казалось неправдоподобным. Но это случилось на самом деле, и я не могла не думать, что это каким-то образом связано со смертью моего сына и то, что я обнаружила о Роберте. Я тщательно изучил имена и адреса, в частности всех девонских «Андертонов», в поисках какой-либо подсказки, всего, что могло бы для меня сейчас значить, чего раньше не было. Это была еще та задачка.

Когда я закончила, я заказала второй кофе. Мне нужно было немного посидеть и подумать, чтобы усвоить и оценить накопленную информацию. Примерно через полчаса, все еще обдумывая свои дневные дела, я добралась до магазина мобильных телефонов, который приметила где-то в квартале и купила себе телефон с оплатой по мере использования. Затем я поехала домой через супермаркет Вайтроуз в Эксетере, который, к сожалению, с моей точки зрения, стоит почти рядом с отделением полиции на Хивитри-роуд. Я запаслась другими продуктами, помимо бекона, яиц и виски, думая, что скоро мне придется делать покупки где-то дешевле. Я опоздала, чтобы успеть в банк в Окхемптоне и забрать совместный счет, как я планировала ранее, но теперь у меня был транспорт, и в любом случае я не думала, что это имеет большое значение. Если я не смогу доказать свою невиновность, любые финансовые трудности, с которыми я могла бы столкнуться, скоро будут неуместны. Я буду в тюрьме.

И одна вещь стала очень очевидной. Был кто-то, кто решил подстраховаться, что я попаду в тюрьму.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72031/393638

Переводчики: Ksenia09, Julaile