Готовый перевод The Cruellest Game / Самая жестокая игра: Nineteen

Детектив Джарвис, снова в сопровождении оперативника Прайса, вернулся в Хайрайз на следующий день незадолго до 5 часов вечера. Они не предупредили меня заранее, поэтому я приняла их на кухне, но на этот раз я предложила им немного угощения,то что я упустила накануне.

Я приготовила им капучино, которое они просили, и положила песочное печенье на тарелку, пока они начали рассказывать мне о значительном продвижении, который был достигнут за последние двадцать четыре часа или около того.

Казалось, что дом Бренды Андертон криминалисты обыскали сверху донизу и были найдены существенные доказательства того, что Люк Макинтайр был там.

—Были найдены отпечатки пальцев, волоски и другие свидетельства ДНК, которые, как мы уверены, окажутся мальчика, хотя нам нужно дождаться результатов анализа ДНК, —сказал мне Джарвис. —То же самое в машине женщины. Кажется ясным, что она похитила его из его сада и затем держала его в своем собственном доме, прежде чем привезти его сюда в попытке подставить вас. Как вы и думали.

Он сделал паузу. Я ничего не говорила. Все, что я чувствовала, это было облегчение. Это, безусловно, доказало, что я не имела никакого отношения к похищению Люка Макинтайра.

—И мы нашли его одежду в ее корзине для грязного белья, —продолжил Джарвис. — Это странно. Она не пыталась ее скрыть, просто положила ее туда со своей одеждой и одеждой своей дочери, как если бы он был одним из членов семьи и она собиралась ее стирать . Ее муж, Роберт, как вы сказали, почти наверняка находился в доме, в котором он жил с Брендой после того, как вы отослали его до возвращения в Северное море. Он мог бы их найти ...

Я перебила, усмехнувшись, несмотря ни на что.
—Не Роберт,—- сказал я. — У него всегда были строгие представления о разграничении работы мужчины и женщины. Он не стирал.

Джарвис склонил голову как бы подтверждая это.
— Это как бы указывает на то, что она поначалу могла относиться к Люку почти как к члену своей семьи. Хотя теперь мы знаем, что она давала ребенку наркотики, по-видимому, чтобы он был тихим и послушным, каждый знак в доме показывает, что она достаточно хорошо ухаживала за Люком. И все же тогда она, очевидно, оставила его почти обнаженным в вашем сарае в морозный холодный день. Не имеет никакого смысла.

Я пожала плечами.
—Конечно, это не имеет никакого смысла. У женщины была ужасная наследственная болезнь, которая серьезно влияет на психическое здоровье, и, кроме того, она обнаружила, что ее муж женился на другой женщине, ведя с ней привилегированную жизнь и родив здорового ребенка, чего она никогда не могла иметь. Я думала, вы верите, что люди могут быть просто сумасшедшими, детектив Джарвис? Я думаю, что Бренда Андертон сошла с ума.

Детектив Джарвис проигнорировал насмешку, если она вообще была замечена, и тихо сказал.
—Да, я думаю, что так и можно подытожить, —сказал он.

—Однако это не освобождает ее от того, что она сделала, — сказала я. — Не по отношению к бедному маленькому мальчику или ко мне.

—Все верно, — сказал Джарвис. — Я просто сожалею, что она больше не с нами, чтобы предстать перед судом. Мы могли бы узнать правду о самых разных вещах.

Я кивнула.

—А как Люк Макинтайр? С ним все в порядке?

—Похоже на то, к счастью. Нам сказали, что он поправляется. Во всяком случае, физически. Конечно, есть психологические последствия, хотя он еще такой юный.

—А как насчет меня, детектив? Я все еще должна предстать перед судом?

Джарвис покачал головой.
— Именно поэтому я пришел к вам, миссис Андерсон. Очевидно, что против вас не будет предъявлено никаких обвинений, и поэтому вы безусловно освобождаетесь из-под надзора полиции. Есть еще бумажная работа, просто формальность ...

Я почувствовал, как облегчение накрыло меня. Это было похоже на теплую ванну, очищающую и восстанавливающую, когда ты чувствуешь себя грязным и немного нездоровым.

—Слава Богу, —сказала я.

Детектив Джарвис посмотрел в свою кофейную чашку, пока возился с манжетой на одном из рукавов куртки. Я вспомнила, как он делал то же самое в ту ночь, когда умер Робби. Очевидно, что-то вроде нервного тика, когда он чувствовал себя не совсем комфортно.

—Мне жаль, что мы все неправильно поняли, —сказал он.

Я удивленно взглянула на него, и, как мне показалось, оперативник Прайс тоже. Я почему-то не думала, что Джарвис был человеком, который часто извинялся за что-либо.

Раньше я была в ярости от детектива и полиции в целом. Они не слушали, на самом деле ни один из них, и они не приложили ни малейших усилий, чтобы выйти за рамки своих первоначальных грубых предположений. По моему мнению, они даже не пытались провести что-то похожее на надлежащее расследование.

Но я не видела никакого смысла в том, чтобы относиться по-другому, разве что смириться. Не на этой стадии. Я надеялась, что они могли бы рассказать гораздо больше о своих расследованиях, не только о похищении Люка Макинтайра и взломах в Хайрайз, которые непосредственно повлияли на меня, но также и о смерти Бренды Андертон. И самое главное, я хотела, чтобы они должным образом расследовали смерть Робби, и даже надеялась, что они уже начали это делать.

—Я понимаю, как это выглядело, — мягко сказала я.

—Да, хорошо, я полагаю, нам просто нужно двигаться дальше, — неясно пробормотал Джарвис, все еще возясь со своим рукавом.

Он допил свой кофе и стряхнул пену с верхней губы, мимолетно напоминая больше неуклюжего школьника, каким он наверняка и был, нежели жесткого детектива.

—Есть кое-что, что вам бы стоило знать, — продолжил Джарвис, лишь чуть-чуть замявшись, как будто он не был уверен, должен ли он поделиться этим со мной, но собирался это сделать в любом случае. —У нас есть кадры видеонаблюдения за автомобилем Бренды Андертон, который проезжает через зону дорожных работ с ограничением скорости на трассе А30 в день смерти вашего сына.
Она повернула в сторону Блэкстоуна и, безусловно, могла направляться в Хайрайз. На самом деле, совпадение кажется слишком великими, чтобы она собиралась куда-либо еще.

У меня перехватило дыхание.

—Выглядит так, как будто она вполне могла быть вовлечена. А ваш сын был в, так сказать, впечатлительном возрасте и его обстоятельства сделали его очень уязвимым. Мы можем только предположить, что вы, вероятно, правы, миссис Андерсон, и что Бренда преднамеренно раскрыла Робби правду о своем отце, несомненно, самым грубым и неприятным образом. Возможно, этого было бы достаточно, чтобы заставить его сделать то, что он никогда бы не подумал сделать, покончить с собой ...

Я просто уставилась на него. Я боялась, что смогу сломаться и снова заплакать, впервые за несколько дней. Джарвис продолжал говорить.

Проблема в том, миссис Андерсон, что теперь Бренда Андертон тоже мертва, боюсь, мы никогда не сможем это доказать.

Мой разум гудел.
—Этих кадров видеонаблюдения достаточно для меня, — сказала я. Я чувствую, что теперь знаю, что случилось. Что судьи говорят присяжным? Они должны прийти к соглашению вне всяких сомнений. Я знаю, что случилось, хорошо, вне всяких сомнений.

Но, конечно, я могла только представить, что на самом деле произошло в комнате Робби между Брендой Андертон и моим сыном. Я могла только представить, что чувствовал Робби. И это была только часть того, что действительно сильно меня расстроило. Больше всего на свете. Моему прекрасному мальчику рассказали что-то, что настолько стало разрушительным для него, что он больше не захотел продолжать жить.

От одной этой мысли слезы навернулись на глаза и я яростно смахнула их. Все еще оставались моменты, которые я хотела узнать и казалось, что детектив Джарвис, судя по тому, что я уже знала о нем, был в настроении помочь и посодействовать. Возможно, он был под собственным давлением, подумала я. Возможно, великие и добрые сотрудники полиции Девона и Корнуолла боялись, что я могу подать на них в суд.

Я не была уверена, будет ли это возможно дистанционно, но эта мысль имела определенную привлекательность даже в том состоянии, в котором я находилась. Однако сначала у меня были вопросы. Мне нужно было знать все возможные факты.

—А как насчет смерти Бренды Андертон?— спросила я. Вы сказали мне, что повторно расследуете это? Вы что-нибудь узнали? У вас теперь есть основания полагать, что ее смерть была подозрительной?

Джарвис повернулся ко мне с ничего не выражающим лицом.

—Боюсь, я не могу говорить об этом, кроме того, что подтверждаю, что наши расследования продолжаются, — сказал он официально.

Я давила на него как могла, но больше ничего не получила. На самом деле, он почти снова вернулся к той манере поведения, которую я выделила, когда мы впервые встретились в день, когда умер Робби. В худший день моей жизни.

Два офицера через несколько минут ушли. Джарвис повторил свои вчерашние инструкции: оставаться внутри, держать закрытыми все двери и окна; и сказал мне перед сном проверять, поставила ли я будильник. Я могла только предположить, что он все еще подозревает Роберта во многом, о чем я правда не хочу думать. Кто еще по его мнению сейчас мог навредить мне, когда Бренда погибла?

— Я поручу Джейкобсу и Бикертону по ночам продолжать приглядывать. — сказал он. — Это их участок, и, как по мне, у них обычно не достаточно работы, очень спокойное здесь место. Немного больше нагрузки им не навредит. Поэтому не пугайтесь, если услышите звучание мотора или увидите приближающиеся огни. Это парни в синей форме за Вами присматривают.

Он замолчал, а после почти беззвучно добавил:
— Надеюсь.

У меня хороший слух.
— И я, — ответила.

Он усмехнулся.
— Не беспокойтесь, — продолжил он, — я удостоверюсь, чтобы они пребывали в полной боевой готовности. И если у Вас возникает чувство тревоги, сразу же набирайте 999. Не медлите. Также я позабочусь о том, чтобы все знали, что вам отдан высший приоретет.

Я кивнула. Потребовалось похищение маленького ребенка и смерть женщины, которая могла неведомо что натворить, чтобы мне вообще отдали хоть какой-либо приоритет. Но я ничего не сказала.

На следующее утро Глэдис явилась почти сразу девяти часов, держа перед собой восхитительный масляный пирог. Я открыла дверь, одетая в домашний халат, Флорри была возле меня.

— Не волнуйся, я его не делала, — сказала она вместо приветствия. — Миссис Симмонс, специально для тебя. Карамельный пирог. Думаю, что это лучшее, что она готовит.

Я улыбнулась в знак благодарности.

—Надеюсь, я не слишком рано, — продолжила Глэдис. —Просто хотела принести пирог и рассказать тебе, как мы все взволнованы тем, что полиция наконец одумалась..

Я поблагодарила ее и пригласила войти, еще раз удивляясь оперативности сельскому сарафанному радио.

Она настояла на том, чтобы приготовить кофе и нарезать карамельный пирог
— нет ничего лучше, чтобы начать день, солнышко — пока я одевалась. За это время я вспомнила о хороших манерах.

—Я просто хочу поблагодарить вас за вашу поддержку и все, что вы сделали, когда меня арестовали, — сказала я. — Не думаю, что сделала это раньше и с моей стороны это нехорошо. Вы потрясающая. Правда.

—Не беспокойся об этом, Марион, у тебя есть еще парочка других забот, о которых стоит подумать, — ответила Глэдис. Она выглядела немного смущенной, но довольной, подумала я.

—Я просто рада, что все получилось, —добавила она.

Я еще раз поблагодарила ее, думая, тем не менее, что было бы немного преждевременным ссылаться на что-то, что "получилось".

—Полагаю, что так, — мягко сказала я. —Но мы обе знаем, что я всегда буду той женщиной, чей сын покончил с собой, а затем была арестована за похищение маленького мальчика. Грязь прилипает в маленькой местности. А дартмунская грязь прилипает как ничто другое, поверьте мне.

—О боже, — ответила Глэдис, протягивая руку, чтобы коснуться моей руки. —Ты не должен так думать, милая. Те, кто просто сплетничают, скоро перейдут к чему-то другому, а остальные ... ну, я знаю многих людей, которые просто хотят вам помочь. Правда.

У меня получилось выдавить слабую улыбку. Волновало сколько именно она уже знает, если вообще что-либо знает, о двойной жизни Роберта и какую роль могла сыграть Бренда Андертон в произошедшем. В любом случае, рано или поздно она и все жители деревни узнают об этом. Подумалось, что вероятно из вежливости мне стоит самой вкратце поведать Глэдис о случившемся, но я просто не была в состоянии это сделать.

Я молча наблюдала за ней. Она тепло улыбнулась мне в ответ и завела лёгкий пустой разговор. Она меня ни о чем не спрашивала. Уже не в первый раз мне стало ясно, что она куда более восприимчива, чем кажется. И я была довольно удивлена понять, какой комфорт приносит ее общество. Глэдис Понсонби была по-настоящему необыкновенно доброй и сильной женщиной. И она не злоупотребляла гостеприимством, уходя сразу после того, как мы закончили с кофе и тортом.

— Будь осторожна, если уходишь из дома, — сказала она. — Эти стервятники все ещё торчат дальше по улице.

—Я предполагала, что они будут. Даже если бы они знали, что я больше не нахожусь под подозрением у полиции, они, по-видимому, будут искать подтверждение этому и фото.

Тем не менее, я собиралась выйти. Я была уверена, что ни детектив Джарвис, ни его коллеги не одобрили бы то, что я планировал сделать, но мне было наплевать.

После ухода Глэдис я накормила Флорри завтраком - небольшая горсть сухого корма - и заперла ее на кухне. Надела теплое пальто и ботинки с мехом, включила сигнализацию в доме за исключением кухни, заперла дверь и покинула дом. Затем я залезла в маленький Форд и рванула по улице, словно Дженсон Баттон на Формуле-1. Ну, я, наверное, ехала настолько же быстро, насколько Чарли Джеймсон когда-либо ездил по подобной поверхности. Если не быстрее.

Когда я добралась до вершины, я не стала тормозить, вместо этого развернула машину на дороге общего пользования на полном газу, заставив ее довольно сильно скользнуть в сторону, так чтобы грязь и слякоть разбрызгались по всей собранной группе стервятников, как Глэдис их точно описала . Они метнулись в разные стороны, некоторые из них запрыгнули в изгородь, чтобы спастись от меня и моей быстроходной машины. Мне с трудом удалось удержать контроль и я сама едва избежала наезда на изгородь. Это стоило бы того, даже если бы и я врезалась в нее. Реально, мне доставляло такое удовольствие наблюдать за паникой тех, кто так усердно усугублял мои страдания, что я почти вошла в раж, когда я сбросила скорость до разумного предела и продолжила свое путешествие.

Я снова направлялась в это мрачное поместье в Эксетере. Место, где жила Бренда; дом, который она делила с Робертом, когда он был не со мной или в Северном море; другой дом, куда он так долго ходил. Другой дом, который так отличался от Хайрайз. Место, где, как я предполагала, сейчас находится Роберт со своей младшей дочерью.

Мне потребовалась добрый час, чтобы добраться до так неподходяще названной Ривервью-авеню. Я медленно подъехала до дома под номером 5 и припарковалась немного выше по дороге за белым грузовым фургоном, почти повторяя свой первый визит на эту улицу. Но на этот раз, к счастью, в гаражах не было особей в грозных толстовках.

Также не было никаких признаков полицейской деятельности или каких-либо атрибутов места преступления вокруг дома. Я могла только предположить, что полиция завершила свои поиски — и, если подумать, именно на это указал Джарвис— и что дом больше не был местом преступления. В самом деле, если бы это было так, я бы точно отправилась в путешествие впустую, потому что, по-видимому, Роберту и его ребенку не разрешили бы быть там.

На первом этаже было слегка приоткрытое окно, которое благоприятно указывало на то, что кто-то жил в доме. И, наверняка, это должен быть Роберт. По причинам, которые я не могла объяснить самой себе, я хотела увидеть его в этой другой среде. Просто мельком взглянуть. Специально для этой цели я и приехала в это мрачное поместье.

Я ждала около сорока пяти минут. Затем дверь под номером 5 открылась, и Роберт, такой же небритый и растрепанный, как теперь казалось его привычкой, вышел на улицу и, казалось, сортировал газеты и бутылки по мусорным бакам.

Его одежда выглядела так, как будто он спал в ней. Я надеялась, что он не заметит, что я наблюдаю за ним, и была рада, что я приехала на машине, которую он не узнал и смогла припарковаться позади грузового фургона. Тем не менее, казалось, что он почти с интересом погрузился в свое занятие. Движение позади него привлекло внимание. Маленькая девочка, предположительно Джейни, появилась в дверях. Она казалась совсем маленькой для своего возраста и юной, как внешне так и в поведении. Но я могла сравнивать только с Робби. Он всегда был высоким и довольно взрослым. Она спрыгивала и запрыгивала на крыльце, вверх-вниз, вверх-вниз, как делают дети, словно ее ничего не волновало в этом мире.

Возможно, Роберту до сих пор удавалось скрывать от нее хотя бы худшее из всего этого. Наверняка она знала, что ее мать привела в дом маленького мальчика, и я подумала, как Бренда объяснила бы это. Я также задавалась вопросом, понимала ли девочка в полной мере, что ее мать мертва. Чтобы она не знала на данный момент и как сильно бы ее не защищали, она не могла бы быть в неведении долго, это уж наверняка. Точно так же, как ее нельзя долго держать в неведении из-за ужасной болезни, которая скрывалась в ее гибком молодом теле.

В резком контрасте с ее отцом и плачевным состоянием их дома маленькая Джейни была безукоризненно одета. На ней был чистая кремовая спортивная курточка, чистые джинсы и кроссовки, которые нравятся всем детям, которые загораются на пятке, когда вы надавливаете на них.

У нее были очень черные волосы и бледная матовая кожа. Такая же, как у ее отца. И такая же, как у сводного брата, которого она никогда не знала. Гены Роберта должны быть сильными, подумала я. Его дочь, как и наш сын, была его копией. Неудивительно, что Бренда избегала моей встречи с ней и придумала свою историю о сыне и дочери как о некоей дополнительной маскировке, я полагаю, в случае. если я могла бы упомянуть Роберту. В любом случае, если бы я раньше когда-либо встретила Джейни, я бы сразу заметил сходство с человеком, которого я считала своим мужем.

Роберт закончил свою сортировку, выпрямился и вернулся в дом, заводя ребенка в него. Я смотрела, как за ними закрылась дверь, не зная, что я на самом деле чувствую. И я был настолько погружен в свои собственные запутанные мысли, что не заметила полицейскую патрульную машину, пока она не остановилась прямо возле номера 5.

Два офицера в форме, оба мужчины, и женщина в штатском, как я предположила были из отдела криминальных расследований. И ни одним из них , из среди значительного числа офицеров, я недавно не сталкивалась, Они вышли и подошли к входной двери.

Через несколько секунд дверь открылась и снова появился Роберт. Я могла видеть его четко. Он не выказал удивление; больше покорность с оттенком тревоги на самом деле. Как будто он ожидал этого визита. И я предполагаю, что, вероятно, так и было.

Как и я, он знал бы, что, по крайней мере, расследование внезапной смерти Бренды все еще продолжается. И, как и я, он наверняка думал, что станет главным подозреваемым.

Он открыл дверь шире и шагнул в сторону, пропуская трех офицеров. Затем дверь снова закрылась.

Я ждала. Примерно через полчаса Роберт, одетый теперь в пальто, снова появился в дверях с ребенком, которого я предположительно назвала Джейни. Он нес небольшой рюкзак. Я признала его, так как он всегда был с ним, когда он путешествовал между домом и нефтяной вышкой. Или как я предполагала, что он едет на буровую установку. Я подумала, что маленькая девочка теперь выглядела смущенно и неловко. Роберт положил рюкзак на порог и взял ее за руку, слегка наклонившись, чтобы поговорить с ней, как будто пытаясь ее успокоить. Он повел ее по дорожке в саду и через ворота на тротуар, повернув направо — к счастью, в направлении от меня —поскольку я действительно не хотела, чтобы он видел меня, затем поднялся по садовой дорожке дома через двое дверей.

Почти материнского типа женщина, пышногрудая и улыбчивая, радушно приветствовала их обоих, сильно суетясь вокруг ребенка, пропуская его вперед.

Роберт, опустив голову, переминаясь с ноги на ногу, вернулся к своему дому, хотя для меня все еще странно было наблюдать за этим. Потом я заметила, что один из офицер в форме стоял на крыльце. Предположительно, он следил за действиями Роберта. Они постояли некоторое время, пока к ним присоединились двое других. Роберт вышел на крыльцо, закрыл входную дверь и поднял свой рюкзак. Меньший по росту из двух мужчин в форме направился к патрульной машине, открыл ее и забрался на водительское сидение. Другой офицер в форме и женщина ждали Роберта, затем провели его к машине, находясь с двух сторон.

Когда они ступили на тротуар, из дома напротив вырвались двое мужчин-фотографов с фотоаппаратами, и еще один мужчина и женщина, предположительно репортеры.

Полицейские указали, что им следует держаться на расстоянии и журналисты удовлетворились, выкрикивая вопросы Роберту и полицейскому сопровождению, которые остались без ответа, в то время как фотографы делали свои снимки на некотором расстоянии. Я подозревала, что они уже отсняли множество снимков с окна напротив дома Роберта. Я слышала о том, что журналисты платят домовладельцам за использование комнат в их доме в качестве удобной позиции для наблюдения за целями. Пресса, вероятно, наблюдала за домом 5 на Ривервью-авеню с тех пор, как стало известно, что дом был предметом обыска.

Весь инцидент длился всего несколько секунд. Очень быстро Роберта завели в заднюю часть патрульной машины, где по обе стороны от него сидели офицеры. Я смотрела, как машина выезжает на дорогу и журналисты уходят.

Я надеялась, что меня простят за то, что я почувствовала своего рода злорадное удовлетворение. Каким бы ни был исход и какая бы истина ни была раскрыта, я надеялась, что Роберт испытал такой же страх и унижение, что и я. В конце концов, как он сам признался, если во всем виноват один человек, то это должен быть он. Не его бедная больная жена, сведенная с ума от сочетания ???болезней и отчаяния. И то и другое, возможно так же ужасно как по отдельности, так и вместе. Ни она, ни кто-либо другой, как например запугивающий отец бедной молодой девушки Робби.

Только он. Роберт. Человек, за которого я по доброй воли вышла замуж и посвятила всю свою жизнь.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72031/393642

Переводчики: Ksenia09, Julaile