Готовый перевод SeaBed / Морское дно: 12_combine

<file: txt/120.txt>

Дерево

Когда я сажусь на футоне и смотрю на тёмные деревья за окном, мне кажется, что перед глазами у меня висит тонкий слой тумана.

Я закрываю и снова открываю глаза.

В поле зрения возвращается рождественское дерево.

Когда свет звёзд, пробившись через ветки, озаряет комнату, он вызывает голоса и неясные формы, будто в театре теней.

Пока я разглядываю дерево, Маюко возвращается в комнату из кухни с прозрачной чашкой воды в руках.

Я беру её, быстро отпиваю прохладную жидкость и потягиваюсь.

— Ух, я так устала.

— Спасибо за всё, что вы сделали.

Я делаю ещё глоток из чашки.

Возвращаю её Маюко и плюхаюсь на футон.

— Это не слишком женственно, — говорит Маюко, садясь на пятки.

— Как вы не устали? Вы работали больше моего.

— О, я не устану от такой малости. Будь иначе, я не годилась бы для своей работы.

— Думаю, это труднее, чем кажется.[l] Спасибо.

— Не за что.[l] Впрочем, если хотите выразить свою благодарность, можете завтра встать с утра пораньше и помочь мне закончить уборку.

— Я сделаю всё возможное.

Маюко ставит чашку на поднос возле подушки.

— Я выключаю свет.

— Хорошо.

Маюко дёргает за шнурок, и комната погружается в темноту.

— А, подождите.

Свет загорается снова.

Я встаю и иду к двери.

— Куда вы?

— Пойду нарву цветов.

— Посреди ночи?

На лице Маюко появляется озадаченное выражение.

— Это интересная идея.[l] Я скоро вернусь, так что спите.

— Хорошо.

Я слышу голос Маюко через щель закрывающейся двери.

Воздух в коридоре не теплее, чем на улице.

Я иду по тёмному коридору до угла.

За окнами шуршит силуэт дерева.

Я мою руки ледяной водой; холод пробирает до костей. Закончив, я закрываю кран и вытираю руки белым полотенцем, висящим рядом с раковиной.

Смотрю в зеркало и вижу собственные глаза.

Внезапно я замечаю что-то у себя за спиной.

Оборачиваюсь.

Там нет ничего, кроме тускло освещённого коридора, уходящего в темноту.

Я щурюсь, пытаясь что-нибудь разглядеть.

Постепенно мне удаётся различить обои в дальнем конце коридора.

Тени, отбрасываемые ветками за окном, делают его похожим на лицо в лунном свете.

Внезапно мимо этого сюрреалистического лица на стене проходит человеческий силуэт и скрывается дальше в темноте.

— .[wait time=500].[wait time=500].[wait time=500]Санае?[」][clickskip enabled=true]

Я иду в конец коридора и заглядываю за угол.

Неосвещённая винтовая лестница ведёт вниз, в кромешную темноту.

Я прислушиваюсь, но слышу только звяканье той штуковины снаружи — металлической безделушки, прикреплённой к деревянному шесту.

— С возвращением.

Приветствует меня Маюко, когда я вхожу в комнату.

Я, пошатываясь, подхожу к футонам, но вместо своего ложусь на футон Маюко.

— Что-то случилось?

— Кажется, я видела что-то в зеркале.

— Такако-сан... Кажется, мы это уже обсуждали. Никаких историй о призраках после девяти.

— Э? Разве?[l] Но я правда видела что-то в коридоре.

— Уверена, это была тень от ветки или что-то в этом роде.

Стекло в окне дребезжит от порыва ветра.

Деревья на улице продолжают шелестеть.

Металлическая штуковина брякает по деревянному флагштоку вдалеке.

Кажется, словно из щели в окне тянет запахом моря.

Маюко встаёт и берётся за шнурок, служащий выключателем.

— Я выключаю свет.

Я киваю, и после короткого щелчка комната погружается в темноту.

Мир вокруг освещает только неровный лунный свет.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Я закрываю глаза и, ради разнообразия, сразу же засыпаю.

Этой ночью мне приснилось два сна.

Один был о плюшевой игрушке, другой — об одной из моих поездок.

Они никак не были связаны друг с другом, и я даже не смогла вспомнить, какой из них был первым... пока они полностью не смешались в моих воспоминаниях, что сделало этот вопрос совершенно бессмысленным.

<file: txt/120_2.txt>

Не слишком страшный сон

Мы с девочкой из дневника играли с плюшевыми игрушками в детской.

Всего игрушек было четыре.

Выдра, толстая птица, дыня с руками и ногами и доктор.

Выдру я купила в своём любимом океанариуме.

Мама выдра держала в объятиях маленьких выдрят. Малыши, в свою очередь, держали ракушки.

Малыши крепились к лапам матери на липучки, и их можно было снять.

Когда, после переезда, у меня впервые появилась собственная комната, я далеко не сразу привыкла спать в одиночестве. В результате, эта плюшевая выдра немало ночей делила со мной кровать.

Птица досталась мне от покойной бабушки.

Кажется, она должна была говорить, если нажать на определённое место, но к тому времени, как я её получила, она либо сломалась, либо разрядилась, но я никогда не слышала от неё ни единого звука.

Скорее всего, её голос был записан заранее.

Возможно, он даже принадлежал моей бабушке.

Однако поняла я это уже когда была гораздо старше.

К тому моменту игрушка собирала пыль на самой верхней полке, а потом и вовсе исчезла.

Откуда взялась дыня, я не помнила.

Сейчас мне её встревоженное лицо кажется довольно милым.

Но тогда я была слишком маленькой, чтобы его прочитать, и я играла с ней, просто швыряя по сторонам.

Достаточно маленькая, чтобы поместиться в мою ладонь, она была идеальным мячом. Я наблюдала, как её маленькие ручки и ножки крутятся в воздухе, пока она делала разнообразные акробатические трюки, прежде чем врезаться в стену или потолок. Впрочем, однажды я её потеряла.

Снова я её нашла уже когда была в старшей школе.

Я искала что-то в старом шкафу, когда обнаружила её, всю заросшую пылью.

Несмотря на прошедшие годы, лицо её осталось прежним.

Игрушечного доктора принесла девочка из дневника. Очевидно, он был талисманом какой-то больницы.

Изначально он принадлежал детскому саду, в который ходила девочка, но доктор так ей понравился, что медсестра в конце концов подарила его ей.

Когда учились в начальной школе, мы иногда играли вместе.

В тот раз мы попытались устроить что-то вроде пьесы с нашими плюшевыми игрушками в качестве персонажей, но так и не смогли выстроить хоть какую-то цельную историю.

<file: txt/121.txt>

Смотровая площадка

Я остановила машину и вышла на мыс, уходящий в море.

Только невысокая ограда, деревянные части которой почти сгнили, отделяла меня от воды внизу.

Я подошла поближе, чтобы посмотреть на огромный мост, частично скрытый туманом.

По ту сторону тёмного моря виднелся портовый город.

Тросы, поддерживающие мост, мягко светились между тёмным небом и бескрайним чёрным морем.

Город сверкал бесчисленными огнями.

— Он такой яркий, что, готова поспорить, его видно даже из космоса.

— Мне это больше всего напоминает про ту телепередачу о ловле кальмаров.

— Эй, как думаешь, вон то яркое место на берегу — там, где была вывеска с крабом?

Я указала на самое яркое место портового города.

— У них есть и ночные экскурсии, так что вполне возможно.

— Интересно, а где канатные трамваи?

— Они спускаются прямо к набережной, так что, вероятно, где-то там.

Сачико одной рукой оперлась об ограду, а другой указала на огни вдали.

Она медленно провела пальцем вдоль склона.

Пронёсшийся по мысу порыв холодного ветра заставил меня вздрогнуть.

Я чихнула.

— У моря ночью довольно холодно, правда?

— Почему ты не взяла куртку?

Сачико достала термос и наполнила его колпачок горячим кофе.

Я потягивала его медленно, чтобы не обжечься, чувствуя его горький вкус и тепло, согревающее мою грудь изнутри.

— Всё, я согрелась.

— Смотри не простудись.

— Не дождёшься![l] Сачико, будешь?

Я протянула ей ещё наполовину полный колпачок.

— Нет.

— Ладно.

Я допила кофе и вернула ей колпачок от термоса.

Она несколько раз его встряхнула, чтобы гарантированно избавиться от любых остатков жидкости, и надела на термос.

— Надо было взять с собой фотоаппарат.

— Разве он не в машине?

— Кажется, я оставила его в гостинице.

— Жалко.

— Блин, я так хотела с тобой сфотографироваться.

Я сложила из пальцев рамку и направила её на Сачико, которая положила руку на талию и встала в позу.

— Выжги это у себя на сетчатке, пока есть возможность.

— Непременно.

— Хорошая вышла фотография?

— Ещё какая.

— Рада это слышать.

— Но мне нужно что-то более впечатляющее, чтобы точно никогда это не забыть.

Я наклонилась поближе к ней. Она тоже повернулась ко мне.

— Да, это подойдёт.

Я обняла Сачико за талию одной рукой и прижалась к ней.

Её длинные волосы щекотали мою щёку.

— Пейзаж тут точно незабываемый. Я рада, что мы сюда приехали.

— Да.[l] Это заставляет меня задаться вопросом, сколько вообще людей знает о красоте этого города?

— Полагаю, не так уж много.

ИСТОРИИ III. Воспоминания[r]
"Лепесток" разблокирована.[r]
"Абрикос" разблокирована.[r]
"Водная игрушка" разблокирована.

<file: txt/122.txt>

Бабочка

При каждом шаге пятки соскальзывают с шлёпанцев и плюхают по полу. Этот тихий звук эхом отражается от стен коридора.

Когда я начинаю шагать медленнее, звук пропадает.

Солнце на западе всё ещё высоко в небе.

Позади западного крыла тянется длинный горный хребет. Над ним простирается небо тёплых жёлтых, малиновых и фиолетовых оттенков.

Снаружи ещё достаточно светло. Примерно в это время начинают включать внутреннее освещение.

Разглядывая узоры, который отбрасывает искусственный свет на подоконник, я пытаюсь напевать песню, которую слышала в торговом квартале вместе с Маюко, но не могу вспомнить мелодию. В результате получается какая-то ерунда.

Я бросаю это занятие и замечаю, что пятки снова шлёпают по полу.

Я стучу в дверь комнаты ночного дежурного.

— Маюко?

Я открываю дверь и вижу, что в комнате темно и пусто.

Я скидываю шлёпанцы, вхожу внутрь и нажимаю на выключатель.

Однако и после того, как я дёргаю за свисающий сверху шнурок, комната остаётся тёмной.

Я снова нажимаю на выключатель на стене. На этот раз загорается свет.

— Уф-ф.

Я вздыхаю и, потягиваясь, иду на кухню.

Наполняю чайник водой, ставлю его на плиту и зажигаю огонь.

Затем, встав на цыпочки, открываю шкафчик у себя над головой.

Изучив содержимое, снова его закрываю.

Открываю шкафчик, висящий чуть дальше.

Достаю оттуда упаковку сладкого бобового желе.

Кажется, оно затвердело от времени.

Я режу его на маленькие кусочки и выкладываю их на тарелочку.

Беру с полки пачку зубочисток и втыкаю по одной в каждый кусочек.

Когда я достаю с полки две чашки и заканчиваю мыть нож, раздаётся пронзительный звук.

Я кладу в заварочный чайник листья зелёного чая, заливаю их кипятком и ставлю его на поднос рядом с чашками и кусочками затвердевшего желе.

Когда я, раздвинув занавески, ставлю поднос на стол, перед глазами вдруг пролетает что-то чёрное.

— Уа-а!

Поднос грохает по столу, когда я отшатываюсь назад.

Проследив взглядом за чёрной штукой, я понимаю, что это бабочка, которая как-то попала в комнату.

— Как ты сюда забралась?

Взгляд падает на белую вазу на подоконнике.

Бабочка садится на засохшую ветку камфорного дерева.

— ...Понятно.

Я достаю из шкафа блокнот.

Бабочка снова проносится прямо перед моим лицом.

Я провожаю взглядом до потолка её трепещущие чёрно-синие крылья.

Сажусь на красновато-коричневый футон, кладу блокнот на стол, подпираю подбородок руками и продолжаю наблюдать за бабочкой.

Вскоре устав от этого, открываю блокнот.

Понимаю, что начала обращаться с ним очень бережно.

Всё же, теперь я знаю, что он принадлежит Сачико.

Она будто бы рассказывает мне о прошлом, которое я забыла.

<file: txt/122_2.txt>

22-е сентября, 1975

Облака, затянувшие небо с самого утра, в полдень начали осыпать землю дождём, нарушив наши планы поиграть на улице и вынудив довольствоваться игрой в музыкальные стулья. Дети бегали вокруг стульев, пока в комнате звучала простенькая мелодия, которую играли на пианино. Не сумев занять стул в первом же раунде, я наблюдала за игрой со стороны.

Такако всё ещё оставалась среди играющих, сосредоточенная, готовая к тому, что музыка может смолкнуть в любой момент. У неё было смертельно серьёзное выражение лица, напомнившее мне о ковбоях из сцен в вестернах с быстрым выхватыванием револьвера.

Внезапно музыка прекратилась.

Дети бросились к стульям. Такако среагировала первой и рванула к ближайшему стулу, но она находилась дальше от любого из стульев, чем дети вокруг неё.

Такако отказалась от стула слева, увидев, что его уже почти занял мальчик, и, извернувшись, прыгнула к стулу справа.

Она врезалась в плечо мальчика, который уже собирался сесть, и оттолкнула его в сторону до того, как ему это удалось. Стул наклонился на двух ножках, но Такако удалось сохранить равновесие и опустить его обратно.

В этот день Такако впервые победила в музыкальных стульях. Когда она получала от медсестры золотую медаль-оригами, её глаза сияли от восторга. Весь остаток дня эта штука болталась у неё на шее.

Кода настало время уходить домой, мать Такако пришла первой. Перед уходом Такако отдала медаль мне. Я смотрела, как она сверкает на вечернем солнце, пока родители не приехали, чтобы забрать меня.

<file: txt/122_3.txt>

Стать рыбкой

Прочитав этот короткий отрывок, я чувствую сонливость.

Бабочка продолжает махать крыльями и сейчас летит к закрытому окну.

Я думала, что она врежется в стекло, но она замедляется в нескольких сантиметров от него и садится на занавеску.

— Устала?

А может, сердится из-за того, что не может выбраться.

— Хе, остынь немного.[l] Я тоже устала.[l] Кроме того, будет невежливо улететь, даже не сказав Маюко ни единого слова, не так ли?[l] Видишь ли, в человеческом обществе долги должны быть погашены, даже если это просто еда и кров. Тебе не кажется, что это относится и к бабочкам?

Мне кажется, будто насекомое качает головой.

Его взгляд устремлён на белую вазу.

Конкретно, на куколку, всё ещё висящую на листе ветки камфорного дерева.

— Ну, полагаю, у тебя ситуация несколько иная.

Бабочка остаётся неподвижной, будто обдумывает мои слова.

Возможно, и правда злится, что не может выбраться наружу.

Но почему я вообще решила, что она туда собирается?

Я снова разглядываю крылья с яркими синими полосами на чёрном фоне.

— Ну, я понимаю, что ты чувствуешь.[l] Гораздо лучше летать по огромному открытому пространству на свежем воздухе.[l] Там есть медоносные цветы, которые можно есть, а если повезёт, можно даже найти кого-нибудь, чтобы завести детей.

Бабочка медленно расправляет крылья, будто пытаясь сказать, что незачем констатировать очевидное.

— Но снаружи тебя ждёт не только веселье.[l] Если не повезёт, тебя может съесть птица или ты угодишь в паучью сеть.[l] Если пойдёт дождь, крылья намокнут, и у тебя будут проблемы с полётом.[l] Здесь ты с такими опасностями не столкнёшься.

Бабочка сидит неподвижно, раскинув крылья.

Возможно, думает.

А может, то, что она демонстрирует синие полосы на крыльях, — выражение согласия.

— Если останешься, я принесу тебе свежий цветок.[l] Это меньшее, что я могу сделать.

Бабочка медленно складывает крылья.

— Или всё же хочешь на улицу?

Она снова раскрывает крылья

Мне казалось, что я заключила с бабочкой неплохую сделку, но она, похоже, так не считает.

— Ну ладно.[l] Но тебе всё равно придётся подождать, пока не вернётся Маюко.

Я выглядываю в окно.

Вечернее небо, желтых, малиновых и фиолетовых оттенков, смешавшихся на его холсте, нависает над горной грядой вдалеке.

— Уверена, она вернётся до темноты.

Я кладу одну руку на блокнот, а другой подпираю подбородок.

— Люди обычно тянутся друг к другу, а как у бабочек?

Я снова смотрю на насекомое.

— Возможно, утром ты передумаешь.[l] Санае говорит, что, когда привыкнешь, здесь очень даже уютно.

Бабочка остаётся полностью неподвижной; крылья раскинуты.

Возможно, она ждёт, когда откроют окно.

Кажется, она хочет парить высоко в небе.

Помнится, когда-то я перед тем, как заснуть, сравнила Санае с рыбкой.

Хотя рыбы плавают в море, в то время как бабочки парят в небесах.

Кроме того... тогда я думала о месте, к которому адаптировалась Санае, а не о том, где она хочет находиться.

Я помню, как она спросила меня, хочу ли я уехать.

Мне приятно есть всякие вкусности вместе с Маюко, читать книги вместе с Санае и время от времени подшучивать над Козуе.

Рождественская вечеринка стала дорогим для меня воспоминанием.

Если я продолжу время от времени устраивать подобные мероприятия, то вряд ли когда-нибудь заскучаю.

Это место устраивает меня в достаточной степени, чтобы я порекомендовала его бабочке.

Санае сказала, что у неё нет никаких причин уезжать отсюда.

Думаю, сейчас я её понимаю лучше, чем тогда.

Я касаюсь своих ушей.

Возможно, вскоре я тоже смогу дышать под водой.

Чувствую, если я останусь здесь ещё на какое-то время, так и будет.

Я превращусь в рыбку.

Не в бабочку.

Я постепенно привыкаю к спокойной жизни здесь. Это совершенно ясно.

Хорошо это или плохо?

Не знаю, хочу я остаться здесь или уехать.

Неудивительно, что я не могу понять бабочку.

Она продолжает неподвижно сидеть с раскинутыми крыльями.

Продолжая разглядывать украшающие крылья синие полосы, я размышляю.

— Остаться здесь — самый простой выбор, но...

Это потребует минимальных усилий с моей стороны и не несёт в себе никаких рисков, но...

Я смотрю в темнеющее небо, чувствуя, как тяжелеет голова.

Я убираю руки из-под подбородка, кладу их на стол и ложусь на них левой щекой.

Затем я запускаю пальцы в волосы, чтобы поддержать голову.

Эта поза — результат многих лет экспериментов и исследований. Она хорошо служила мне со школьных лет и оставалась полезной даже после того, как я присоединилась к обществу в качестве работающего взрослого человека.

Впрочем, хотя такая поза удобна для рук и шеи, но она портит причёску, так что мне ещё есть, к чему стремиться.

Я закрываю глаза, наслаждаясь комфортом, который она мне даёт.

Моё измотанное тело находится на грани сна, но, как и в прошлый раз, перед моим мысленным взором предстают бабочка и Санае в образе рыбки.

— Не могу поверить, что так серьёзно отношусь к делам бабочки.

Возможно, я слишком сильно расслабилась.

— Сомневаться, да и вообще уставать — это не похоже на меня.

Я чувствую прикосновение кожаной обложки блокнота к руке.

Такако, о которой я читала, всегда была энергичной и преследовала свои цели прямо, как стрела.

Её разум был чист, и она всегда знала, чего хочет.

Возможно, порой она была немного глуповатой, но это было даже мило.

Чтение дневника постепенно возвращает мне воспоминания.

Кое-что я забыла, а кое-что и вовсе не знала.

Эти отрывки — лишь краткие проблески моей жизни, но они тянут за собой другие воспоминания. Они заставляют меня вспоминать некоторые эпизоды моей жизни невероятно подробно, вплоть до запахов, которые я чувствовала в тот или иной день.

И каждый раз, когда я вспоминаю свои чувства тех дней...

...Я чувствую, как разгорается огонь, тлеющий глубоко в моём сердце.

Сачико вернула мне чувства тревоги и беспокойства, о которых я давно забыла.

Мои воспоминания о ней согрели и вернули к жизни ржавый механизм моего сердца.

Они будто чинят недостающие шестерёнки, возвращая их на свои места.

Но всё же это, в лучшем случае, вызывает в сердце лишь незначительное волнение.

Это воздействие не более значимое, чем забравшийся на спину слона муравей или рябь от брошенного в бассейн камешка.

Когда я закрываю блокнот, это чувство пропадает, будто его никогда и не было.

Санае сказала, что чем сильнее она привыкает к этому месту, тем труднее отсюда уехать.

Тогда я не придала этому особого значения.

Но сейчас я не могу сказать, хорошо это или плохо.

Я ставлю две этих возможности на воображаемые весы.

Стрелка продолжает указывать на ноль, отказываясь двигаться.

Однако это недостаточная причина, чтобы уезжать отсюда.

— Я хочу ещё раз встретиться с Сачико, прежде чем навсегда остаться здесь.

Я уверена, что встреча с ней поможет мне вспомнить всё и избавит от звона в ушах.

Должна я остаться здесь или нет?..

Встретившись с ней, я могу найти ответ на этот вопрос.

— Я должна её увидеть.

Когда я погружаюсь в эти мысли, рыбка и бабочка медленно уплывают из под моих век.

<file: txt/123.txt>

Утро того дня

— Просыпайся.

Какая-то таинственная сила срывает с меня одеяло.

В глаза бьёт тёплое утреннее солнце.

— Ещё пять минуточек...

— Кофе остынет.

Рука, которую я тяну к источнику голоса, падает на кровать.

— Я не могу бороться с гравитацией.

Эта мысль заставляет меня почувствовать себя ещё более слабой.

— Моё тело становится всё тяжелее и тяжелее.[l] Такими темпами я начну тонуть в матрасе и создам чёрную дыру, которая засосёт всё вокруг меня, включая свет.

— Потрясающе. Почему бы тебе не выступить с докладом на конференции по физике?[l] В любом случае, кончай дурачиться и вставай.[l] Мы выходим сразу, как ты оденешься.

— Не хочу...

Я протягиваю руку, хватаю первое, что под неё попадается, и тащу это на себя.

Сачико плюхается на меня.

Подняв веки, я вижу прямо перед собой её чёрные глаза.

Я чуть приподнимаю подбородок и целую её в губы.

Солнце снова ослепляет меня, когда она отдёргивает голову, а вместе с ней и завесу из тёмных волос. Мгновением позже она швыряет мне в лицо свою сумочку.

— Говорят, это помогает при низком давлении.

— Тогда поднимайся наконец.

— Ладно.

Когда Сачико встаёт с кровати и переодевается, я протягиваю ей сумочку, лежащую у меня на коленях.

— Твой тамагояки на столе.

— Я люблю тебя, Сачико.

— Да, да.

Сачико выходит из комнаты.

Я вскакиваю с кровати и иду в коридор.

— Подержи, — Сачико снова протягивает мне сумочку.

Затем она сгибает ноги и наклоняется, позволив разрезу юбки обнажить бёдра.

Её длинные брови рисуют на опущенном лице красивые дуги.

Волосы сползают по плечам, и Сачико пытается прижать их к уху.

— Спасибо.

Закончив обуваться, она поднимает голову и улыбается мне.

Взор начинает проясняться, недавняя сонливость рассеивается. Просыпаюсь я с настолько обострённым восприятием, что чувствую, как кровь течёт по венам.

<file: txt/124.txt>

Маюко

Когда я поднимаю голову и тру глаза, с моих плеч соскальзывает одеяло.

Я вижу Маюко, сидящую напротив меня и пьющую чай из одной из чашек, которые я принесла.

— Я заснула?

— Да.

— Понятно.

— У вас след вот здесь.

Маюко указывает на свою щёку.

Одной рукой я тру щёку, тыльной стороной ладони другой руки — вытираю рот

— Вы спали как младенец.

— Могли бы разбудить меня, а не любоваться.

— Я боялась, что вы рассердитесь, если я прерву ваш прекрасный сон.

— Не стану я сердиться из-за такого.

Я говорю ей, чтобы в следующий раз она спокойно меня будила.

Я обвожу взглядом комнату. Снаружи уже совсем стемнело.

Тарелка со сладким бобовым желе накрыта синей с белыми точками салфеткой.

Я беру чашку и отпиваю холодный чай.

Смотрю на потолок, но чёрной бабочки нигде не видно.

Белая ваза с пустой куколкой стоит на подоконнике возле открытого окна.

— Бабочка улетела?

— Полетела к горам, едва я открыла окно.

— Ясно.[l] Ну, она хотя бы была достаточно вежлива для того, чтобы дождаться вас.

Маюко озадаченно смотрит на меня.

— Интересно, что это был за вид?

— Думаю, графиум сарпедон.

— Так вот как они называются.[l] Я время от времени замечаю их в округе.

— Они встречаются по всей Японии.[l] В зависимости от сезона, их можно увидеть в Тохоку или даже на Кюсю.

— Похоже, вы много об этом знаете.

— Мне этот вид особенно нравится.[l] Разве их синие полоски не прекрасны?

— Маюко улыбается.

Я согласно киваю.

— Мне тоже нравится их синий цвет.[l] Помнится, в детстве я целый день гонялась с сачком за одной такой.[l] Правда, в результате она улетела на другую сторону реки, и я так и не смогла её поймать.

— Уверена, это и к лучшему. По крайней мере, для бабочки.

— В детстве о таких вещах почти не задумываешься.[l] Я помню только, что очень хотела её поймать, потому что она отличалась от хвостоносцев, к которым я привыкла.[l] На самом деле, я ещё пару лет после этого хотела заполучить такую.

— И каково это, наконец добиться успеха?

— Я рада, что смогла увидеть её вблизи.[l] На мгновение снова почувствовала себя ребёнком.

— И это заставило вас без разрешения стащить бобовое желе?

Она накалывает на зубочистку кусочек желе.

— Я сделала это до того, как нашла бабочку.

— Значит, для того, чтобы вы вернулись в детство, не нужно даже такой малости, как бабочка.

Я улыбаюсь, когда она осуждающе смотрит на меня.

— Ладно, ничего страшного, но некоторые сладости я берегу для гостей, так что в следующий раз спрашивайте, прежде чем что-то взять, хорошо?

— Хорошо, — отзываюсь я.

— Похоже, вы в последнее время в приподнятом настроении.

— Да.[l] У меня не было ни одного приступа после того.

— Если вы так хорошо себя чувствуете, возможно, мне следует поручить вам больше обязанностей.

— Угх, как странно, мне вдруг стало очень плохо...

— Какая жалость.

Я зеваю и делаю ещё глоток чая.

— Всё ещё хотите спать? — Маюко улыбается мне, съев кусочек желе.

— Не могу сказать, что полностью отдохнула. А ещё мне приснился сон.

— Вы разговаривали во сне.

После моего: "Быть не может. Неужели?" Маюко спрашивает: "Что это был за сон?"

Она просит меня попытаться вспомнить сон, который я только что видела.

— Это был сон о времени, когда я жила с Сачико.[l] В основном, всякие скучные мелочи вроде жарки тамагояки утром или проводов её до двери, когда она уходила на работу.

Я пытаюсь вспомнить больше, но после пробуждения сон медленно таял, как кусок сахара в тёплой воде.

— Значит, это с ней вы жили вместе.

После моего краткого "да" Маюко ненадолго задумывается.

— Вы до сих пор её любите?

— Не знаю.[l] До того, как мы расстались, я любила её сильнее, чем саму жизнь.[l] Но мы больше не вместе.[l] Я не могу ответить, когда её нет рядом.

— Понятно.

Маюко снова задумывается.

Желая знать, о чём она думает, я прислушиваюсь, будто ожидая услышать её мысли.

Я беру чашку и притворяюсь, будто разглядываю её дно.

Кажется, я слышу хлопанье крыльев бабочки.

Я украдкой бросаю взгляд на лицо Маюко.

Она смотрит на меня, прищурившись чуть сильнее обычного.

Хочется, чтобы это был завистливый взгляд или попытка прочитать выражение моего лица, но, к сожалению, это не что-то столь легкомысленное.

Это взгляд человека, загнанного в угол.

Она выглядит как Сачико, когда та хочет поговорить о чём-то серьёзном.

В такие моменты мне тоже приходится следить за тем, что говорю.

Сачико всегда ждала, пока я подберу нужные слова, сколько бы времени на это не требовалось.

— Становится довольно холодно, правда? — говорит Маюко после долгого молчания.

Как рыба, выпрыгивающая из тихой зеркальной глади озера...

Маюко встаёт, проходит в центр комнаты и включает электрический обогреватель.

Две его трубки загораются красным.

Посмотрев на панели количество оставшейся воды, она идёт на кухню и возвращается с чашкой, содержимое которой выливает в бак.

Наблюдая за ней, я думаю о Сачико.

Я провела с ней бо́льшую часть своей жизни.

Пытаюсь вспомнить, сколько именно лет.

...Я познакомилась с ней двадцать три года назад.

Это я до сих пор помню довольно отчётливо.

Когда я повстречала её возле песочницы, мне было всего пять. А когда мы наконец расстались...

Когда мы расстались...

Я пытаюсь вспомнить, как именно это произошло.

Но ни единой детали не вспоминается.

Будто мои мысли привели меня в девственно-чистую белую комнату.

Но она по-прежнему остаётся человеком, с которым я провела бо́льшую часть своей жизни.

Это единственное не подлежит сомнению.

И дневник, который я получила, это доказывает.

Во всех записях я всегда была рядом с ней.

— Хм-м...

Чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю, почему мы расстались.

<file: txt/125.txt>

Электрик

Собираясь забрать стул из вестибюля, я встречаюсь взглядом с Козуе.

— Что ты делаешь? — спрашивает она.

— Ничего.[l] А ты?

— Я тоже.

У Козуе в волосах моя заколка.

— А.[l] Ты пришла показать мне эту заколку?

Козуе удивлённо поднимает брови.

— С чего ты это взяла?

— Ох.[l] В любом случае, ты пришла как раз вовремя.[l] Если ты не слишком занята, можешь мне немного помочь?

Козуе переводит взгляд на старинные часы.

Я закидываю стул на плечо и жестом приглашаю её подойти ближе.

— Это не займёт много времени.

Я поднимаюсь по винтовой лестнице.

Козуе молча идёт следом.

Я останавливаюсь посреди лестницы, ставлю стул под одним из светильников, скидываю тапочки и залезаю на него.

— Можешь его подержать?

Козуе кладёт ладони на стул, удерживая его в устойчивом положении.

Я тянусь к светильнику и хватаю лампочку.

Выворачиваю её из патрона и убираю в карман, потом беру в руку лампочку, которую держала во рту, и вкручиваю её на место сгоревшей.

— Ты прям как электрик.

— На самом деле, я освоила эту профессию ещё в школе, так что я настоящий электрик.

— Правда?

— Я могу исправить практически любые неполадки в домашней электрической сети.

— Моя лампа случайным образом выключается.

— Лампа в твоей комнате?

— Да.

— Я посмотрю её, как только закончу с этим.

— Спасибо.

Я слезаю со стула и несу его к следующему светильнику.

Козуе снова придерживает его для меня.

Я залезаю на стул и тянусь к абажуру.

Сидя на треноге, я откручиваю потолочную чашку.

Вытягиваю пучок проводов и нахожу один с повреждённой изоляцией.

Дверь открывается, когда Козуе возвращается вместе с Маюко.

— Ну как? — спрашивает Маюко, глядя на меня снизу вверх.

— Провода не в лучшем состоянии.[l] Возможно, до них добрались крысы, а может, их повредила соль в воздухе. Думаю, будет лучше вызвать профессионала.

— Ясно.

Я убираю провода на место и прикручиваю потолочную чашку.

Маюко поворачивается к Козуе.

— Сколько ты уже живёшь в этой комнате?

— Около полугода.

— Думаю, самое время переехать.

Козуе кивает.

— Такако-сан, я подготовлю для Козуе-тян новую комнату. Поможете ей пока собрать вещи?

— Конечно.

— Большое спасибо.[l] Дайте мне несколько часов.

Маюко выходит из комнаты.

— Ну что ж.

Я обвожу взглядом комнату с односпальной кроватью и одиноким комодом внутри.

В центре комнаты стоит тренога, под которой валяется несколько крошек потолочной штукатурки.

Козуе отодвигает стеклянную дверцу комода и начинает доставать книги.

Я складываю треногу.

— Я принесу уборочный инвентарь, а ты пока собери все свои вещи в одном месте.

Вещей у Козуе кот наплакал — несколько книг да немного одежды.

Она сложила всё это в маленькую картонную коробку, которую принесла Маюко, и отнесла в другую комнату.

Я тем временем прибираюсь в опустевшей комнате, а закончив, решаю вернуться в комнату ночного дежурного.

Прежде чем закрыть дверь, я оборачиваюсь и окидываю пустую комнату быстрым взглядом.

В месте, которое совсем недавно принадлежало Козуе, не осталось и следа её присутствия.

<file: txt/126.txt>

Стеклянный камень

— Где ты это нашла?

Санае поднимает голову от книги и смотрит на предмет, который я держу в руках.

— Взяла в комнате Козуе.

Это старая игрушка — прозрачный прямоугольный корпус, заполненный водой.

На нём красочные картинки рыбок, а внутри — множество пластиковых колечек.

На дне — большой коралл из цветного пластика.

Если нажать на кнопку, создаётся течение и колечки разлетаются по всему корпусу.

Мне удаётся поймать несколько из них на коралл.

Я нажимаю на кнопку посильнее, желая поднять кольцо, которое упало далеко в стороне, но в результате сильное течение сносит те кольца, что я уже собрала.

— Кстати, а в какую комнату Козуе-тян переехала?

— Кажется, в угловую комнату на третьем этаже западного крыла.

— Понятно.

Санае смотрит на меня, заложив книгу пальцем.

— Интересная книга?

— Да.[l] Я пока прочла только половину, но, может, ты хочешь, чтобы я тебе о ней рассказала?

— Не стоит. Просто одолжи её мне, когда закончишь.

— Хорошо.

Санае кивает.

— А?[l] Такако, ты поранилась.

Она указывает на мой локоть.

— Ох.

Санае достаёт из прикроватной тумбочки коробочку с лейкопластырем.

— Наверное, обо что-то оцарапалась.

— Как можно было такое не заметить?

Санае становится передо мной и отрывает с пластыря защитную полоску.

— Я очень активная и получаю столько травм, что, наверное, мозг уже просто не обращает внимания на такие мелочи.

Я поднимаю локоть, чтобы Санае наклеила на него пластырь.

— Тебе бы тоже не мешало размяться, Санае.

— Согласна, но это не так-то просто, когда ты такая маленькая и хрупкая, как я.

— Как насчёт пробежки?

— У меня одышка появляется уже после подъёма по лестнице.

— Хм-м, если нужно что-то эффективное, но не слишком утомительное, как насчёт плавания?

— Я не умею плавать.

— Серьёзно? До моря отсюда рукой подать.

— Люди действительно там купаются?

— Разумеется.[l] Только не говори, что ты никогда не была на море.

— А что там делать?

— Ну, можно купаться, играть в пляжный волейбол, искать ракушки и крабов, строить замки или собирать стеклянные камни.

— Стеклянные камни?

— Иногда волны делают из песка стекло, из которого в конце концов получаются камни.[l] Ты их никогда не видела?

— Нет.

— Они бывают разноцветными. Помнится, в детстве я насобирала их целую сумку.[l] Если вынести их на солнце, они сверкают разными цветами.

— Похоже, они очень красивые.

— А то.[l] У меня дома они были разложены на обувнице вместе с ракушками.

— Хм-м.

— Один из моих родственников сделал из них мозаичную картину, приклеив их к бумаге.[l] Не профессиональную, конечно... она больше походила на часть школьного проекта. В общем, на ней была изображена разноцветная рыба, плавающая в синем море.[l] Всякий раз, когда я к ним заходила, она висела возле дверей.

— Она была примерно вот такой, — я руками показываю размер, приблизительно соответствующий формату А4.

— По описанию напоминает витражное окно.

— Да, вроде того. Если честно, я и сама хотела сделать что-то подобное.[l] Но вспомнила об этом только сейчас.

— Ты всю свою жизнь любила создавать вещи, да?

— Да. В начальной школе даже вступила в гончарный клуб.

— И что ты там делала?

— Помнится, я сделала вазу и пепельницу.[l] Глины у меня было мало, так что ваза получилась слишком маленькой, чтобы в неё можно было поставить цветы.[l] Но я придала ей форму тюльпана, так что получилось довольно красиво.[l] Правда глазурованием занимался учитель, а не я, так что она получилась коричневой.[l] Может, у него просто не было красного красителя?[l] Пепельницу я подарила дедушке.[l] Заметила, что у него дома не было ни одной.[l] Впоследствии он часто ей пользовался.[lr]
Я всегда радовалась, когда видела её у него на столе, когда заходила к нему.

— Гончарный клуб — это весело.[l] Приятно получить какой-то осязаемый результат своих усилий.[l] Что-нибудь ещё ты делала?

— Хм-м... ну, я сделала закладку, если это считается.[l] Наполняешь водой маленькое ведёрко и бросаешь туда акварельные краски.[l] Цвета смешиваются во всевозможные узоры, и если положить в воду лист, чтобы он какое-то время поплавал и пропитался ими, получится что-то классное.

— О, помню, я и сама так делала.

— Ещё я сделала руку из папье-маше.

— Да, и я тоже.[l] В качестве скелета используешь толстый провод, обматываешь его шнуром, а сверху лепишь папье-маше, верно?

— Да, верно.[l] Ещё мы делали из него маски, воздушных змеев и печати.

— Я сделала парочку печатей на уроках резьбы.[l] Мне очень понравилось, как получились мои. Я покрыла их цветочным узором.

— Сколько бы учитель ни предупреждал, на этих уроках всегда кто-нибудь получал травму.

— Ставить руку перед ножом — не лучшая идея.

— На этих уроках надо помнить, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть.[l] Я пока даже кухонным ножом не резалась.

Я показываю ей свои руки.

— Разве это не потому, что ты никогда не готовила?

— Эй, иногда я готовлю.[l] Могу даже картошку ножом почистить.

— Тогда как-нибудь почисти для меня яблоко.

— Без проблем.

Я соглашаюсь на её предложение.

На мгновение лицо Санае кажется мне лицом Маюко.

— Что-то случилось?

— А, нет... Просто задумалась о своём положении в этом доме.

— А? — недоуменно восклицает Санае.

— В общем, да, я сделала много вещей.[l] Наверное, даже больше, чем смогу вспомнить.

— Интересно, сейчас дети по-прежнему такие же?

— Не знаю.[l] Можно потом спросить Козуе.

— Для нас это — дорогие воспоминания, но она всё ещё школьница. Сомневаюсь, что она считает это весёлым, как мы.

— Да, школа многое разрушает. На некоторых самых скучных уроках мне казалось, будто время остановилось.

— Но в школе мы действительно затрагиваем много вещей, не так ли?[l] Даже если речь зашла об уроках искусства, на них мы делали множество разнообразных вещей. После окончания школы жизнь становится куда более монотонной.

— Да...[l] Хотя я продолжила создавать вещи.

— Кстати да, ты ведь работала дизайнером?[l] Ты выбрала эту профессию, потому что тебе с детства нравилось создавать вещи?

— Думаю, отчасти да, но Сачико тоже нравится эта работа.[l] Если бы нам пришлось выбирать новую профессию, думаю, мы бы снова выбрали то, чем могли бы заниматься вместе.

— Хм-м.

— Сачико замечательно рисует.[l] У неё не так много авангардных идей, как у меня, но с точки зрения техники мне с ней не сравниться.

— Вижу, ты очень сильно её любишь.

— Да.[l] Ладно, хватит об этом. Так что, хотела бы ты как-нибудь сходить поискать стеклянные камни?

— Это может быть интересно.

— Мы могли бы украсить ими комнату Козуе.[l] У неё почти нет вещей.

— Отличная идея.

<file: txt/127.txt>

Потерянная вещь Козуе

Я поднимаюсь на третий этаж западного крыла и иду по коридору.

Открываю дверь угловой комнаты.

— Козуе, я вхожу.

Козуе пока ещё не получила от Маюко ключ от своей комнаты.

Это значит, что она не может запереться.

— Эй, не входи без разрешения.

— Не будь занудой.

— Я не шучу.

Козуе смотрит на меня с упрёком.

Я пожимаю плечами и спрашиваю, что она делает.

В окне виднеется золотой простор неба.

Козуе склоняется над комодом рядом с ним.

— Ничего. Что-то случилось?

Начинает выставлять на полку книги, стопкой лежащие у её ног.

— Ты что-то ищешь?

Последней, прежде чем закрыть стеклянную дверцу, она ставит на полку глиняную овечку.

— Если что, я одолжила у тебя игрушку с кольцами и рыбками.

— Я ищу не её.

В её комнате нет ничего, кроме комода и сумки на кровати.

— Возможно, ты оставила это в старой комнате.[l] Я схожу посмотрю.[l] Можешь сказать, что это за вещь?

— Не беспокойся. Невелика важность.

— Не надо меня стесняться.[l] Это что-то достаточно маленькое, чтобы закатиться под комод, верно?

Я выхожу из комнаты, не дожидаясь ответа.

Сзади доносится приглушённый возглас, чтобы я не беспокоилась.

Я прохожу по коридору и спускаюсь по винтовой лестнице на второй этаж.

Большое облако закрывает солнце.

В коридоре загорается свет.

<file: txt/128.txt>

В темноте

Старая комната Козуе пока не заперта.

Не отпуская дверную ручку, я щёлкаю выключателем.

Жду несколько секунд, но свет не загорается.

Решив больше не ждать, вхожу внутрь.

Когда я отпускаю ручку, дверь за спиной закрывается.

Теперь в комнате не видно ни зги.

Я достаю фонарик, который принесла с собой.

Круг света пронзает тёмную, монохромную комнату, возвращая на место часть цветов.

Кровать с белыми простынями. Пустой комод со стеклянной дверцей.

После того, как я ушла отсюда днём, комната ни капельки не изменилась.

Я осматриваю пол, потолок и, наконец, окно, но ничего не нахожу.

Свет разбивается, ударившись об окно, и рассеивается в тёмном лесу за ним.

Я ещё раз направляю фонарик на кровать и осматриваю её сверху донизу.

Комната внезапно освещается, когда фонарик громко щёлкает.

Затем свет полностью исчезает.

— С-стой!..

Я встряхиваю фонарик, но он издаёт странный жужжащий звук.

Я нажимаю на кнопку в задней части корпуса, достаю три аккумулятора, меняю их местами и ставлю на место.

Нажимаю кнопку включения, но фонарик по-прежнему не работает.

Сдавшись, я сую фонарик в карман и иду к кровати.

Тянусь к силуэту, который видела перед тем, как погас свет.

Рука встречает лишь воздух.

Я инстинктивно отдёргиваю руку и смотрю на неё, но вижу лишь темноту.

Чернильная тьма будто слизнула формы и тени.

Окно, через которое только что в комнату просачивался лунный свет, тоже исчезло.

Комната окончательно утратила цвета и даже очертания.

Я моргаю, потом прижимаю к векам пальцы.

Снова открыв глаза, я понимаю, что особо ничего не изменилось.

Выставив вперёд руку, я иду к стене.

Шаг, другой, третий... Я встряхиваю головой и вожу рукой по сторонам.

Стена должна быть в пределах досягаемости, но рука снова встречает лишь воздух.

Я делаю ещё полшага и выставляю ногу вперёд, но тут её пальцы внезапно чего-то касаются, заставляя меня отшатнуться.

Обретя равновесие, я понимаю, что слышу шум ветра.

Холодный влажный воздух гладит меня по щекам.

В ушах звенит, когда я сглатываю накопившуюся слюну.

Я вытягиваю вперёд правую ногу, чтобы исследовать то, чего коснулась ранее.

Через подошву тапочек оно кажется камнем.

Осознав это, я понимаю, что левая нога стоит не на полу, а на поверхности, похожей на скальную.

Я делаю шаг вперёд, пытаясь ощутить землю под ногами.

В этот момент она загорается тусклым светом, не позволяющим различить цвета.

Присмотревшись, я понимаю, что стою на вулканической породе.

Я поднимаю голову и опускаю руку, заметив вдали крошечный огонёк.

Он мерцает в темноте и, кажется, может исчезнуть в любой момент.

Порыв ветра проносится по пещере с низким воем.

Осторожно ступая, я направляюсь к свету.

Когда глаза начинают привыкать к этому месту, я ускоряю шаг.

Я выхожу к луже воды.

Подняв голову, я вижу кого-то возле источника света.

Там, повернувшись ко мне спиной, сидит Сачико.

— Сачи.

...пытаюсь произнести я.

Но горло пересохло и не издаёт ни звука.

Я иду дальше.

Глядя на Сачико, торопливо шагаю по неровной скальной породе.

Её длинные прямые волосы сверкают в тусклом свете.

Я вижу два глаза, смотрящих на меня поверх её плеча.

Они принадлежат маленькому личику, которое я не могу разглядеть в темноте.

— Сачи, — маленький рот шевелится, будто произнося это слово.

Сачико медленно поворачивается.

Свет мерцает.

— Такако-сан.

Открыв глаза, я вижу звёздное небо.

— Вы простудитесь, если будете спать здесь.

— Доброе утро.

Я поворачиваюсь на голос и вижу Маюко, сидящую на краю кровати, положив руку мне на плечо.

Пошевелив рукой, я слышу, как она шуршит по простыни.

— Маюко.[l] Кажется, аккумуляторы в этой штуке сдохли.

Я достаю из кармана фонарик и отдаю его Маюко.

— Правда?

Повернув фонарик, Маюко нажимает на кнопку включения.

Комната озаряется, отчего я рефлекторно закрываю глаза.

— Похоже, отлично работает.

— Когда он мне был нужен, не работал.

— Может, они почти сели и работают нестабильно? Я их потом на всякий случай заряжу.

— Да, пожалуйста.

Я поднимаю верхнюю часть тела, чтобы быть с ней на одном уровне.

После секундного головокружения я смотрю на Маюко и ночное небо, раскинувшееся за её спиной.

Маюко встаёт, будто пытаясь сбежать от моего взгляда.

Она поворачивается и закрывает открытое окно.

— Почему вы спали здесь?

Я смотрю на дверь и вижу за ней ярко освещённый коридор.

— Козуе тут что-то забыла.

— Я проверила комнату после того, как вы здесь убрались. Тут ничего не было.

— Я тоже ничего не нашла.

Я спускаю ноги с кровати и надеваю тапочки.

— Вы идёте в комнату Козуе-тян?

— Надо сказать ей, что оно не в этой комнате.

Мы вместе выходим из комнаты.

Маюко закрывает дверь и запирает её ключом, который достаёт из кармана.

<file: txt/129.txt>

Напрасное ожидание

Я поднимаюсь по лестнице западного крыла на третий этаж и иду по коридору, стараясь не шлёпать тапками по полу.

Из-под двери угловой комнаты пробивается свет.

Я подхожу к ней и рывком открываю.

— Козуе, я вернулась.

Козуе поднимает голову от книги, которую читала, сидя на своей новой кровати, и возмущённо смотрит на меня.

— Кажется, пора начинать запираться.

— Так-то ты благодаришь меня за поиски?

Взгляд Козуе какое-то время блуждает по комнате, но вскоре возвращается ко мне.

— Так... ты что-то нашла?

— Только не говори, что ты забыла.

Я сажусь на стул возле кровати.

— К сожалению, в твоей старой комнате ничего не было.

— Понятно.

— Маюко тоже её осмотрела, но также ничего не нашла.

— Ну тогда забудь об этом.

Козуе перелистывает страницу книги.

— Разве это не что-то важное?

— Это не что-то, без чего нельзя жить.[l] [msgoff][backlay][fbfscale_image layer=0 page=back storage="fgimage/k_img/f05_p03_h03" visible=true left=105 top=0][trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400][wt][msgon]Как это у тебя ушло несколько часов на осмотр одной комнаты?

— Ты беспокоилась, что я так долго не возвращаюсь?

— Нет.

— Можешь так говорить, но я готова поспорить, что ты хотела меня проведать. Ты просто стеснялась это сделать. А потом боялась, что мы можем разминуться.

— Как ты пришла к такому заключению? Уверена, я могла бы получить докторскую степень, просто изучая, как работает твоя голова.

— Я могла бы быть твоим ассистентом.

Козуе фыркает и возвращается к книге.

— Всё, хватит.[l] Это начинает попахивать идиотизмом.

Глянув в окно, я вижу горы на фоне тёмно-синего неба.

Под ними мягко сияют огни портового города.

— С третьего этажа вид гораздо лучше.

— Если у тебя больше нет ко мне никаких дел, я буду признательна, если ты уйдёшь.

— Маюко сказала, что ужин скоро будет готов и хотела узнать, присоединишься ли ты к нам на первом этаже.

— Понятно.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72768/399587

Переводчики: mamavl

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0