Готовый перевод SeaBed / Морское дно: 02_combine

<file: txt/020.txt>

День в офисе (дощечка для камабоко и деловая встреча)

— Если мне не изменяет память, на летних каникулах в начальной школе в бассейн с собой надо было принести дощечку для камабоко⁸. [wait time=500]Да, Сачи?

Такако просверлила в дощечке отверстие, продела в него шнурок и повесила на шею. Сложно объяснить смысл всего этого постороннему человеку.

— И зачем это было нужно?

Инукай, подошедший к столу Такако, чтобы спросить совета по расцветке, с недоуменным лицом пожимает плечами.

— Ты правда не знаешь?

Такако достаёт из ящика стола лист бумаги, ручку и рисует дощечку с куском шнурка. Затем она буквой "Т" разделяет её на три части, сверху пишет "Класс", снизу справа "Имя", а снизу слева "Адрес".

— Я говорю вот об этом.[l] Уверена, ты видел такие раньше.

— По крайней мере, не в нашей школе.

— Фуми, а у вас такие были?

Такако наклоняется над монитором и показывает Фуми картинку.

— Да.[l] Они нужны, чтобы гарантировать, что если ты утонешь, то с твоей семьёй смогут связаться.

— А, понятно.

— Наверное, раз Фуми-сан с ними знакома, а я нет, подобное практикуется только в южных префектурах.

— У меня уже был разговор об этом после переезда в Токио. Даже в одной области могут быть школы, в которых это практикуется, и школы, в которых нет.

Равнодушно продолжает Фуми, что-то считая на калькуляторе.

— Ясно.

— Для меня это так же чуждо, как мороженое Mont Blanc.

Инукай возвращается за свой стол и вновь приступает к работе.

— А хоть что-то в школах твоего региона было так же, как у нас? В смысле, связанное с бассейном.

— Это ведь не какая-то странная игра?[l] Хм-м...[l] На уроках в бассейне вы собирали цветные шары?

— Да, у нас тоже это делали.

— Я неплохо плаваю и много собирал.

— Ну, то есть ты в этом хорош, Инукай.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А когда нужно было собрат оставшиеся шары, вы ходили по кругу вместе с остальными, пока не образовывался водоворот?

— Да, мы так делали.[r]
[r]— Правда? Так делают во всех школах.

Такако, увлечённая не связанным с работой разговором, в конце концов втягивает в него и Инукая.

— Ещё я помню, как пыталась сделать сальто под водой и набрала полный нос воды. Интересно, почему из-за этого становится больно?

— Только ты достаточно глупа, чтобы выкинуть подобное.

Я решаю прервать их нескончаемую болтовню.

— Да... со мной такого тоже никогда не бывало.

Заметив упрёк на моём лице, Инукай возвращается за свой стол и приступает к работе.

— Вот как?

Такако, наклонившаяся к Фуми, чтобы обратиться на этот раз к ней, наконец замечает выражение моего лица и быстро возвращается к работе.

Прежде чем выйти из офиса, я убираю образец плаката в тубус, сую его подмышку и беру сумочку со всеми квитанциями и моей записной книжкой.

Когда я пишу на доске время и цель ухода, Такако спрашивает меня:

— Ты куда?

— Мы должны доставить запрошенные рекламной колонкой материалы. И ещё, кажется, должна состояться встреча насчёт того плаката.

Вместо меня отвечает Фуми.

— Ясно. Ну, счастливого пути.[l] Надеюсь, ты по дороге купишь мне чего-нибудь вкусненького.

<file: txt/021.txt>

День в офисе (дизайн логотипа и ящерица)

Разобравшись с делами, я вызываю такси, чтобы вернуться в офис.

Солнце, отражающееся от двойных стеклянных дверей, вынуждает меня прищуриться.

Входя в здание, нужно пройти через двое дверей.

За первыми справа находится лестница, ведущая на подземный этаж, а слева — почтовые ящики и комната охраны.

При моём появлении седовласый человек за окном караулки слегка кланяется.

По лестнице за вторыми дверями я поднимаюсь этажом выше.

На всех кабинетах Г-образного коридора висят таблички, напоминавшие мне о школьных классах.

На табличке ближайшего кабинета значится "Clover".

Старая вывеска с надписью "Офис Clover Design" перед дверью чем-то напоминает те, что можно увидеть перед додзё.

— Кя-а![quake time=200 hmax=0 vmax=30]

Внутри раздаётся крик.

Я шагаю к двери, собираясь открыть её... но та распахивается сама.

— С возвращением, Сачи.

— Что случилось?

— Смотри.

Такако разжимает кулак и показывает мне маленькую божью коровку, ползающую по её ладони.

У неё красная спинка с несколькими белыми пятнышками.

— Она была на плече у Фуми.[l] Наверное, села, когда та выходила на улицу.

— Я не люблю насекомых.

Ответственная за крик присоединяется к разговору.

— Хм-м? Но Фуми, разве не ты добавила божьих коровок в дизайн упаковки для ланч-боксов?

— С нарисованными у меня проблем нет.

— Но божьи коровки такие милые.

— Вот уж нет.[l] Видеть не могу их извивающиеся ноги.

— Не стоит ненавидеть всех насекомых только из-за их внешнего вида.[l] Это ведь не таракан какой-нибудь.

Такако самодовольно хохочет.

Фуми бросает на неё неприязненный взгляд.

— Такако, мне кажется, что ты и против тараканов ничего не имеешь против.

— Пожалуй.[l] Мне просто не нравится, что они обычно грязные и очень быстро ползают.

— Ты помогла тому таракану, которого мы нашли на кухне, убежать.

Инукай поднимает голову и присоединяется к разговору.

— Не люблю бессмысленных убийств.

Такако выпячивает грудь, а Фуми бледнеет.

— На кухне?[l] Ты ведь шутишь, правда?

— Это было два дня назад.

— Фуми, ты слишком остро на это реагируешь.[l] Если ты так боишься насекомых, то, может, нам стоит завести на кухне ящерицу?

— Ага, и я больше никогда не смогу пользоваться кухней!

— Но ведь ящерицы милые.[l] В смысле, обычно они не больше вот такого размера.[l] Готова поспорить, они всем мальчишкам нравятся. Правда, Инукай?

Такако показывает размер большим и указательным пальцами одной руки.

— Ну, по крайней мере, я их не ненавижу.[l] Но встречаются и очень большие ящерицы.

— Это да.[l] В родных краях я видела одну больше двадцати сантиметров.

Я прохожу мимо Такако и кладу принесённый пакет на свой стол.

— Даже не думай притащить такую.[l] Никогда не слышала, чтобы в офисе держали ящериц.

— Она может стать нашим маскотом.

Такако задумчиво разглядывает потолок.

— Хочешь сменить наш логотип на ящерицу?

— Нет, в клевер вложен определённый смысл.

Инукай тыкает пальцем в Такако.

— Да всем плевать. Может, выпустишь уже божью коровку?

— Ладно.

Такако через дверь выходит в коридор, откуда я только что пришла.

<file: txt/022.txt>

Вечер в офисе (компэйто)

— Как всё прошло с клиентом?

Фуми, успокоившаяся после ухода Такако, поворачивается ко мне.

— Думаю, достаточно неплохо.[l] По крайней мере, никаких изменений внести не просили.

— Ясно.

Я поднимаю бумажный пакет, который оставила на столе.

— Ах да.[l] Я принесла гостинцы.

Я достаю две коробочки — одну маленькую и одну большую — и вручаю их Фуми.

— Извини, я спешила, так что времени выбрать как следует не было.

— О, спасибо.

— Отдай маленькую Инукаю, а большой поделись с Такако.

Фуми передаёт маленькую коробочку Инукаю.

— Большое спасибо.

Инукай поправляет очки и принимается рассматривать подарок.

Фуми ставит большую коробочку на свой стол.

— Что-нибудь случилось, пока меня не было?

— Ничего особенного.[l] Разве что Такако дурачилась вместо того, чтобы работать.

— Вы говорили обо мне?

Фуми позаботилась, чтобы Такако, шаги которой уже раздавались в коридоре, её услышала.

— А, Сачи.[l] Где мои гостинцы?

— У Фуми.[l] Поделись ими с ней.

— Компэйто⁹?

Такако смотрит на коробочку у Фуми на столе.

Затем она возвращается на своё место и бросает взгляд на часы.

— Ого, быстро ты.

— По ошибке села на экспресс.

— Хе, это на тебя не похоже.

Увидев моё удручённое лицо, Такако усмехается.

— Я спешила на пересадке и в результате села на припозднившийся экспресс, который стоял там, где должен был быть мой поезд.

— Контролёр тебя поймал?

— Да. пришлось покупать новый билет.

— Каждый может пропустить или перепутать поезд.[l] Верно, Инукай?

Фуми смотрит на довольную Такако, на моё унылое лицо и наконец поворачивается к Инукаю.

— Это точно. В прошлом году, когда ездил навестить родителей, сойдя со своего скоростного поезда, я понял, что не могу найти билет.

— И как ты выбрался со станции?

— Я объяснил что произошло работнику станции, и меня выпустили.

— Тебе надо оформить себе железнодорожную аффилированную кредитную карту. Все транзакции по ним компьютеризированы и остаются в базе данных, так что тебе больше не придётся беспокоиться о билетах или объясняться.

Фуми достаёт из кошелька серебристую кредитку.

— Это было похоже на рекламу.

— Эй, я тоже хочу.[l] Дай-ка мне свою карточку.

Такако наклоняется над столом и тянется к кошельку Фуми.

— Нам ждать от тебя тридцатисекундный ролик?

— Хватит.[l] Реклама не входит в сферу нашей деятельности, так что я буду признательна, если все вернутся наконец на свои рабочие места.

— Ладно.

Я хлопаю по столу скоросшивателем, который держу в руке, заканчивая их веселье.

Коробочка с компэйто стоит на стыке столов Фуми и Такако.

В ней листочек бумаги с незамысловатым цветочным узором и множество красочных конфет.

Такако подхватывает синюю звёздочку и кладёт её в рот.

— Сладости хороши с чаем.

Фуми держит в руках свою личную чайную чашку.

— Ты знаешь какие-нибудь известные сорта индийского чёрного чая?

— Хм-м? Ты имеешь в виду что-то вроде Darjeeling или Assam?

— В точку.[l] В награду я дам тебе компэйто.

— Но вся эта коробочка принадлежит нам обеим.

Такако принимается жевать конфету, чавкая на всю комнату.

Когда она тянется за следующей, её пальцы натыкаются на дно коробочки.

— А?

На дне под немногими оставшимися в коробочке конфетами виднеется рисунок из цветов вишни.

— Как ты съела их так быстро?[l] Блин,[wait time=500] я успела взять всего несколько.

— Вот чёрт.[l] Эй, давай притормозим, чтобы хватило до конца смены.

— Тебе сколько лет?

— Сачи так старалась, чтобы принести нам этот подарок. Мы не можем вот так разом его проглотить.

— Раз так...

— Мне нужно сходить кое-что проверить.

— Ладно.

Пока Фуми продолжает рассматривать коробочку, Такако встаёт.

Подходит к двери, затем вдруг разворачивается и идёт обратно.

Фуми растерянно смотрит на неё.

— В чём дело?

— Ну, знаешь... У меня возникло чувство, что по возвращении я могу найти эту коробочку пустой.

Говорит Такако, чуть наклонившись.

— Да ладно тебе, не съем я всё.[l] Бог знает сколько килограммов я наберу, если сделаю это.

— Ну ладно...

— Не верится, что ты так трясёшься из-за нескольких конфет.

— А ты не слышала о войнах, разразившихся из-за сладостей?

— Нет, не слышала.

— Ну, я пойду.

— Ага.

Такако проходит к двери и на этот раз действительно выходит из комнаты.

Фуми, удостоверившись, что Такако и правда ушла, достаёт из ящика стола лист бумаги и вытряхивает на него все компэйто из коробочки.

Затем она аккуратно складывает бумагу и прячет у себя в столе.

Вскоре дверь снова открывается, явив нашему взору Такако. Она смотрит на пустую коробочку, потом на Фуми, потом снова на коробочку...

— Как ты могла?![l] Они были мои!..

— Я тебя просто разыграла.

Фуми достаёт бумагу из ящика.

— Кроме того, они для нас обеих.

<file: txt/023.txt>

Вечер в офисе (ностальгия по подаркам)

Такако открывает ящик стола и замирает.

— Что ты делаешь?

— Меня вдруг охватила ностальгия.

— Ты хоть знаешь, что означает это слово?

— Здесь остатки подарков, которые я получила на праздники.

— И ты их ещё не съела?[l] Хотя нет. Ты всё ещё не наелась?

Такако достаёт из ящика несколько маленьких пакетиков и раскладывает их в ряд на столе.

— Паровые булочки от Сачи.[l] Рисовые крекеры от Фуми.[l] И разные жареные вкусняшки от Инукая.

— Ты их хранишь?

— Да![l]

[msgoff]
[backlay]
[image layer=0 page=back storage="fgimage/t_img/f02_p01_h02" visible=true left=105 top=0]
[trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400]
[wt]
[msgon]

Я не могла решить, съесть ли мне их утром, чтобы не заснуть,[l]

[msgoff]
[backlay]
[image layer=0 page=back storage="fgimage/t_img/f02_p04_h08" visible=true left=105 top=0]
[trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400]
[wt]
[msgon]
оставить на десерт после обеда[l]

[msgoff]
[backlay]
[image layer=0 page=back storage="fgimage/t_img/f02_p04_h04" visible=true left=105 top=0]
[trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400]
[wt]
[msgon]
или же воспользоваться ими вечером, чтобы подзарядиться энергией.

Также я не была уверена, должна ли я с их помощью поднять себе настроение в понедельник,[l]

[msgoff]
[backlay]
[image layer=0 page=back storage="fgimage/t_img/f02_p03_h13" visible=true left=105 top=0]
[trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400]
[wt]
[msgon]
потерпеть до среды[l]

[msgoff]
[backlay]
[image layer=0 page=back storage="fgimage/t_img/f02_p01_h08" visible=true left=105 top=0]
[trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400]
[wt]
[msgon]
или же вознаградить себя ими за то, что дожила до пятницы.

Видите ли, одни из них солёные, а другие сладкие. Я думала, что должна есть солёные, чтобы повысить мотивацию, когда я и так чувствую себя хорошо,[l]

[msgoff]
[backlay]
[image layer=0 page=back storage="fgimage/t_img/f02_p04_h02" visible=true left=105 top=0]
[trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400]
[wt]
[msgon]
ну а сладкие есть когда устану. Но приходилось учитывать и то, что сладкие не сочетаются с определёнными напитками...

— .[wait time = 500].[wait time = 500].[wait time = 500]Ну, я уверена, все очень рады, что ты столько думала над их подарками.

— Да, но затем, продолжая раздумывать и переосмысливать, я в конце концов забыла, что они у меня есть, пока сейчас не открыла этот ящик.

Такако опускает подбородок на стол, мечтательно глядя на свои сокровища.

— У нас осталось ещё немного компэйто.

В коробочке лежит несколько конфет.

— Мы сохраним их до конца рабочего дня.

— Ладно.

В конце концов Такако выбирает паровую булочку справа от неё, суёт её в рот и жуёт с бесстрастным лицом.

— Всё же не стоило оставлять их так надолго... Кажется, срок годности истёк.

Такако берёт свою кружку и делает большой глоток.

<file: txt/024.txt>

Поздний вечер в офисе (программа для выбора меню)

Когда солнце начинает садиться и в темнеющих коридорах зажигается свет, Такако включает в офисе люминесцентную лампу.

Затем она молча возвращается за свой стол.

Такако, Фуми и Инукай продолжают работу при ярком свете, словно сейчас середина дня.

На столе стоит опустевшая коробочка из-под компэйто.

— Ах да.

Такако сплетает пальцы и потягивается.

— У вас же завтра выходной, верно?[l] Не хотите сходить в кино?

Такако обращается к Инукаю и Фуми поверх их мониторов.

— А сейчас показывают что-то хорошее?

— Как насчёт того детектива?

— Японского?

— Ты предпочитаешь западные фильмы?

— Я не могу воспринимать большинство японских фильмов всерьёз. Почти все диалоги в них звучат фальшиво.

— Но именно в этом их прелесть!

— Даже актёры, кажется, больше заинтересованы в том, чтобы показать себя, а не должным образом отыгрывать роли.

— Это потому, что они тебе не интересны.[l] Некоторые люди смотрят фильмы только из-за того, что там снимаются их любимые актёры.

Руки Инукая замирают, когда он снова отвлекается на разговор с Такако.

— У меня на завтра планы, так что я не смогу пойти.

Быстро отзывается Фуми, наводя на столе порядок.

— Ты же говорила, что свободна на выходных.

— Нет.[l] У моей школьной подруги завтра свадьба.

— Да ладно, у нас троих так редко бывают общие выходные.[l] Ты можешь не ходить?

Такако ставит на стол локти и поверх мониторов наклоняется поближе к Фуми.

— Они просили меня спеть.[l] Я не могу взять и разрушить их планы.

Фуми отклоняется назад, подальше от Такако.

— Ты умеешь петь?

— Я слышал, Фуми-сан выступала в группе.

Присоединяется к разговору Инукай.

— Обалдеть![l] И вы исполняли песни собственного сочинения?

— У меня ещё остался один из выпущенных нами дисков.[l] Впрочем, сюда я его ни за что не принесу.

— Что? Звучит ужасно весело.

— Так запиши свой. Это не так уж и трудно.

— Я не умею сочинять стихи.

— Можешь писать что в голову придёт.[l] Музыку мы возьмём на себя.

— Эй, я даже дневник никогда не вела. Текст песни — это, наверное, немного чересчур.

— Полагаю творческий опыт большинства людей начинается и заканчивается электронной почтой.

— Спасибо вам большое. Я Такако.[l] Достаточно хорошо звучит?

— Конечно, почему нет?[l] Можешь попробовать основать ужасно вежливую группу.

— Ладно, давайте назовём наш первый альбом "Бой на смерть", а первую песню "Отклонение".

— Тебе кажется, что это хорошо звучит?

— Не нравится мне всё это...

Старинные часы в коридоре сообщают о наступлении нового часа.

— Простите, но мне нужно уйти пораньше.

Фуми накидывает на плечо ремень своей сумочки и встаёт.

— Спасибо всем за работу.

— Увидимся на следующей неделе.

Мы с Инукаем прощаемся с Фуми, когда та направляется к кухне.

— Уже уходишь?

— Я завтра еду к родителям. Надо подготовиться.

Фуми сообщает Такако ровно ту же информацию, что написана на доске позади неё.

— Ну, я пошла. О проделанной работе я отчиталась.

Фуми надевает пальто и выходит из офиса.

— Давай. [wait time=600]Спасибо за работу.

Солнце уже село, и температура в комнате заметно упала. Чтобы согреться, я снимаю с вешалки куртку.

Когда я возвращаюсь за стол, из-за своего с сумкой в руках поднимается Инукай.

— Прошу прощения, но мне пора.

Я смотрю на часы и вижу, что после ухода Фуми прошло около получаса.

— Увидимся на следующей неделе.

Говорим мы с Такако одновременно.

Инукай кланяется и выходит из офиса.

— Ты ещё долго?

Спрашиваю я Такако, когда шаги в коридоре стихают.

— Всё готово.

— Уже закончила?

— Со всем, что связано с работой, я разобралась давным-давно.

— Тогда чем ты занималась?[l] Впрочем, не важно.[l] Нам надо кое-что купить, прежде чем идти домой.

— Опять?

Такако поворачивается в кресле лицом ко мне.

— Вы съели всё, что было в офисном холодильнике.

— Я люблю твоё карпаччо.[l] Никогда не думала открыть свой ресторан? Раз уж ты можешь состряпать что-нибудь вкусненькое из всяких остатков...

— Хочешь на ужин что-то конкретное?

— Подожди секундочку...

Такако разворачивает кресло и утыкается в монитор.

— Я написала программу, которая выбирает для тебя ужин.

— Чем ты занимаешься на работе?

— Сначала нужно ввести своё сегодняшнее настроение, потом группу крови и дату рождения.

— А одной даты рождения не достаточно?

Такако нажимает несколько клавиш, затем Enter. Компьютер издаёт дурацкий звуковой сигнал и...

— Крокеты?

— Значит, ты хочешь на ужин крокеты?

— Хм-м, я бы предпочла что-нибудь полегче.[l] Я не в настроении для мяса и картофеля.[l] Впрочем, на карри я бы согласилась, но мы и так слишком часто ели его на этой неделе, так что хотелось бы чего-то новенького...

Компьютер снова и снова издаёт всё тот же дурацкий сигнал.

— Вижу, тут только те блюда, которые тебе нравятся.

— Хотелось бы говяжий удон, но он по определённым причинам не подходит.

— В любом случае, мы уходим. Собирайся.

— Ага.

Такако выключает свой компьютер.

— Я выключу свет снаружи.

С этими словами она выходит из офиса, чтобы погасить свет в коридоре.

<file: txt/025.txt>

Забытая вещь

Я закрываю дверь на кухню и окна.

[playse buf = 1 storage=se25.ogg]Когда я опускаю жалюзи, дверь офиса открывается.

— Привет.

Обернувшись, я вижу Инукая с сумкой в руках.

— Что случилось?

— Я забыл ключи.

Инукай открывает верхний ящик своего стола, достаёт связку ключей и убирает её в карман брюк.

— Решил, какой фильм хочешь посмотреть?

— Фильм?

Откликается Инукай, закрывая ящик

— Ты завтра занят?

— Не особо.

— Ясно.

— Вы уходите?

Спрашивает меня Инукай, когда я проверяю дату на календаре.

— Да.[l] Как раз собиралась.

— Хорошо.[l] Рад, что вы справились.

— Ага.

— Мне выключить свет?

Инукай тянется к выключателю возле двери.

— Спасибо.

Я окидываю взглядом офис, но не вижу никаких огоньков от техники, которую я могла забыть выключить.

Я беру сумку и ключи и выхожу из кабинета.

— Ты снаружи Такако не видел?

Инукай хмурится.

— Такако?[l] Простите, но кто такая эта Такако?

<file: txt/025_2.txt>

Талант

На этот раз я возвращаюсь домой другим путём, решив заглянуть в один малопопулярный бар.

Впервые это место привлекло моё внимание с полгода назад, но потом я о нём забыла.

За освещённой стойкой находится простенькая полка с напитками.

Интерьер тускло освещён; я с трудом могу различить лица людей, сидящих через два стула от меня.

— Тебе пришлось ждать?

Заказав коктейль, я слышу раздавшийся за спиной голос.

Нарасаки садится рядом со мной.

— Привет.

— А тут, кажется, неплохо.[l] Часто здесь бываешь?

— Нет. На самом деле, я здесь впервые.

— Это коктейль?[l] Пожалуй, я тоже попробую такой.

Я киваю, и Нарасаки заказывает такой же напиток, как у меня.

— Ты часто выпиваешь?

— Только на вечеринках или когда сильно устаю.

— Хм-м...

Перед Нарасаки ставят бокал — точную копию моего.

— А ты довольно рано, хотя говорила, что в последнее время сильно занята.

— Я закончила с одним из наших заказов.

— А, понятно.

— Над ним должна была работать Такако.

— А что, никто другой с ним справиться не мог?

— Да.

— Хм-м...

— Такако с самого детства была довольно странной, правда?

— Да, у неё была куча лишней энергии, тут не поспоришь.

— Да.[l] Она обладает уникальной чувствительностью...[l] Нет, пожалуй, это слишком красиво сказано.[l] Она всегда смотрела на вещи с иной точки зрения, нежели все остальные. В общем, я пытаюсь сказать, что она довольно эксцентрична.

— Эксцентрична...

— Повторяет за мной Нарасаки.

— Я поняла это ещё в начальной школе, на первом уроке рисования.[l] Ты же знаешь, что на палитре есть отдельные углубления для основных цветов?[l] Так вот, она смешала их все вместе, а затем воспользовалась почти случайными наборами цветов из этой мешанины.

— Хм-м...

— Я всегда пользуюсь только теми цветами, что мне нужны. Например, если нужно нарисовать листву, я выберу зелёный, жёлтый, оранжевый и, возможно, немного красного, чтобы смешать с ними, но Такако всегда опережает меня.[l] Оценки мы получали почти одинаковые, но учитель всегда уделял ей больше внимания.[l] Кроме того, каждый раз, когда мы выставляли свои работы на конкурс, я всегда в лучшем случае проходила квалификацию, в то время как она продолжала завоёвывать награды. Было время, когда я едва не возненавидела её за это.

— А с твоей точки зрения её работы также хороши?

— Ну, экстраординарными я их назвать не могу, но в её работах всегда есть что-то, за что цепляется глаз.

— Что-то...

— Да.

Я и не заметила, что уже прикончила свой бокал.

Бокал Нарасаки тоже пуст. Она заказывает другой коктейль.

— Ты хорошо разбираешься в подобных напитках?

— Не особенно. Просто вспомнился один старик, который захаживает в наше место. Он постоянно упоминал именно этот.

Бармен кладёт в бокал немного льда и размешивает его барной ложкой, охлаждая.

Затем он выплёскивает образовавшуюся талую воду и наливает заказанный Нарасаки напиток в мерный стаканчик.

Это какой-то иностранный ликёр, который я не могу узнать по этикетке, но своим золотистым цветом он напоминает мне виски.

Бармен вновь перемешивает его барной ложкой и берёт содовую.

Налив большую часть одним махом, осторожно добавляет несколько капель.

Ледяные кубики сталкиваются в напитке, когда бармен перемешивает его, рассыпая всплывающие на поверхность пузырики.

Выглядит почти как какой-то химический эксперимент.

Затем он добавляет ещё немного алкоголя, подкрашивая напиток.

Когда ликёр приобретает лёгкий золотистый оттенок, бармен уверенным движением загоняет в горлышко бутылки пробку.

— И это сделало тебя неуверенной в себе?

Нарасаки берёт бокал и продолжает наш разговор.

— Да, наверное.

— Понятно.

Я тоже заказываю новый напиток.

— Думаю, тебе не стоит беспокоится о работе.[l] Я не эксперт в искусстве и дизайне, но у тебя всё должно быть в порядке.

— Ты это к чему?

— Как у Такако есть свои таланты, так и ты можешь делать то, что никто не сможет повторить.

— О? И что же это?

— Хм-м... Я не знаю, как это объяснить, но... Думаю, можно сказать, что ты способна понимать вещи на их базовом уровне.

— Разве?[l] Но даже если ты права, какая от этого польза?

— При должном усердии ты способна делать то же, что и Такако.

— Думаешь?..

— Как бы то ни было, ты очень сильная. Мало что в мире может тебя огорчить.

— С этим я могу согласиться.

— Вот как?

Нарасаки хихикает.

— Думаю, на этой неделе я попробую заглянуть в твою клинику.[l] В какой день тебе удобнее?

Я заказываю третий напиток.

— На среду ко мне пока никто не записывался.

— Тогда я заскочу перед обедом.

— Хорошо.

Затем мы какое-то время разговариваем о прошлом.

О том, как мы все вместе ходили в детский сад и чем мы обе занимались после того, как наши пути разошлись.

Кое-что из сказанного мной Нагасаки записывает.

Когда я спрашиваю насчёт этого, она отвечает, что это может оказаться полезным для постановки диагноза.

<file: txt/026.txt>

Клевер

Открыв глаза, я увидела свою комнату и прямоугольный аналоговый будильник.

Лапа белой вислоухой собаки показывала без нескольких минут семь.

Я нажала на жёлтую кнопку, выключая будильник до того, как лапа собаки накрыла тоненькую стрелку, указывающую установленное время сигнала.

В левом глазу, который был прижат к подушке, всё размывалось. Я встала с кровати и сняла с вешалки чёрную форму.

У неё был довольно скучный дизайн. Выделялся только тёмно-красный шарф.

— Я ушла.

Сказав это, я открыла входную дверь.

Выйдя на улицу, я заметила Такако, стоявшую возле калитки и махавшую мне рукой. Она всё ещё носила летнюю форму.

— Доброе утро.

— Доброе.

Я спустилась по каменным ступенькам к калитке.

Присмотревшись, я заметила, что узел шейного платка Такако чуть сбился направо, а сумка, в которой должны были бы лежать те же книги, что и у меня, выглядит чересчур толстой и тяжёлой.

— Ты сегодня рано.

— Погода такая чудесная, что было бы расточительно проваляться в кровати.

— Понятно.

Когда я вышла из калитки и пошла вниз по дороге, Такако пристроилась рядом со мной.

— Ну, как говорится, раннее вставание приносит три мона¹⁰ прибыли.

— Хм-м.

— А сколько иен в одном моне?

Такако посмотрела на меня.

— Не знаю.

— Всё же интересно, сколько...

— Я читала, что четыре тысячи монов составляют один рё¹¹. Если встанешь рано 1334 раза, это будет стоить один рё.

— Один рё?[l] Кажется, это много.

— Думаешь?

Болтая о вечерних телевизионных музыкальных программах и фильмах, которые посмотрели в последнее время, мы прошли парк Рёкучи, вышли на главную дорогу и наконец увидели здание школы сразу за железнодорожным переездом.

— У нас сегодня собрание старост, так что можешь уходить без меня.

Сказала я Такако, переходя пути.

— Понятно.

Коротко отозвалась она.

После того как звонок оповестил об окончании занятий, только что пустовавшие коридоры наводнили бесчисленные толпы учеников.

— У тебя ведь сегодня собрание, верно?

— Да.

— Тогда я пойду домой одна.

— До завтра.

Мои одноклассники вышли из класса.

— Что ты делаешь?

Спросила я Такако, которая почему-то осталась даже после того, как все остальные ушли, и приводила в порядок свой стол.

— Сачи, у тебя найдётся немного времени?

— Я же говорила тебе про собрание.

— А, ну да.

Такако подняла свою сумку и поплелась к выходу из класса.

Кинув быстрый взгляд на часы над доской, я вытащила из сумки учебник английского языка и тетрадь.

Положила их на стол и, перевернув страницу с пройденным сегодня на уроке материалом, начала переводить один из отрывков подлиннее.

[asterisk]тик-так, тик-так*

Часы над доской неумолчно тикали.

Когда я закончила проверку и перевернула страницу, чтобы начать подготовку к завтрашнему уроку,

[seopt buf=0 volume=40]
[playse buf = 1 storage=se56.ogg]
дверь класса открылась.

Наш классный руководитель, коротко стриженый, одетый в синий костюм, глянул в мою сторону.

— Мизуно, ты последняя?[l] Не забудь перед уходом закрыть окна.

— Хорошо.

Наш классный закрыл дверь и пошёл дальше по коридору, цокая низкими каблуками по твёрдому напольному покрытию.

Когда он спустился по лестнице и его шаги окончательно стихли, я снова расслышала тиканье часов.

Я закрыла и заперла окна.

Взяв свою сумку и уже собравшись уходить, я заметила в углу класса синее ведро, полное воды.

Я повернулась к маленькой доске, на которой обычно писали объявления, и увидела список дежурных. Напротив сегодняшней даты значилось имя Такако.

— Только не опять...

Я вздохнула в пустом классе, подняла ведро и вышла в коридор,

[clickskip enabled=false]
[msgoff]
[backlay]
[image storage="bg00" page=back layer=base]
[trans method=universal rule="rule6" vague=50 time=1000]
[wt]
[backlay]
[image storage="bg18" page=back layer=base]
[trans method=universal rule="rule6" vague=50 time=1000]
[wt]
[msgon]
[clickskip enabled=true]

[playse buf = 2 storage=se85.ogg]
где вылила воду в раковину.

Намочила висевшую на ведре тряпку, потёрла грязные стороны друг о друга и отжала воду.

От вида зимнего пейзажа вода тоже показалась ледяной, заставив меня вздрогнуть.

— Я должна поговорить с ней об этом.

Я вспомнила, как неуклюже Такако выходила из класса.

Вернувшись в класс, я убрала тряпку в шкафчик для уборочного инвентаря.

Ещё раз глянула на часы и, поспешно запихнув в сумку письменные принадлежности, пошла к четвёртому корпусу школы, где располагались классы третьего года обучения.

Спустившись по лестнице, на выходе из второго корпуса я наткнулась на Такако.

Скрестив руки, она стояла напротив обувного шкафчика. Спустя несколько секунд она протянула руку и медленно открыла его.

В следующее мгновение её плечи поникли. Если бы у "разочарования" был собственный звуковой эффект, я бы его услышала.

— Точно, сегодня же твой день рождения.

Звук моего голоса заставил её обернуться.

— Сачи.

Её губы изогнулись в счастливой улыбке.

— Прости, но в этом году я для тебя ничего не приготовила.

— Не может быть...

Всего за мгновение улыбка сменилась выражением отчаяния.

— Хм-м...[l] Иди сюда.

Я подошла, взяла её за руку и повела к выходу.

— Куда мы идём?

— У меня есть для тебя кое-что хорошее.

Мы обогнули здание и вышли на пустынный задний двор.

Я окинула окрестности беглым взглядом.

— Только быстро.

Я шагнула к Такако.

Она дёрнулась, а потом робко закрыла глаза.

— Я привела тебя сюда не для этого...

Я хлопнула её ладонью по лбу и указала на землю возле наших ног.

— Дарю тебе его.

Такако опустила взгляд.

— Э? Что?

— Смотри.[l] Это четырёхлистный клевер, который я нашла недавно.

— Э-э-э-э-э?!

Такако испустила нечто, напоминающее звериный вой, и плюхнулась на колени, чтобы рассмотреть клевер.

— Ах да, срывать его нельзя.

Очередной вой разнёсся по двору, когда я её остановила.

<file: txt/027.txt>

Клиника, с одной стороны, с другой стороны

— Значит, вот откуда взялось название твоего офиса?

— Звучит довольно банально, да?

— Мне нравится.[l] И звучит довольно красиво.

Нарасаки, сидящая в кресле в смотровом кабинете, делала заметки, пока я рассказывала.

Я рассеянно смотрю на её правую руку, поскольку она продолжает что-то писать даже после того, как я закончила свою историю.

Её скорость поражает, и при этом почерк у неё аккуратный, а строчки получаются идеально ровными.

Кроме того, она поглядывает на визитку, которую держит в левой руке, а правая ничуточки не замедляется.

— Был в средней школе период, когда мы временно отдалились друг от друга, но достаточно скоро снова начали общаться каждый день.[l] Думаю, эти воспоминания превратились для Такако в нечто особенное.

— Ясно, — говорит Нарасаки, переворачивая мою визитку и глядя на другую сторону.

— Кстати, зачем она тебе была нужна?

— Просто хотела её увидеть.[l] Хм-м, ты использовала для неё высококачественную бумагу.[l] Рисунок клевера тоже очень милый.

— Наша работа — дизайн подобных вещей.[l] Будь на наших визитках уродливые рисунки, это негативно повлияло бы на наш бизнес.

— Ясно.[l] Похоже, это что-то вроде вывески магазина.

— Разве что довольно старого.

Нарасаки кладёт мою визитку на пустое место между разбросанными бумагами и медицинскими записями и фиксирует её положение указательным и средним пальцами.

Затем она опускает указательный палец на визитку сверху.

От маленького окошка за спиной Нарасаки доносится тихий шум дождя.

Войдя в кабинет Нарасаки, я увидела стол для обследований, два кресла, кушетку и медицинский шкаф.

На его сравнительно небольших полках во множестве стоят книги по медицине и разнообразные бутылочки. Стоят вроде бы как попало, но ощущения, что есть какой-то беспорядок, нет.

Возможно, они расставлены по каким-то неизвестным мне правилам.

— Можешь вспомнить, когда именно это произошло?

— Кажется, в первом классе старшей школы.

Нарасаки записывает дату рождения Такако и кладёт ручку на стол. Затем она поворачивается ко мне и даёт понять, что начинается настоящее обследование.

— Сначала расскажи о симптомах.[l] Не бойся, говори обо всём и постарайся быть как можно точнее.

Я рассказываю ей всё, что только знаю.

Прежде всего, про звон в ушах.

Хотя о нём я уже рассказала в кафе, и добавить мне особо нечего.

Затем я рассказываю ей о галлюцинациях.

Раньше я конкретных примеров не приводила, так что сейчас как можно подробнее описываю, как взаимодействовала с Такако дома и в офисе.

Пока я рассказываю, Нарасаки продолжает делать заметки в медицинской карте.

Поскольку я вспоминаю налету, временами мне приходится остановиться и подумать, произошло какое-то событие до исчезновения Такако из реального мира или после.

— Это точно произошло после исчезновения Такако?

Нарасаки, похоже, тоже это замечает, поскольку, после рассказа об эпизоде в офисе, решает уточнить.

Я честно отвечаю, что не уверена.

А потом рассказываю ей, как поняла, что Инукай, оказывается, не знаком с Такако.

Нарасаки кивает и, после короткой паузы, серьёзно смотрит на меня.

— Значит, этот младший сотрудник, Инукай, сказал тебе, что никогда с ней не встречался?

— Да.[l] Но я же помню, как они работали вместе.

— Другими словами, один из вас ошибается.

Нарасаки качает головой и скрещивает руки и ноги.

Сейчас она очень похожа на скульптуру "Мыслитель".

— У меня не возникло впечатления, что он врёт.

— А когда точно он устроился в твою компанию?

— Я тоже задалась этим вопросом и проверила.

Я достаю из сумочки копию резюме Инукая и отдаю её Нарасаки.

— Хм-м...[l] Получается, почти два года.

Резюме датировано началом прошлого года, так что, скорее всего, примерно тогда он и устроился.

Я жду, что она скажет дальше.

— Согласно твоим воспоминаниям, Такако исчезла в прошлом году, верно?

— Да.

— Хм-м...

— В любом случае, я спросила другую нашу сотрудницу, и она Такако помнит.[l] Фуми работает у нас с самого основания фирмы.

— Ясно. А было это четыре года назад, верно?[l] Получается...

Нарасаки убирает со стола книги, достаёт из ящика коричневую бумагу для принтера и рисует на ней ось времени.

— Если прав твой младший сотрудник, то Такако исчезла в этот период.

Нарасаки указывает на отрезок от четырёх до двух лет назад.

— Если же права ты, то в этот.

Теперь она указывает на период от двух лет назад и до настоящего дня.

— Первым делом надо разобраться с этим.

Каждый раз, когда я пытаюсь думать об этом, мысли становятся какими-то вялыми.

— Можешь вспомнить, когда именно это произошло с твоей точки зрения?

— Да, прошлой осенью.

Это словно плыть в бассейне, когда вода вдруг превратилась в грязь. Мои мысли просто не могут добраться от одной точки до другой.

— Мы, как всегда, отправились в путешествие. И посреди него она вдруг пропала.

Я смогла выдавить хотя бы это.

— Если ты неважно себя чувствуешь не надо заставлять себя, но не могла бы ты попробовать хоть какие-то детали, касающиеся её исчезновения?

Я пытаюсь вспомнить наше путешествие.

Мы шли по каменной мостовой, окружённой зданиями из красного кирпича.

Такако говорила что-то, уткнувшись в карту путеводителя.

Но она будто бы была где-то далеко, и я не могла разобрать её голос.

Окружающий пейзаж начал искажаться и в конце концов исчез.

— ...рядке? Сачи?

Я слышу голос Нарасаки.

— Тебе плохо?

— Нет, я в порядке.[l] Но часть моих воспоминаний словно закрыта туманом. Я ничего не могу вспомнить.

— Понятно.

— Но почему?[l] Как я могла забыть что-то столь важное?

— Порой ты забываешь что-то именно потому, что это важно.

Нарасаки несколько долгих мгновений разглядывает меня, затем поворачивается к столу и начинает заполнять медицинскую карту.

— Хочешь сказать мне что-нибудь ещё?

— Думаю, это всё.

— Ты не сказала мне про звон в ушах в последнее время.[l] Он прекратился?

Нагасаки спрашивает о моих приступах гиперакузии, сопровождающихся страхами.

— В последнее время приступов не бывало.

— Уверена? — Нарасаки испытующе смотрит на меня.

— М-м, полностью они не исчезли.[l] Они по-прежнему случаются примерно с той же частотой, но теперь кажется, будто звенит где-то далеко.[l] Больше нет ощущения, что у меня вот-вот лопнут барабанные перепонки, как раньше.

Нарасаки глубоко делает глубокий вдох и с коротким ответом "ясно" выдыхает.

После она начинает молча вертеть в пальцах ручку, и я решаю спросить, узнала ли она что-нибудь из нашего разговора.

— Я могу сделать несколько обоснованных предположений, но не могу ничего сказать наверняка, пока не обследую тебя.

— Обследуешь?

— Нужно проверить, вызваны твои симптомы физическими или психологическими факторами.

Она говорит мне, что физические факторы обычно называют эндогенными, а психологические — психогенными.

— И тебе надо отделить одно от другого. Ясно.

— Именно.[l] Давай я объясню чуть более подробно.[l] У галлюцинаций, звона в ушах и дисмнезии¹² могут быть разные причины, такие как наркотики, повреждения мозга или шизофрения.[l] Лечение во всех случаях кардинально отличается, так что сначала нужно установить причину.

— Ясно. Думаю, я поняла.

Я киваю, Нарасаки кивает в ответ.

— В таком случае, я хотела бы немного углубиться в детали. У тебя сегодня ещё есть время?

Я смотрю на часы и говорю, что да.

— И я попытаюсь со своей стороны выяснить время исчезновения Такако.

— Хорошо.

Нарасаки достаёт из ящика стетофонендоскоп и прослушивает моё тело на предмет любых посторонних звуков.

— Ты достаточно спишь?

— Я стараюсь спать не меньше шести часов, как бы сильно ни была занята.

Мне пришлось снять только рубашку, но всё равно немного стыдно находиться в таком виде перед хорошо знакомым человеком.

— Алкоголем ты не злоупотребляешь, верно?

— Я выпиваю только на общественных мероприятиях.

— В последнее время ты обращалась к врачам по другим причинам?

— Нет, насколько я помню.

— Хм-м...[l] Можешь одеваться.

Нарасаки убирает стетофонендоскоп.

Затем она даёт мне письменный тест.

Он очень простой. Среди прочего, нужно выполнить простые арифметические действия, написать сегодняшнюю дату и нарисовать заданные геометрические фигуры.

Когда я без малейших проблем заканчиваю с тестом, Нарасаки спрашивает, не хочу ли я на всякий случай сделать анализ крови.

— Анализ крови? Ты хочешь взять у меня кровь?

Я не так сильно боюсь уколов, как Такако, и соглашаюсь со словами: "Давай, если это поможет".

— Не волнуйся, по ней я не смогу прочесть твою память или что-то в этом роде, — с улыбкой говорит Нарасаки, делая забор крови.

— Если бы это помогло решить проблему, я согласилась бы и на это.

Пока я старательно отвожу взгляд, процедура заканчивается.

Я даже боли толком не почувствовала. Это больше походило на лёгкий тычок пальцем.

Оказывается, Нарасаки очень хорошо умеет брать кровь.

Она выбрасывает иглу и ставит пробирку с моей кровью на серебристую подставку.

Я коротко вздыхаю, и Нарасаки спрашивает меня: "Что-то не так?"

Я вижу галлюцинации, слышу звуки, да ещё и с памятью у меня проблемы. Разве этого мало, чтобы впасть в депрессию?

— Просто подумала, что нахожусь не в столь здравом уме, как считала.

Нарасаки издаёт один из своих уникальных смешков, разом выдыхая весь воздух.

— Что смешного?

Я награждаю её возмущённым взглядом.

— Ты не выглядишь обезумевшей.

— Почему ты так решила?

— Если вся твоя реакция — один краткий вздох...

— Может, я недостаточно хорошо это выражаю, но я всерьёз обеспокоена, понимаешь?

— Это показывает, что ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы внешне сохранять спокойствие.[l] Кроме того, ты стараешься трезво смотреть на проблему.[l] Большинство душевнобольных не подозревают о своих проблемах и обращаются к врачу только под давлением близких.[l] Ты же не только осознаёшь, что с тобой что-то не так, но и самостоятельно пытаешься понять что именно при помощи рассуждений.[l] Короче говоря, ты стойкая и обладаешь открытым и гибким умом.

— Не могу сказать, что мне от этого легче.

— Ну, то, что ты всё осознаёшь, хотя бы делает мою работу гораздо легче, — с улыбкой добавляет Нарасаки.

— Надеюсь, ты принимаешь это всерьёз...

— Тебе не стоит слишком много думать о таких вещах.

Я серьёзно смотрю на неё, но она сохраняет на лице обычное непринуждённое выражение, будто ничего важного не произошло. Я замечаю на её плече прямоугольное пятно света, просочившееся через маленькое окошко позади неё.

Заметив мой взгляд, Нарасаки тоже переводит взгляд на окно.

Шум дождя утих, и по полу протянулось тусклое пятно света в форме окна.

— Ну, анализ крови мы сделали, так что, думаю, можно выпить немного кофе.

Нарасаки встаёт и выходит из кабинета.

Пока я убиваю время, рассеянно разглядывая фотографии, прикреплённые к пробковой доске на её столе, она возвращается с двумя чашками кофе.

Одну из них ставит передо мной и садится, держа другую в руках.

Свободную левую руку она суёт в карман своего белого халата, а правой подносит чашку ко рту и делает глоток.

Я тоже тянусь к своей чашке.

— Это помогло тебе успокоиться?

Спрашивает Нарасаки, когда я выпиваю примерно полчашки.

— Немного.

— Впрочем, не думаю, что мы многого добились.

— С такими проблемами, когда можешь кому-то доверится, это уже очень сильно помогает.

— Главное — настрой, — добавляет Нарасаки.

Должна признать... от того, как уверенно она держится, мне становится гораздо легче.

— Думаю, напряжение немного спало.

Нарасаки усмехается.

— Что будем делать дальше?

— Ну, для начала, я тебя выслушала.[l] Теперь мне надо изучить результаты твоего обследования, чтобы понять, что происходит и каковы причины. Тогда я смогу подобрать для тебя наилучшее решение.

Она выяснит, в чём заключается проблема, прежде чем приступать к её решению.

— Всё сложное я беру на себя, а ты просто расслабься и дай мне немного времени.

— Хорошо.

— Как я уже говорила... раз уж ты пришла сюда, я доведу дело до конца. Ну или до того момента, когда ты будешь удовлетворена.

— Хорошо.

— Не переживай из-за этого слишком сильно.

Когда наша встреча подходит к концу, Нарасаки говорит, что это был только первичный осмотр.

Договорившись о времени следующего визита и ещё немного поболтав, я выхожу из клиники.

<file: txt/027_2.txt>

Библиотека

Когда я выхожу из клиники, в небе ярко светит солнце; я бы не удивилась, увидев ещё и радугу.

Запах мокрого асфальта не вызывает у меня отторжения.

Я вижу такси, припаркованное перед аптекой, но быстро отвожу взгляд, пока водитель не успел установить зрительный контакт.

Перед клиникой тормозит ещё одно такси.

Я плохо знаю этот район, но чувствую, что офис должен находиться неподалёку.

Поразмыслив несколько мгновений, я решаю дойти пешком.

Пройдя несколько кварталов на север, я, как и ожидала, оказываюсь на знакомой улице.

Почувствовав себя увереннее, я иду дальше, вспоминая свой разговор с Нарасаки.

Галлюцинации, звон в ушах, дисмнезия — звучит довольно угнетающе.

Однако я, как и сказала Нарасаки, не чувствую по этому поводу особого беспокойства.

"По крайней мере, ты сама всё осознаёшь."

Я вспоминаю слова, сказанные ей.

"Очень важно увидеть картину в целом."

Я замечаю, что зашла в тень, поднимаю голову и едва успеваю остановиться, чуть не врезавшись в уличный знак.

В последний раз я ударилась лицом в уличный знак ещё в начальной школе, однако Такако то и дело говорила, что у меня дурная привычка полностью терять из виду своё окружение, когда о чём-то задумаюсь.

Я понимаю, что стою возле библиотеки.

Смотрю на наручные часы; время вернуться в офис ещё есть.

Книги по психологии стоят отдельно от книг по медицине, так что найти их непросто. Однако ещё до того, как мне удаётся наткнуться на бездельничающего библиотекаря, я оказываюсь перед нужной полкой.

Я наугад беру одну книгу и открываю её.

Похоже, это словарь, посвящённый терминам клинической психологии.

Я пробегаю глазами несколько случайных страниц, пока что-то не привлекает моё внимание.

Катарсис.

Метод лечения, который заставляет всплыть подавляемые воспоминания, чтобы избежать взрывного переполнения.

— Заставляет всплыть подавляемые воспоминания...

Согласно определению, которое я знаю, это слово относится к очищению эмоций. Однако, в контексте психологии, оно также, кажется, связано с тем, о чём говорила Нарасаки — пониманием всей картины.

Я закрываю книгу и снова осматриваю полку.

В конце концов я выбираю две книги и несу их к стойке.

Выйдя из секции психологии, я останавливаюсь, задумавшись, не взять ли и другие книги, для развлекательного чтения.

Библиотекарь за стойкой замечает мою заминку.

— Сюда, пожалуйста.

Это женщина небольшого роста, макушкой едва достающая мне до плеча.

Я заглядываю за стойку — пол там на том же уровне, что и с моей стороны.

— У вас есть читательский билет?

Обращается она ко мне немного пронзительным голосом.

— Нет.

— Вы здесь впервые?

— Да.

— Тогда я оформлю вам билет.[l] Пожалуйста, заполните этот бланк.

Она кладёт передо мной лист бумаги и ручку.

Я вписываю своё имя и контактную информацию.

— Сколько времени это займёт?

Я протягиваю ей бланк и смотрю на часы на стойке.

— Всего несколько минут.

Лаконично отвечает она.

Мне хотелось бы большей конкретики, но я киваю и решаю подождать.

Я кладу на стойку три книги, и библиотекарь считывает сканером штрих-коды с обложек.

Я слышу три звуковых сигнала.

Она берёт карточку, вылезшую из аппарата за стойкой, перепроверяет данные и вручает мне.

— Вот ваш читательский билет.

Это и правда не заняло много времени. Я забираю его вместе с моими тремя книгами.

К тому моменту, как я выхожу из библиотеки, солнце начинает садиться.

На этот раз я направляюсь прямиком в офис, но, поскольку путь оказывается дольше, чем я ожидала, опаздываю.

<file: txt/027_3.txt>

Настоящий офис

Когда я подхожу к офисному зданию, маленькая стрелка на часах над входом указывает на цифру пять.

Когда я начинаю подниматься по лестнице, сверху слышатся чьи-то шаги.

— О, Инукай? Привет. Ты домой?

— Здравствуйте.[l] Сегодня ухожу по расписанию.

— А Фуми?

— Она ещё в офисе.. Сказала, что хочет с вами о чём-то поговорить.

— Ясно.

— Ну, я пойду.

— Ага, до завтра.

Я поднимаюсь на этаж, на котором располагается наш офис, иду по коридору и останавливаюсь перед дверью.

Дёрнувшись, как от укола статическим электричеством, моя рука замирает, не коснувшись дверной ручки, но я встряхиваю головой и вхожу внутрь.

— А вот и я.

— С возвращением.

Тут же откликается Фуми.

Я поворачиваюсь на голос и вижу, как она что-то деловито пишет за своим столом.

Больше в офисе никого нет.

Только Фуми.

Я подхожу к доске, переворачиваю свой магнит и стираю короткую запись с описанием причины моего отсутствия.

— О? Тут отмечено, что Инукай ещё здесь.

— Опять он забыл про свой магнит? Придётся завтра с ним об этом поговорить.

Я переворачиваю магнит Инукая лицом вниз.

Магниты отмечают присутствие только меня и Фуми. Инукай и Анн ушли.

Когда я возвращаюсь за свой стол, то в лотке для документов нахожу несколько новых бумаг.

— Ах да, я позаботилась о приёме заявок и оставила счета в вашем лотке.

— Ясно. Спасибо.

Я включаю компьютер. На чёрном фоне монитора возникают строки символов.

Пока машина загружается, я встаю и просматриваю бумаги.

Несколько проектов заказов, которые я положила туда сама, табели учёта рабочего времени и заявления на новогодний отпуск.

— Тебя график устраивает?

В этом году они пойдут в него на несколько дней раньше и, соответственно, в следующем году раньше выйдут на работу.

Мы получили несколько заказов на следующий год, так что придётся работать сверхурочно.

— А, да.[l] С моей стороны никаких проблем нет.

Фуми потягивается и поворачивается, чтобы ответить.

— Ведь единственная разница в том, что отпуск начнётся пораньше.

— Но ты поедешь к родным, верно? Я подумала, что, возможно, из-за сдвига отпуска у тебя не получится с кем-нибудь встретиться.

— У меня нет никого особенного, с кем я хотела бы встретиться.[l] Блин, не заставляйте меня говорить это вслух.

Затем она меняет тему жалобой на то, как холодно в офисе.

— Прости.[l] Если сможешь пораньше разобраться с текущим заказом, можешь уходить в отпуск сразу после этого.

— Какое заманчивое предложение.

— Но и вернёшься тоже раньше.

— А-ха-ха, следовало догадаться.[l] Я постараюсь.

Когда компьютер загружается, я заношу в него важные документы.

Открываю файл с графиками и просматриваю графики Фуми и Инукая.

— Хм-м... в этом году отпуск у нас необычайно длинный.

Я продолжаю стучать по клавишам.

— Надо опять куда-нибудь съездить вместе, согласна?

— Я бы предпочла место, где в это время года тепло.

— Как насчёт Средиземного моря? В прошлый раз я упустила шанс искупаться в нём.

— Я слышала, что после октября купаться в нём уже нельзя.

— Тогда снова отправимся на тот тропический ост—

Когда перед моим внутренним взором предстаёт звёздное тропическое небо, другой голос, раздавшийся совсем рядом, прерывает мои мысли.

— М-м, Сачико-сан?

— Что?

Я едва не подпрыгиваю от неожиданности, но мне удаётся ответить с притворным спокойствием.

— Что-то не так?[l] Вы, кажется, разговаривали сами с собой.

— Нет, не обращай внимания.

— Ладно.

— Она приносит мне чай.

— Спасибо.

— Если у вас нет для меня других заданий, сегодня я уйду в семь.

— Хорошо.

Фуми относит поднос на кухню и приступает к работе.

— М-м, не хотели бы вы поужинать вместе?

Обращается ко мне Фуми.

— Звучит заманчиво, но не могу. Мне ещё нужно кое-что закончить.

— Понятно.

— Давай как-нибудь в другой раз.

— Конечно.

Фуми, как она и сказала, уходит из офиса в семь. Выждав какое-то время, чтобы не столкнуться с ней, я тоже ухожу.

<file: txt/028.txt>

Клиника, планы на конец года

Два дня спустя, закончив работу пораньше и отговорившись делами, я иду в клинику.

Когда я рассказываю об этом Нарасаки, она спрашивает, всё ли нормально у меня на работе, и добавляет, что, наверное, непросто справляться со всеми этими трудностями.

— Не могу же я честно сказать всем, что ухожу рано, потому что подозреваю, что схожу с ума и мне нужно проверить голову.

— Я понимаю твои обстоятельства. В таких случаях это обычное дело.

— И я бы предпочла держать это в тайне от моих постоянных клиентов.[l] Я тебе раньше не говорила? Поэтому я и хотела обсудить это с глазу на глаз.

— Вот как?

Я смотрю на стол Нарасаки — на нём громоздится стопка медицинских записей.

За ним — на стене — я замечаю зелёную доску с несколькими записками, парой пейзажных фотографий и маленьким календарём на ней.

На календаре изображено бурное море.

Над пейзажем властвует синий цвет. Даже над скалами на далёком острове, которые будто говорят, что для купания слишком холодно.

Дни под картинкой обведены кружками. Возле каждого написаны всякие памятки и ещё что-то, скорее всего, график приёма пациентов.

— Ты нашла что-то интересное?

Спрашивает меня Нарасаки, делая какие-то записи в моей медицинской карте.

— Да.[l] Мне вот интересно... Сколько ты уже здесь работаешь?

— Скоро будет три года, как я стала практикующим врачом.[l] До этого я работала в другой клинике.

Разглядывая её белый халат, я пытаюсь представить себе, как обычно проходит её рабочий день.

— Какой из пациентов запомнился тебе сильнее всего?

Нарасаки на мгновение будто застывает.

Затем отвечает, что таких было много, видимо, пытаясь избежать этой темы.

Поняв, что это, похоже, был необдуманный вопрос, я решаю не настаивать.

Я переключаю внимание с Нарасаки на её кабинет и осматриваюсь вокруг.

В медицинском шкафу за аккуратно прикрытой стеклянной дверцей ровными рядами выстроились разнообразные бутылочки с этикетками на английском языке.

Рассеянно разглядывая мерный стакан, я замечаю, что он выпал из фокуса и синие чёрточки на нём расплываются.

Я тру глаза правой рукой.

— Кажется, ты устала.

— Вчера заработалась допоздна.

Я опускаю руку и смотрю на Нарасаки.

Она немного повернулась в кресле в мою сторону.

— Ты достаточно отдыхаешь?

— Работы в последнее время навалом, так что приходится брать на себя повышенную нагрузку.

— Это плохо.

— Знаю.[l] Мы уже почти закончили.[l] Осталось только собрать всё воедино.

— Значит, самое трудное позади?

— Да.

— Будь осторожна.[l] Если подорвёшь здоровье переработками, отпуск пойдёт коту под хвост.

— Я сама понимаю.

— Ты планируешь куда-нибудь поехать?

— Пока никаких планов нет.

— Ясно.

Нарасаки вздыхает и принимается крутить ручку вокруг большого пальца правой руки.

Кажется, где-то далеко мяукает кошка. Я напрягаю слух, но слышу только [seopt buf=0 volume=60][playse buf = 0 storage=se79.ogg]ещё одно отчётливое мяуканье со стороны маленького окошка.

— Думаю, это у забора за зданием.[l] Я порой вижу там кошек.

Когда я перевожу взгляд на окно, Нарасаки замолкает.

Мы какое-то время молчим, но мяуканье не прекращается.

Само окно напоминает те, что ставят в ванной комнате.

Стоит мне подумать об этом, как кабинет вдруг начинает казаться мне очень маленьким.

— Обычно ты принимаешь тут людей, которые склонны говорить разные... нелицеприятные вещи, верно?

— Да.

Нараски оглядывается, обводит взглядом весь кабинет и наконец останавливает его на мне.

— Он довольно маленький.[l] Я недавно слышала, что врачи стремятся проводить осмотры в просторных кабинетах с яркими обоями, чтобы снизить напряжение пациентов.

— Ну а ты нет?

— У меня нет на это средств.[l] Кроме того, эта комната маленькая, но кажется изолированной от остальной части здания, правда?[l] Я чувствую, что это помогает некоторым пациентам расслабиться и выговориться.

— Мне тоже так кажется.

— Рада это слышать.

Нарасаки удовлетворённо улыбается.

— Это ты снимала?

— Нет, просто повесила понравившиеся фотографии.

— Это Голубой грот.

— Да? Я даже этого не знала.[l] А ты, смотрю, многое знаешь.

— Я там была. Мы с Такако ездили в самые разные места.

— Например?

Похоже, это вызвало интерес Нарасаки.

Кажется, будто я болтаю с подругой в кафе, а не нахожусь на медицинском осмотре.

Нарасаки продолжает задавать мне вопросы о прошлом, начиная с клубной деятельности в школе и заканчивая моими туристическими поездами за все эти годы.

Я рассказываю ей всё, что только могу припомнить, стараясь говорить кратко и по существу.

Нарасаки всё записывает. Её белый халат покачивается, когда рука танцует над листами белой бумаги.

Также она время от времени делает какие-то заметки в моей медицинской карте.

После истории о том, как Такако, найдя под обёрткой батончика, купленного в лавке сладостей, выигрышный купон, обнаружила на нём непропечатанное пятно и продавщица дорисовала его маркером, Нарасаки снова что-то записывает в мою карту.

Коротко вздохнув, я отпиваю кофе, чтобы немного передохнуть.

— Были какие-нибудь новые проблемы после нашей последней встречи?

Я рассказываю ей как увидела Такако в офисе, когда обсуждала с Фуми планы на отпуск.

Нарасаки добавляет в карту ещё одну запись.

Из-под карты торчит бумажка с какими-то цифрами, напечатанными на ней.

Похоже, это результаты анализа крови.

— Это результаты моего прошлого обследования?

Нарасаки, проследив за моим взглядом и заметив бумагу, кивает.

— Что-нибудь выяснила?

Я хочу знать, приблизилась ли она хоть немного к выяснению причины.

— Разумеется.

Нарасаки вытаскивает бумажку и кладёт её поверх медицинских записей.

— Не похоже, чтобы дело было в твоём физическом состоянии.

Она объясняет, проводя пальцем по верхней строке результатов.

— Согласно результатам обследования, со здоровьем у тебя полный порядок.[l] Все показатели крови в норме, никаких следов наркотиков в организме не найдено.[l] Результаты письменного теста свидетельствует о том, что повреждений интеллекта нет.[l] И, наконец, основываясь на твоей реакции на мои вопросы во время наших бесед, я бы сказала, что шизофрению тоже можно с уверенностью исключить.

— Так в чём тогда причина?

— Скорее всего, это что-то психогенное.[l] Я бы предположила что-то вроде сильной душевной травмы или хронического стресса.

— Или же и то и другое, — добавляет она.

Я пытаюсь обдумать обе возможности.

Я занята работой, но никаких особых проблем у меня нет.

Компания моя находится на подъёме.

Хотя без Такако мне довольно одиноко, но не настолько, чтобы я потеряла сон, думая об этом.

Я также не могу припомнить никаких стрессовых или шокирующих ситуаций, в которые я могла попасть — ни дома, ни на работе.

— Есть какие-нибудь идеи? — спрашивает Нарасаки.

Я продолжаю раздумывать ещё несколько мгновений, а потом отвечаю "нет".

Нарасаки кивает и откидывается на спинку кресла.

— Что такое?

— Я полагаю, что, скорее всего, ты забыла причину.[l] Я не пытаюсь показать, будто знаю о тебе всё, но, исходя из того, что ты мне рассказала, более вероятной причины, чем исчезновение Такако, придумать не могу.[l] Кроме того, ты говоришь, что не помнишь сопутствующих ему обстоятельств.

— Значит, звон в ушах и галлюцинации вызваны этим?

— Насчёт звона я не уверена, но в отношении галлюцинаций с Такако это вполне естественное предположение.

Я уже думала о такой возможности.

Исчезновение Такако оставило на моём сердце глубокую рану.

Я измучилась, стараясь управиться со своей жизнью и работой без неё.

Но я никогда не показываю эту боль.

Вместо этого я придумала другую Такако, чтобы отвлечься.

— Кажется, ты и сама пришла к похожему выводу.

Да, так и есть.

Вполне естественно, что Нарасаки предположила то же самое.

И всё же... Не знаю почему, но что-то в таком ходе мыслей мне кажется неправильным.

Когда я замолкаю, Нарасаки тихонько, будто сама себе, говорит: "У всего есть причины".

Я смотрю на медицинскую карту в руках Нарасаки. Там причина и симптомы написаны в чём-то, напоминающем диаграмму.

— Ты по-прежнему ничего не помнишь о её исчезновении?

— Нет.

— Честно говоря, я попробовала изучить данные о людях, пропавших за границей за последние два года, но ни одной статьи о твоей подруге не нашла.

— Хочешь сказать... она не пропадала?..

— Не знаю.[l] Возможно, о ней просто не писали.

Нарасаки замолкает.

Я пытаюсь вспомнить свою последнюю поездку с Такако, но воспоминания всё так же окутаны густым туманом.

— Я могу попробовать извлечь эти воспоминания на поверхность при помощи гипнотерапии.

— Гипнотерапии? Ты про гипноз? С качающейся монетой и тому подобным?

— Да.[l] Если настаиваешь, можно использовать монету.

Нарасаки выдвигает один из ящиков и выбирает монету в пять иен из мелочи, насыпанной в лоток для ручек.

— Ты это умеешь?

— Эффективность резко варьируется от человека к человеку, но я уже проводила гипнотерапию раньше.[l] Если причина твоих галлюцинаций действительно кроется в исчезновении Такако, если ты вспомнишь, как это случилось, мы можем получить подсказку, что может помочь твоему выздоровлению.

Я смотрю на большую монету на столе; Нарасаки накрывает её рукой.

— Но сначала я бы хотела удостовериться, что ты действительно хочешь избавиться от галлюцинаций.

В ответ на мой озадаченный взгляд Нарасаки объясняет, что мои симптомы немного не такие, как у остальных пациентов, с которыми она имела дело.

— И в чём отличие?

— В том, что твои симптомы, похоже, не оказывают негативного влияния на твою жизнь. По крайней мере, насколько я могу судить.

— О чём это ты?

— Как думаешь, в чём главная опасность галлюцинаций?

Я озадаченно склоняю голову набок.

— Предположим, пациент видит, к примеру, жуков, ползающих по стенам, или сумасшедших убийц, гоняющихся за ним по улицам.[l] Это заставляет его пугаться и убегать, даже если на самом деле ничего не происходит.[l] Если такое продолжает периодически случаться... ну, ты можешь представить, как трудно будет вести нормальную жизнь.[l] Это я и подразумеваю под негативным влиянием.[l] Однако ты, кажется, эти два года вела обычную жизнь, несмотря на своё состояние.

—...Ну да.

— Кроме того... все эти два года не только ты не замечала, что с тобой что-то не так, но и никто из твоего окружения.[l] Я не верю, что такая огромная разница в восприятии, как видение человека, которого нет, может так долго оставаться незамеченной.[l] Как я объясняла, галлюцинации — это ложные сведения, которые интерпретируются мозгом как подлинные.[l] Когда ты смотришь на Такако, твой взгляд должен быть сосредоточен на пустом месте.[l] Когда ты слышишь её речь, то реагируешь на звуки, которых нет.[l] Думаешь, за два года никто бы этого не заметил?[l] Особенно когда ты разговаривала с ней.

Она права.

Если подумать, мои коллеги не выказывали никаких признаков того, что видят в моём поведении что-то странное.

Нарасаки молча разглядывает меня.

Я понимаю, что она тоже не видит во мне никаких отклонений.

И, по её словам, нет никаких физических факторов, которые заставляли бы меня действовать подобным образом.

С её точки зрения вполне правдоподобной выглядит версия, что я всё это выдумала.

— Я не вру.

— Я знаю это.[l] Знаю тебя.[l] Ты не стала бы такое придумывать.

Выражение лица Нарасаки смягчается.

— Ну... Полагаю, вполне возможно, что вы с Такако никогда не разговаривали в присутствии других.

— Это невозможно.[l] Я помню, как мы общались все вчетвером.

Я-то могла с ней разговаривать, но они точно нет

— В таком случае, возможно, перед ними ты ведёшь себя нормально, понимая, что Такако больше нет.

— Я не знаю.[l] Хочешь сказать, что мои воспоминания ошибочны?

— Скорее всего. У тебя в голове засело заблуждение, что Такако всё ещё с тобой, и оно продолжает переписывать твои настоящие воспоминания.

— Хм-м...

Какое-то время я, уставившись в пол, обдумываю слова Нарасаки. Вскоре скрип её кресла заставляет меня поднять голову.

— Позволь мне повториться: ты действительно желаешь избавиться от галлюцинаций, несмотря на то, что они, кажется, не мешают твоей нормальной жизни?

Она продолжает, не дожидаясь моего ответа.

— Например, есть люди с мнимыми экстрасенсорными способностями, которые могут видеть призраков или ауры вокруг людей.[l] С точки зрения психиатрии это состояние, на которое следует обратить внимание, но для них это не то, от чего они хотели бы вылечиться.[l] Всё потому, что это не вызывает для них серьёзных проблем в обычной жизни.[l] В каком-то смысле, ты в аналогичной ситуации.[l] Внутри тебя, похоже, существует два офиса: без Такако, который ты делишь со своими коллегами, и альтернативный, с ней, который ты держишь при себе.

— Кроме того, я не нашла у тебя никаких физических проблем, так что, возможно, со временем это пройдёт само собой.

Мне хочется вздохнуть, но я сдерживаюсь.

— И всё же, если есть что-то, что может помочь излечиться, я хочу это попробовать.[l] Я предпочла бы не тревожиться, что могу вдруг начать говорить о вещах, бессмысленных для моих коллег, или видеть вещи, которые больше никто не видит.

Нарасаки отводит взгляд, на несколько мгновений задумывается, а потом снова смотрит мне в глаза.

Тем временем ручка в её правой руке, зажатая между большим и указательным пальцем, совершает путешествие до мизинца, а затем возвращается на место, будто включили обратную перемотку.

— Всё равно не все видят вещи одинаково.

Я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду.

— В детстве я сказала подруге, что цветок, который она нарисовала на уроке рисования, имеет странные цвета.[l] Но моя подруга считала эти цвета прекрасными.[l] В основном, это были яркие краски, такие как красная, синяя фиолетовая, но — по какой-то причине — для некоторых частей она использовала ахроматические краски, вроде серой и коричневой. Честно говоря, выглядело это довольно жутко. Но для моей подруги, которая по-своему интерпретировала цвета, это выглядело очаровательно.

Нарасаки оглядывается вокруг и указывает на декоративную клубничку на своём столе.

— Например, мы обе можем согласиться, что клубника красная.[l] Тем не менее, нет никакой возможности проверить, видим ли мы красный цвет одинаково.[l] Нет способа выразить эту разницу словами, однако же никаких недоразумений из-за этого не возникает.

— Мне кажется, ты впустую тратишь время.

— Э? Вот как?

<file: txt/028_2.txt>

Возможность лечения

Я возвращаюсь домой, принимаю душ и съедаю на ужин остатки вчерашнего картофельного салата.

Затем я сажусь на диван и включаю телевизор.

Диктор новостей рассказывает о каких-то посторонних вещах вместо того, чтобы, собственно, читать новости.

Я рассеянно смотрю на экран, но, поскольку не вникаю в подробности того, что и почему произошло, в памяти откладывается только мнение приглашённого эксперта.

Я начинаю поиски менее утомительной программы и, переключив несколько каналов, останавливаюсь на прогнозе погоды.

Я вспоминаю произошедшее в клинике.

Нарасаки сказала, что ей нужно подготовиться к гипнотерапии и сразу после того, как разъяснила мне результаты обследования, отправила меня домой.

— Подумай над этим до нашей следующей встречи, — сказала она.

По словам Нарасаки, я забыла то, что послужило причиной возникновения галлюцинаций.

Это и моя потеря памяти, по-видимому, были своего рода механизмом самозащиты от психологической травмы.

Исчезновение Такако было настолько шокирующим, что это заставило меня забыть, как всё случилось. Если галлюцинации вызваны отсутствием Такако в моей жизни, время легко решит эту проблему.

Однако шок и стресс в качестве причины не кажутся мне убедительными.

Такако была самым важным человеком в моей жизни.

Я сделаю что угодно, если есть возможность вернуть её.

Ни она, ни я не могли пожелать подобной ерунды.

При следующем своём визите в клинику я нахожу Нарасаки уткнувшейся в записную книжку.

— Что ты читаешь?

Она бросает на меня взгляд и отвечает: "Записи о некоторых моих старых пациентах".

Когда я сажусь, Нарасаки закрывает записную книжку и убирает её в ящик стола.

— Ты сказала, что мои галлюцинации особенные, но как обычно люди начинают их видеть?

Нарасаки отвечает отстранённым "хм-м".

— Существует множество гипотез касательно галлюцинаций, но мы всё ещё знаем слишком мало.[l] Наиболее распространена гипотеза о дофамине.[l] Нервные клетки вырабатывают слишком много дофамина, и это расстраивает электрические импульсы в мозгу, отчего и появляются галлюцинации.[l] По другой гипотезе галлюцинации появляются, когда твоё самоосознание ослабевает.[l] Когда просыпаешься по утрам, иногда бывает короткий период, когда не можешь вспомнить кто ты, верно?[l] Вот что-то вроде этого. Согласно гипотезе, ты теряешь возможность различать, что происходит в реальности, а что у тебя в голове.

Нарасаки описывает наиболее распространённые механизмы возникновения галлюцинаций.

— И как их лечить?

— В обоих случаях первым делом нужно устранить причину.[l] Избыток дофамина может вызвать многое, но в большинстве случаев это связано с наркотиками.[l] Почти всегда достаточно просто принимать препараты с антагонистами дофамина.[l] Что касается ослабевания самосознания, обычно это результат стресса после сильной психологической травмы. В этом случае первым делом надо выяснить конкретную причину и решить её для пациента.

— Хм-м...[l] Звучит довольно сложно.

— Об этом не волнуйся, у тебя другой случай.[l] Кроме того, ты можешь оставить всё сложное на меня.

Нарасаки улыбается мне.

— Если узнать причину, это избавит меня от галлюцинаций?

— У всего есть свои основания и причины.[l] Начнём с их прояснения.

"У всего есть причины."

Я уже слышала это от Нарасаки.

Причём слышала неоднократно.

И я с этим согласна.

— Я тоже считаю, что у моих симптомов есть причина.

Я говорю Нарасаки то, над чем думаю с прошлого вечера.

— Я думаю...[l] Я думаю, что ввела себя в заблуждение касательно времени исчезновения Такако, чтобы создалось впечатление, что она и Инукай работали в офисе одновременно.[l] Это вполне возможно.[l] Но я по-прежнему не понимаю, что вызвало мои галлюцинации.[l] Даже если исчезновение Такако было для меня страшным потрясением, сомневаюсь, что я захотела обмануть себя, так что я не должна была столкнутся с этим. Я просто не сделала бы ничего подобного.[l] Я просто хочу вспомнить, что произошло на самом деле, и как следует в этом разобраться.

Нарасаки кивает.

— Ты можешь вспомнить что-то крайне неприятное.

Я пытаюсь представить, что это может быть, но в голову ничего не идёт.

Я куда больше боюсь жить своей жизнью, видя вещи, которые нереальны.

— Если это связано с Такако, я просто не могу позволить себе забыть.

Нарасаки поднимает со стола монету в пять иен.

— Ты действительно собираешься воспользоваться ею?

Нарасаки молча улыбается и привязывает к монете кусок шнурка.

— Я использую гипноз, чтобы извлечь воспоминания из подсознания на поверхность.[l] Однако нет никаких гарантий, что это будут настоящие воспоминания.[l] Бывали случаи, когда пациенты под гипнозом начинали говорить о похищении инопланетянами или о воспоминаниях из прошлых жизней.[l] Мозгу трудно различать реальные воспоминания и заблуждения.

— И что мы будем делать, если случится нечто подобное?

— Я буду задавать вопросы.[l] Затем постараюсь привести тебя к ответам, которые нам нужны, пока ты будешь находиться в бессознательном состоянии.

— Значит... всё зависит от тебя?

— Да.[l] Не волнуйся, я в этом довольно хороша.[l] Готова?

— Готова.

Я опускаюсь — практически ложусь — в уютное кресло. Нарасаки подходит поближе и говорит мне расслабиться.

Затем она просит меня смотреть на монету.

Медленно раскачивая её, Нарасаки начинает говорить.

— Постарайся вспомнить ту поездку.

Я сосредотачиваю мысли на нашем с Такако последнем путешествии.

— Вымощенная камнем улица... кирпичные здания вокруг... мы с Такако идём вместе...

Вымощенная камнем улица... кирпичные здания вокруг... мы с Такако идём вместе...

Я чувствую ностальгический запах города, который посетила давным-давно.

<file: txt/029.txt>

Каменный город

Я шла вслед за Такако, которая глазела по сторонам.

Под аккомпанемент прохладного звука текущей воды, мы брели по вымощенной камнем улице в окружении высоких каменных зданий.

Пройдя по ней, мы оказались на небольшой площади с огромным фонтаном в самом центре старого города.

Стену за фонтаном украшали мраморные статуи, а на его бортик — разнообразные рельефы.

В центре возвышался повелитель морей Нептун, а по две стороны от него — богиня плодородия Церера и богиня здоровья Салюс.

Из-под ног этой троицы вытекала вода и водопадом срывалась в большой бассейн внизу.

У Такако в руке уже была пара монет.

— Надеюсь, я не промахнусь.

— А это вообще возможно при такой большой цели?[l] Просто постарайся не попасть ни в кого, как в Асакусе.

Маленькая площадь, половину которой занимал фонтан, была запружена народом: группа рабочих тянула телегу с большими ящиками, на лестнице отдыхали люди, на каменных перилах сидела парочка (казалось, что они друг другу гораздо интересней, чем фонтан), а группа туристов слушала рассказ экскурсовода.

Такако повернулась к фонтану спиной и бросила монету.

Та, описав красивую арку на фоне синего неба, шлёпнулась в воду и исчезла из виду.

— Я попала?

Когда я кивнула, лицо Такако просияло.

Сделав целую кучу фотографий у фонтана, я взяла Такако — хотевшую остаться здесь подольше — за руку и увела её с площади.

— Куда пойдём дальше?

— Хм-м...

Когда мы вошли в переулок по соседству с кафе-мороженым, Такако убрала фотоаппарат в сумку, достала путеводитель, взятый в аэропорту, и развернула карту, которую держала в нём.

Затем она сверилась со стрелкой компаса, прикреплённого к её сумке.

— Главная достопримечательность сегодняшнего дня, — это, разумеется, собор, который находится здесь.[l]

[backlay]
[image layer=0 page=back storage="fgimage/t_img/f05_p04_h01" visible=true left=105 top=0]
[trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400]
[wt]
Мы сейчас... здесь.[l]

[backlay]
[image layer=0 page=back storage="fgimage/t_img/f05_p01_h11" visible=true left=105 top=0]
[trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400]
[wt]
Значит, нам туда.

Такако показала мне карту и ткнула пальцем в сторону переулка, ведущего на запад.

— Тебя интересуют церкви и соборы, верно?[l] Осмотрев этот храм и эту площадь, мы сможем пересечь реку и направиться к Большому собору.

Такако на ходу показала мне картинку в путеводителе.

— Хм-м...

Я услышала дребезжащий звук, раздавшийся за углом обувного магазинчика.

— Уа-а!

Такако отскочила с пути внезапно появившегося жёлтого трицикла.

Трицикл, чей грузовой ящик был полон красных и розовых цветов, скрипнул, будто выражая недовольство, и быстро исчез за другим углом, оставив после себя лишь слабый цветочный аромат.

— Приятно пахнет, — заметила Такако.

В дугообразном переулке находилось множество магазинов, чьи витрины были заполнены самыми разными вещами.

В винном магазине была куча деревянных ящиков с уложенными перед ними бутылками. Над дверями кондитерской висели два прозрачных пакета с разноцветными бобами, а за оранжевым стеклом витрины в три ряда лежали разнообразные шоколадные изделия и конфеты в виде цветов и фруктов.

— Сачи, давай поспешим к храму.

Такако, ушедшая вперёд, пока я ненадолго остановилась рассмотреть конфеты, вернулась и взяла меня за руку.

— Ты не стесняешься держаться за руки?

— Тут все так делают.[l] Помнишь парочку у фонтана? Они буквально приклеились друг к другу.

Она потянула меня за руку.

— Кроме того, мы ведь и так уже вместе отправились в путешествие, так чего тут стыдиться?

Такако рассмеялась.

Выйдя из переулка, мы оказались на другой площади с фонтаном.

Он был окружён людьми, похожими на уличных артистов, и сувенирными лавками, похоже, специализировавшихся на резных деревянных изделиях..

Повернувшись направо, я заметила большую белую колонну.

Когда мы, держась за руки, пошли дальше по оживлённой площади, из тени колонны выступил ещё ряд таких же.

— Ого, какой огромный.

Треугольную крышу храма поддерживало шестнадцать больших каменных колонн.

Дальше открывалось просторное помещение с высоким потолком, который снаружи имел форму цилиндрического купола.

— А туда можно войти? Я хочу посмотреть изнутри.

Такако потянула меня ко входу, ловко лавируя в толпе.

Я подняла взгляд на свод над нашими головами.

Внутри опорных колонн не было, и через отверстие в центре свода было видно небо.

Полюбовавшись этим божественным столпом света, мы продолжили путь к утреннему рынку, о котором говорилось в путеводителе.

К нему крупных дорог не вело, так что пришлось пробираться крошечными переулками.

Несколько раз сбившись с пути, мы наконец добрались до нашей цели, но, будучи вымотанными долгой ходьбой, решили отдохнуть в ресторанчике неподалёку.

— Как думаешь, что это за цветы?

— Которые?

Мы разглядывали рынок из-под белых зонтиков на террасе ресторана.

Жались друг к другу бесчисленные деревянные лотки, и каждый от солнца защищала брезентовая крыша.

Здесь торговали продуктами, специями, фруктами, цветами и другими, самыми разнообразными товарами.

— Синяя корзина с фиолетовыми цветами возле стойки.

— Точно не скажу, но очень похоже на хризантемы.

— Интересно, есть ли они у нас, в Японии?[l] А помнишь тот овощной магазин? Это было нечто.[l] Кто бы мог подумать, что здесь есть столько разных видов помидоров...

— Интересно, разные используют для разных блюд?

Пока мы обсуждали рынок, к нам подошёл официант, чтобы принять заказ.

— Опят закажешь салат?

— Да.

Пока Такако общалась с официантом, всё время жестикулируя как сумасшедшая, я вновь посмотрела на рынок.

— Похоже на фестиваль.[l] Приятно видеть, как все энергично снуют туда-сюда.[l] Интересно, тут каждый день так?

Спросила Такако, закончив делать заказ.

— Кажется, в разные времена эта площадь использовалась для разных целей. В один период тут было цветочное поле, а в другой здесь проводили экзекуции.

Я пересказывала ей то, что было написано в путеводителе.

— Экзекуции?..

— Ну там, порку, — сказала я, и Такако в ответ издала восклицание.

— Могли ли люди, приходившие сюда за цветами, представить что будет на этом месте потом?[l] Или могли ли люди, которых тут истязали, подумать, что в конце концов здесь будет рынок?

— Может, да, а может, и нет, какая разница?

Такако тряхнула головой, жадно поглощая купленный в магазине фрукт.

— А ты попробуй представить, что в далёком прошлом кто-то сидел на том же месте, что и мы.[l] Что если он представлял себе, что в будущем тут будет ресторан, а сидящая здесь женщина будет думать о нём? Разве это не невероятно?

— Хм-м...[l] Если бы кто-то мог представить, что однажды одна азиатская девушка будет говорить такое своей подружке, чавкая фруктами, это было бы настоящее чудо.[l] Готова поспорить, это столь же вероятно, как рождение новой вселенной или что-то в этом роде.

— Правда?

— Скорее, даже менее вероятно.

Такако запихнула в рот дольку апельсина и закрыл глаза.

— Ну вот. Сейчас подумала о двух гомосексуальных пришельцах с Юпитера, устроивших здесь пикник после падения человечества и думающих о двух азиатских девушках, едящих фрукты в ресторане на том же месте, где они закусывают рисовыми шариками с начинкой из водорослей.

— Если забыть про гомосексуальность и рисовые шарики, ты можешь оказаться права.

— Думаешь, это вероятнее рождения новой вселенной?

— Было бы здорово.

— Надеюсь, кто-нибудь построит храм в нашу честь, если такое случится.

— Да, точно. Вот только я думаю, вероятность того, что нынешние боги покарают нас за такие мысли, гораздо выше.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72768/399577

Переводчики: mamavl

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0