Готовый перевод SeaBed / Морское дно: 08_combine

<file: txt/080.txt>

Вместе с принцессой

Она тянет свои тонкие пальчики к книге на верхней полке, но вместо того, чтобы вытащить, только заталкивает её ещё глубже.

— Держи.

Встав позади Козуе, взобравшейся на деревянную скамеечку, я достаю том, до которого она пыталась дотянуться.

— Я думала, ты пойдёшь домой.

Когда она поворачивается, я держу перед ней набивную куклу.

— Я собиралась пойти после того, как просмотрю её.

Игнорируя куклу, она слезает со скамеечки и с большой книгой в руках идёт к тому же столу, за которым сидела вчера.

Я сажусь напротив неё.

Козуе сразу открывает книгу и начинает делать какие-то заметки.

— Ах да, Лили-сан сказала, что может познакомить тебя с архитектором, если тебе это интересно. Он может рассказать, как проводились работы.

— Ясно... Когда?

— Не знаю.[l] Об этом она не упоминала, так что, полагаю, они могут договориться на любое время.[l] Ты можешь сама её спросить.

Козуе несколько долгих мгновений смотрит на меня, а потом наконец отводит взгляд.

— Я благодарна вам за сегодняшний день.[l] Спасибо.

Она говорит это, не глядя на меня и продолжая делать записи.

— Это действительно так важно для тебя?

— Не особенно. Я изучаю это только из любопытства.

— Хм-м...[l] А чем тебя вообще заинтересовало это место?

— Оно близко.[l] Мне просто нравится исследовать, а что именно — для меня не важно.[l] Многие люди разгадывают кроссворды, верно?[l] Это то же самое.

— Кроссворды?

— Если ты знаешь, сколько окон должно быть в комнате, ты можешь сказать, сколько в здании комнат, просто осмотрев его снаружи.[l] Увидев дымовую трубу, можешь сказать, что в доме есть очаг.[l] Когда занимаешься исследованиями, находишь всё больше и больше вещей, которые дают ответы на твои вопросы.[l] Совсем как в кроссворде, верно?

— Хм-м, так это место не имеет для тебя какого-то особенного значения?

Козуе не отвечает, продолжая делать записи.

Единственные звуки здесь — шорох бумаги и редкий глухой стук ручки по столу.

Я поднимаю взгляд к потолку и понимаю, что уже стемнело.

Звуки письма вдруг прекращаются.

Я вновь смотрю на Козуе и вижу, что она уставилась на меня.

— Почему вы так сильно обо мне заботитесь?

— Если честно, потому что ты напоминаешь мне мою хорошую подругу.

— Что она за человек?

Она удостаивает меня ещё одного пронзительного взгляда.

— Что за человек?[l] Она была умной девочкой, любящей книги, вроде тебя.

— Хм-м.

— Можно сказать, что с ней трудно было иметь дело. Не думаю, что у неё были другие друзья, кроме меня.

Козуе что-то бормочет и начинает складывать свои вещи в сумку.

Я поднимаю книгу, которую она оставила на столе.

Поскольку Козуе ничего не говорит, я ставлю её в шкаф на прежнее место.

Повернувшись, я вижу смотрящую на меня Козуе, уже полностью собравшуюся.

Она сразу же отводит взгляд и идёт к дверям.

Я иду следом и выхожу из библиотеки.

Я догоняю её на каменной дорожке и иду рядом, пока мы не подходим к развилке.

— Ты живёшь за той горой?

— Да.

— Я слышала, там маленькая деревня. До неё недалеко?

— Да.

— Я бы с удовольствием на неё посмотрела. Можно пройти с тобой часть пути?

Козуе бросает на меня быстрый взгляд и тихонько вздыхает.

Поскольку она не отказывает, я иду дальше.

По дорожке, уводящей от особняка, мы доходим до каменной лестницы. Поднявшись по ней, оказываемся перед настоящей дорогой.

Козуе и на наклонной грунтовой дороге не сбавляет шага.

Оглянувшись назад, я вижу перекрёсток трёх дорог, который проезжала на машине, когда ехала в особняк.

Я поворачиваюсь обратно и спрашиваю Козуе:

— Как впечатления от встречи с Лили-сан?

Когда Козуе озадаченно смотрит на меня, я догоняю её и пристраиваюсь рядом.

— Все называют её тётей, так что я думала, что она будет старше.[l] Я думала, что ей не меньше, чем матери Нанае.

Козуе, похоже, это не слишком интересует, и она просто пожимает плечами.

Через несколько минут мы оказываемся перед небольшим тоннелем.

Тут даже одной машине непросто будет проехать.

Выйдя из тоннеля, мы оказываемся перед обширной котловиной.

Ирригационные каналы тянутся через неё и скрываются за горой.

В центре течёт небольшая речка.

Большинство полей здесь — рисовые и пшеничные плантации. Тут и там виднеется несколько личных приусадебных хозяйств.

Мы идём вдоль реки по плавно уходящей вниз грунтовой дороге.

— А тут красиво.

— Ничего особенного.

— Ну, это как посмотреть.

Я останавливаюсь, а Козуе нет. Расстояние между нами начинает увеличиваться.

— Думаю, здесь я поверну обратно.

Козуе, кажется, едва не оглядывается, но всё же идёт дальше, н удостоив меня своим вниманием.

Идя обратно по тоннелю, я понимаю, что южный склон горы солнце освещает ярче северного.

<file: txt/081.txt>

Лакомство

Когда я иду через внутренний двор, глядя на окна второго этажа, в которых отражается тусклый оранжевый свет, я натыкаюсь на Нанае, катящую гружёную овощами тачку.

Она похожа на нищенку из какого-нибудь старого сказания: лоб покрыт потом и грязью, на лице застыла широкая улыбка.

— Ох.

Заметив меня, она машет рукой, совсем как утром.

— Похоже, у вас богатый урожай.

— Сегодня на ужин у нас будет много свежих овощей.[l] Ах да, вам удалось встретиться с моей тётей?

— Да.

Я демонстрирую ей корзинку.

— Вижу, она дала вам польворон.[l] Я видела, как она пекла его утром.[l] Я его просто обожаю.

— Хотите немного?

— Вы уверены?

— Да.

Нанае подходит ближе, стягивая грязные перчатки.

— Ой.

На руках у неё всё равно остаётся грязь, видимо, просочившаяся сквозь перчатки.

— Вот.

Я беру одно печенье и подношу его ко рту Нанае. Она откусывает кусочек.

— Вкусно.[l] Мне нравится, как оно тает во рту, — говорит она, вытирая лоб.

— Эм, а Лили-сан не чистокровная японка?

Нанае на мгновение замирает, а потом начинает хохотать.

— Вижу, она до сих пор так представляется.

— Так это не настоящее её имя?

Я недоверчиво смотрю на неё.

— Она стопроцентная японка.[l] Просто, м-м... видимо, она считает, что её настоящее имя не соответствует настроению этого места, так что она его немного изменила.

— Ясно.

— Её настоящее имя — Юрика.

— Очень красивое имя.

— Согласна.[l] Кажется, Лили — имя персонажа фильма, который она любила в детстве, но я его не смотрела, так что утверждать не могу.

— Понятно.

Взгляд Нанае прикован к корзинке, поэтому я даю ей второе печенье.

— Ладно, мне пора готовить ужин.

— Буду ждать его с нетерпением.

— Да, он будет того стоить.

<file: txt/082.txt>

Старая троица

— Пока-пока, до завтра.

Воспитательница наклонилась и помахала мальчику на прощание.

— До свидания.

Мальчик взял за руку мать, которая наклонилась так же, как и воспитательница, и пошёл к воротам детского сада, где ждала машина его родителей.

Красные стрекозы порхали на фоне багрового заката.

Я вернулась к книге, которую положила на низенький столик игрового домика.

Вскоре подъехала другая машина, и ещё один ребёнок ушёл.

— Что ты читаешь?

Детский голос застал меня врасплох.

Я оторвалась от книги и прямо перед собой увидела девочку с собранными в хвостик волосами.

— Если ты одна, то давай поиграем, — предложила она прежде, чем я успела ответить.

— Я не одна.

Я покосилась на сидящую рядом подругу.

Та разглядывала девочку с хвостиком.

ИСТОРИИ I. Клиника Нарасаки[r]
"Ванная" разблокирована.[r]
"Кухня" разблокирована.

<file: txt/082_2.txt>

Безымянная болезнь

На следующий день после приступа я просыпаюсь около полудня.

Головная боль и звон в ушах исчезли без следа.

Когда я сажусь, замечаю на обеденном столе знакомый блокнот.

Маюко говорит мне оставаться в комнате ночного дежурного, пока она не вернётся, так что приходится убивать время, ничем конкретным не занимаясь.

Потом Маюко приносит еду, и мы вместе обедаем.

Удон и несколько мандаринов. Мне хочется чего-то более интересного.

— Не заставляйте себя съедать всё, если вы не голодны.

— Всё нормально.[l] Кажется, аппетит начинает просыпаться.

— Большинство пациентов на следующий день после приступа с трудом поднимаются с постели.[l] Это может даже нарушить их жизненный ритм. Учитывая это, я подумала, что сейчас вам лучше съесть что-нибудь лёгкое, а потом, возможно, поплотнее поужинать.

— Хм-м.

— Это ваш первый приступ после приезда сюда, верно?

Поскольку других я не помню, я киваю.

— Мне теперь надо всё это прочитать? — я указываю на блокнот.

— Я не так давно объясняла вам ваше состояние.[l] Вы помните?

— Помню.

Это учреждение специализируется на вызываемой приступами амнезии. С каждым новым приступом я теряю часть воспоминаний.

Это недавно открытая болезнь, которой ещё даже названия не придумали.

Так что здесь её называют просто "состояние".

— Большинство пациентов теряет значительные фрагменты воспоминаний — от месяца до года, а иногда и больше.

— Но вещи никогда не забываются постепенно, мало-помалу... верно?

— Верно, теряется разом целый набор воспоминаний, — кивая, говорит Маюко.

— Так что те части дневника, которые вы точно помните, можете смело пролистывать.[l] Те части, которые забыли, вы заметите сразу.[l] Впрочем, если вам интересно, можете перечитывать его столько раз, сколько захотите.

— Ну, вполне возможно, что я забыла день или два, о которых и вспомнить-то нечего.

Я беру старый блокнот. Маюко встаёт со словами:

— Я зайду проведать вас, как только выдастся свободная минутка.

— Вы слишком сильно за меня тревожитесь, — говорю я вслед идущей к двери Маюко.

Она надевает туфли, улыбается мне и выходит из комнаты.

Убедившись, что осталась одна, я вздыхаю.

Потом открываю дневник.

Всего он состоит из трёх блокнотов, включая новый, в котором записаны события всего нескольких дней.

Одного блокнота хватает примерно на год, а значит, у меня записано порядка двух лет.

Я открываю первую страницу и пробегаю глазами первую запись, сделанную моей рукой. Читать то, что сама же и написала, немного неловко.

С другой стороны, смотреть, как на страницах оживает моё прошлое, довольно захватывающе, так что я читаю всё, не пропуская ни единой детали.

Добравшись до второго месяца, я понимаю, что на это уйдёт слишком много времени и начинаю читать только каждую вторую или третью запись.

Что-то я помню хорошо, что-то уже подзабыла.

В санатории я только и делаю, что встаю, выполняю какую-нибудь работу, ем, принимаю ванну и ложусь спать.

День за днём одно и то же.

Внимание привлекают только записи, в которых встречается что-нибудь необычное.

Я продолжаю читать дневник, вспоминая своё прошлое.

Время от времени создаётся впечатление, что в этом дневнике другая я, а я сама просто наблюдаю за ней со стороны.

В такие моменты мне кажется, что моё прошлое на самом деле не моё.

Наступает вечер.

Когда солнце начинает окрашивать страницы дневника в оранжевый цвет...

...в комнату заглядывает Маюко.

Я уже проголодалась, но когда спрашиваю Маюко об ужине, она отвечает, что он ещё не готов. Также она говорит мне потерпеть ещё немного и даёт мне несколько конфет.

Конфеты прямоугольной формы завёрнуты в разноцветные фантики.

Сначала я разворачиваю зелёную и кладу её в рот, затем то же самое делаю и с розовой.

Вкус у обеих одинаковый.

— Это навевает воспоминания.[l] Кажется, бабушка давала мне такие же конфеты.[l] Где вы их взяли, Маюко?

— Не помню.[l] Кажется, просто купила в магазине.

Она имеет в виду маленький частный магазинчик в порту.

— Так странно видеть здесь магазины, не принадлежащие ни одной торговой сети. В больших городах их практически нет.

— Должно быть, ваша бабушка тоже покупала конфеты в подобном магазинчике.

Поговорив со мной ещё немного, Маюко уходит готовить ужин.

К следующему её приходу солнце уже окончательно садится.

Я уже закончила читать дневник, вскипятила себе немного воды и собираюсь заварить чаю.

— Вы закончили?

— Да, по большей части.

— Нашли что-нибудь, что вы забыли?

Я легонько качаю головой.

— Нет.[l] Кое-что я с трудом смогла вспомнить, но ничего такого, что заставило бы подозревать, что воспоминания исчезли.

— Значит, записей, которые показались бы вам совершенно новыми, не было?

— Ни одного.

— Понятно.

— Значит, на этот раз я ничего не забыла?

Маюко медленно качает головой.

— Сомневаюсь.[l] Порой вам кажется, что вы ничего не забыли, но это оказывается какой-то короткий эпизод, который совсем не важен.[l] Или что-то, что вы вспомнили, пока читали дневник.[l] В вашем случае возможны оба этих варианта.

— Ясно.

Маюко отвлекает меня от мыслей об этих возможностях.

— Вы наверняка устали, Такако-сан.[l] Ваш ужин готов.

— Что вы приготовили сегодня?

— Узнаете в столовой.

Я вслед за Маюко выхожу из комнаты.

— Сегодня я приготовила нечто чуть более роскошное, чем обычно, так что можете начинать предвкушать.

— Вы же помните, что я не люблю ямс и уксус?

Маюко их просто обожает, а вот я терпеть не могу.

Не до такой степени, чтобы вообще не могла их есть, но они частенько присутствуют в блюдах, которые Маюко считает вкусными, так что...

Хотя та икра минтая оказалась не так уж плоха на вкус, когда я заставила себя её попробовать, но...

— На этот раз я озаботилась приготовить то, что вам обязательно понравится.

Оказывается, что на ужин у нас гамбургский стейк и жареные креветки.

Я указываю Маюко на то, что она относится ко мне, как к ребёнку... Хотя и оценила дополнительную порцию риса.

На следующий день моя жизнь возвращается к привычному ритму.

Я просыпаюсь, делаю зарядку, выполняю работу, которую мне получают...

...ем, принимаю ванну, пишу дневник и ложусь спать.

В моём распорядке ничего не изменилось. Ну, возможно, за исключением того, что я больше времени провожу в комнате ночного дежурного вместе с Маюко.

<file: txt/082_3.txt>

Комната в утреннем свете

Погода этим утром прекрасная.

Когда по радио начинается зарядка, комнату заполняет тёплый солнечный свет.

Прогибаясь назад, я задеваю рукой руку Маюко.

Сегодня она делает зарядку вместе со мной.

Когда мы обе разводим руки в стороны, в комнате вдруг становится тесновато.

Маюко продолжает выполнять упражнение, не обращая на меня внимания, так что я пытаюсь немного повернуться, чтобы мы не находились на одной линии, а потом замечаю, что она тоже повернулась.

— Как хорошо иногда размяться.

На Маюко надета юбка, так что вместо растяжки ног она просто машет руками.

— Вы должны делать это каждый день.

— Да...[l] Это напоминает мне о летних каникулах в начальной школе.

— Вы тоже делали это только ради печатей?

— Да.[l] В шестом классе я была единственной, кто собирал печати.

— Я тоже так делала.[l] Обычно я ставила на карточку печать с фамилией, но к тем, у кого сложные имена, отношение было лучше. Видимо, на бумаге такие имена смотрятся эффектнее.

Зарядка заканчивается дыхательным упражнением. Я позволяю рукам упасть вдоль тела.

Потом я выключаю радио.

— Вы уверены, что вам это не казалось?[l] Я тоже использовала печать с фамилией, но не заметила, чтобы ко мне относились иначе, чем к другим.

— У вас всегда была такая большая грудь, ведь так?

Маюко молчит, пока я не поворачиваюсь и не встречаюсь с ней взглядами.

— Думаю, это тоже вам только кажется.

— Если подумать, мне ни разу не удалось посетить все занятия на каникулах.[l] А вам давали что-нибудь за полностью заполненную карточку?

— Без понятия.[l] Возможно, награждали чем-то вроде будильников или канцелярских принадлежностей.

— Я что-то подобное и предполагала, — я сажусь на кровать.

— А почему будильники?[l] Канцтовары — это я понимаю, но...

— В нашей школе это был приз за идеальную посещаемость.

— Разве нужен будильник человеку с идеальной посещаемостью?

— Полагаю, что нет, — Маюко улыбается.

— Но вы так старательны, Маюко?[l] Как же получилось, что вы так и не смогли сохранить идеальную посещаемость?

— Наша семья на Обон уезжала к родственникам.[l] Большинство других семей также летом куда-нибудь ездят, так что получить приз не так просто, как может показаться.

— Ну да...

Маюко достаёт с одной из полок небольшой свёрток и показывает его мне.

— Взгляните, я нашла это во время генеральной уборки в кладовке.

Это нечто размером и весом со словарь, завёрнутое в крафт-бумагу.

Перевернув свёрток, над другой стороне я нахожу своё имя.

— Где именно вы его нашли?

— В кладовке на втором этаже.[l] Возможно, он попал туда случайно, когда мы разбирали вещи.

— Хм-м.

— Тут не написано, от кого это.[l] Думаю, внутри книга или что-то вроде того.

— Это хорошая бумага.[l] Хотелось бы вскрыть аккуратно, так что не одолжите мне нож?

— Конечно.

Не поднимаясь с постели, я протягиваю руку и кладу свёрток на прикроватный столик.

Затем возвращаюсь в прежнее положение.

— Ну тогда давайте займёмся стиркой, — говорит Маюко.

<file: txt/083.txt>

Козуе

— Мне тут на днях приснился страшный сон.

Утреннее солнце щедро заливает коридор второго этажа ярким светом.

Силуэт Маюко вырисовывается посередине между светом окон и тенью стен.

— И что именно это был за сон?

— Уже не помню.

— Хм-м.

Маюко с непроницаемым лицом поднимает корзину с бельём

Сегодня я помогаю ей со стиркой, так что у меня в руках такая же корзина.

— Помню только, что было очень страшно.

— Ну, порой, вспомнив такие сны, понимаешь, что на самом деле они были вовсе не такими уж страшными.

— В этом-то и проблема.

— Боюсь, тут я вам помочь не могу.

Она поворачивается ко мне, отчего простыня, лежащая сверху её корзины, соскальзывает.

— Ой.

Я подхватываю её одной рукой.

— Отличная реакция.

— Как думаете, я получу за это золотую перчатку?

Я накручиваю простыню на руку и возвращаю в корзину.

— Возможно.[l] Но постарайтесь не делать резких движений, пока не почувствуете себя лучше.

Мы идём дальше по коридору, скрипя половицами.

Я выглядываю в окно и через ветви камфорного дерева вижу девушку, идущую по каменной дорожке.

— Санае?

Маюко тоже выглядывает в окно.

Девушка полностью скрывается за ветвями, но потом снова показывается возле входа в здание с другой стороны.

— Разве это не Козуе-тян?

Козуе заходит в западное крыло. Её шелковистые волосы развеваются за спиной.

— Может, она ходила на прогулку? Погода ведь хорошая.

— Наверняка.[l] И для стирки погода тоже отличная.

Говорит Маюко и идёт дальше.

— Безусловно.

День для стирки и правда отличный.

<file: txt/084.txt>

На крыше

Порыв ветра проносится по крыше, играя простынями, развешанными на длинных железных перекладинах.

Ослепительно-голубое небо тянется до самого моря.

Несколько луж на крыше — единственные следы сильных ливней, что в последнее время стали обычным делом. Ну и ещё роса на листьях деревьев.

— Пожалуйста, подержите эту сторону.

— Хорошо.

Я придерживаю одну сторону простыни, пока Маюко закрепляет её прищепками.

Теперь наши корзины пусты.

— Похоже, закончили.

— Спасибо за помощь.[l] Это заняло куда меньше времени, чем я думала.

За исключением нескольких маленьких облачков, похожих на пучки хлопка, небо остаётся синим, насколько хватает глаз.

Я чувствую на своей коже прохладный, чуть влажный ветерок.

— Когда придёт время для новой работы?

— Сразу после обеда. Думаю, около часа.

— Тогда почему бы нам не принять солнечную ванну?

— Прямо здесь?

— Ну да.

Маюко окидывает взглядом крышу, затем небо.

Белые простыни развеваются на синем фоне.

— Но крыша ещё немного влажная.

— Давайте возьмём подстилку для пикника, которая лежит у вас в комнате.

— Хм-м, сегодня довольно тепло, так что, пожалуй, можно.

Найдя местечко посуше, мы расстилаем розовую подстилку из полиэстера.

Разуваемся и садимся на неё.

Маюко достаёт из корзинки сэндвич, аккуратно завёрнутый в коричневую бумагу, и подаёт мне.

Начав разворачивать обёртку, я понимаю, что она сделана так, чтобы я могла есть сэндвич, не касаясь его руками.

— Это вы его так завернули?[l] Очень похоже на магазинную упаковку.

— Это не сложно. Могу потом вас научить.

— Да, пожалуйста!

Начинка сэндвича состоит из картофельного салата, двух ломтиков помидора и нескольких листиков салата латук, похожих на кружево.

Проголодавшись после работы, я сразу же откусываю кусок.

— Вкусно.

— Не надо торопиться, у меня их ещё много.

Маюко достаёт из корзинки чайник и две чашки и наполняет их чёрным чаем.

— Или вы предпочитаете зелёный чай?

— Нет, меня устроит чёрный.

Сегодня чай не горький и пахнет фруктами.

Я отставляю чашку и беру второй сэндвич.

Этот с омлетом, кусочками тонко нарезанной ветчины и всё тем же салатом латук.

Свежий салат идеально дополняет мягкую текстуру ветчины и яиц, так что я мигом проглатываю сэндвич.

— Приятно, когда кому-то так нравится еда, которую ты приготовила.

— Просто пальчики оближешь.[l] Я уверена, что если бы вы открыли собственную закусочную, то разбогатели бы.

— Это отличная идея.

Маюко довольно улыбается.

— Да.[l] А я могла бы быть её владельцем.

— О? У вас есть навыки управления?

— Конечно.[l] При условии, что я каждый день буду есть нечто подобное.

— Ну тогда я подумаю.

Морской бриз ерошит мои волосы.

Волны синего моря плавно переходят в волны зелёных деревьев, качающихся по всей горе синхронно с ветром.

— Вы привыкли к санаторию, Такако-сан?

— Да, более-менее.[l] Здесь красивые виды, вкусная еда и — самое главное — симпатичная медсестра с большой грудью.

Маюко опускает взгляд на свою грудь.

— Это сексуальное домогательство.

— Простите.[l] Не подавайте на меня в суд.

— Ну ладно... На этот раз я вас прощаю.

— Спасибо.

— Что такое?

От созерцания просторов меня отвлекает голос Маюко.

— Вы о чём-то вспоминаете? — спрашивает она.

— Нет.

Я улыбаюсь.

— Но... этот пейзаж будто напоминает мне о чём-то.

— О чём-то весёлом?

Маюко тоже улыбается.

Я тянусь к корзинке, но понимаю, что там остался последний сэндвич.

Я останавливаюсь и смотрю на Маюко. Та с улыбкой кивает.

Налетает ещё один внезапный порыв прохладного ветра.

— Ух, холодно.

— Вскоре начнутся снегопады.

— Хм-м.

— После каждого дождя будет становиться всё холоднее, так что мы уже не сможем устраивать пикники на крыше.

— Жалко.

— Погода в горах суровая.[l] Вам может быть скучно,но зимой лучше на улицу не выходить, если нет никаких неотложных дел.

— Хм-м.

<file: txt/085.txt>

Жуткая история санатория

Даже после заката серые облака продолжают плыть по небу в сторону моря.

Лесной массив, раскинувшийся под тяжёлыми облаками, утратил некогда яркие краски, отчего пейзаж становится похожим на старую чёрно-белую фотографию.

Когда я, зевая, открываю дверь палаты Санае, она смотрит на меня, сидя на постели.

— Привет.

Санае закрывает книгу и кладёт её на прикроватный столик.

На столике стоит поднос с недоеденным обедом, обёрнутый плёнкой.

— Ты плохо себя чувствуешь?

Санае качает головой.

— Я настолько увлеклась книгой, что не могла думать ни о чём другом.

— Хм-м.

— Ты в порядке? Я слышала, у тебя был приступ, — в голосе Санае слышится беспокойство.

— Всё нормально.[l] На этот раз он был не таким уж сильным.

Я сажусь на плетёный стул возле её кровати.

На плёнке, закрывающей поднос, собралась влага.

А вот деревянная миска для десерта рядом с ним пуста.

— Кофейное желе ты, похоже, съела.

— Только не говори, что ты пришла из-за этого.

Я поворачиваюсь к ней и машу рукой.

— Нет.[l] Я просто хотела одолжить нож для бумаги.[l] И ещё мне было интересно, как у тебя дела.

— Сейчас, — Санае, не вставая, поворачивается и тянется к ящику столика.

— У меня всё как всегда.

Она протягивает мне нож, который достала из ящика.

Я подхожу к ней и беру нож.

— Рада это слышать.

— Правда?

— Да.

— Понятно.

Ещё Санае протягивает мне плед, который лежал на кровати.

— Спасибо.

Набросив плед на себя, я поднимаю нож и свёрток, который принесла с собой.

— Что это за свёрток?

— Маюко принесла мне его сегодня утром. Что внутри, я не знаю, но сейчас вскрою его.

Я развязываю шнур и ощупываю края свёртка.

Тот, который мне кажется мягче прочих, я протыкаю только что полученным ножом.

Когда я, наклонив нож, провожу им до другого края, крафт-бумага расползается.

Внутри картонная коробочка.

Когда я открываю её и переворачиваю вверх дном, из неё вываливается блокнот.

— Похоже на блокнот, — говорит Санае.

Он выглядит совсем как те, в которых я пишу дневник.

Я осматриваю его с обеих сторон.

Цвета уже начали блекнуть, отчего блокнот кажется старше тех, которыми пользовалась я.

— Что там написано?

Вверху первой страницы дата, а под ней длинный текст.

Так же, как и в наших дневниках.

— Похоже на дневник. Интересно, кому он принадлежит?

Я проверяю первую и последнюю страницы, но никакого имени не нахожу.

Когда я возвращаюсь к первой странице, чтобы прочесть её, Санае меня останавливает.

— Мы не знаем, чей это дневник.[l] Это может быть какая-то ошибка, так что, возможно, лучше сначала спросить об этом Маюко?

— Пожалуй, ты права.

Я кладу дневник на стол.

Руки немного замёрзли, так что я засовываю их под плед.

Такое чувство, будто с того момента, как я вошла в палату Санае, температура упала.

Я смотрю на окно. Оно запотело.

Я провожу по стеклу пальцем, собирая конденсат в одну большую каплю.

Как только я убираю палец, капля скатывается вниз.

— Что ты делаешь?

Повернувшись, я вижу, что Санае смеётся.

— Да так. Просто я заметила, что окно запотело, и подумала, что снаружи, наверное, довольно холодно.

— Хм-м.

Я пододвигаю стул к тому месту, где окно запотело сильнее всего, и понимаю, что на стекле уже что-то есть.

За отдёрнутой занавеской обнаруживается рисунок на запотевшем стекле.

— Это какое-то животное?

— У меня ничего не получилось.

Лицо у Санае смущённое.

Я снова смотрю на стекло.

Рисунок быстро исчезает.

Кроме того, что это какое-то четвероногое животное, понять ничего невозможно.

— Это кошка?

— Я пыталась нарисовать медведя.

— Понятно.[l] Тогда, наверное, будет лучше вот так.

Я прижимаю палец к пасти медведя и рисую рыбу.

— Это рыба?

— Лосось.[l] На фотографиях часто можно увидеть медведей, держащих его в челюстях.

— Кошки тоже едят рыбу.

— Речь не о сайре.[l] Впрочем, если тебе кажется, что это не слишком похоже на лосося... смотри, я могу сделать челюсть подлиннее.

Я дышу на стекло, отчего медведь и рыба исчезают.

— А...

— Прости. Я хотела убрать только рыбу, но...

— Ладно, невелика потеря.

Жуткая история санатория

Белизна на окне тает, как айсберг в тёплой воде.

Полностью исчезнув, она оставляет после себя узор, напоминающий лицо.

— Точно...[l] У меня на днях был страшный сон, но я не могу его вспомнить.

— Со снами почти всегда так.

— Когда проснулась, помнила его просто отлично.[l] Думала, что буду пугать им всех и собиралась не забыть, но...

— Может, когда ты его вспомнишь, то поймёшь, что он вовсе не такой уж страшный.

— Маюко сказала то же самое.[l] Хм-м, может, в следующий раз перед сном приготовить бумагу и ручку?

Санае хмыкает.

— Такако, записывать сны — это конечно хорошо, ну а дневник после приступа ты писала?

— Да.[l] Написала, что весь день читала дневник.

— И больше ты ничего записать не хочешь?[l] При следующем приступе ты можешь всё забыть.

— Да мне писать-то толком нечего.

— Хм-м.

Маюко никак не комментировала состояние моих дневников, но я чувствую, что если продолжу описывать целые дни одним предложением, то могу её разозлить.

— Кстати, это напомнило мне об одной страшной истории про этот санаторий.

— Что за история?

— Ты запираешь свою комнату?

— Нет, это лишняя морока.[l] А ты?

— Я тоже.[l] Но хотя запирать двери кажется бессмысленным, замки на них установлены.[l] Можешь догадаться, зачем они нужны?

— Не думаю.[l] Раньше здесь было больше людей, так что не все друг друга знали?

— Пожалуй, это может быть одним из объяснений.[l] Но я слышала другое: замки были нужны, чтобы не выпускать пациентов из палат.

— Чтобы они не сбежали?

— Сейчас о таком и не подумаешь, но в прошлом были случаи исчезновения пациентов.[l] Медсёстры запирали их в палатах, чтобы ночью они не попытались сбежать и спрятаться.

— Зачем им убегать?[l] Их что, загружали непосильной работой?

— Очевидно, это связано с их памятью.[l] Ты вспомнила что-нибудь, когда читала дневник?

— Хм-м.[l] Была пара эпизодов, которых я практически не помнила, но, по моим ощущениям, болезнь тут ни при чём.

— В прошлом они не пользовались дневниками.[l] Они не знали, что симптомы ведут к потере памяти и пытались лечить именно их.[l] В общем, воспоминаниям внимания не уделяли, и в результате некоторые пациенты забывали о себе практически всё.

— Полная амнезия?

Санае склоняет голову набок.

— Потеря всех воспоминаний с самого рождения? Ты об этом подумала?

Я киваю.

— Это похоже на амнезию, но у нас симптомы немного другие.[l]
[clickskip enabled=false]
[backlay]
[image layer=0 page=back storage="fgimage/sana_img/f01_p01_h01_bg" visible=true left=105 top=0 opacity="128"]
[image layer=1 page=back storage="fgimage/sana_img/f01_p01_h01_bg" visible=true left=105 top=0 opacity="128"]
[image storage="bg00" page=back layer=base]
[trans method = crossfade time=1000]
[wt]
[move time=1500 path="(-70,0,255)" layer=0]
[move time=1500 path="(280,0,255)" layer=1]
[clickskip enabled=true]
Прежде всего, ты должна понимать, что события, происходящие вокруг, и твои чувства, как реакция на эти события, — это разные вещи.[l]
[wm canskip=true]
[clickskip enabled=false]
[backlay]
[freeimage layer=0 page=back]
[trans method = crossfade time=800]
[wt]
;[move time=1000 path="(105,0,255)" layer=1]
[clickskip enabled=true]
В нашем случае в основном теряется чувственная часть воспоминаний.[l] Мы можем смутно помнить, что случилось, но не помним, что чувствовали по этому поводу.[l] В общем, у нас такой тип потери памяти.

Я более-менее понимаю разницу, которую она объясняет.

Я снова ей киваю.

— Но что с того? Если ты помнишь факты из своего прошлого, ты не забудешь, как писать и читать... или другие навыки, необходимые для выживания.

— В любом случае, конечная точка нашего состояния — потеря индивидуальности или, если хочешь, личных качеств.[l] Мы утрачиваем интерес к тому, что нам нравилось, и забываем, что ненавидели.[l] Большего мне не говорили.[l] Например, представь, м-м, что ты читаешь книгу и понимаешь, что происходит, но ничего по этому поводу не чувствуешь. Или ешь что-то, чувствуешь вкус, но не можешь понять, нравится он тебе или нет.

— Такого я не хочу.

— Кажется, у этих симптомов есть название, но я его уже забыла.[l] Наверняка что-то вроде "потери памяти".

Я кратко обдумываю всё, что она мне сказала, и понимаю, что история о замках ещё не окончена.

— Эм, насчёт нашего состояния я поняла, но какое отношение это имеет к замкам?

— А, точно.[l] В общем, один из первых пациентов, у которого проявилась эта "потеря памяти чего-то там", очевидно, пропал.
[clickskip enabled=false]
[backlay]
[freeimage layer=1 page=back]
[trans method = crossfade time=800]
[wt]
[clickskip enabled=true]
Сколько бы его ни искали, найти так и не смогли.[l] Все, от медсестёр до городской полиции, облазили всю гору, но так ничего и не нашли. Тогда даже думали, что его унесли призраки.

— Хм-м.

— Это ещё не всё... — с нажимом говорит Санае.

— Если бы на этом всё и закончилось, этому бы не придали особого значения. Но спустя какое-то время точно так же исчез другой пациент.

— И у этого пациента были такие же симптомы?

— Да.[l] И тут мы наконец добираемся до замков.
[clickskip enabled=false]
[backlay]
[freeimage layer=5 page=back]
[trans method = crossfade time=800]
[wt]
[clickskip enabled=true]
После второго исчезновения на двери всех палат поставили замки, чтобы предотвратить повторение подобных случаев.[l] Тогда открыть двери изнутри было нельзя, и персонал санатория имел полный контроль над тем, кто и когда покидает свои палаты.

— И это помогло?

Санае качает головой.

— Судя по тому, что я слышала, исчезновения продолжались и после этого.[l] Пациенты, которые перед сном точно были в своих палатах, к утру бесследно исчезали.

— А они не могли просто вылезти в окно?

— Окна тоже запирались, и не было никаких следов взлома замков.[l] Все они исчезали, словно клубы дыма.

— Но люди на такое не способны.

— Разумеется, все думали точно так же. Но сколько бы они ни искали, не могли найти ни единого следа пропавших пациентов.[l] Единственное, что они поняли, — пациенты, которые забыли всё о себе и потеряли свою личность, в конце концов исчезают.

— Хм-м...

Я пытаюсь переварить всё, что услышала от Санае.

Раньше пациенты не пользовались дневниками.

С ухудшением симптомов потери памяти они теряли свою личность.

И в конце концов исчезали без следа.

Странная история. Как и этот санаторий.

Я никогда раньше не слышала о такой болезни. Кроме того, пациенты здесь выполняют работу, хотя в санатории полагается отдыхать.

Ну, работу можно объяснить тем, что Маюко здесь единственная медсестра и со всем справиться не может, но всё же... странно, что здесь, например, нет врачей.

Прежде я об этом особо не задумывалась, но это и правда необычно.

Я вспоминаю то странное чувство, что возникло у меня, когда я убиралась в кладовке.

Возможно, у этого места есть какие-то тайны.

— В любом случае, это просто слухи.

— Это довольно интересно.[l] Но всё же часть про исчезновения не слишком правдоподобна.

— Ну, большинство слухов такие.

— Но при этом в большинстве слухов содержится толика правды, не так ли?

— Если тебе так интересно, можешь испытать это на себе.[l] Ты ведь постоянно жалуешься, что написание дневника для тебя — сплошная головная боль.

— Ты к чему это клонишь?!

Санае хихикает.

<file: txt/085_2.txt>

Тёмная комната

Я прощаюсь и выхожу из комнаты.

Закрывающаяся дверь скрывает от меня машущую рукой Санае.

В одной только безрукавке в коридоре холодновато.

Ночной горный холод просачивается через оконные стёкла.

Я засовываю руки в карманы и иду дальше по коридору.

В окна бьёт сильный порыв ветра, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

Посмотрев в окно я вижу только отражение себя и двери за моей спиной.

Я вспоминаю историю Санае и раздумываю, не стоит ли по пути проверить двери всех палат, просто на всякий случай.

Все двери одинаковые, с идентичными ручками.

Между дверным полотном и полом небольшой зазор.

Тусклого света в коридоре недостаточно, чтобы полностью его осветить.

Кажется, будто через эти зазоры из комнат сочится тьма.

Окно за спиной вновь дребезжит.

Этот звук возвращает меня к реальности, и я отвожу взгляд от двери.

Я дохожу до винтовой лестницы и поднимаюсь на свой этаж.

С наступлением ночи температура начинает стремительно падать.

Около полуночи ветер бьёт в моё окно с такой силой, что я даже немного удивляюсь, как он его не выбил.

Это заставляет меня соскочить с кровати и вспомнить, что говорили Маюко и Санае о ветрах в это время года.

Что же будет с листьями на дереве, которое я видела из окна Санае?

Они никак не смогут выдержать такой сильный ветер.

Я снова ложусь и сворачиваюсь калачиком.

Убедившись, что как следует натянула на себя одеяло, я закрываю глаза.

К следующему утру температура резко падает, как и предупреждали Маюко и Санае.

Кроме того, Санае простудилась.

<file: txt/086.txt>

Смена сезонов

Держа сложенное полотенце за оба конца, я хорошенько его отжимаю.

Вода шумно льётся с него в подставленную миску.

Я кладу прохладное влажное полотенце на горячий лоб Санае.

— Думаю, мы на переломе сезонов. Вчера тоже было очень холодно.

Вместо ответа Санае несколько раз моргает.

— Тебе всё ещё нездоровится? Тогда, наверное, на обед будет что-то вроде рисовой каши.[l] Я скажу Маюко, чтобы она принесла её сюда.

— Тебе не скучно?

— Да, жалко, что мы не можем вволю поболтать.[l] Но это всё равно лучше, сидеть в четырёх стенах у себя в палате.

Я протяжно зеваю.

Открыв глаза, я вижу, что Санае смотрит на меня.

— Вчера не смогла толком выспаться.

— Так иди спать, Ничего со мной не будет, — слабым голосом говорит Санае.

— Я в порядке.

Санае несколько мгновений рассматривает меня, а потом закрывает глаза.

— Хочешь, я тебе что-нибудь почитаю?

— Я бы предпочла услышать продолжение твоей истории.

— Которой?

— Истории о твоём путешествии. Той, которую ты в прошлый раз не закончила.

— А.

<file: txt/087.txt>

Мост Золотые ворота

Перекусив в порту, мы взяли на прокат машину.

Во время пробной поездки по побережью мы заметили стаю чаек, летящих над морем.

— Ветер тут довольно сильный.

— Мне нравятся города с сильным ветром. Это поднимает мне настроение.

Когда на светофоре, висящем над дорогой, загорелся зелёный свет, мы повернули и вернулись в город.

Ухоженное рулевое колесо лежало в руках как влитое. За отполированным до блеска лобовым стеклом открывался прекрасный вид на пейзаж.

Поднимаясь на холм, мы видели лишь горизонтальную полосу асфальта и чистое синее небо, раскинувшееся над ним.

Я заметила несколько пушистых облачков, плывущих по нему.

Наконец мы добрались до вершины.

Наша взятая на прокат машина вернулась в горизонтальное положение, но продолжалось это всего несколько секунд: вскоре начался спуск.

Теперь я могла видеть лазурное море и порт вдалеке, окружённый красочными домами и участками леса.

— Ух ты...

Холмистая местность делала этот город ещё более живописным, позволяя любоваться им с разных ракурсов.

Глянув вниз по склону, я увидела растущие на обочине белые и розовые цветы.

Каменная дорога тянущаяся перед машиной, прорезала что-то вроде сада.

Дорога изгибалась, и густая зелень не давала мне разглядеть её конец.

— Ладно...

Отпустив тормоз и нажав на газ, я начала спуск.

Сачико смотрела в боковое окно на яркие раскачивающиеся цветы, а её волосы бешено развевались на ветру.

Огромный, величественный мост в стиле ар-деко соединял порт и соседний городок дальше по дороге.

Две опоры, поддерживающие мост, были настолько огромными, что казалось, будто они касаются неба.

Я наклонилась вперёд, чтобы получше его разглядеть, но зеркало заднего вида сверкнуло на солнце, ослепив меня на один глаз.

Заходящее солнце окрашивает небо на западе в оранжевый цвет, делая волны похожими на сверкающее золото.

Золотые волны докатывались до самого моста, придавая его опорам такой же золотистый оттенок.

Когда это золотое свечение охватывало их края, казалось, будто опоры тают в небе, а солнце, опускаясь всё ниже за горизонт, окрашивало весь пейзаж оранжевым цветом.

— Хорошо, что сегодня солнечно.

— Да.

Наша поездка по висячему мосту началась с созерцания того, как его красная конструкция медленно принимает всё более тёмный оттенок.

— На-на, ♪ Whatever... На-на-на. ♪

Я начала напевать, пропуская забытые фрагменты, отчего Сачико улыбнулась и сказала, что эта песня вызывает у неё ностальгию.

— Уф-ф. Как же приятно видеть впереди прямую дорогу после того, как столько покрутишь руль.

Я размяла руки и спину.

— Хочешь, чтобы в обратную сторону вела я?

— Нет, всё нормально.

[asterisk]Щёлк*

Я переключила передачу и чуть сильнее нажала на газ.

Когда я включила радио, из динамика заревела классическая рок-музыка, которая в те дни слышалась повсюду.

Я немного убавила громкость.

— Это что, туман?

Сачико, которая смотрела в окно на залив, указала на машины впереди нас. Их огни почти полностью растворились в какой-то дымке.

Похоже, ветер принёс из залива туман.

Он быстро затянул воду под мостом и поднимался к нам, уже накрыв бо́льшую часть дороги.

— Справишься?

— Я вижу трос, так что всё нормально.

Белый и густой, как облако, туман накрыл дорогу перед нами.

Путь нам указывал только красно-оранжевый трос.

[asterisk]Ж-ж-ж-ж-ж*

Мы ехали сквозь туман цвета ванили, не сводя взгляда с троса, идущего от одной из опор.

— Если бы я проснулась в подобном месте, то подумала бы, что ещё сплю.

— Ага.

Наш автомобиль ехал над облаками.

Солнце исчезло в золотистой дымке на западном краю неба.

— Как думаешь, всё будет нормально?

— О чём это ты?

— Такими темпами дорога может привести нас прямиком в страну чудес. Или на небеса.

Сачико пристально посмотрела вперёд, прежде чем с улыбкой повернуться ко мне.

— Я была бы не против.

Когда поднялся ветер, окружающий туман проглотил наш автомобиль.

Я нажала на переключатель возле руля, включая фары.

Теперь туман отражал их золотой свет.

Какое-то время я наблюдала за расплывающимися облаками и выглядывающими из них опорами, а потом вдруг услышала гудок.

— Ох.

...У-у-у-у-у-у-у.

У-у-у-у-у-у-у.

Я сильнее нажала на газ, но звук продолжал эхом разносится в тумане.

Сачико выглянула в окно и прислушалась.

— Думаю, это корабельный гудок. Звук идёт откуда-то снизу.

— Наверное, так они сообщают о своём местонахождении, чтобы ни с кем не столкнуться.

Я замедлилась до скорости, с которой ехала раньше, и включила аварийный сигнал.

Сачико сделала радио потише. Теперь я ясно слышала, что звук идёт снизу.

...У-у-у-у-у-у-у.

У-у-у-у-у-у-у.

— Каких только звуков не бывает в мире...

Я вернулась взглядом к опорам, выглядывавшим из-за завесы тумана.

После ещё нескольких гудков туман рассеялся, и мы продолжили путь.

Впереди я увидела тот же синий седан, что ехал перед нами, когда опустился туман.

Я даже не заметила, как солнце окончательно скрылось.

<file: txt/088.txt>

Столовая санатория

Когда я выхожу из комнаты, холодный воздух в коридоре заставляет меня вздрогнуть. Охнув, я обхватываю себя руками.

Я вдруг понимаю, что именно так делала моя бабушка.

Чёрные оконные рамы дребезжат, отчего в коридоре становится ещё холоднее.

По другую их сторону виднеется небо, частично затянутое облаками.

Камфорное дерево во дворе продолжает раскачиваться на ветру, рассыпая листья.

Провожая листья взглядом, я сворачиваю к восточному крылу.

Стучит нож по разделочной доске.

Маюко у меня за спиной готовит обед.

Я, не обращая на неё внимания, не свожу глаз с маленькой кастрюли перед собой.

В ней тушатся нарезанные овощи с рисом.

Измельчённые редька и морковь, нарезанные тонкими ломтиками грибы шиитаке и нашинкованный лук мягко колеблются в рисовой каше.

— Кажется, опять закипает.

— Всё получилось?

Я зачерпываю немного и пробую.

— Горячо.[l] Но вкусно.

— Можно мне тоже попробовать?

— Возможно, вкус чересчур насыщенный.

Маюко подходит, поднимает крышку, и её лицо сразу омрачается.

— Вы добавили карри?

— Самую малость.

— Вкус слишком резкий, — говорит Маюко, сняв пробу.

— Вы так думаете?

— Человеку, у которого только что спал жар, это на пользу не пойдёт.

— Хм-м...

В помещении, которое мы используем как столовую, стоит длинный стол, а вокруг несколько стульев.

Как его сумели затащить в эту комнату, для меня остаётся загадкой.

На одном из стульев сидит особа с пышными волосами.

Я огибаю стол, ставлю на него свой поднос и сажусь напротив неё.

— Давно не виделись.[l] У тебя всё хорошо?

— Дурацкий вопрос.

— Почему?

— Я здесь именно потому, что у меня не всё хорошо.

— Ну, в большинстве случаев это так, но ведь всегда возможны исключения, верно?

Когда я снимаю крышку с кастрюльки, Козуе хмурится.

— Хочешь попробовать? — спрашиваю я, но она качает головой.

— Я давно тебя не видела. Где ты была всё это время?

— Нигде я не была.

— Хм-м... Значит, то, что мы так долго не пересекались — случайность?

— Возможно, я тебя избегала.

— Угх, я чувствую, как что-то пронзило моё сердце.

— Не похоже, чтобы рана была смертельной.

— Я держусь на чистом упрямстве.

Козуе ставит на стол чашку с водой.

— Ты в плохом настроении?[l] Если тебя что-то тревожит, возможно, я смогу помочь.

— Я в порядке.

На подносе перед ней стоит миска с рисом, тарелка со свининой в кисло-сладком соусе, немного жареной рыбы и одинокая клубничка.

Ещё рядом с подносом стоит мисочка с морковью и салатом гома-ае.

Козуе подцепляет палочками окру и кладёт в рот.

— Окра²² вкусная?

— Обычная.

— Я не люблю всякое липкое, потому и не ем ямс.

— Кажется, я видела, как ты ешь натто.

— Натто я люблю.

— Ты как маленький ребёнок.

— Эй, натто полезно.[l] Козуе, у тебя разве нет чего-то, что ты не любишь?

— Нет.

— Понятно.

Я зачерпываю ложку рисовой каши. Она уже остыла до идеальной температуры.

Привкус карри действительно резковат.

Козуе ест с почти механической аккуратностью

В стекло стучится ветер.

Я оглядываюсь и смотрю в большое окно.

Из-за пасмурного неба в комнате темнее обычного.

Свет внезапно начинает мигать. Я смотрю на потолок.

— Опять лампа чудит... Мы же совсем недавно её поменяли.[l] Может, это из-за того, что здание слишком старое? Возможно, что-то не так с проводкой.

— Те, что над лестницей в вестибюле, тоже капризничают.

— Маюко сказала, что, возможно, придётся снова их поменять.

— Ах да.

Я достаю из кармана кусочек картона и протягиваю его Козуе.

— Что это?

— Приглашение от Маюко.

— Написано твоим почерком.

На карточке нарисовано камфорное дерево, украшенное звёздами и облачками.

Ниже написаны дата и время.

— Это она попросила меня написать.

— Это на Рождество?

— Да. Мы уже давно не собирались за ужином все вместе.[l] Смотри не опоздай.

— А если я не приду?

— Еда пропадёт впустую.

— Хм-м.[l] А что насчёт дресс-кода?

— Это вечеринка.[l] Если тебе нечего надеть, я могу что-нибудь одолжить.

Козуе доедает последний кусочек рыбы, остатки риса и выпивает суп мисо.

— Спасибо за еду.

— Уже уходишь?

Спрашиваю я её, когда она поднимает поднос. Она склоняет голову набок, что, видимо, равнозначно кивку.

— В последнее время похолодало, так что будь осторожна.

Говорю я ей вслед, зачерпывая следующую ложку каши с карри.

<file: txt/088_2.txt>

6-е октября, 1979

Из комнаты Санае слышится музыка.

Вслушиваясь в знакомые слова, я открываю дверь.

Санае с книгой лежит на постели, повернув голову к окну.

Окно чуть приоткрыто, и занавески покачиваются от лёгкого ветерка.

Западная музыка, популярная, когда я была маленькой, отражается от стен комнаты.

Санае никак не реагирует на моё появление.

Подойдя поближе, я понимаю, что глаза у неё закрыты, а дыхание ровное.

Я осторожно, стараясь не издавать ни звука, закрываю окно.

Подхожу поближе к тумбочке, на которой стоит проигрыватель, и смотрю на конверт от пластинки, лежащий рядом.

Обложка мне незнакома, но это точно та самая песня, которую я напевала во время поездки, о которой рассказывала Санае.

Я какое-то время слушаю мелодию.

Когда песня подходит к концу, я опускаю взгляд на полки тумбочки в поисках блокнота, который забыла здесь.

Полки выглядят несколько иначе, чем в последний раз, когда я их видела.

Должно быть, Санае вернула почти все книги в библиотеку, поскольку бо́лшая часть места занята пластинками и лишь несколько книг ютятся в углах полок.

Оставшиеся книги выглядят очень старыми. Их обложки наполовину развалились.

Наверное, это её любимые. Некоторые из них аккуратно починены при помощи скотча и клея.

Бо́льшая их часть, кажется, связана с болезнями, включая и "Гадкого утёнка", который есть в библиотеках большинства больниц.

Продолжая рассматривать книги, я замечаю несколько сравнительно тонких томиков — какие-то романы изданные относительно недавно.

Когда я уже забываю, что ищу, я вдруг замечаю блокнот.

Я внимательно его осматриваю.

У него знакомая обложка из коричневой кожи.

При ближайшем рассмотрении выясняется, что обложка — не дешёвая подделка, как у большинства блокнотов. Скорее всего, это настоящая фирменная вещь.

Я сажусь на плетёный стул и открываю блокнот.

С Маюко я его уже обсудила.

Она сказала, что он адресован мне, а значит, я вольна делать с ним что угодно.

Открыв блокнот на первой странице, я вижу рукописный текст.

Он настолько красивый и лёгкий для чтения, что ничем не уступает печатному.

Изучая дату, я понимаю, что несколько первых страниц вырвано.

Сделано это так аккуратно, что я сначала даже не заметила.

Я быстро пролистываю блокнот, проверяя, не пропали ли другие листы.

Я заинтригована пропавшим содержимым, но все записи продатированы, так что я решаю, что могу начать читать с любого места, с какого захочу.

6-е октября 1979

Вопреки прогнозу, сегодня была прекрасная погода.

Небо было синим, и лишь лёгкие облачка оживляли его цвета.[dl] Если честно, я почти все спортивные фестивали провожу так же, как этот.[dl] Даже если это фестиваль в другой школе.

В ближайшей начальной школе сегодня был спортивный фестиваль.[dlr] Заиграла бодрая мелодия, которую обычно можно услышать во время соревнований по бегу, а затем раздался выстрел.[dl] Такако с волнением наблюдала за происходящим, забравшись на вершину горки.

— Смотри, стартовали! — сообщила она мне.

— Ага.

Проследив за её взглядом, я увидела детей и родителей, которые, вздымая пыль, бежали по полю.[dl] Из громкоговорителя на высоком шесте, украшенном флагами, звучал рассказ учительницы о конкурсе. Её голос практически заглушал музыку. Я вдруг вспомнила про жару.[dlr]
[r]
Наверху горки ветер был сильнее, и мы находились в тени дерева, но в последнее время было настолько солнечно, что температура на этой неделе с большим запасом превысила среднюю.[dl] Я перевела взгляд на книгу, которую держала в руках, и попыталась снова отстраниться от жары.[dl] Я находилась там только потому, что пообещала Такако прийти, если погода будет хорошая.[dl] Когда я давала обещание, то уже знала прогноз погоды, но совершенно забыла о своём фестивальном проклятии.[dlr][r]
— Отсюда великолепный обзор. Давай смотреть вместе.

— У нас в школе спортивный фестиваль был на прошлой неделе. Неужели так интересно смотреть, как он проходит в другой школе?

— Наблюдая и участвуя, веселишься по-разному.

— Правда?

— Как участница, я была чересчур возбуждена и нервничала, чтобы как следует насладиться, и всё слишком быстро закончилось.[dl] А оставаясь в стороне, можно спокойно наблюдать за всем.

— Хм-м.

— Даже если бы ты сидела дома, то когда услышала бы эти звуки, тебе бы стало любопытно, как здесь всё проходит, разве нет?

Пока мы болтали, сидя на горке, вернулась подруга Такако, которая ходила купить сока. Такако познакомилась с ней в четвёртом классе, когда вступила в баскетбольный клуб. Я и сама пару раз с ней встречалась.[dl] Такако что-то крикнула ей и повернулась ко мне спиной.[dlr][r]
— Она предлагает поиграть всем вместе. Что скажешь?

— Я почитаю здесь.

— Ладно, а мы поиграем неподалёку.

Такако слезла с горки.

После этого я ещё какое-то время читала.[dl] Закончив главу, я закрыла книгу и стёрла пот со лба.[dl] Внизу Такако, две её подруги и какой-то мальчик, которого я никогда раньше не видела, перебрасывались невесть где взятым волейбольным мячом.[dlr][r]
В динамиках зазвучала песня "Gallop".[dl] Началось соревнование по бросанию мячей.[dl] Какое-то время я рассеянно смотрела, как пляшут в воздухе белые и красные мечи, пока не почувствовала, что мне стало ещё жарче, чем раньше.[dl] Осенний ветерок помогал немного охладить покрытую потом кожу.[dlr][r]
Я посмотрела на табло и увидела, что у красной команды 419 очков, а у белой 503.[dl] В этот момент из окошка появился человек и поменял счёт красной команды на 460.[dl] Игра с мячами продолжалась... Я не вполне понимаю, как в ней начисляются очки.[dl] Часы между числами на табло показывали 11:45.

Было уже почти время обеда, и едва я это поняла, как почувствовала аппетитный запах.[dl] Я окинула взглядом территорию школы и увидела, что некоторые семьи уже принялись за еду.[dl] Песня "Gallop" закончилась, и корзины опустили. Судя начал считать мячи, подбрасывая их высоко в воздух.[dl] Пока я смотрела, как красные и белые мячи описывают широкие арки, горка вдруг вздрогнула.[dl] Мгновением позже внизу раздались крики.[dl] Я посмотрела вниз и увидела, что Такако катается по земле, схватившись за голову.

Я сунула книжку в карман и по лестнице спустилась с горки, чтобы взглянуть на Такако поближе.[dl] Подруги и незнакомый мне мальчик сгрудились вокруг неё.

— Ты в порядке? — спросила одна из её подруг.

Такако со стоном подняла верхнюю половину тела, не отрывая руки от головы.

— Больно?

— У-у-у... не... больно...

Я заметила, как что-то красное просачивалось между её пальцев.

— У тебя кровь.

Я поняла, что красные пятна у неё и на спине, а там где она лежала, лужица крови размером с мою ладонь.

Кто-то из взрослых увидел что случилось и вызвал скорую, которая приехала быстрее, чем мы успели хоть что-то сообразить.[dl] В результате мне пришлось сопровождать Такако в больницу.[dl]
[r]
[r]
　＊
[r]
[r]
Такако безвольно лежала на кровати в карете скорой помощи с полотенцем на голове.[dl] Взрослый, сидевший рядом с нами, расспрашивал о том, как она пострадала.[dl] Насколько я поняла, она подпрыгнула, чтобы уцепиться за рукоход, который находился довольно высоко, но её пальцы соскользнули. Она упала и ударилась затылком об угол железного основания опоры.

— Чем ты только думала?

— Я истекаю кровью!

— Потому что ты разбила себе голову.

— Она начинает болеть.

Такако назвала взрослому номер своего домашнего телефона.[dl] Потом она просто смотрела в потолок машины.[dl] Поскольку головой шевелить она не могла, только её взгляд тревожно метался из одного места в другое.

— Я могу умереть.

— Расслабься. В худшем случае отделаешься парой швов.

Её взгляд перестал блуждать и сосредоточился на мне.
— Ты будешь приходить ко мне на могилу, если я умру?

— Полагаю, придётся.

— Мне будет одиноко, так что приходи каждый день.

— Нет уж, это уже чересчур.

— Н-ну хоть иногда.

— Если только изредка.

　＊
[r]
[r]
Когда мы доехали до больницы, врачи на каталке увезли Такако в палату.[dl] Я несколько минут стояла в пустом коридоре, глядя на закрытую дверь, а потом села на скамейку напротив палаты.[dl] Спустя какое-то время я услышала пронзительный крик и протесты по поводу уколов.

— С-стойте! Я ещё не готова!

Через несколько минут я услышала раздражённые голоса, говорящие, что она здесь не единственная пациентка.

Но даже после этого звуки борьбы не прекратились.[dl] Я прислушалась.[dl] Судя по голосам и звукам, Такако отбивалась от врачей и медсестёр, которые пытались её удержать, но когда игла оказалась совсем рядом, она сдалась и перестала бороться.

Должно быть, обезболивающий укол подействовал, поскольку больше я ничего не слышала.[dl] Мать Такако появилась в больнице несколько минут спустя.[dl] Должно быть, она пришла прямиком с работы, поскольку была в костюме.[dl] После того, как я объяснила ей, что произошло, она оглянулась по сторонам и вошла в палату. Я вошла вслед за ней.[lr][r]
[playse buf = 0 storage=se57.ogg]Пока она разговаривала с врачом, я выглянула из-за её спины, и увидела Такако, лежащую на кровати в центре комнаты спиной ко мне.[dl] Врач склонился над ней и зашил рану чем-то, похожим на щипцы, прежде, чем я успела хоть как-то на это отреагировать.[dl] Серебристый лоток, на котором лежала голова Такако, был полон алой крови.

— Можешь вставать.

Когда врач сказал это, Такако медленно поднялась на ноги.[dl] Медсестра стёрла кровь с её лица, пока она с пустым лицом смотрела перед собой.

Врач сказал матери Такако, что рану нельзя чесать и мыть, пока она полностью не затянется, а потом повторил то же самое самой Такако.

После того, как мать поблагодарила врача, я помогла Такако сесть в машину.[dl] Наверное, из-за обезболивающего укола Такако привалилась к двери заднего сиденья и застыла, почти как раздавленный таракан.

— Твоя голова так странно выглядит, — сказала я ей.

Марлевую повязку, закрывающую рану, придерживала сетка, которая обвивалась вокруг всей головы.[dl] Сверху она была открытая, и волосы стояли торчком, делая голову похожей на цветочную луковицу.[dl] Такако тяжело вздохнула в ответ.

— Переживаешь?

— Спросила я, заглянув ей в лицо.[dl] После недолгой паузы она открыла рот.

— Завтра в школе надо мной все будут потешаться.

— Думаю, приехавшая на спортивный фестиваль скорая будет для всех куда более значимым событием.

　＊
[r]
[r]
На следующий день Такако пришла в школу с сеткой на голове, и все называли её "луковица". Однако, когда через неделю сетку наконец сняли, она начала хвастаться и показывать всем свои швы, будто это была какая-то почётная рана.

Закончив читать запись, я чувствую головную боль.

Сама боль едва ли является чем-то примечательным, но то, как колет глаза с обратной стороны, раздражает. Это напоминает застрявшую в горле рыбью кость.

Я начинаю массировать глаза, но тут понимаю, что Санае проснулась и смотрит на меня.

— Я тебя напугала? — спрашивает она.

— Нет...

Мышцы напрягаются от мысли, что за мной наблюдали без моего ведома, но, к счастью, дёргается только левая рука — та, что держит блокнот.

Я поднимаю блокнот повыше и показываю его Санае.

— Я читала дневник.

— А, вчерашний блокнот.

— Ты читала его без разрешения? — она осуждающе смотрит на меня.

Я отрицательно машу рукой... что напоминает мне про одного из комиков.

Отбросив эту мысль, я начинаю оправдываться.

— Похоже, он действительно адресован мне.

— Откуда тебе знать?

— Это дневник моей подруги.[l] Он довольно старый, но здесь написано обо мне.[l] Он принадлежит не какому-то незнакомцу.[l] Уверена, она прислала его мне, чтобы я его прочитала.

Я открываю блокнот на первой странице и показываю её Санае.

Она смотрит на него через стёкла очков, но, похоже, из-за расстояния не может разобрать текст.

— О чём там? — она сдаётся и откидывается на подушку.

— О том, как на спортивный фестиваль в начальной школе вызвали скорую.

— Что там стряслось?

— Я разбила голову на игровой площадке, и мне пришлось накладывать швы.

Я передвигаю стул поближе к кровати.

— На игровой площадке?[l] Значит, ты пострадала не в ходе фестиваля?

Я убираю волосы в сторону и показываю Санае затылок.

— Шрам ещё там?

— Хм-м, кажется, я вижу небольшую шишку.

— Так и знала, что он никогда не рассосётся.

Я отпускаю волосы и сажусь обратно на стул.

— Ты помнишь тот фестиваль?

— Не уверена.[l] Когда читала дневник, я смутно вспомнила, что ходила туда, но...

— Понятно.

Тут я понимаю, что боль прошла.

Я снова прижимаю пальцы к глазам.

Но, поскольку Санае смотрит у меня, я тут же убираю руки и открываю блокнот.

Пока я листаю страницы, Санае переключает своё внимание на проигрыватель.

Я делаю то же самое..

— Ты искала именно эту песню? — спрашиваю я её.

Песня уже давно закончилась, и проигрыватель молчит.

Наверное, дневник настолько завладел моим вниманием, что я этого даже не заметила.

— Мне стало любопытно, что за песню ты упомянула в своей истории.[l] Это она?

— Да. Эта песня вызывает у меня ностальгию.[l] Я снова её поставлю. Можно сделать немного погромче?

— Конечно.

Я встаю со стула и поворачиваю регулятор громкости.

Мы с Санае продолжаем разговаривать до самого ужина.

Сегодня стёкла в окнах почти не гремят.

При безветрии вид за окном выглядит спокойным и безмятежным. Он напоминает мне фотографию на открытке.

Только одинокий сухой лист продолжает трепетать на конце ветки.

Он будто пытается бороться с наступлением зимы, хотя сам может развалиться в любой момент.

<file: txt/088_3.txt>

Невидимая дыра

Наговорившись с Санае, я выхожу из её комнаты и забираю блокнот с собой.

Никаких планов у меня на сегодня нет, так что я просто возвращаюсь в свою палату.

Там я сажусь на стул и собираюсь продолжить чтение дневника, но тут вспоминаю про странную боль за глазами.

Её остатки будто задержались в моём сознании.

Торопить события бессмысленно, поэтому я решаю пока отложить дневник.

Я закрываю глаза и всем весом откидываюсь на спинку стула.

Боли нет.

Она исчезла, едва я закрыла глаза или чуть позже.

Теперь, когда боль ушла, я чувствую холод.

По спине пробегает неприятный озноб.

Я открываю глаза проверить, закрыто ли окно.

Со своего места мне не видно, так что я встаю и подхожу ближе. Подёргав раму, я поплотней закрываю задвижку.

<file: txt/089.txt>

Путешествие во внешний мир

Откинувшись в кресле, через лобовое стекло я вижу окно своей комнаты на втором этаже.

Справа от моей комнаты находится комната Санае, но её окно выходит на другую сторону, так что отсюда я его не вижу.

Я наклоняюсь вперёд и открываю бардачок.

Внутри я нахожу солнцезащитные очки, несколько салфеток и книгу в мягкой обложке.

От нечего делать я достаю очки и надеваю их.

У них толстая чёрная оправа.

Я поворачиваю к себе зеркало заднего вида.

Свисающий с него маленький мешочек касается моей руки.

Я осматриваю его.

Он сделан из какого-то тонкого материала вроде бумаги васи. Кажется, внутри что-то есть.

Положив его на ладонь и посмотрев на просвет, я вижу что-то фиолетовое.

Наверное, это и есть источник запаха лаванды в машине.

Поднеся его к носу, я понимаю, что оказалась права.

— Что это вы делаете?

Дверь со стороны водительского кресла внезапно открывается, отчего я вздрагиваю.

Маюко садится в машину.

— Мне идёт?

Я смотрю на неё под углом и показываю на очки.

— Мне кажется, вам бы больше подошла оправа потоньше.

— Эм, а мне точно можно покидать санаторий без разрешения?

— У меня есть разрешение.

— О, это хорошо.

Убедившись, что ключ зажигания на месте, Маюко поворачивает его.

Машина дёргается, и двигатель с глухим рокотом оживает.

— Эм, Маюко... А кто выдаёт разрешение?

— Главврач санатория.[l] А в его отсутствие — старшая медсестра.

— А разве это не вы?

Я с подозрением смотрю на Маюко, которая, похоже, злоупотребляет своим положением.

— Верно.[l] И у меня будет куча неприятностей, если вы пропадёте, так что держитесь рядом.

— Могли бы не говорить.

— Даже если вас что-то заинтересует, не отходите, не предупредив меня.[l] Если потребуется, я буду вас сопровождать.

— Сколько, по-вашему, мне лет?

Маюко протягивает руку и поправляет зеркало заднего вида.

В нём я вижу отражение женщины с двумя хвостиками и в солнцезащитных очках.

— Мне идёт.

— Я действительно переживаю.

— Хм-м.

Маюко пристёгивается ремнём безопасности.

Я убираю очки обратно в бардачок и тоже пристёгиваюсь.

— Вы пристегнули ремень?

— Да...

— Тогда едем.

— О, это Санае.

Вероятно, привлечённая звуком двигателя, Санае смотрит на нас из окна коридора.

Я машу ей рукой, и она машет в ответ.

Маюко переключает передачу и начинает движение задним ходом.

Затем она снова переключает передачу и выворачивает руль вправо, к воротам. Я слышу резкий визг шин.

Я продолжаю смотреть, как Санае машет рукой, пока ремень мне это позволяет.

— Как думаете, Санае одна не пропадёт?

— Всё с ней будет нормально.

— А что если она проголодается?

— Я приготовила ей поесть. Кроме того, в холодильнике полно продуктов.

— Не знала, что она умеет готовить.

— Кажется, завтра вы собирались готовить на всех?

— Похоже, мне придётся показать всё, на что я способна, чтобы никого не разочаровать.

— Уж пожалуйста.

— Конечно.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72768/399583

Переводчики: mamavl

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0