Готовый перевод SeaBed / Морское дно: 13_combine

<file: txt/130.txt>

Ужин и слухи

— Иди без меня. Я схожу позову Санае.

Козуе, спускающаяся по винтовой лестнице передо мной, оборачивается и кивает.

— Такако.

Собравшись постучать в дверь комнаты Санае на втором этаже, я слышу голос.

Повернувшись к его источнику, я вижу саму Санае в конце коридора.

— Ты искала меня?

— Я пришла пригласить тебя на ужин.

— Ох, — она подходит ближе ко мне.

— Могу я пойти в таком виде?

— Да.

— Тогда ладно.

Мы с Санае спускаемся по лестнице в вестибюль.

Козуе стоит там и играет с моделью солнечной системы на стойке.

— Я думала, ты уже ушла.

— Ты не сказала мне, куда идти.

— В столовую, как и всегда.

— Ясно.

— Прости, надо было сказать.

— Всё нормально.

Козуе смотрит на меня сонными глазами.

— Иди за мной.

Я сворачиваю в коридор и иду в восточное крыло.

Когда я начинаю напевать, Санае спрашивает, что это за песня.

— Я слышала её когда-то давно.[l] Она вспомнилась мне при взгляде на Козуе.

— Красивая мелодия, — отвечает Санае и больше никаких вопросов не задаёт.

Звёзды, Луна и Земля продолжают своё бесконечное движение.

Открыв дверь в конце западного коридора, я вижу Маюко, переставляющую тарелки с тележки на стол.

— Помочь?

— Я почти закончила, так что лучше садитесь на своё место и подождите.

Столовая примерно вдвое больше размером, чем наши комнаты. Здесь стоит длинный стол, а по обе стороны от него — по три стула.

Многочисленные окна на противоположной от коридора стене открывают широкий обзор на внутренний двор с большим камфорным деревом в центре.

Я опускаюсь на ближайший к окну стул. Маюко, закончив расставлять тарелки, садится рядом со мной.

Санае и Козуе садятся напротив нас.

— Приятного аппетита.

С этими словами мы берём палочки и начинаем накладывать себе еду.

На ужин у нас рис такикоми, соте из курицы и грибов, морской окунь а ля миньер и салат с белым соусом.

— Маюко, у нас есть перец?

— Да.

Она берёт с тележки маленькую деревянную баночку.

— Что вы хотите приправить?

— Рыбу.

— Но ведь я её уже приправила.

— Ничего страшного, чем больше перца, тем лучше.[msgoff][backlay][fbfscale_image layer=0 page=back storage="fgimage/m_img/f02_p02_h10" visible=true left=105 top=0][trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400][wt][msgon]

Я наклоняю перечницу над своим ломтиком окуня.

Немного перца попадает в нос.

Маюко смотрит на меня с непонятным выражением лица.

— Да ладно вам, перец — сокровище человеческой цивилизации.[l] В древние времена он ценился на вес золота.[l] Если бы я могла, то высыпала бы всё.

— В супермаркете он стоит триста иен.

— Я рада, что родилась в современную эпоху.

Ароматный запах соте напоминает мне о том, как я голодна.

Я в считанные секунды сметаю всё, что лежит на моей тарелке.

— Быстро ты ешь... — говорит Козуе.

— Я много двигаюсь, а потому сильно проголодалась.

— Если будешь так глотать пищу, заработаешь расстройство желудка.

— Всё нормально, я всегда так ем.

Я смотрю на тарелку Маюко и вижу, что на ней количество еды уменьшилось только наполовину.

— Есть добавка?

— Нет, это всё, что у нас есть на сегодня.

— Жалко.

— Из-за холодов мы теперь мало выходим на улицу, а во время вечеринок легко переесть, так что это идеальное количество, чтобы держать себя в форме.

— Хотите сказать, что я поправилась?

— Нет.[l] Это ради всеобщего здоровья.

— Меня мой вес не волнует. Я предпочла бы есть побольше.

— Если хочешь, можешь взять это.

Санае пододвигает мне свою миску с рисом.

— Уверена?

— Нет.[l] В рационе Такако-сан и так уже слишком много углеводов.[l] Если уровень сахара в крови слишком высок, выработка гормона роста во время сна уменьшается, и в результате вы не чувствуете себя отдохнувшей.

— Правда?

— Да.[l] Больше вам сегодня есть нельзя.

Она протягивает мне белую чашку с кофе.

Я подношу её к губам и отпиваю.

Горечь растекается по языку, смывая послевкусие других блюд.

Я замечаю, что Козуе смотрит на меня отсутствующим взглядом.

— Что?

Точнее, её взгляд, кажется, устремлён на что-то позади меня.

Я поворачиваюсь и вижу в стекле своё отражение. Потом я смутно различаю камфорное дерево, покачивающееся на тёмном внутреннем дворе.

— Ты что-то там увидела?

— Нет.

— Вспомнила моё рождественское дерево?

Санае проглатывает рис и тоже поднимает голову.

— Оно было очень красивым.

— Надо было его сфотографировать.

— Сделаем это в следующий раз.

— Давайте сделаем общую фотографию и повесим её в вестибюле.

— А вот это хорошая идея, — говорит Маюко.

Почувствовав сухость в горле, я делаю ещё глоток кофе.

Маюко элегантно берёт палочками последний гриб своего соте и кладёт в рот.

— Маюко, вы знаете про стеклянные камни?

— Вы про те штуки, что находят на пляжах?

— Да.[l] Санае сказала, что ни разу ни одного не видела.

Санае кивает, когда мы обе смотрим на неё.

— Я тут говорила с Санае, и хочу, чтобы мы, когда потеплеет, сходили на море.

— Искупаться?

— Это тоже неплохо, но сначала мне надо научить Санае плавать, а то она не умеет.

— Ты это серьёзно? — тяжёлым голосом спрашивает Санае.

— Не переживай, я эксперт по плаванию.

— Я не об этом...

Санае наклоняет голову, чтобы волосы скрыли от нас её глаза.

— Что думаешь, Козуе?

— Я не люблю купаться в море.

— Почему?

— От этого кожа становится липкой.

— Тогда как насчёт рыбалки?

— Нет, спасибо.

Очистив свою тарелку, Козуе кладёт палочки на стол.

— Козуе-тян, ты будешь чай или кофе?

— Чай.

Маюко берёт с тележки чайную чашку, наполняет её и передаёт мне.

Я беру её и ставлю перед Козуе.

— Так что ещё мы будем делать, если ни купание, ни рыбалка вас не интересуют?

— Почему тебе вообще захотелось пойти на пляж?

— Просто так.[l] Маюко, чем ещё можно заняться на пляже?

— Ну... можно строить песчаные замки или играть в пляжный волейбол.[l] Впрочем, сама я этим никогда не занималась.

Она слабо улыбается.

— О, полагаю, ещё можно сделать барбекю.

— Интересная мысль. Я могла бы на месте наловить свежей рыбы.

— Опять ты про рыбалку?

— Могу ловить её голыми руками, если ты так хочешь.

Я угрожающе хватаю воздух правой рукой, изображая какого-то лесного хищника.

— Козуе, а ты бы чем хотела заняться?

— Запускать фейерверки — отвечает Козуе, когда я смотрю на неё.

— О, здорово.[l] Займёмся этим, когда стемнеет... Давайте купим побольше.

— Сразу предупреждаю, что ракеты слишком опасны, так что их я не позволю.

— А какие фейерверки можно?[l] Только не говорите, что нам придётся довольствоваться бенгальскими огнями.

— Любые, продающиеся в магазине, кроме тех, что выбрасывают столбы пламени.

— Включая парашютные фейерверки?

— Ну, парашютные, думаю, можно.

— А что это такое?

Козуе склоняет голову набок

— Это разновидность фейерверка с маленькими парашютиками внутри. После взрыва они спускаются вниз.

— Правильно.[l] Бегать вокруг, пытаясь их поймать, — летняя традиция.

— Хм-м...

— В последний раз, когда я это делала, все мои парашюты выбросило над морем, и я не смогла их достать. Я не собираюсь снова повторять ту же ошибку.

— Только будьте осторожны, не свалитесь в море, хорошо?

— Не свалюсь, я уже не ребёнок.

— Как по-мне, ведёшь ты себя вполне себе по-детски, — тихо произносит Козуе.

— Кстати о море... — говорит Маюко почти одновременно с ней.

— Я слышала об этом, когда покупала продукты. Кажется, скоро в нашем порту остановится пароход, совершающий кругосветное путешествие.

— Пароход?

— Старик из нашего обычного кафе сказал, что это огромный пароход.

— Не знала, что люди ещё пользуются столь древними технологиями.

— На Западе, видимо, пользуются.

— Кругосветное путешествие...[l] Я бы тоже хотела совершить такое.

— Можем пойти посмотреть, когда он будет здесь. Возможно, даже получится подержаться за те разноцветные ленты.

— Я бы на его борт не стала подниматься, — говорит Козуе, когда Санае молча кладёт палочки на стол.

<file: txt/130_2.txt>

К Сачико

После ужина Санае и Козуе возвращаются в свои комнаты.

Маюко, моющая посуду на кухне, замечает, что я принесла оставшиеся тарелки, и принимается меня благодарить.

— Куда мне их поставить?

— Просто положите их в раковину.

— Ага.

Я с тихим звяканьем опускаю тарелки.

Маюко берёт одну из них и начинает тереть пенящейся губкой.

Она за пару минут разбирается с четырьмя тарелками и ставит их на сушилку.

Кажется, будто она только слегка их протёрла, но я не вижу ни на одной из них ни следа того, что я ела.

От вида того, как она работает, мне почему-то становится спокойнее.

Возможно, я просто привыкла к этому зрелищу.

— Нужна помощь?

— Я почти закончила.[l] Уже поздно, так что можете идти спать.

— Понятно.

Не дойдя до двери кухни, я поворачиваюсь и смотрю в спину Маюко.

— Эм...

— Что такое? — отзывается Маюко, не оборачиваясь ко мне.

— Сегодня я буду спать в своей комнате.

— Хорошо.

— Ну, тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

<file: txt/130_3.txt>

24-е сентября, 1975

Я ложусь на футон и закрываю глаза, но понимаю, что спать не хочу.

Кое-что тревожит меня.

Я вспоминаю, как видела Сачико в комнате Козуе.

Я хочу встретиться с ней, но не знаю, как этого достичь.

Я включаю настольную лампу и беру блокнот.

В нём осталось всего несколько страниц.

24-е сентября, 1975

Лучи солнца просачивались через закрашенное оранжевым румянцем западное окно детского сада, удлиняя тени нашей троицы, играющей вместе.

Всех остальных детей уже забрали родители. Мы тем временем продолжали играть в доктора.[dl][clickskip enabled=false][msgoff][msglayer_t][backlay][eval exp="sf.cg14_1=1"][fbfscale_image layer=3 page=back storage="ev14_1" visible=true left=0 top=0 opacity=140][trans method = crossfade time=1000][wt][wait time=500][msgon_t][clickskip enabled=true][setdiaryfont]Такако была доктором, Нарасаки — пациентом, а я просто держала книгу, которая изображала медицинскую карту, и смотрела на неё. Такако исследовала живот Нарасаки при помощи стетофонендоскопа.

— У стетофонендоскопа ведь две стороны?

Такако повернулась ко мне.

— Ты держишь его правильно.

— Хм-м... хм-м...

Она сняла стетофонендоскоп и положила его на стол. Там была целая куча игрушечных медицинских инструментов. Такако обвела их взглядом и, после недолгих колебаний...

— Что это?

Она взяла лопаточку, которой придерживают язык.

— Эй, воспитательница смотрит.

Я повернулась, и увидела смотрящую в нашу сторону воспитательницу. Она подобрала плюшевого кролика, которого мы недавно бросили на полу, и убрала его в коробку.[lr][r]
Стеклянная дверь позади неё отсвечивала, и из-за этого я не смогла разглядеть её лицо.

— Она смотрит на нас?

— Да.[l] Кажется, из тебя получится не лучший доктор.

— Если ты действительно когда-нибудь им станешь, мне страшно за твоих пациентов.

Такако издала какое-то невразумительное восклицание.

— Думаю, у Нарасаки-тян это получится лучше, чем у тебя.

— Ладно, если хочешь, мы можем поменяться.

Я положила книгу, изображавшую медицинскую карту, и взяла из рук Такако стетофонендоскоп. Потом я подняла Нарасаки и положила её себе на колени.

— Так, на что жалуетесь? — спросила я, стараясь говорить взрослым голосом.

— Я съела отравленное яблоко.

— Совсем как в сказке, которую мы читали сегодня.

— Хм-м...[l] В таком случае, пожалуйста, покажите живот.

— Ладно.

Такако задрала майку, выставляя живот напоказ. Я при помощи руки Нарасаки приложила к нему стетофонендоскоп.

— Хорошо. Теперь повернитесь.

Такако, следуя приказу, изобразила вращающееся кресло.

— Хм-м.[l] С лёгкими, кажется, всё в порядке.[l] Ладно, теперь давайте проверим горло.

Такако снова развернула своё невидимое кресло и открыла рот.

— Откройте пошире... Да, вот так.

Я прижала к руке Нарасаки лопаточку и с её помощью отодвинула язык Такако в сторону.

— Как хорошо у тебя получается рот открывать. Я все твои гланды вижу.

— Меера оже ак ооит.

— Не представляю, что ты сказала.

Почувствовав сонливость, я закрываю блокнот.

Кладу его рядом с подушкой, закрываю глаза и плюхаюсь на спину.

Сегодня мне снится сон о прошлом

Сон о жарком летнем дне.

<file: txt/131.txt>

Сон

Вокруг слышится стрекот цикад.

Горячий влажный воздух будто липнет к коже.

Я нахожусь в маленьком парке на ровном участке горного склона.

Здесь есть детская спортивная площадка с горкой, качели, наполовину закопанные в землю автомобильные покрышки и песочница.

Я поворачиваюсь и вижу ряд высоких деревьев.

Они напоминают кедры, но листья у них большие и плоские.

За ними находится зелёный забор.

За забором — широкий и глубокий ров.

Отсюда дна не видно, но я знаю, что по нему течёт река около пяти метров глубиной.

Парковая зона имеет форму песочного печенья, расположенного между рвом и дорогой.

— Это что, очередной сон?

— Уа-а!

В мою сторону с криком бежит Такако.

Я ловлю её под мышки и поднимаю, вынуждая остановиться.

Она вытягивает одну руку, пытаясь подражать Супермену.

— Мы не в это играли.

Разочарованная, она роняет руку.

— Ты знаешь, кто я?

— Моя невеста.

— Это та девочка, что недавно прошла мимо меня, разве нет?

Снизошедшее на Такако шокирующее осознание заставляет её несколько раз моргнуть.

— Точно.

— Н-да.

Продолжая держать Такако на руках, я окидываю взглядом парк.

В песочнице валяется куча выцветших игрушек.

Я не могу понять, садится или поднимается частично скрытое горным хребтом солнце.

Небо светло-розового оттенка всего с несколькими лёгкими облачками.

— Отпусти меня.

Я возвращаю её на твёрдую землю.

— Сестрёнка, какой у тебя любимый жук?[l] Я поймаю его для тебя.

— Мне не нужны никакие насекомые.

— Тогда во что ты хочешь поиграть?[l] В пятнашки?

— Я не хочу.

— О, я покажу тебе кое-что здоровское.

Она подбегает к качелям, залезает на правые и начинает раскачиваться.

Я иду за ней, но прежде, чем успеваю приблизиться, она опускается на корточки, готовясь прыгать, а потом отпускает подвесы.

Она приземляется на заборчик перед качелями, но инерция заносит её слишком далеко, и она начинает заваливаться вперёд.

— У...

— Сколько шишек ты собираешься набить, вытворяя такое?

Я успеваю поймать её до падения.

— Спасибо.[l] За это я поймаю для тебя стрекозу.

— Мне правда не нужны никакие насекомые.

— Вот она!

Большое насекомое пролетает мимо моей головы. Такако бросается следом.

Я провожаю её взглядом, потом щипаю себя за руку.

Немного больно.

Когда я снова смотрю на Такако, она стоит на месте, уставившись в одну точку.

Она медленно вытягивает руку...

...а потом делает резкое движение, что-то хватая.

— Поймала!

Она бежит ко мне вместе со своей добычей.

Стрекоза, что недавно пролетела мимо меня, теперь неподвижно сидит на ладони Такако. Её пальцы сжимают крылья, не давая стрекозе двигаться.

— Я поймала стрекозу.

— Ты поймала её голыми руками?

— У меня впервые это получилось.[l] Впечатлена?

— Ты собираешься отнести её своей подруге, верно?

— Да.[l] Как думаешь, она меня простит?

— Не забудь отнести ей куклу.[l] Она очень важна для неё.

— Ага.

Маленькая Такако достаёт из валяющегося под горкой рюкзака клетку для насекомых, засовывает в неё стрекозу и убирает клетку обратно в рюкзак.

Туда же она убирает и куклу.

Я бросаю взгляд на запястье — сейчас шесть часов.

— Ты идёшь домой? — спрашивает меня вернувшаяся Такако.

— Да.

— Давай поиграем ещё немного.

— Хотелось бы, но мне надо возвращаться.[l] Я чувствую, что происходит что-то очень важное.

— У-у...

Когда Такако разочарованно вздыхает, я снова щипаю себя за руку — на этот раз посильнее.

Никакой разницы с прошлым разом.

Я окидываю взглядом парк, потом небо.

Его цвет — странное сочетание фиолетового и розового... Я никогда раньше такого не видела.

— Эм, ты знаешь, как мне вернуться? — спрашиваю я маленькую Такако.

Та качает головой.

— Полагаю, по-другому и быть не могло.

— Если тебе некуда пойти, идём ко мне домой.

Пока я раздумываю, что мне делать, Такако тянет меня за подол юбки.

Я шагаю к ней, чтобы та не вытянулась, но Такако, приняв это за знак согласия, идёт дальше.

Мы выходим из парка и идём по улице с многоквартирным домом на углу, обращённом к уходящему вдаль склону горы.

Я замечаю тянущийся над ним трос канатного трамвая.

Обернувшись, я вижу, что дома позади исчезли.

Вот я уже иду по каменному тротуару.

— А мне точно можно к тебе?

— Да, не волнуйся.

Я смотрю, как канатный трамвай спускается по склону.

Его задняя половина — коробка с сиденьями и окнами.

Она напоминает мне красную жестянку с деревянными окнами.

Внутри стены обклеены плакатами, рекламирующими всё подряд, начиная с фильмов и заканчивая обувными магазинами.

Пустой трамвай останавливается на вращающейся платформе и разворачивается.

Такако берётся за поручень и собирается войти внутрь.

— Мы поедем на этом?

— Да.

Такако забирается внутрь и встаёт на колени на длинную скамейку у окна.

Я сажусь рядом и смотрю в ту же сторону, что и она.

Разноцветные кирпичные и бетонные дома обступают склон, по которому мы поднимаемся.

Их крыши выстроились в ряд, как лестница, служа балконами для более высоких зданий.

— Что такое?

— Смотри.

Такако смотрит на меня.

Затем указывает на большое окно в конце вагона.

Через него видно большой порт.

Склон, по которому мы поднимаемся, разделяет западный город надвое, почти как Моисей разделил Красное море в древние времена.

Дальше внизу, насколько хватает глаз, расстилается кобальтово-синий простор моря.

По небу плывёт несколько облаков цвета ванили.

— Как-то мы с Сачико ездили туда на корабле.

Такако указывает на одинокий остров вдали.

— Никогда там не была.

— Правда?[l] Было весело.

Такако садится на скамейку.

— У тебя замечательная подруга.

— Да.[l] Как-то раз я хотела показать ей свой новый трюк на ходулях, но упала и так сильно оцарапала ногу, что пошла кровь. В результате она отвела меня в больницу.

— А, это те высокие?[l] Я должна была сразу понять, что это плохая идея, когда тебе пришлось забираться на крышу склада только для того, чтобы встать на них.

Трамвай проезжает под большим деревом, листья которого отбрасывают тихонько покачивающиеся тени.

Такако достаёт из рюкзака клетку для насекомых и разглядывает стрекозу.

Когда ей это надоедает, она вытаскивает куклу и начинает двигать её руками.

— Давай играть в слова.[l] [wait time=800]Белка.

— Аист.

— Тритон.

— Носорог.

— Гепард.

— Дикобраз.

— Заяц.

— Цесарка.

— Аист.

— Тритон.

— Носорог.

— Гепард.

— Дикобраз.

— Заяц.

— Цесарка.

— Аист.

— Тритон.[l] Эй, повторять нельзя.

— Ты проиграла.

Пока я разглядываю пейзаж за окном, Такако прислоняется ко мне.

Глаза закрыты, при каждом толчке она покачивается взад-вперёд.

— Ты спишь?

— Нет.

— Эм, неужели твой дом так далеко?

— Не волнуйся.

Мы проезжаем в тихонько покачивающейся тени большого дерева.

— Я ходила с Сачико на пикник.

— Только вы вдвоём?

— Нарасаки тоже была там.[l] Сачико приготовила еду на всех.[l] Её тамагояки очень сладкий.

Сказав это, Такако засыпает у меня на плече.

Я смотрю через лобовое стекло и вижу вдали бескрайнее кобальтово-синее море.

Обернувшись, я вижу то же самое позади нас — западные здания и деревья вдоль моря. Единственная разница — цвета.

Посмотрев на Такако, спящую на моём плече, я тоже закрываю глаза в легонько покачивающемся вагоне.

<file: txt/132.txt>

Пещера

Почувствовав, как кто-то трясёт меня за плечо, я открываю глаза.

— Мы приехали.

Всё ещё полусонная, я вслед за Такако выхожу из вагона.

Звенит колокол, и трамвай начинает разворачиваться.

— Сюда.

Такако тянет меня за руку.

Ощущение земли под ногами меняется, и, стряхнув сонливость, я понимаю, что мы находимся на горной тропе, окружённой высокими деревьями.

Через листву пробивается не слишком много света, так что понять, насколько далеко эта тропа тянется, я не могу.

— Почти пришли.

Вскоре впереди появляется тоннель из кирпича и камня, перед которым высятся кучи сухих листьев.

Мы заходим внутрь. Тусклый свет позади нас угасает, как пламя свечи.

Чем темнее, тем холоднее становится внутри, пока свет не пропадает окончательно вместе с холодом.

— Я заблудилась.

— Но мы ведь шли по прямой.[l] Хочешь вернуться?

Такако останавливается, продолжая сжимать мою руку.

— Я несколько раз сворачивала, но не помню куда именно.

— Я этого даже не заметила.

— Что нам теперь делать?

— Ты совсем не знаешь где мы?

— Тут темно.

— С этим не поспоришь.

<file: txt/133.txt>

Чистое озеро

Я иду по отмели; звёзды мерцают в лужах, когда я в них наступаю.

Куда бы я ни шла, пейзаж остаётся прежним — звёздное небо наверху, дырявое звёздное небо внизу.

— Ладно...

Я засовываю в рот указательный палец правой руки и прикусываю его. Больно.

Глянув в одну из луж, я вижу отражение женщины с длинными чёрными волосами и чёрными глазами, смотрящими на меня.

Я закрываю один глаз. Она тоже.

Я поднимаю взгляд к горизонту.

Засовываю руку в карман и нащупываю ключи от машины.

Они холодные на ощупь.

Повертев их в руке, я снова иду навстречу горизонту.

Внезапно я что-то слышу.

Я делаю ещё несколько шагов, и шум — своего рода статика, напоминающая проверку слуха — усиливается.

Я останавливаюсь и прислушиваюсь.

Звук доносится снизу.

Однако у ног моих только лужа, отражающая большую тучу.

Когда я поднимаю взгляд, лужа внезапно проглатывает меня.

На меня обрушивается ливень.

Я по-прежнему на том же пляже, но теперь нахожусь в центре шторма.

Когда я смотрю на тучу, дождь мгновенно усиливается.

Следуя к источнику звука, я вскоре выхожу к тропическому лесу.

Я бросаюсь к нему, чтобы укрыться от дождя.

Вода стекает по волосам, попадает в глаза.

Внезапно я слышу что-то со стороны леса.

— Здесь кто-нибудь есть?

Я замечаю цепочку следов, ведущую в сторону звука.

Я иду по ним, замечая по пути обломанные ветки.

Перешагнув через выпирающий из земли клубок корней и поднявшись на известняковый уступ, потемневший от воздействия стихий, я нахожу дыру — вход в пещеру, заросший папоротником.

— Такая просторная.

Изнутри слышится что-то, напоминающее человеческие голоса.

— Здесь кто-нибудь есть? — повторяю я свой вопрос.

Мои слова эхом прокатываются по пещере.

Я выжидаю с десяток секунд, но ответа нет.

Я спускаюсь в дыру. Когда я достигаю места с твёрдым потолком, шум дождя снаружи начинает стихать.

Вместо этого я слышу редкий плеск капающей воды.

Передо мной бесчисленное множество тоннелей, расходящихся в разные стороны.

Одни слишком узкие, чтобы туда мог протиснуться человек, другие же достаточно широкие, чтобы проехала машина.

Все они имеют сложную форму, как выветрившаяся вулканическая порода.

Я двигаюсь вперёд, пытаясь найти ровную опору для ног, когда слышу из тоннелей обрывки чужого разговора.

— ...показать мне что-то ещё?

— ...светлячки.

— Ты про...

— ...сказала. Ты же хотела...

Я иду на голоса, пока не вижу свет за большим чёрным камнем.

— А.

Голос раздаётся прямо рядом с моим ухом.

— Уа-а!

Когда я наступаю в лужу, нога проваливается в неё.

Ощущение такое, будто я оступилась на лестнице. Я теряю равновесие и падаю в темноту.

<file: txt/134.txt>

Под водой

Открыв глаза, я понимаю, что медленно тону.

Вернув контроль над телом, я вытягиваю руки и опускаюсь на дно.

Вода кристально чистая. Если не принимать во внимание ощущение невесомости, здесь почти так же, как и в пещере.

Я выдыхаю. Это не причиняет мне никаких неудобств.

Пузырьки воздуха поднимаются вверх, растворяясь в свете, льющемся из дыры, в которую я провалилась.

— Эм, это...

Я слышу голос по ту сторону воды.

Прямо в центре дна темнеет зев пещеры.

Я поворачиваюсь и иду к нему.

Ощущение такое, будто я шагаю по облакам.

Хотя я ухожу всё дальше от света, он окрашивает всё здесь в бледно-голубой свет, будто растворяется в воде.

Я иду вперёд, держась одной рукой за стену, когда снова слышу голоса.

— О, здесь есть окно.[l] Я отсюда вижу овощи во внутреннем дворе.

— Под потолком нижней лестничной площадки половина окна.[l] Наверное, лестницу построили позже.

— А может, они просто очень спешили.[l] Сегодня некоторые люди считают современную архитектуру высшей...[l] Смотри, какая маленькая дверь.[l] Что там, чулан?[l] Ох, заперто.

— Можешь потом спросить об этом домовладельца.

— Так и сделаю.

— Эта квартира?

— По крайней мере, номер совпадает с номером на ключе.[l] Проверим, подходит ли он к замку.

— Она больше, чем я думала.

— Бетонные стены?..[l] Можем тут буянить, и никто не услышит.

— Я ничего такого делать не собираюсь.

— Я открою окно.

— Давай.

— Ну что, берём эту?

— Да.

— Хорошо. Тогда нам надо забрать наши вещи.[l] Завтра будет трудный день.

— Ага.

Я иду дальше по каменистой тропинке, размахивая руками в воде.

— Вы здесь?

Мой голос превращается в пузырьки, растворяющиеся в темноте наверху.

Я понимаю, что потолок пещеры стал достаточно низким, чтобы я могла до него дотянуться.

Тропа становится более неровной, и я замедляюсь, продвигаясь вперёд осторожными шагами.

Я замечаю силуэт человека, сидящего перед большим камнем впереди.

Подойдя ближе, я понимаю, что это просто старая кукла.

Тропа сужается, потом снова расширяется.

Окружающие меня каменные стены остаются неизменными, так что я не знаю, сколько уже прошла.

Я больше не слышу ничего, кроме эха капающей воды и собственных шагов.

С другой стороны камня огромный пруд.

И ещё я замечаю большую дыру в стене позади него.

Хотя я мельком вижу в дыре деревья и тёмное небо, бо́льшая часть обзора перекрыта водой, льющейся из неё, как водопад.

Камень потолка вокруг мерцает бледным голубоватым светом.

Когда над дырой проплывает тёмное облако, потолок загорается, как звёздное небо.

Я понимаю, что моё тело потяжелело.

Ощущение того, что я иду под водой, исчезло, и я снова вернулась на твёрдую землю.

Я какое-то время стою, любуясь голубыми звёздами, которые не складываются в созвездия, а также прудом и водопадом.

Здесь путь заканчивается.

Я смотрю в воду.

Она похожа на лестницу, бесконечно уходящую вниз.

— Я хочу это увидеть.

Готова поклясться, что я слышала голос Козуе.

— Я слишком устала, чтобы возвращаться.

Я ступаю в воду и переношусь в сияющий синий мир.

<file: txt/135.txt>

Нечто важное

После того, как голоса пропадают, я ещё какое-то время иду по единственному пути. Достаточно скора я снова слышу что-то в отдалении.

Это напоминает мне удары камней, падающих на что-то твёрдое, или шахматную фигуру, быстро перемещаемую по доске.

— Помнишь девочку, которая была с нами, когда мы разговаривали с Лили-сан?

— Да.

— Тебе не кажется, что она совсем как ты в детстве?

— Правда? И что у нас общего?

— Её нелюдимое поведение и сообразительность.[l] На самом деле, в этом отношении ты ничуть не изменилась.[l] Когда ты стала такой?

— Думаю, я такой родилась. Зато Такако общительная за нас обеих.

— А ты умная за вас обеих.

— Звучит правдоподобно.

Внезапно нога проваливается в землю.

Посмотрев вниз, я вижу чёрную, как чернила, лужу.

Оглянувшись, я вижу за склоном позади искрящуюся водную поверхность.

Наверху мерцает звёздное небо.

Чёрная лужа у моих ног становится шире, отделяясь от воды, как масло.

В тяжёлой жидкости, как в чёрном зеркале, чётко отражается моё тело.

Я пробую шагнуть вперёд, создавая рябь на черноте, и чувствую под ногой твёрдое каменистое дно.

Я выдёргиваю из черноты вторую ногу.

Ощущение такое, будто я шагаю по дну моря.

Под ногами твёрдая почва, но всё же я продолжаю тонуть.

Чернота окутывает меня, лишая зрения.

Однако земля выравнивается; идти вперёд становится легче.

Прислушавшись, я слышу очередной звук.

Он напоминает мне звяканье посуды.

— Аромат отличный, но я предпочитаю более сладкий.

— Почему ты хочешь разрушить столь великолепный вкус?

— Наверное, ты до него ещё не доросла, Такако.

Я слышу голоса Такако, Сачико и ещё одной женщины, которую я не знаю.

— Она обойдётся и чаем в пакетиках.

— Это точно яблочный чай?

— Да. Сачико иногда покупает его домой.

— Он немного сладковат, но для своей цены неплох.

— Это зелёный чай в пакетиках?

— Да.

— На этикетке написано только "Цейлон".

— Цейлон? Это Шри-Ланка?

— Кстати о чаях из Шри-Ланки: пятисортовый вполне неплох.

— Ого, классное название. Звучит почти как какое-нибудь супергеройское шоу.

— Это отсылка к пяти чайным плантациям: Ува, Канди, Нувара-Элия, Димбула и Рухуна.

— Почти как индийский Даржилинг.

— Красный рейнджер!

— Что в нём особенного, кроме цвета?

— Когда ты пьёшь свой яблочный чай, на заднем фоне раздаётся взрыв?

— Если бы можно было так легко купить нечто столь опасное, это было бы серьёзной проблемой.

— Нам надо шантажировать их и отобрать весь их чайный магазин.

— Ага.

— Вы начинаете выводить меня из себя.

— А ведь ещё даже не весна.

По мере того, как я иду вперёд, голоса становятся громче, а потом начинают затихать, будто я прошла мимо.

Когда голоса окончательно умолкают, я снова прислушиваюсь, но больше ничего не слышу.

Пытаюсь сказать что-то сама, но безрезультатно.

Я не чувствую ничего, кроме земли под ногами, поэтому не знаю даже, насколько широка сейчас эта пещера.

Убедившись, что не слышно ни единого звука, я иду дальше.

В темноте передо мной появляется нечто, похожее на туман.

— Он кажется синим и красным одновременно. Разглядывая его, я краем глаза замечаю маленькую девочку, которая убегает дальше в пещеру.

Она похожа на Такако в детстве. Впрочем, вижу я не непосредственно её, а отражение на стене пещеры.

Я, прищурившись, разглядываю это огромное чёрное зеркало, когда позади меня вдруг загорается свет. Его отражение на стене на миг ослепляет меня.

Нечто важное (ретроспекция)

Я перевернула страницу.

Лучи вечернего солнца просочились через окно в гробовую тишину класса.

Белые занавески взлетели, когда порыв холодного ветра ворвался в открытое окно, охладив мои щёки.

Я посмотрела на часы.

Слышался гул самолёта и отдалённые детские голоса.

— Давай.

Я вдруг услышала голос Такако на улице.

— Ну?

— Ого.[l] И правда воткнулся в ствол.

Я выглянула из окна и увидела Такако и одного из наших одноклассников, бросавших что-то в ствол сакуры позади зала дзюдо.

— Чем это вы занимаетесь?

Из здания школы вышел наш учитель английского.

— Вот чёрт.

Все вокруг дерева разбежались, как испуганные животные.

Учитель пошёл за Такако, которая, скорее всего, была заводилой, поймал её за воротник и потащил обратно в здание.

Я снова посмотрела на часы и вернулась к книге.

Когда я прочитала страниц пятьдесят, в коридоре послышались шаги.

— Ха-а.

Такако со вздохом вошла в класс.

— А? Сачико, я думала, что ты уже ушла.

— Я забыла ключ, так что надо подождать, пока не вернётся домой моя сестра.

— Ясно.[l] Тогда пойдём домой вместе.

Она села за свою парту, которая стояла прямо перед моей.

— Ах да.[l] Я хотела, чтобы ты помогла мне с домашней работой.

— Но нам сегодня ничего не задали.

— Я должна написать письменное извинение на английском.

— Что ты сделала на этот раз?

Такако достала из кармана юбки маленькую металлическую пластину и протянула её мне.

— Остальные конфисковали.

— Это сюрикен, который ты купила во время последней школьной поездки.

— Я заточила из на точильном камне в классе труда.[l] Ох, и... краёв лучше не касаться.

Края стали мерцали резким серебряным светом.

— Ты серьёзно?

— Учителя рассердились, когда я испытала их на дереве.

— Разумеется! Ты что, спятила?

— Мне очень жаль. Довольна?

Такако издала стон.

— Так что там с учителями?

— Они сказали, что дерево может начать гнить, если повредить кору.

— Это всё?

— Потом они сказали мне подумать, что бы я чувствовала, если бы в меня кто-то бросал такие штуки.

— И ты подумала?

Такако схватилась за живот и рухнула на колени.

— Ты планируешь продолжать этим заниматься?

— Нет.

— Тогда это тебе больше не нужно.

Я завернула сюрикен в платок и убрала в сумку.

— Э? Куда ты его забираешь?

— Отнесу в учительскую.[l] Они избавятся от него, как и от остальных.

— Стой...

— Но ты же не собираешься больше им пользоваться.

— Он мне дорог как память.

— Я знаю, что если он будет у тебя, то ты не сможешь устоять.

Она несколько секунд смотрела на меня умоляющими глазами, а потом схватилась за голову и всей верхней половиной тела рухнула на парту.

— Ты не представляешь, сколько времени у меня ушло, чтобы их заточить.

Она издала ещё один стон.

— Ты постоянно развлекаешься.

Такако лениво подняла лицо, оставаясь лежать на парте.

— А ты нет?

— Кроме учёбы, я мало чем занимаюсь.[l] Не люблю, когда вокруг много народу.

— Правда?

— Да.

С бейсбольного поля до нас долетел звук удара биты по мячу.

Школьные здания за окном, сакуры вокруг них и город вдали были окрашены в оранжевый цвет заходящим солнцем.

<file: txt/136.txt>

Перед пробуждением

Оглядевшись по сторонам, я вижу в темноте кирпичные стены. В одной из них дыра, через которую видно зелень.

Я подхожу к ней и пытаюсь дотронуться до листьев, но рука проходит сквозь них, как сквозь туман. После этого они сразу же исчезают.

— Мне страшно.

Такако обеими руками хватает меня за подол юбки.

— Я так не смогу идти.

Я беру её под мышки и поднимаю, после чего отступаю назад и сажусь на кажущийся устойчивым камень.

Такако я сажаю себе на колени.

— Мы больше не пойдём?

— Просто немного отдохнём.

Я чувствую, как Такако ёрзает у меня на коленях, хотя и не вижу её.

Звук капающей воды отражается от стен тоннеля.

Я слышу глотки.

— Хочешь пить?

— Спасибо.

Я протягиваю руку и беру колпачок от термоса.

Жидкость внутри прохладная, но я не могу разобрать вкус.

— У тебя там чай?

— То ли вода, то ли чай, то ли сок.

Я делаю ещё глоток.

Если это вода, то она должна быть безвкусной, если чай, у него должно быть горькое послевкусие, а сок должен быть сладким.

— Я забыла.

— Я тоже не могу понять.

Допив содержимое колпачка, я ставлю его на голову Такако, чтобы она его забрала.

— Хочешь ещё.

— Нет, спасибо.

Я чувствую, что Такако снова ёрзает у меня на коленях.

— Что такое?

— Пойдём.

— Ты вспомнила правильный путь?

— Нет, но...

— Тогда давай отдохнём ещё немного.

Всматриваясь в темноту, я замечаю краем глаза что-то, напоминающее буквы.

Я перевожу взгляд на них, но они сливаются вместе и растворяются, как акварельная краска.

— Ты сердишься? — спрашивает Такако.

— С чего ты взяла?

— Ну, мы заблудились из-за меня.

— Я не сержусь.

— Честно?

— Не волнуйся, не думаю, что отсюда так уж сложно выбраться.

— Хм-м...

— Но да...[l] Я не сержусь, но ты никогда не думаешь о том, что делаешь.[l] В следующий раз помни об этом.

Я нахожу в темноте лицо Такако и хватаю её за щёки.

— Угу.

Я её отпускаю.

— Я есть хочу, — говорит Такако, потирая щёку.

— Разве у тебя нет ничего в рюкзаке?

— О, точно.

Такако поднимает рюкзак. Вжикает открываемая молния.

— А?

— Всё закончилось?

— Нет, тут есть конфеты.[l] Возьми.

Такако протягивает мне конфету.[l]
[r]
Я чувствую у себя в ладони что-то круглое.

Такако с громким хрустом раскусывает свою.

Я кладу конфету в рот. У неё сладкий искусственный вкус, но я не понимаю, на какой фрукт он должен быть похож.[l]
[r]
Такако продолжает жевать свою конфету.[l]
[r]
Через какое-то время она перестаёт двигаться, и я слышу её дыхание, будто она задремала.

Внезапно слышится звук приближающихся шагов.

Повернувшись к источнику звука, я вижу вдалеке тусклый свет.

По мере того, как шаги приближаются, он становится ярче. У меня начинают болеть глаза.

Прищурившись, я вижу Нарасаки с фонариком в руке.

Она замечает нас и поднимает руку.

— Привет.

— Нарасаки?

— Наконец-то я тебя нашла.

— Ты меня искала?

— Да.

Белый халат Нарасаки насквозь мокрый, что делает её формы более выразительными, чем обычно.

— Что с тобой случилось?[l] Ты вся мокрая.

— По дороге сюда я пережила несколько приключений.

Пока я таращусь на капли воды, стекающие с её волос, Нарасаки улыбается.

Она кладёт фонарик на землю и садится на камень передо мной.

— Ты за меня беспокоилась?

— Да.[l] Подумала, что у тебя, возможно, снова проблемы.

— Ты просто одержима своей работой.

— Мне всё равно больше нечем заняться.[l] [msgoff][backlay][eval exp="sf.cg73_6=1"][fbfscale_image storage="ev73_6" page=back layer=base rceil=240 gceil=160 bceil=130][trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400][wt][msgon]О, смотрю, Такако тоже здесь.[l] Давно не виделись.

Заметив Такако, она машет ей.

Я таращусь на Нарасаки; она в ответ вопросительно смотрит на меня.

— Просто мне странно видеть вас вместе.

Нарасаки улыбается своей характерной слабой улыбкой.

— Время здесь не существует, так что необычное на самом деле не так уж необычно.

— Потому что мы во сне?

— Не совсем.

— Как это "не совсем"?

— Ну, это не значит, что я понимаю всё об этом явлении, но я заметила несколько важных вещей, которые отличают его от сна.[l] Я бы сказала, что это место, где пересекаются прошлое и настоящее.

— И как это понимать?

— Ладно, давай я сначала объясню, чем оно отличается от сна.[l] Ты не чувствовала ничего необычного по пути сюда?

— Хм-м...

Я мысленно повторяю дорогу сюда.

— Сначала я подумала, что это просто очередной сон, но я помню, что перед этим была в особняке Нанае, и это кажется чересчур реалистичным.[l] Я не знаю, как это объяснить.

— И ты полностью осознаёшь себя, — добавляет Нарасаки.

— Да, и это тоже.[l] Это слишком реалистично для сна, но я уверена, что это не может быть реальностью.[l] Как будто меня от неё отделяет прозрачная мембрана.[l] Думаю, это немного напоминает то, что я чувствовала под гипнозом.

— Именно.[l] Гипноз частично воспроизводит это самое состояние.

— Значит, это не явь и не сон?

— Да.[l] Ну, думаю, это зависит от того, что ты понимаешь под сном.

— Вот как?

Нарасаки шумно вдыхает.

— Ладно, позволь мне объяснить это место и твоё состояние.

У меня по-прежнему куча вопросов, так что я решаю её не прерывать.

Нарасаки легонько кивает и начинает говорить:

Прежде всего, я бы не сказала, что ты сейчас бодрствуешь.[l] Твоё состояние похоже на сон или гипноз, но это не совсем так.[l] Как я уже упоминала, ты в полном сознании.[l] Когда ты спишь или находишься под гипнозом, твоё сознание затуманено и восприимчиво к любой информации с минимальной критичностью.[l] Однако сейчас ты продолжаешь задавать вопросы и всё анализировать, верно?[l] В каком-то смысле, можно сказать, что ты оказалась во сне с незамутнённым сознанием.[l] Но такое случается крайне редко, так что я сильно в этом сомневаюсь.[l] В общем, суть такова.

Нарасаки показывает мне руку и растопыривает пальцы.

— Предположим, что каждый из пальцев — одно из пяти чувств, а ладонь — разум.[l] Когда ты бодрствуешь, ладонь открыта.[l] Пальцы, как антенны, передают разуму информацию из внешнего мира.

Нарасаки смыкает пальцы.

— Когда ты спишь, антенны сложены вот так.[l] Их приходится складывать, когда мозг обрабатывает полученную информацию.

Затем она сжимает руку в кулак.

— А это — твоя нынешняя ситуация.[l] Твои чувства обращены внутрь.[l] Они функционируют нормально, но не вовне.[l] Они пытаются получить информацию из твоего разума.

— Могу я задать вопрос?

— Да.

— Когда ты говоришь о чувствах, ты имеешь в виду зрение, слух, осязание и так далее... так?[l] Как они могут быть обращены внутрь?[l] Мои глаза, уши, кожа и остальное существуют в реальном мире, верно?

— Разумеется.[l] Инвертированы не твои органы чувств, а каналы, по которым проходит информация.

— Просто думай об этом, как о метафоре, — добавляет она.

— Ладно, — нерешительно отвечаю я.

Я пытаюсь представить, что она имеет в виду.

Нарасаки ничего не говорит, поэтому я задаю ещё один вопрос:

— Если мои чувства инвертированы, что насчёт того, что я здесь чувствую?[l] Это не явь и не сон, верно?

Нарасаки жестом показывает на всё, что нас окружает.

— Это ещё одна вещь, которую я должна объяснить.[l] Об этом месте и где оно на самом деле находится.[l] Ты помнишь, как мы обсуждали альтернативный мир у тебя в голове, когда разговаривали о симптомах твоих галлюцинаций?

Я вспоминаю это событие из реального мира.

Мы обсуждали это с Нарасаки сразу после того, как я проснулась в комнате отдыха в конце коридора особняка Нанае.

— Это когда ты сказала, что все направления будут инвертированы?

— Да, и это — то самое место.[l] Ты сейчас воспринимаешь этот альтернативный мир.

Я пытаюсь понять, что она говорит, но это только порождает ещё больше вопросов.

Что это за мир такой?

И, прежде всего, почему он вообще существует?

Для какой цели?

Есть ли вообще эта цель?

И почему я сейчас здесь нахожусь?

Смущённая бесконечным потоком вопросов, я начинаю видеть контуры своего окружения более размытыми. А может, мне просто кажется. В любом случае, через мгновение всё возвращается в норму.

Наверное, это из-за темноты.

Я смотрю на Такако, по-прежнему сидящую у меня на коленях, затем на свои руки, которыми поддерживаю её.

— Что со мной в реальном мире?

— Сейчас твоё состояние похоже на лёгкий гипноз.[l] Честно говоря, это несколько проблематично.[l] Ты уже находилась под гипнозом, так что должна понимать, но некоторые воспоминания, недоступные во время сна, открываются в этом состоянии.[l] Обычно в таком состоянии тебя направляет профессионал, но сейчас рядом с тобой никого нет.[l] Если ты останешься здесь надолго, то твои воспоминания могут разлететься и ты не сможешь вернуть их на место.[l] А поскольку тебя никто не направляет, разбудить тебя тоже некому.

— Но ведь кто-нибудь может заметить, что я сплю слишком долго и разбудить меня?

— Пока твоё сознание здесь, ты не проснёшься, что бы они ни делали.

— Тогда как мне вернуться?

— Расслабься.[l] На самом деле это не так уж сложно.[l] Для начала, нужно отвлечь твоё сознание от этого места.[l] Самый простой способ это сделать — заснуть.[l] Конечно, в таком месте это не совсем удобно, но вполне возможно.

— Что-нибудь ещё?

— Я перенесу реальную тебя на твою кровать, так что ты сможешь проснуться в привычном месте.

Я представляю, как Нарасаки будет тащить меня на спине.

Никто не делал этого с тех пор, как я была маленькой, и я немного смущаюсь.

Но я буду спать, так что, наверное, всё равно не вспомню об этом.

— Это всё?

— Да, — отвечает Нарасаки.

— Что случится, если мои воспоминания не смогут вернуться на свои места?

— Ты сказала, что странно видеть меня и маленькую Такако вместе.[l] Если ты останешься здесь слишком долго, тебе это перестанет казаться странным.[l] Станет всё труднее и труднее вспоминать реальность.[l] В конце концов ты даже можешь начать считать реальный мир сном, а этот — реальностью.

Я пытаюсь представить себе, что значит никогда не вернуться к реальности.

Это не сон, а мир внутри моего разума.

Это не сон, но в то же время это очень на него похоже.

Сон, от которого нельзя проснуться.

Если я останусь здесь слишком долго, то не смогу вернуться.

Многие вещи по-прежнему остаются для меня бессмысленными.

Этот мир, неоднозначный и неопределённый, кажется сказкой.

Это из-за того, что половина моего мозга спит?

Нарасаки с ласковым лицом ждёт моей реакции.

— Хорошо, я тебя поняла.[l] Кажется.

— Твоё состояние сродни поглотившей тебя огромной волне. Ты не отличаешь верх от низа.[l] Кроме того, в таком тёмном месте твои чувства ещё больше притупляются.

— Значит, я из-за этого места так туго соображаю?

— Да.

Нарасаки окидывает взглядом окружающую нас темноту.

Фонарик освещает каменную стену.

Камни и темнота образуют на границе света сложные узоры.

Я смотрю на них, пока они не превращаются во что-то вроде калейдоскопа.

— Как же так получилось?

— Я не знаю деталей.[l] Это мне и самой интересно.

Нарасаки поворачивается ко мне.

Такако спит у меня на коленях.

Я пытаюсь вспомнить, каким путём попала сюда, но канатный трамвай — самое старое моё воспоминание.

Всё, что было до этого момента, скрывает густой туман.

Впрочем, если бы я вспомнила всё с самого начала, это вряд ли бы что-то изменило.

Сомневаюсь, что путь, который я проделала в этом мире, как то связан с причиной, которая, скорее всего, произошла в реальности.

— Если ты ищешь зацепку, не стоит искать её во сне.

Мне кажется, будто она прочитала мои мысли, но она продолжает до того, как я успеваю что-то сказать.

— Нанае тебе что-то сказала?

— Нанае?

Перед моим мысленным взором появляется образ человека.

Моя новая подруга. Она сильно напоминает мне Такако.

— Точно. Я с ней разговаривала.

Я кладу руку на голову Такако и пытаюсь вспомнить, что произошло.

— Она сказала, что хочет, чтобы я жила с ней в особняке.

— Хм-м... — Нарасаки медленно кивает.

Поскольку я ничего больше не говорю, она вздыхает и закрывает глаза.

— По-моему, ничего особо страшного в этом нет.

— Пожалуй.

Я глажу Такако по голове.

— Прости, что заставила тебя волноваться.

— Нет, это я должна была уделять тебе больше внимания.

Вдали слышится звук капающей воды.

— Зачем ты вообще полезла в эту тёмную пещеру?

— Я шла за ней.

Я легонько хлопаю ладонью по голове Такако, отчего та дёргается во сне.

— Это навевает воспоминания.

— Да... она вечно затаскивала меня во всякие странные места, и мы терялись.

— Наверное, спрашивать об этом невежливо, но... почему ты тогда продолжала ходить за ней?

— Я... не знаю.[l] Я боялась отпускать её одну. И, полагаю, я предпочитала проводить время вместе с ней, а не в одиночестве.

— Понятно.

— И я всегда ругала её, когда это происходило.[l] Мы как раз обсуждали это перед твоим приходом.

— И что вы усвоили из этой ситуации?

— Если пойти в тёмное место, полагаясь только на свои инстинкты, ты потеряешься.

— Разумно.

— Я знаю, что несколько слов её не изменят.[l] Это не говоря о том, что она в тот период была особенно безрассудной.

— Она ещё маленькая. Не понимает, что можно, а что нельзя.

Тут я кое-что понимаю.

Наверное, в детстве Такако просто испытывала себя.

— Но я всё равно хотела бы, чтобы она была более осторожной.

— Осторожной всегда была ты.[l] Ты казалась спокойной и задумчивой, хотя знала даже меньше, чем она.

— Я правда была такой?

— Да.[l] Большинство маленьких детей мало что знает о мире.[l] Вот почему их всегда всё интересует.[l] Они ещё не пострадали и не знают страха, что заставляет их хотеть попробовать всякие разные вещи.

Такако спит с открытым ртом, прижавшись к моей груди, и выглядит довольно глупо.

— Например, попытаться ходить на ходулях, которые слишком велики, потерять равновесие и свалиться на землю.

— Именно такой она и была.

— Это точно.

— Так дети познают мир вокруг.[l] В конце концов она успокоилась.

— Такако всегда всем интересовалась, независимо от возраста.[l] С другой стороны, у меня, как ты говорила, интересов было раз-два и обчёлся.

Такако со смешным звуком закрывает рот и снова начинает ёрзать на мне.

— Вот как?

— Наверное, мне просто было интересно, почему Такако так возбуждается по любому поводу.

Я опускаю взгляд и вижу маленькую ручку Такако у себя на груди.

Её грудная клетка вздымается и опадает в такт дыханию.

— Интересно, куда она хотела отвести меня на этот раз?

— Она тебе не сказала?

— Она сказала, что отведёт меня домой, но это совсем не похоже на старый дом Такако. По крайней мере, не на тот, что я знаю.[l] Я даже не уверена, говорила ли она правду.

Сидящая на другом конце пятна света Нарасаки наклоняется вперёд и несколько раз хлопает ладонями по коленям.

— На самом деле с другой стороны тоннеля санаторий Такако.

— Откуда ты знаешь?

— Я там работала, — небрежным тоном говорит Нарасаки, не сводя с меня взгляда.

Я хочу спросить её о многих вещах, но все они вылетают у меня из головы до того, как я успеваю выразить их словами.

У меня плохо работает голова.

Нарасаки первая сказала об этом.

— Ты хочешь остаться здесь навсегда?

Я смотрю на неё и качаю головой.

— Если уж ты за меня беспокоилась, полагаю, другие тоже будут.

— Это не проблема.[l] Если ты хочешь остаться здесь, я позабочусь обо всём на другой стороне.

— Что значит "позабочусь"? Я доставлю неудобства многим людям, если останусь без сознания до конца своей жизни.

— Это не такая большая проблема, как ты думаешь.[l] Если ты просто рассеешь состояние гипноза своего тела, оно не слишком сильно будет отличаться от настоящей тебя, даже если твоё сознание останется здесь.[l] Оно будет способно на всё, на что способна ты.[l] Ты просто не будешь это осознавать.

— Как оно может быть похоже на меня без моего сознания?

— Люди могут отлично жить без сознания, — заявляет Нарасаки

— Ты помнишь, как ужинала неделю назад? Во что ты была одета?[l] Твоё сознание уже не регистрирует большинство вещей, которые ты делаешь.[l] И что делают другие.[l] И даже ты, как основное сознание, не можешь понять, как оказалась в таком состоянии.[l] Можно заменить человека пустоголовым роботом, и бо́льшую часть времени ты не заметишь разницы, если не знаешь этого человека очень хорошо.

Поскольку я молчу, Нарасаки продолжает:

— Таким образом, ты можешь делать что хочешь.[l] Теперь все двери твоей памяти открыты. Ты можешь вернуться в любое место.[l] Можешь снова ходить в школу вместе с Такако.

Нарасаки смотрит в темноту справа.

Фонарик освещает её правую щёку.

Потом она переводит взгляд на темноту позади меня.

— Если ты пойдёшь туда, то попадёшь в санаторий, где она живёт.

— Школа...[l] Мне нравилось оставаться в классе после того, как все разойдутся по домам и клубам, чтобы в одиночестве почитать книги.[l] Порой я слышала кошмарные звуки, когда кто-то учился играть на трубе в классе музыки.[l] Или гомон мальчишек, играющих в футбол или бейсбол на спортплощадке.[l] Я полюбила эту шумную, но, тем не менее, спокойную атмосферу.[l] Я поняла это только после того, как закончила школу и стала больше времени проводить в одиночестве.

— Ты можешь вернуться.[l] Такако тоже будет там.

— Шумная атмосфера, которую я любила, была пронизана чувством перемен.[l] У всех были цели и мечты; они менялись и развивались, чтобы их достичь.[l] Возвращение туда вместе с Такако означало бы возвращение в застойную среду.[l] Ей было бы смертельно скучно от всего этого.[l] Больше всего она любит новое, свежее.

— Возможно, ты права.[l] Тогда как насчёт того, чтобы пойти туда?

Она вновь пристально смотрит на меня.

— Не знаю, но всё равно чувствую, что это было бы неправильно.[l] Оба места существуют только у меня в голове, так что разница между ними невелика.

Я понимаю, что Нарасаки щурится, будто внимательно меня изучает.

Но вполне возможно, что мне это просто кажется из-за тусклого мерцающего света.

— Нет...[l] Это место немного другое.[l] Оно создано таким, чтобы Такако, которая любит новизну, не заскучала.

Нарасаки замолкает.

Я смотрю вверх, но вижу только темноту.

Потолка не разглядеть.

Я представляю в этой темноте санаторий, где живёт Такако.

— Я узнала, что Такако здесь, и мне этого достаточно.

— Если тебя это устраивает, мне больше нечего сказать, — говорит Нарасаки.

— Тогда давай отсюда выбираться, — добавляет она.

— Эм, я хочу спросить у тебя ещё кое-что.

— Хорошо, но спрашивать что-то о Такако или обо мне бессмысленно.

— Почему?

— Ты забудешь всё, как только проснёшься.

— Ты уходишь?

— Да. На той стороне время не стоит на месте.[l] Ты же не хочешь простудиться?

Нарасаки встаёт и гладит халат, проверяя, высох ли он.

Он оказывается сухим и чистым, но это меня не удивляет.

— Так как мы будем выбираться?

— Я сейчас уйду.[l] А ты просто засыпай, когда почувствуешь сонливость.

— Это всё, что мне нужно сделать?

— Да.[l] Я оставлю тебе фонарик.[l] Если надолго останешься в темноте, твоё сознание может распасться до того, как у тебя появится хотя бы шанс заснуть.[l] Не уходи с этого места, хорошо?

— Хорошо.

Нарасаки кивает.

— Придя сюда, я кое-что поняла, — говорю я.

— Причина, по которой я придумала эту историю с исчезновением Такако...[l] Наверное, я просто не могла признать, что её больше нет.

— Почему ты так думаешь?

Я смотрю на спящую маленькую Такако.

— Потому что это больно.

— Очень, — я глажу Такако по волосам.

— Ясно.

— Нарасаки...

Я хочу спросить, что она об этом думает, но решаю не делать этого.

— То, что я думаю, важно?

— Да, — отвечает Нарасаки.

— Ну ладно, — она поворачивается к темноте.

— С тобой всё будет хорошо?

— Это не так уж важно.

Нарасаки улыбается.

— Тебя тревожит что-нибудь ещё?

— Нет. Уверена, что бы ни случилось, с тобой всё будет в порядке.

— Не сомневайся.

— И тебе не нужен свет?

— У меня уже глаза привыкли к темноте.

— Ясно.

— Спокойной ночи, сладких снов.

— Спасибо.

Нарасаки машет мне на прощание и растворяется в темноте.

Её шаги становятся всё более отдалёнными и в конце концов окончательно стихают.

Пятно света, кажется, стало меньше по сравнению с тем, каким было при Нарасаки.

<file: txt/137.txt>

Истинная личность

Наши голоса, наверное становятся слишком громкими, поскольку Такако начинает ёрзать на коленях у Сачико.

Сачико кладёт руку ей на голову, успокаивая.

— Наверное, мне просто было интересно, почему Такако так возбуждается по любому поводу.

Между пальцами Сачико я вижу опущенные веки Такако.

Они на мгновение расслабляются, будто готовясь открыться, но потом снова плотно смыкаются.

В сете фонаря её конский хвостик отбрасывает длинную тень.

Я чувствую, как тяжелеет тело, когда я разглядываю её. Ужасно хочется пить.

— Думаю, это вполне возможно.

Я медленно встаю, чувствуя себя каменной статуей.

— Мне надо идти.

— Так как мы будем выбираться?

— Я сейчас уйду.[l] А ты просто засыпай, когда почувствуешь сонливость.

— Это всё, что мне нужно сделать?

— Хорошо.

— Ну ладно, — я поворачиваюсь к темноте.

— С тобой всё будет хорошо? — спрашивает Сачико

— Это не так уж важно.[l] Тебя тревожит что-нибудь ещё?

— Нет. Уверена, что бы ни случилось, с тобой всё будет в порядке.

— Не сомневайся.

— И тебе не нужен свет?

— У меня уже глаза привыкли к темноте.

— Ясно.

— Спокойной ночи, сладких снов.

— Спасибо.

Пройдя немного, я оглядываюсь. Свет превратился в размытую оранжевую точку вдалеке.

Когда я иду дальше, он начинает сдвигаться влево, а потом полностью пропадает, почти как заходящее солнце.

Теперь я нахожусь в полной темноте.

Первым из виду пропадает пол.

Я не могу даже сказать, поднимаюсь я или спускаюсь.

Посмотрев вниз, я понимаю, что не вижу собственных ног.

Темнота ползёт всё выше и выше, и вот я уже не вижу кончик своего носа.

Поскольку глаза совершенно не воспринимают свет, я не знаю, где нахожусь.

Я напрягаю все свои чувства, пытаясь ощутить хоть что-то, но чувствую только густую тьму, давящую на кожу.

Чем дальше я иду, тем тяжелее она становится.

Я вспоминаю телепередачу, в которой проводили эксперимент: погружали в море бутылку с водой и мяч.

И то, и другое в конце концов раздавило давлением воды.

— ...

Я чувствую, как темнота заползает мне в глаза и под кожу.

Это замедляет меня. Я боюсь, что это может полностью меня обездвижить.

Я продолжаю идти вперёд, напрягая все силы, и тут в темноте появляется образ.

Я отворачиваюсь от него и закрываю глаза.

Однако он рождён не светом, а моим разумом.

Истинная личность (флешбэк)

Истинная личность

Вокруг стрекочут цикады.

Посреди песочницы возвышается небольшая гора с тоннелем, проходящим через неё. Её окружают бесчисленные водные каналы.

Закончив свой шедевр, Такако встаёт и отряхивает с рук песок.

Она поворачивается к водопроводному крану, перед которым сидит Сачико.

Сачико держит в руках куклу и полотенце.

— Что ты делаешь?

Она вытирает лицо куклы влажным полотенцем.

— У неё лицо испачкалось.

— Отмыла?

— Не получается.

На лице куклы Сачико отчётливо виднеются коричневые пятна.

— Давай попросим воспитательницу.

— Воспитательница! — кричит Такако.

— Что случилось?

Молодая женщина, собирающая игрушки, разбросанные внутри здания, поворачивается к Такако с жёлтой машинкой в руках.

— Кукла испачкалась.[l] Вы можете её почистить?

Чем-то недовольная женщина подходит к ним и смотрит на куклу Сачико поверх головы Такако.

— Похоже, грязь въелась.[l] Думаю, её можно отмыть, если распороть шов, но тогда кукла может развалиться.

Сачико крепче сжимает куклу.

— Вы не сможете её починить?

— Мне кажется, не стоит рисковать.

Сачико долго рассматривает лицо куклы.

— Если и дальше хочешь с ней играть, как следует заботься о ней.

Воспитательница ласково треплет Сачико по голове.

<file: txt/137_2.txt>

Сумерки

Воспоминания просачиваются из самого дальнего уголка моего разума. С самой границы сознания и подсознания.

Когда видение прерывается, я сосредотачиваю все свои чувства на конечностях.

Я изо всех сил стискиваю кулак и успешно вырываю сознание из этого воспоминания.

После этого я снова возвращаюсь в непроглядную тьму.

Похоже, я, незаметно для себя, остановилась.

Не знаю, сколько я пропадала в этом воспоминании. Когда я снова начинаю шагать, то не могу понять, двигаюсь я на самом деле или нет.

Вскоре я уже совсем не чувствую своего тела.

— Ну что ж, — говорю я, не понимая, действительно ли я слышу собственные слова, или же они снова пришли из какого-нибудь далёкого воспоминания.

Мне кажется, будто руки и ноги растворились в темноте.

Возможно, я снова стала просто куклой, как в тех воспоминаниях.

Я набираю в грудь воздуха, затем медленно выдыхаю.

Я помню, как совсем недавно разговаривала с Сачико.

Она сказала, что странно видеть меня и Такако вместе.

В тот момент она показалась мне какой-то не такой.

Её выразительность и язык тела будто стали богаче.

Но я не могу понять, что это значит.

Возможно, стоило сказать ей, но я решила не делать этого.

Свет фонаря мерцал перед глазами Сачико.

С её точки зрения я, наверное, сидела сразу за ним.

Едва уловимое ощущение появляется в кончиках пальцев ног и рук.

По их положению я вычисляю, где должна находиться моя голова, и устремляю взгляд в темноту.

Абсолютная тьма, растворяющая сознание, — нечто реальное.

Феномен, очень похожий на смерть.

К пальцам рук возвращается доля чувствительности. Я начинаю двигать ими, пытаясь загипнотизировать себя.

Ноги двигаются сами по себе. Глаза могут видеть что угодно — сердца это не тронет.

Перед глазами у меня проплывают всевозможные картины.

Но ноги продолжают нести меня вперёд.

<file: txt/137_3.txt>

Памятные вещи

Сачико достаёт коробку с верхней полки шкафа, смотрит, что внутри, и ставит её на место.

В шкафу ещё две коробки.

На них большими буквами написано "Такако".

Сачико вытаскивает в комнату самую большую, смотрит на множество других отобранных коробок.

Перед шкафом стоят два прозрачных контейнера.

Она пододвигает один из них ногой и ставит коробку между ними.

В коробке лежат резцы по дереву, флейта, набор для вязания и прочие безделушки, которыми, наверное, Такако пользовалась ещё в школе.

Сачико достаёт их из коробки одну за другой, сортируя на две категории: важные вещи и мусор.

Она сминает бумажный пакет, оказавшийся среди прочих вещей, и бросает его в контейнер для мусора. Под ним обнаруживается кассетный магнитофон.

Она включает его в розетку и нажимает на кнопку воспроизведения.

Сквозь шум помех, холодную сумрачную комнату наполняет знакомая мелодия.

Сачико поворачивается и смотрит на кровать.

Кукла, которую она оставила на краю, свалилась на пол.

Сачико протягивает руку и поднимает её.

Губы куклы застыли в вечной почти вызывающей улыбке.

От отчасти язвительного выражения лица, с которым кукла осматривает комнату, кажется, будто она хочет задать вопрос-другой.

— Это тоже навевает воспоминания, но я ищу кое-что другое, — говорит Сачико, выключая магнитофон.

Мелодия стихает, и в холодной сумрачной комнате снова воцаряется тишина.

Из другой коробки Сачико достаёт синюю прямоугольную банку.

Внутри лежит несколько аудиокассет.

— В средней школе Такако записала на кассету своё радио-шоу.[l] Интересно, на какой оно кассете? Кажется, у неё должна быть жёлтая лента.

Сачико достаёт из банки кассету с жёлтой лентой и вставляет её в магнитофон.

Кассетный держатель отзывается ржавым, но энергичным щелчком.

Сачико кладёт палец на кнопку воспроизведения, несколько мгновений колеблется, но потом нажимает её.

Начинает играть старая поп-песня.

Когда она заканчивается, сквозь шум помех внезапно раздаётся голос Такако.

Она говорит, что это первая песня, которую она купила.

Потом она говорит, что это её первая запись и поздравляет себя.

Шоу — просто рассказ о том, как прошёл её день и музыка, которая ей нравилась.

Разумеется, никаких гостей или чтения писем.

— Я попыталась послушать ночное радио-шоу, и это оказалось гораздо интереснее, чем я ожидала.[l] Когда я рассказала об этом Такако, на следующий день она принесла в школу эту кассету.

— Она сказала, что очень странно слышать из магнитофона собственный голос.[l] И что теперь ей захотелось научиться петь, — Сачико улыбнулась.

Затем она продолжает рассказывать об истории старого кассетного магнитофона.

Раньше он стоял в доме Такако, и они слушали радио и кассеты, которые покупали.

Сачико замолкает, слушая песню, которую объявила Такако.

Потом продолжает говорить.

Она рассказывает о себе с почти радостным лицом.

Сачико продолжает слушать запись с куклой на коленях.

Я не заметила, когда она закрыла глаза.

Не знаю, спит она или просто поглощена музыкой.

Запись внезапно обрывается посреди речи Такако.

Сачико открывает глаза, достаёт кассету, переворачивает её, снова вставляет в держатель и нажимает кнопку воспроизведения.

— Кстати, когда мы заезжали в старый дом Такако спустя какое-то время после того, как нашли свою первую работу, этого магнитофона там уже не было.[l] Не то чтобы мы стали его слушать, но...

Она поворачивает куклу лицом к себе, но смотрит куда-то далеко.

Кажется, она задаётся вопросом, почему они не слушали музыку.

— Если бы я могла вернуться во времени, то познакомила бы её с песнями получше.

— ...

Сачико встаёт, берёт магнитофон одной рукой, другой продолжая держать куклу, и идёт к кровати.

Она садится на край, ставит магнитофон на столик, а куклу кладёт на подушку.

Сачико поворачивается и видит на кровати Такако.

Она протягивает руку и касается её.

— Следующей я поставлю свою любимую песню.

Из динамиков льётся очень старая западная песня.

— Я узнала, что значат её слова.

У всего есть значение.

Даже если сейчас я его не знаю, время принесёт ответы.

— Это моя любимая песня.[l] Не знаю почему, но она мне очень нравится.[l] Надеюсь, в конце концов я пойму почему.

— Что за дура, — бормочет Сачико.

Тем не менее, она улыбается.

Возможно, вспоминает, как они вместе слушали эту песню.

Голос Такако объявляет последнюю песню дня, и та начинает играть.

Когда песня заканчивается, кассета останавливается, и комната погружается в полную тишину.

Сачико понимает, что звонят в дверь.

Она не знает, заснула она или просто задумалась, но на часах уже глубокая ночь.

И всё же дверной звонок звонит.

Сачико замечает свет в одной из комнат.

Она легла в постель до заката, так что свет зажечь никак не могла.

Она смотрит на куклу у подушки и обнимает её.

Лёжа в до боли холодной постели, она слушает звонок.

Тот словно бы отдаляется.

— Что мне делать? — я могу поклясться, что она что-то сказала.

Однако и её слова, и дверной звонок для меня едва слышны.

Мне кажется, будто всё, что я вижу, происходит где-то далеко, в другом мире.

<file: txt/138.txt>

Увядшая трава

Я наступаю на что-то и едва не падаю.

Это что-то гораздо мягче, чем каменистая земля, по которой я шла до сих пор.

Ударив это ногой, я слышу деревянный стук.

Я несколько раз толкаю это пальцами ноги, заставляя дрожать.

Дрожь распространяется по всей пещере, превращаясь в грохот.

Когда он разносится вокруг, загораются два ярких огня.

Я опускаю взгляд и вижу под ногами рельсы.

Я прикрываю глаза от света рукой, оглядываюсь по сторонам и замечаю дыру в стене.

Я шагаю в дыру за несколько мгновений до того, как гигантский объект с фарами проносится мимо меня. Свет его окон мерцает в темноте.

Но за окнами я не вижу ни одного человеческого силуэта.

Когда поезд проезжает, я выбираюсь из дыры и отряхиваю одежду от пыли.

Посмотрев вслед поезду, я вижу свет внешнего мира.

Я иду по рельсам и в конце концов оказываюсь в лесу, покрытом туманом.

Луна висит в тёмно-синем небе прямо над горами и деревьями.

Я не знаю, сколько сейчас времени.

Идя по заброшенным железнодорожным путям, я в конце концов вижу крышу особняка, маячащую за деревьями.

<file: txt/138_2.txt>

Предупреждение

Знакомая тропа выводит меня к особняку в западном стиле, который я так хорошо знаю.

Выйдя на дорожку, ведущую к библиотеке, я сворачиваю в сторону входа во внутренний двор.

Двери не заперты.

Я поворачиваю дверную ручку и тихо захожу внутрь.

В коридоре, ведущем в фойе, свет не горит, так что вижу я не слишком далеко.

Пройдя по коридору, я добираюсь до фойе.

Старинные часы справа от меня.

Их стрелки показывают почти четыре.

Думая о том, сколько времени у меня до восхода, я уже собираюсь подняться по лестнице, когда замечаю чей-то силуэт за стойкой.

— Добрый вечер.

Силуэт обращается ко мне голосом Лили.

— Добрый вечер.

— Нана-тян сильно встревожилась, когда вы не пришли на ужин.

В отсутствие лунного света в фойе темнее, чем снаружи.

В результате, хоть мои глаза и привыкли к темноте снаружи, в помещении я вижу не слишком хорошо.

Я не вижу выражения её лица, но, несмотря на то, что она меня отчитывает, я чувствую исходящую от неё нежность и заботу.

Я натягиваю на лицо кислую мину.

Чувствую себя ребёнком, нарушившим комендантский час.

— Простите.

Лили отворачивается и зевает.

— Вы всё это время ждали меня?

Лили медленно качает головой.

— Я проснулась посреди ночи и решила убить здесь время.[l] Может, я старею?[l] Каждый раз, когда такое случается, я прихожу сюда, чтобы подумать.[l] Тем не менее, у меня было чувство, что вы вернётесь, так что, возможно, это тоже повлияло.

— И о чём вы обычно здесь думаете?

— Обо всём.

Больше Лили ничего не говорит. Наверное, глубоко задумалась.

Даже с такого расстояния её шёпот долетает до моих ушей.

В сравнении с этим шёпотом, её предыдущие слова должны были бы пролететь мимо меня или оказаться неправильно понятыми.

Кажется, будто она проверяет, насколько тихий голос я смогу расслышать, как будто она настраивает сонар.

Это для меня слишком сложно, поэтому я просто подхожу к стойке, откуда наконец вижу Лили, сидящую на стуле.

Она смотрит на меня.

— Что вы делали на улице в столь поздний час?

— Я пошла прогуляться, но заблудилась.

Лицо Лили мрачнеет.

— В наши горы приезжает не так уж много людей, что делает эту местность сравнительно популярным местом у самоубийц.

— Правда?

— Как вы видите, в этой гостинице не слишком много посетителей.[l] Обычно даже в сезон у нас бывает не больше двух-трёх человек.[l] В основном, это наши регулярные клиенты.[l] Вне сезона здесь редко бывает хоть один человек.

— Со мной всё в порядке.

— Это я вижу.

Пока я пытаюсь сообразить, о чём Лили может здесь размышлять, та продолжает:

— Я работаю здесь уже давно. Я видела многих клиентов, которые возвращались, и многих — которые нет.

— И что с теми, кто не вернулся?

— Некоторых мы нашли, других нет, — Лили вздыхает.

Я вспоминаю гору, которую видела из окна особняка.

Она от подножия до вершины покрыта деревьями; даже дороги не разглядеть.

Не так-то просто найти там человека.

— Эм, могу я сказать вам нечто странное?

— Конечно.

— Оглядываясь назад, поминаешь, что всех этих клиентов окружала особая аура, которая отделяла их от остальных.

— Ну, полагаю, они выделяются среди обычных туристов.

— Возможно, но я не думала, что это так просто.[l] Дело не в их характере или каких-то причудах...[l] Когда я видела их, разница казалась такой же очевидной, как внезапное изменение цвета или формы каким-нибудь предметом.

— А как для вас выгляжу я?

— Не хочу, чтобы вы меня неправильно поняли, но я заметила у вас точно такую же ауру.[l] Хотя... в вашем случае есть что-то необычное.[l] Когда я впервые вас увидела, то мне показалось, что это только половина вас.[l] Ну, если вкратце, я волновалась и за вас тоже, хотя, наверно, не так, как Нанае.

Наверное, она говорит правду.

Мне интересен её взгляд на вещи, но такое за одну ночь вряд ли можно объяснить.

— У вас всё лицо красное, — внезапно говорит Лили.

Я касаюсь щеки и чувствую, что она холодна как лёд.

Может, я и тепло одета, но провела на улице бо́льшую часть ночи.

Вполне естественный результат, но, глубоко задумавшись, я этого даже не заметила.

— Думаю, вам стоит принять душ, прежде чем ложиться.[l] Хотите, я нагрею вам ванну?

— Нет, я в порядке.

Лицо у неё встревоженное, но я отрицательно машу рукой.

— Тогда, может, хотя бы приготовить вам тёплое питьё?

— Буду благодарна.

Я чувствую, что она будет волноваться ещё сильнее, если я продолжу отказываться, а потому прошу её принести питьё в мою комнату.

Вернувшись в свою комнату, я включаю обогреватель и переодеваюсь в домашнее.

Я причёсываюсь, затем принимаюсь убираться в комнате, чтобы убить время.

Я убираю всё со стола и халат со спинки стула с глаз долой.

Закончив с этим, я выглядываю в окно.

На улице темно; даже луны не видно.

В дверь стучится Лили.

Когда я забираю у неё поднос, она смотрит на обогреватель.

— Сегодня сильно похолодать не должно, но лучше оставить его включённым, когда будете ложиться.

Я киваю.

— Поднос можете оставить у себя в комнате.

— Большое спасибо.

— Не за что, — с улыбкой отвечает Лили.

Потом она закрывает дверь.

Я ставлю поднос на стол, сажусь на стул и беру чашку.

Грею замёрзшие пальцы о глазурованный фарфор.

Судя по сладкому запаху, жидкость внутри — какао.

Также на подносе стоит маленькая тарелочка с печеньем с клубничным джемом — по крайней мере, выглядит это именно так.

Отпивая какао, я внимательнее присматриваюсь к печенью.

Сегодня многое случилось.

Кажется, прошла целая вечность с того момента, как я вышла из этой комнаты.

Я думаю о Сачико.

Я чувствую ответственность за то, что она оказалась в этой тёмной пещере.

Причиной этому послужили вовсе не слова Нанае.

Независимо от того, что случилось, сама она никак не могла добраться до пещеры, ведущей на ту сторону.

Это место для таких существ, как я, и только я знаю путь к нему.

Не знаю как, но, вероятно, это моё существование привело её туда.

Придя в себя, я понимаю, что и чашка и тарелка пусты.

Должно быть, от долгой ходьбы я проголодалась сильнее, чем думала.

Я смотрю на кровать, но не чувствую ни малейшей сонливости.

Подумав несколько секунд, я ставлю чашку на поднос, беру его и выхожу из комнаты.

Когда я спускаюсь по лестнице, Лили по-прежнему сидит за стойкой.

— Что-то случилось?

— Большое спасибо за угощение.

— Не можете заснуть? — спрашивает Лили, забирая у меня поднос и убирая его в шкаф.

— Вроде того.

— Наверное, не мне это говорить, но спать лучше пока ещё темно.

— Согласна, — кивая, говорю я. — А тут не слишком холодно?

— Я к этому привыкла.[l] Когда я глубоко задумаюсь, почти не обращаю на это внимания.

— Почему вы думаете именно здесь, в фойе?

— Хороший вопрос.[l] Но, чтобы объяснить это, потребуется много времени.

— Насколько много?

— Очень много.[l] Не хочу, чтобы вы замёрзли насмерть, слушая меня.

Она говорит, что у нас будет ещё много возможностей пообщаться.

Но мне сейчас не хочется оставаться одной.

Кроме того, я хочу её кое о чём спросить.

— Тогда, может, поговорим в моей комнате?

Лили несколько секунд думает, а потом спрашивает, хочу ли я ещё какао.

— Да, пожалуйста.

Лили кивает.

— Тогда мы сможем поговорить, пока какао не закончится. На самом деле, мне здесь одной тоже скучновато.

Лили встаёт, снова достаёт поднос из шкафа и выходит из-за стойки.

Я возвращаюсь в свою комнату и немного увеличиваю температуру обогревателя.

Потом жду, пока не раздаётся стук в дверь.

Открыв её, я вижу Лили в переднике.

На подносе, который она держит, стоят две чашки, а на правой руке висит матерчатый мешочек.

Мы садимся за стол лицом друг к другу.

Лили подаёт мне одну чашку, другую берёт сама и делает глоток.

— В прошлом моя подруга гуляла по ночам, как и вы, а я ждала её в вестибюле.[lr]
Каким входом ни воспользуйся, мимо него не пройдёшь.

— Кем была эта подруга?

— Это та самая подруга, про которую я рассказывала. Та, что пропала.

Я вспоминаю страшную историю, которую Лили рассказала два дня назад.

— Так это всё же реальная история?

— Я немного драматизировала, но то, что моя подруга исчезла, — правда.

— Вы, возможно, помните, что мы с ней прожили здесь долгое время, так что незачем было беспокоиться, что она заблудится, но...[l] В тот раз всё было по-другому.[l] Это случилось вскоре после смерти её маленькой дочери.

— Как она умерла?

— Утонула в реке.[l] Поначалу я не могла в это поверить, ведь реки здесь довольно мелкие.[l] Тогда несколько недель лили дожди, и, видимо, большое количество воды размыло русло реки.[l] Она как будто попала в зыбучий песок и оказалась под водой.[l] Спустя какое-то время скончался и муж моей подруги.[l] В общем, она тогда была сильно подавлена.

Лили поднимает свою чашку, что напоминает мне о том, что я к своему напитку пока даже не притронулась, поэтому я беру вторую чашку.

Когда я подношу чашку к губам, ноздри омывает сладкий аромат какао.

— Она всегда была весёлым, жизнерадостным человеком, но после произошедшего начала запираться у себя в комнате. Даже когда мы встречались, что случалось крайне редко, она почти ничего не говорила.[l] Однажды, примерно в то время, когда я начала думать, что должна что-то сделать для неё, пока ситуация не вышла из под контроля, я заметила её, когда она выходила во внутренний двор.[l] Когда я подошла к ней, у неё было обычное весёлое выражение лица.[l] Я спросила, чем она занимается, и она ответила, что увидела за окном редкую бабочку.

— Бабочку?

— Да. Коллекционирование насекомых было её хобби.[l] Я предложила ей принести сачок, но она отказалась.[l] После того, как я увидела её такой, мне стало немного легче. Я решила, что ей удалось справиться с горем.[l] Она вернулась к работе и стала разговаривать как раньше. Она даже снова начала улыбаться.

Что-то звякает.

Я опускаю взгляд и вижу, что Лили поставила чашку на поднос.

— Но через несколько дней она вышла на улицу и не вернулась.

Я не вижу, что внутри её чашки.

— Я думаю о разных вещах, пока жду её за стойкой.[l] Где она сейчас? Почему ничего мне не сказала? Как называлась та редкая бабочка, которую она заметила?

— Вы не стали её искать?

— Я искала во всех местах, которые только могла придумать.[l] Но я чувствовала, что не найду её.[l] И я никогда всерьёз не думала, что она вернётся, когда ждала её в фойе.[l] Не знаю, почему я это чувствовала, но была почти уверена, что права.[l] Но у меня не было этого чувства, когда она ещё была рядом. Я ничего не подозревала.[l] Поэтому я думаю, что причина, по которой она исчезла, лежит за пределами моего знания.[l] Возможно, где-то в её комнате, учитывая, как часто она там запиралась.

Я чувствую, что у меня пересохло в горле, и отпиваю какао.

— Но я отвлеклась.[l] Вы хотели знать, почему я провожу ночи за стойкой.[l] Наверное, потому что в этом месте я всегда проводила бо́льшую часть времени в раздумьях.

Неужели она до сих пор ждёт свою подругу? Впрочем, это не моё дело.

Вместо этого я спрашиваю о том, что мне кажется интересным.

— Предчувствие, о котором вы говорили... это было то самое чувство, о котором вы говорили, когда я сегодня вернулась?

— Да.

— Вы сказали, что лишь половина меня внушала вам это чувство.

— Это было очень странно, признаю.

— А сейчас?

— Теперь это чувствуется не так сильно.

После её слов тревога в моём сердце отступает.

Эта половина, вероятно, была мной.

Если её интуиция права, единственным вопросом остаётся вопрос о моём существовании.

— Понятно.

Мне интересен механизм возникновения ей предчувствий, но я сомневаюсь, что она сможет внятно это объяснить.

— Точно.

Лили поднимает голову и достаёт что-то из мешочка, который положила на стул.

Это кукла, которую я отдала ей два дня назад.

— Возвращаю её вам.

Я забираю у неё куклу и разглядываю её.

Пятна исчезли, равно как и расползающиеся нитки.

Она выглядит ярче, чем прежде.

Приходится напрячь глаза, чтобы разглядеть следы грязи возле рта куклы.

— Ну как?[l] Полностью избавиться от всех пятен не удалось, но, по-моему, получилось довольно хорошо.

— Если честно, я не ожидала, что она будет такой чистой.

— Рада это слышать.

Я ещё раз осматриваю лицо куклы.

Её вечная улыбка словно лучится гордостью.

Глядя на её лицо, я испытываю смесь печали и горько-сладкой радости, так что в результате я хмурюсь.

— Что ж, думаю, мне пора.

Лили ставит на поднос пустую чашку и блюдце.

Я проглатываю какао, ещё остававшееся на дне моей чашки.

Оно кажется холодным, как лёд.

— Вы пригласили меня на чай из-за этого предчувствия?

— Тогда меня просто заинтересовала новая подруга Нанае.

Я ставлю опустевшую чашку на поднос.

Однако Лили остаётся сидеть.

Её взгляд блуждает между куклой и моим лицом.

— Вы посчитаете меня странной, но...

— Что такое?

— Я впервые рассказала об этом кому-то.[l] У меня бывают всевозможные чувства и предчувствия, но обычно я держу их при себе.

— Тогда почему вы рассказали мне?

— Вы напоминаете мне мою подругу... очень сильно напоминаете.[l] И... я не хотела об этом говорить, но...

Лили переводит взгляд на куклу.

— Я так и не узнала, почему моя подруга оставила нас, но в вашем случае... Я чувствую, что это как-то связано с этой куклой.

Я ошеломлена остротой её интуиции.

Однако я стараюсь, чтобы удивление никак не отразилось на моём лице.

Её замечание полностью совпадает с моим собственным выводом.

— Почему вы так думаете?

— В основном, это просто моя интуиция, но после смерти дочери моя подруга повсюду носила с собой памятную вещь.[l] Я чувствую, что у этой куклы схожая история.

— Понятно.

Тёмно-карие глаза Лили буравят куклу.

— Она принадлежит моей подруге.

Я тоже перевожу взгляд на теперь чистую куклу.

— Она делилась с ней всеми своими проблемами.[l] Но, думаю, она ей больше не нужна.[l] Она уже не в том возрасте, чтобы играть с куклами, и мне кажется, что кукла расстраивается, что ничем не может помочь.

— Ясно, — Лили слабо улыбается.

Она встаёт, вешает мешочек на руку и берёт поднос.

Я тоже встаю и открываю ей дверь.

— Спасибо.

— Я видела у двери целую кучу сухих листьев. Утром вы снова будете их убирать?

— Да.[l] А чем займётесь вы?

— После того, как немного посплю, пойду прогуляюсь.

— Хорошая идея.[l] Давайте ещё поболтаем, если представится такая возможность.

— Конечно.

— Спокойной ночи, — Лили выходит из комнаты.

Попрощавшись, я закрываю дверь.

ИСТОРИИ II. Второе путешествие[r]
"Конец второго путешествия" разблокирована.

<file: txt/139.txt>

Утреннее солнце

Я переворачиваюсь на другой бок, и одеяло сползает мне на плечо.

Я открываю глаза и сажусь. Декоративное растение с сердцевидными листьями и фигурка овцы сияют на утреннем солнце, заставляя меня прищуриться.

Я кладу руку на пустой живот. Кажется, он в любую секунду может заурчать.

— Я вообще ужинала?

Оказывается, мир за окном стал снежно-белым.

Образовавшийся на стекле иней сверкает на солнце.

Я несколько минут разглядываю его, а потом поднимаюсь с кровати.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72768/399588

Переводчики: mamavl

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0