Готовый перевод SeaBed / Морское дно: 15_combine

<file: txt/150.txt>

Призрак Санае

— Думаю, достаточно.

Санае садится на кровати и достаёт градусник изо рта.

— Похоже, жар ещё не прошёл.

Щёки Санае горят лихорадочным румянцем; она смотрит на меня пустым взглядом.

— Я хочу почитать.

— Ну уж нет.[l] Тебе надо поспать.

Она награждает меня возмущённым взглядом из-под полуопущенных век.

— Ты так сильно любишь книги.[l] Но почему?

— Ты хочешь знать, что мне нравится в книгах?

Я киваю.

— Мне многое нравится... Не знаю, как это выразить.

— Ладно, тогда что хорошего в книге, которую ты читаешь сейчас?

— Это старая книга.

— Старая книга.

— Это значит, что там полно вещей, которых я не знаю, например, описания земель, которых я никогда не видела.[l] Но мне нравится такой недостаток знаний, поскольку воображение заполняет пробелы, — медленно произносит она.

— Если я умру, сожги меня вместе с книгами из этого шкафа.

Я их ещё не все прочитала, — добавляет она.

— Я могу, раз ты так хочешь, но ты же не сможешь их прочитать, если я их сожгу.

— А ты думаешь, что я смогу читать книги после смерти?

— Я не знаю, что будет после смерти.

— Значит, в рай и ад ты не веришь?

— Возможно, по мне и не скажешь, но у меня научный склад ума.[l] Я не верю, что можно продолжать мыслить после смерти мозга.[l] Думать о загробной жизни интересно, но для нынешней меня толку от всех этих потенциальных возможностей нет.

Я убираю градусник и кладу подготовленное полотенце в миску с холодной водой.

— Я всегда думаю об этом, когда мне нездоровится.

— А здоровьем я никогда не отличалась — добавляет она.

— Разве тебе не страшно, Такако?

— Не особенно.[l] Как я уже сказала, будет здорово, если загробная жизнь существует, но если всё устроено так, как я себе представляю, ты даже не сможешь испытывать страх. Так какая разница?

— Я уверена, некоторым людям сама мысль о том, что после смерти ничего нет, покажется пугающей.[l] Какой смысл что-то делать, если ты всё равно исчезнешь?[l] Ты никогда об этом не думала?

— Но ты всё равно многое оставишь после себя.[l] Кроме того, тот факт, что однажды я могу исчезнуть, не отменяет того, что здесь и сейчас я существую.

Я достаю полотенце из миски и выжимаю его, чтобы не разлить воду по комнате.

— Однажды, когда мы вместе смотрели на звёзды, Сачико сказала, что их свету сотни и сотни лет.[l] Другими словами, пройдут сотни лет, прежде чем нас увидят оттуда.[l] Ничто из когда-либо существовавшего не может исчезнуть бесследно.

— Понятно.[l] С этим я согласна.

— Тебе надо поспать.[l] Уверена, к завтрашнему дню ты поправишься.

— Сколько сейчас?

— Кажется, около девяти.

— О, также существует теория, что ты можешь превратиться в призрака.

— Это может оказаться самым интересным вариантом.

— Если я однажды превращусь, то приду в твою комнату, чтобы развлечься.

— Не забудь придумать какой-нибудь условный сигнал, чтобы я знала, что это ты.

— Тогда...[l] Я подниму монетки, как тот городской призрак.

— Хорошо.[l] Я всегда буду оставлять на столе немного мелочи.

— Думаю, тогда я смогу покоиться с миром.[l] Спокойной ночи.

— Да, спокойной ночи.

Когда Санае наконец ложится, я кладу ей на лоб холодное полотенце.

Санае облегчённо вздыхает и медленно закрывает глаза.

<file: txt/151.txt>

Маюко

Я открываю глаза и понимаю, что лежу в постели.

Когда я сажусь, голову пронзает острая боль.

Из-за пустых полок, ослепительно-белого постельного белья и открывающегося за окном простора неба над портовым городом, комната кажется безжизненной, как никогда.

Небо, которое до того, как я закрыла глаза, было оранжевым, окрасилось тёмно-синим.

Я растираю левую руку, которая почти окоченела, пока я спала без одеяла.

Когда я встаю, головная боль возвращается.

Наконец я, пошатываясь, выхожу из комнаты Козуе.

— Угх... Кажется, я куда-то шла...

Я поворачиваюсь направо и начинаю спускаться по винтовой лестнице.

Пока я спускаюсь в вестибюль, лампы начинают мигать.

— Я же их совсем недавно меняла...

Я делаю один шаг за другим, опираясь правой рукой о стену.

Прохожу мимо нескольких маленьких фотографий на стене и оказываюсь под мигающим светильником.

Кажется, свет нисколько не потускнел.

Когда я отвожу взгляд, перед глазами становится абсолютно темно.

Я чувствую, что ступаю по жёсткой влажной поверхности.

Я вернулась в тёмную известняковую пещеру.

Стена, которой я касалась, незаметно превратилась в камень.

Чтобы успокоиться, я вдыхаю холодный влажный воздух.

Я медленно закрываю глаза, потом снова их открываю.

Я снова стою на винтовой лестнице.

Ярко горит лампочка, которую я меняла на днях, а рядом на стене висят знакомые фотографии.

Я прислоняюсь к стене спиной и несколько секунд смотрю на лампочку, а потом вижу спускающуюся по лестнице Маюко.

— Хя-а?!

Когда она начинает заваливаться назад, я ловлю её за руку.

— Что вы здесь делаете? — спрашивает Маюко, прижимая руку к груди.

— Мне показалось, что здесь опять что-то не так с лампочкой, но, похоже, это просто моё воображение.

— Понятно.

Маюко выпрямляется, и я отпускаю её руку.

— Почти пора гасить свет.

— Уже так поздно?

— Посмотрите на часы в вестибюле, если не верите мне.

Я качаю головой.

— В таком случае, спокойной ночи.

Маюко проходит мимо меня.

— Эм...

Когда я обращаюсь к ней, она оборачивается.

— Можно я сегодня посплю с вами?

Я допиваю остатки холодного чая и ставлю пустую чашку на поднос.

— Я собираюсь расстелить футоны, так что буду признательна, если вы отойдёте.

Я встаю и ухожу на кухню вместе с подносом.

Маюко тем временем складывает стол и расстилает два футона.

Когда я ложусь на свежезастеленный футон, Маюко накрывает меня одеялом.

— Я выключаю свет.

— Хорошо.

— Вам точно не надо в туалет?

— Сколько мне, по-вашему, лет?

Я приоткрываю лицо, чтобы взглянуть на неё.

Маюко тихонько смеётся.

— Я просто шучу.[l] В общем, я выключаю свет.

— Давайте.

Когда она дёргает за шнурок, комната на мгновение окрашивается оранжевым, а потом погружается в темноту.

Футоны в комнате ночного дежурного хранятся в шкафу, а потому пахнут не так, как моя кровать.

Мой мозг уже неразрывно связал этот запах с Маюко.

Я зеваю и принимаюсь разглядывать свисающий с потолка шнурок.

Кажется, что он раскачивается, но если взглянуть на его положение относительно потолка, становится ясно, что это не так.

У меня столько всего в голове, что я не чувствую никакой сонливости.

— Эм, вы спите? — едва слышно спрашиваю я.

— Нет, — после долгого молчания отвечает Маюко.

— Что вы будете делать, если я исчезну?

Я поворачиваюсь лицом к ней.

— ...Вы собираетесь уехать? — спрашивает она, чуть приподняв верхнюю половину тела.

— Нет.[l] Я говорю о гипотетической ситуации. Вот пришли вы утром меня проведать, а комната пуста.[l] И меня нет нигде в санатории.[l] Что вы будете делать?

— И вы не оставили никакого сообщения?

— Никакого.

— Я бы стала вас искать.[l] Наверное, вызвала бы полицию, и мы обшарили бы горы.[l] А когда мы бы вас нашли, я бы высказала вам всё, что думаю.

— Понятно.

— Но почему вы спрашиваете об этом?

— Просто захотелось.

Маюко вздыхает.

— Ну ладно... только, пожалуйста, не надо больше таких вопросов. Они вгоняют меня в депрессию.

— Хорошо.[l] Я обязательно оставлю сообщение, если куда-нибудь соберусь.

— Уж пожалуйста.[l] Однако порой мы не властны над своей судьбой. Вы уверены, что можете с такой лёгкостью давать это обещание?

— Ну хорошо, я сделаю это, если у меня будет такая возможность.

— Спасибо.

— Но я не уверена, что смогу.

— Почему это?

— Всё как вы сказали. Порой просто не остаётся выбора.

— Пожалуй.

Я переворачиваюсь на спину и закрываю глаза.

Лёгкие облака за окном в лунном свете похожи на дым.

— Помню, я как-то гостила у бабушки. Мы с бабушкой и дедушкой спали в одной комнате.[l] Посреди ночи я потёрла глаза, и в результате мне в глаз попала ресница.[l] Чтобы достать её, мне пришлось воспользоваться зеркалом, которое находилось у меня над головой.

Глянув на Маюко, я вижу, что она смотрит на меня, приоткрыв сонные глаза.

— Это было зеркало, которое поворачивается под разными углами, но оно почему-то стояло лицом к шкафу.[l] В общем, я повернула его к себе, но тут моя бабушка проснулась и ужасно разозлилась на меня за это.

— Почему она разозлилась?

— Я не знаю.

— Вы не спросили?

— Я слишком сильно испугалась.

— Понятно.

— Что скажете? Страшная получилась история?

— Не сказала бы, что она такая уж страшная.

— Правда?[l] Впрочем, вы правы.[l] Смотрите, у меня мурашки по коже от одного только воспоминания.

— Возможно, нужно было находиться там, чтобы понять.

— Вам не кажется, что в этом зеркале могло отражаться что-то странное? Или что оно вело в другое измерение, откуда нет возврата?

— Да, это популярные истории о зеркалах.

— Эй, не смейте так просто отмахиваться.[l] Это нанесло мне необратимую психологическую травму.

— Я не уверена, что могу вам с этим помочь.

Старинные часы в вестибюле начинают бить.

Они затихают после одиннадцатого удара.

— Уже поздно, пора спать.[l] Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Прежде чем закрыть глаза, я украдкой бросаю взгляд на лицо Маюко.

В темноте закрытых век я продолжаю думать о разном.

Это дурная привычка, которая, бывает, мешает мне заснуть.

Я сползаю со своего футона и залезаю на футон Маюко.

— Что вы делаете?

— Мне слишком страшно, чтобы уснуть.

— Вот как?

Маюко вздыхает.

<file: txt/151_2.txt>

Картина, нарисованная вдвоём

— Ты только посмотри, Сачи.[l] Разве не здорово?

Поднимаясь по лестнице, я оглядываюсь через плечо.

За окном — маленький садик, окружённый четырьмя стенами.

В нём есть несколько клумб, а в центре — квадратное отверстие, похожее на колодец.

— И как туда попасть, — спрашивает Сачико.[lr]
— Кажется, я вижу дверь в той стене, — отвечаю я.

— Похоже, здесь довольно тихо. Мне нравится, — говорит Сачико, когда мы идём по коридору.

Для нас это немаловажный фактор в подборе помещения.

— Сколько помещений занято?

— Думаю, большинство.[l] На первом этаже магазин товаров для рукоделия, под нами — офис налогового бухгалтера, а над нами — юридическая контора.

— Хм-м.

Мы подходим к нашей цели.

Я открываю дверь, и Сачико заходит внутрь.

Я вхожу следом и закрываю дверь за собой.

— Ну как?

Сачико внимательно изучает комнату.

— Хм-м.

— Здесь мы можем поставить столы сотрудников, а у тебя будет отдельный стол здесь, у окна, поскольку ты босс и всё такое.

Сачико подходит к окну и выглядывает наружу.

— Здесь так ярко, что читать невозможно.

— А ещё тут жарковато.[l] Хорошо хоть окна не на юг, — добавляет она.

— Можно повесить жалюзи или ещё что-нибудь.

Я указываю на левую сторону комнаты.

— Там есть кухня, так что мы в любой момент сможем попить кофе.[l] А вот эта комната идеально подойдёт для встреч с клиентами.

Сачико отворачивается от окна, заглядывает в кухню, потом проходит в переговорную.

— О, смотрю, сюда можно попасть и из коридора.

— К ней ведёт маленький проход от лестницы.

— Ясно.[l] В конце коридора я видела ещё одну дверь. Что там?

— Думаю, простой чулан.

— Хм-м.

— Тут станция рядом и парковка есть.[l] Неподалёку находится торговый квартал, так что мы даже можем там обедать.[l] Ах да, я нашла кафе, которое, по-моему, тебе понравится.[l] Что думаешь?[l] Я бы сказала, что это место — лучшее из всех, где мы сегодня побывали.

— Во сколько нам это обойдётся?

— Довольно дёшево.

Я достаю из сумки пачку документов и протягиваю Сачико один из них.

— Хм-м.

— Ну так как?

— Ты точно уверена, что в этом здании никого не убили или ещё что?

— Оно просто старое![l] Ну, за годы тут, наверное, могло случиться что угодно, но... это действительно так важно для нас?

Сачико продолжает молча бродить туда-сюда по пустым комнатам.

Она несколько раз стучит по стенам, вслушиваясь в эхо.

Проверив чулан, мы идём посмотреть, какие заведения располагаются на других этажах.

Сейчас середина буднего дня, так что все заняты работой.

— Если ты хочешь больше узнать о других, у меня есть документы.

— Думаю, я изучу их в кафе, о котором ты упоминала.

— Отличная мысль!

Закончив осмотр, мы идём в кафе.

Там мы просматриваем остальные бумаги, которые у нас есть.

Сачико наибольшее внимание уделяет наружному и внутреннему дизайну здания, а также расходам.

Меня же больше привлекает транспортная доступность и наличие поблизости магазинов.

После этого мы осматриваем ещё несколько мест, но ничего лучше не находим.

Оно неидеально, но отвечает всем нашим основным требованиям.

Домой мы возвращаемся уже в темноте.

Поужинали мы в городе на обратном пути, так что сейчас я сразу иду в ванную.

Вернувшись, я вижу, что Сачико разговаривает по телефону в гостиной.

Я сажусь на диван и беру пульт от телевизора, но краем глаза замечаю, что Сачико качает головой.

Я кладу пульт обратно и вместо него беру брошюру туристической фирмы.

Наконец Сачико заканчивает телефонный разговор и подходит ко мне.

Она садится на двухместный диванчик и смотрит на меня.

Я возвращаю ей взгляд и развожу колени.

Сачико щурится.

— Полюбуйся на ультра-люкс диван Такако.

Сачико наконец сдаётся и садится промеж моих ног.

— Что это был за звонок?

— Начальник отдела продаж со старой работы.[l] Он звонил рассказать о полагающихся нам выплатах.

— Оплата отпуска будет?

— Нет.

— Чёрт, а я столько вкалывала.

— Благодаря этому у нас в ближайшее время не будет проблем с деньгами.

— Но ведь в следующем году надо будет выплатить налог.[l] Хватит ли нам?

— Я это уже учла. Всё будет нормально.

— Но если бы ты работала немного усерднее, у нас было бы больше свободы действий.

— Ещё немного в этом проектном отделе, и я бы не выдержала.

— Но вина лежит на отделе продаж, а не на проектном отделе, верно?[l] Их руководитель принимал проекты без учёта уже заполненного графика работы персонала.

— Это тоже плохо, но самое худшее в том, что наш руководитель решил, что нам больше не нужны выходные и сделал эти безумные сверхурочные частью повседневной жизни.

— Но тебе за это платили, верно?[l] Это позволило нам досрочно осуществить наш план.

Всё так, как она говорит.

Нашей целью было обрести независимость и путешествовать по всему миру.

И нам удалось достичь этого на несколько лет раньше, чем мы ожидали.

В ярком свете ожидающего нас будущего былые трудности кажутся приятными воспоминаниями.

Я покрепче обнимаю Сачико.

— Уже решила, куда хочешь поехать?

— Хм-м... — Сачико разглядывает брошюру.

— Я думала об этом, но твоё предложение о поездке к морю куда-нибудь далеко на юг по-прежнему кажется мне самым лучшим.[l] Ведь там сейчас лето?[l] Мне бы хотелось хоть раз это пережить.

— Правда?[l] И если уж речь зашла о новых впечатлениях, здесь нельзя пострелять из ружья или прыгнуть с парашютом, так что и это тоже!

Я перелистываю брошюру, начиная с конца.

— Хм-м, не самая плохая идея.

Мы ещё какое-то время обсуждаем путешествие, представляя себе небо и море, которых на родине нам никогда не увидеть.

После этого Сачико включает телевизор.

Она переключает несколько каналов, пока не попадает на вечерние новости.

Ведущий рассказывает что-то об экономике.

— Кажется, с экономикой у нас всё хорошо.

— Да, похоже на то.

Сейчас на экране даёт интервью какой-то бизнесмен.

— Каким ты видишь наш офис? — спрашивает Сачико.

— Это будет место, где мы все сможем разговаривать о будущем!

— Мне нравится, — отвечает Сачико после короткой паузы.

Открыв глаза, я сразу понимаю, что это был сон.

Я смотрю на часы в сумрачной комнате.

Сейчас шесть утра.

Рядом со мной тихонько посапывает во сне Маюко.

Прежде чем заснуть, я какое-то время лежала с закрытыми глазами и думала, так что я не знаю, сколько проспала... Я всё ещё чувствую себя сонной.

Слишком рано, чтобы вставать.

Я снова закрываю глаза.

Перед глазами мелькают сцены из сна.

Прочитав дневник, я поняла, что утратила.

В прошлом такие вещи меня никогда не волновали.

Я справлялась со всем гораздо лучше, чем сейчас.

Я знала, что, даже если оплошаю, Сачико поможет мне.

Мне никогда не казалось, что покинуть родной город — такой уж ответственный шаг. С такой же лёгкостью я бросила и свою работу, не особо задумываясь о целесообразности открытия нашего нового офиса.

Я просто рисовала то, что хотела, а Сачико раскрашивала это.

Всё было так просто.

Многое становится простым, когда есть кто-то, кому ты можешь доверять.

Я думаю о Маюко, которая сейчас находится по ту сторону моих век.

Нет слов, чтобы описать, насколько счастливее была бы моя жизнь, если бы из неё не исчезла Сачико.

Если бы только Маюко была Сачико...

Но я люблю Маюко такой, какая она есть.

Будь я ей, мне бы не хотелось, чтобы меня любили за то, что я кого-то напоминаю.

Рядом со мной лежит или Маюко, или Сачико, но не нечто среднее.

Я пытаюсь сообразить, могу ли как-то это проверить.

В блокноте, сколько раз его ни перечитывай, ничего не найдёшь.

Всё, что у меня есть, — образ Сачико в тёмной пещере.

Я чувствую, что все ответы кроются там.

Нужно ещё раз сходить в ту комнату.

От одной мысли об этом у меня кровь стынет в жилах.

Нет никаких гарантий, что на этот раз я смогу вернуться.

<file: txt/152.txt>

Дешёвая гостиница и кафе

Перед вокзалом обнаруживается гравийная кольцевая развязка.

На углу находится парковка, на которой, под большим деревом с широкими листьями, припаркован трёхдверный автомобиль.

Я пользовалась этой машиной перед тем, как приехать сюда.

Форма зелёного автомобиля напоминает мне цивик шестидесятых или семидесятых годов, только передняя часть сильнее скруглена.

Машина очень старая, я даже не знаю её марки, и порой она плохо слушается управления, но я очень люблю её, поскольку она моя и только моя.

Я огибаю машину, подхожу к месту водителя, достаю из кармана ключ и отпираю дверь.

Отрегулировав положение сиденья, я поворачиваю ключ зажигания.

Почувствовав вибрацию двигателя, я перемещаю деревянную ручку, нажимаю на газ и выруливаю с развязки.

После того, как я сворачиваю, солнечный свет бьёт мне прямо в лицо.

Я достаю из бардачка солнцезащитные очки и надеваю их.

Выехав на идущую через лес горную дорогу, я переключаю передачу и включаю радио.

Из-за дребезжания машины ничего не слышно, поэтому я прибавляю громкость.

Добравшись до города у подножия горы, я еду вдоль моря.

По мере приближения к центру города, эффектные особняки в западном стиле постепенно сменяются более урбанистическими ресторанами и кафе.

Заметив вывеску гостиницы, я останавливаюсь на парковке неподалёку.

Постучавшись в будку охранника, я отдаю ключи мужчине средних лет, который смотрит внутри бейсбольный матч.

Выйдя с парковки, я замечаю парк, в котором установлен отслуживший своё локомотив. На его крыше играют дети.

Ещё раз глянув на вывеску гостиницы, я через южные ворота парка иду в торговый квартал.

Пройдя мимо шумного зала патинко, от которого разит табачным дымом, и свернув за угол магазина одежды, я вижу три выстроившихся друг за другом дешёвых гостиницы.

Судя по вывескам, цены в них примерно одинаковые.

Я выбираю ту, что посередине, увидев на ней рекламу горячих источников, и прохожу через автоматические стеклянные двери к стойке.

Через мгновение после нажатия на звонок из двери по ту сторону стойки появляется молодой человек в костюме.

— Добро пожаловать.

— Здравствуйте, я хочу забронировать одноместный номер на две ночи.

Мужчина за стойкой возится с терминалом.

В правом ухе у него два пустых прокола.

— Есть свободные номера на втором и четвёртом этажах. Какой вы предпочитаете?

— Всё равно.

— Хорошо.

— А, подождите. У вас есть номер с видом на горы?

Мужчина снова переводит взгляд на терминал.

— Да, на четвёртом этаже.

— Тогда я возьму его.

— Хорошо.

— На ужин вы будете японскую или западную кухню?

Я смотрю на часы на стене и вижу, что уже почти семь.

— Сегодня я поужинаю в городе.

Прежде чем отправиться в торговый квартал, я оставляю все вещи в номере и беру с собой только бумажник.

Я иду по дороге под огромной арочной крышей. Через некоторые из её стеклянных панелей можно увидеть серое небо над головой.

У магазина передо мной ставни закрыты, и на них нарисована картина.

Ребёнок в соломенной шляпе с сачком в руках бежит по зелёному полю.

Позади него — жёлтый автомобиль.

Здесь на каждом шагу всевозможные заведения, но у большинства из них на дверях висят сообщения, что они закрыты на праздники.

Я иду дальше мимо множества закрытых ставень и за несколько минут добираюсь до конца торгового квартала.

Чуть дальше от того места, где заканчивается арочная крыша, находится волнорез.

Дующий с той стороны ветер приносит запах моря.

Я оглядываюсь по сторонам и захожу в кафе на самом краю торгового квартала.

В пустом заведении стоит одинокий старик с зачёсанными назад седыми волосами.

На нём хорошо выглаженная белая рубашка и чёрный передник.

— Что будете заказывать? — спрашивает старик.

Пока я стою в нерешительности, он берёт меню и протягивает его мне.

— Кофе на выбор: чёрный, американо, эспрессо, венский и холодный.

— Эм, а разве в этих местах холодный кофе не называют "рекко"?

— Молодёжь — уже нет.

— Понятно.

— Так вы будете холодный кофе?

— Чёрный, пожалуйста.

Как-то раз, заказав холодный кофе, я увидела, что официант делает его из растворимого.

Больше я холодный кофе не заказываю.

Возможно, здесь и есть специальные смеси для холодного кофе, но, не спросив, узнать это невозможно.

Я могу поинтересоваться разницей между смесями для холодного и чёрного кофе, но получится неловко, если я решу заказать что-то ещё.

Большинство моих знакомых, наверное, считает, что я говорю всё, что думаю, но на самом деле я тщательно взвешиваю каждое своё слово.

— Один чёрный кофе, — тихо, будто самому себе говорит старик.

— У вас есть газеты?

— Да, за тем горшком.

Он указывает на растение в горшке возле стойки.

Я обхожу его и нахожу двухъярусную полку с газетами, которую из зала видно не было.

Здесь несколько газет от разных дат. Самая свежая лежит сверху.

Я наугад беру одну и возвращаюсь за стойку.

Когда я открываю газету, слышится бульканье кофе.

Я изучаю колонку в углу страницы.

Это статья с жалобами на то, что сказал или сделал какой-то политик.

Затем я перехожу к экономическому разделу и читаю статью с крупной фотографией.

Потом я просматриваю ещё несколько страниц и...

— Ваш чёрный кофе.

— Спасибо.

Я отодвигаю газету в сторону, позволяя старику поставит мою чашку на стойку.

Я беру её одной рукой, отпиваю и ставлю обратно на блюдце.

Стойка накрыта листом пластика. Под ним лежит чёрно-белая фотография парохода.

Позади стойки я замечаю модель Титаника.

Я сворачиваю газету.

— До порта далеко?

— Он сразу за торговым кварталом.

— Ясно.[l] Спасибо.

— Вы турист?

— Да, наверное, что-то вроде этого.

— Я приехала навестить подругу, — добавляю я.

— Я слышала, скоро сюда зайдёт большой корабль.

— В порту всегда полно судов.

— Я говорю о действительно огромном, как оригинал этой модели.

Я указываю на Титаник за стойкой.

Старик прикрывает один глаз.

— И вы хотите увидеть такой корабль?

— Да, конечно.

— Необычное желание для молодой девушки.

— Правда?

— В наши дни существуют самолёты.[l] Сейчас корабли обсуждают только мои друзья-старики.

— Ну, я тоже не какая-то там фанатка кораблей.

Старик выходит из-за стойки и берёт с полки, где я взяла газету тоненькую книжку в твёрдом переплёте.

Он кладёт её на стойку и открывает на цветной картинке, изображающей корабль.

— Типов кораблей существует не меньше, чем видов птиц.

На каждой странице книги — разные модели кораблей и статьи об их истории.

Длинная лодка с бесчисленными вёслами, торчащими из её бортов, как ноги гусеницы, потом корабль с толстой мачтой и огромным парусом, отбрасывающим тень на палубу.

Корабль с трубой, из которой поднимаются к небу клубы дыма. Морщинистые руки старика переворачивают одну страницу за другой.

— Хм-м.

— Корабли развивались со временем, как и всё живое, неизменно стремясь к наиболее эффективному способу перемещения по воде.[l] Гребля в конце концов превратилась в паруса и энергию ветра, что, в свою очередь, проложило путь для паровых двигателей и, в конечном итоге, гребных винтов.

— Эта модель — пароход, верно?

— Да.[l] Их теперь почти не встретишь.

— Правда?

— Сейчас большинство пассажирских кораблей имеет дизельные двигатели.[l] Пароходы вышли из моды больше полувека назад.[l] К примеру, этот пятипалубный плавучий круизный отель является дизельным судном.

Он указывает на одну из картинок в книге.

— Он похож на целый город на воде.[l] Возможно, замков в небесах у нас пока нет, но на воде, как мне кажется, уже есть.

— Пересечение океана по воде стало непрактичным из-за развития реактивных двигателей и послевоенного нефтяного кризиса.[l] Большинство пассажирских судов сейчас являются круизными, то есть, главная цель состоит в самом пребывании на корабле, а не в том, чтобы добраться до места назначения.[l] На борту есть рестораны, бары и даже кинотеатры.

— Кажется, я видела один такой по телевизору.

— Вот этот, с торчащей трубой, — это пароход.

— Как Титаник?

— Полагаю, это — самый знаменитый пароход.[l] Он построен в период перед войной — венец истории паровых кораблей.[l] В те дни их ещё строили для того, чтобы пересекать океаны.

— А вот этот, с колёсами, — тоже пароход?

Я указываю на картинку корабля с огромными нелепыми колёсами по бокам.

— Это лопастной пароход — один из самых ранних паровых кораблей.[l] Флагман Перри, прибывший в Японию в составе экспедиции Перри, тоже был таким.[l] Существовали также лопастные пароходы, у которых сзади были турбины, как у этого.

Он переворачивает страницу.

— Значит, парусные корабли ещё раньше остались не у дел?

— Они оставались главным средством передвижения до девятнадцатого века, когда в Европе изобрели пароходы.

Он возвращается на несколько страниц назад.

— Как вы знаете, они использовали ветер, чтобы двигаться вперёд.[l] Они использовались на протяжении всей эпохи Великих географических открытий и во многих отношениях совершенствовались.[l] Если присмотритесь, то заметите, что позиции и формы паруса различаются в зависимости от периода и даже от страны.

Он показывает мне страницу со множеством картинок кораблей на карте мира.

— Это Санта-Мария?

— Можно и так сказать. Это трёхмачтовая каракка того же типа, что и Санта-Мария, на которой Колумб пересёк Атлантический океан.

— Хм-м.

Я снова смотрю на модель парохода за стойкой.

Закончив свой лёгкий перекус, я достаю мелочь из кармана куртки, которую повесила на спинку стула.

— Спасибо.

— На здоровье.[l] Вы сейчас пойдёте в порт?

— Не знаю. Думаю, это зависит от того, насколько сейчас холодно на улице, — отвечаю я, засовывая руки в карманы куртки.

— Хм.

— Спасибо за ваш рассказ, было очень интересно.

— Это я должен вас благодарить. В моём возрасте выдаётся не так много возможностей поговорить с молодыми девушками.[l] Не стесняйтесь заходить снова, если вам захочется.

— Я подумаю.

Я выхожу в плохо освещённый торговый квартал. Сейчас закрытых ставней стало ещё больше.

Я раздумываю насчёт похода в порт, но потом решаю вернуться в гостиницу.

<file: txt/153.txt>

Утро в дешёвой гостинице

Душ, который, как я надеялась, поможет мне проснуться, после легчайшего поворота ручки оборачивается тропическим ливнем.

Я быстро смываю пот и заворачиваюсь в полотенце.

Получив заряд бодрости, я уверенно выхожу из ванной и допиваю банку пива, которую оставила на столе.

На вкус как тёплая горькая вода.

Когда я, закрыв глаза, начинаю вытирать волосы лежавшим на плечах полотенцем, под веками начинает медленно расползаться синий свет.

— Хорошего дня.

Когда я выхожу из гостиницы, холодный ветер принимается трепать воротник моей куртки.

Я покидаю всё ещё довольно пустынный торговый квартал и иду к парикмахерской, которую видела в парке. Молодая женщина в очках как раз открывает ставни и выставляет штендер.

Мы встречаемся взглядами.

— Доброе утро.

Женщина кланяется.

— Вы открыты?

— Да, только что открылись.[l] Заходите.

Она открывает стеклянную дверь, рядом с которой в горшке стоит высокая пахира, и приглашает меня внутрь.

В помещении, выполненном в классическом западном стиле, стоит всего одно кресло.

— Давайте я повешу вашу куртку.

Я снимаю куртку и отдаю ей.

Когда я сажусь в кресло, она разворачивает меня лицом к зеркалу.

— Как будем стричься?

Пока она возится с креслом, поднимая его, я высвобождаю руку из-под накидки и убираю с лица выбившиеся пряди волос

— Просто обычная стрижка. О, и помойте мне голову.

— Хорошо.[l] Какую стрижку вы хотите?[l] Может, посмотрите каталог?

— Нет, меня устраивает та, что есть.[l] Просто укоротите её на несколько сантиметров.

Я показываю желаемую длину волос.

— Ясно.[l] Тогда я распущу вам волосы.

Я киваю, и она снимает заколки и кладёт их на тумбочку.

Я чувствую, как голову тянет назад, когда она расчёсывает мне волосы.

Я закрываю глаза и вдыхаю полной грудью.

Однако щебетание какой-то птицы внезапно вырывает меня из дремоты.

Я открываю глаза, смотрю в зеркало и вижу у кассы клетку с красным попугаем, склонившим голову на бок.

Парикмахерша опытными движениями опрыскивает и расчёсывает мои волосы. Когда она берётся за ножницы, мы встречается взглядами в зеркале.

Она несколько раз демонстративно моргает, как персонаж какого-нибудь западного мультфильма.

— Вы хотите такую длину?

— Да, примерно так.

В узком помещении находятся касса, диванчик, кресло для стрижки, зеркало, тумбочка с обычными парикмахерскими принадлежностями и комнатное растение.

Осмотревшись по сторонам, я также замечаю справа от себя старый телевизор под потолком.

На тёмном экране я вижу отражение своего лица.

— Эм, могли бы вы не двигать головой?

— Ох, простите.

— Хотите, чтобы я включила телевизор?[l] Как видите, он довольно старый, так что изображение так себе.

— Нет, мне не хочется смотреть телевизор.

Я слышу резкий звук, и мне на колени падает прядь моих волос.

— У вас хорошие волосы.

— Вы так думаете?

— Наверное, тратите много времени на уход за ними?

Я чувствую, как накидка на моих плечах становится всё тяжелее по мере того, как на неё с каждым щелчком ножниц падают всё новые пряди.

— Вы приехали из мегаполиса?

— Вы это поняли?

— Это понятно по вашей одежде.[l] Куртка новая, верно?[l] И она какой-то малоизвестной фирмы. Здесь вы ничего такого не найдёте.

— Наверное, вы правы.[l] В магазине, кажется, тоже говорили нечто подобное.[l] А вы, смотрю, хорошо в этом разбираетесь?

— Можно сказать, что это моё хобби.

— Да? Вы здесь одна работаете?

— Да.[l] Раньше я работала в Харадзюку.

— Ого.[l] Это же, можно сказать, Мекка всех модников?

Парикмахерша смущённо хихикает.

— Ну, всё меняется.[l] Одно время у нас был своего рода парикмахерский бум, появилось множество рабочих мест, но в наши дни большинство людей предпочитает более дешёвые варианты, находящиеся поближе к дому. Как вы можете догадаться, со временем всё заглохло.

— И вы вернулись в глубинку?

— Да.[l] Но я рада, что сделала этот выбор.[l] Клиенты приходят ко мне только потому, что я работала в мегаполисе.[l] Я тогда скопила немного денег, так что у меня не возникло никаких проблем с открытием здесь собственной парикмахерской.

— Да, звучит неплохо.

— А откуда вы?

— Кюсю.

— Понятно.[l] Никогда там не бывала.

— Мой родной город знаменит своими горячими источниками.

— О, звучит здорово.

— У нас тоже есть порт, но он не похож на ваш.

— Хм-м.

<file: txt/153_2.txt>

Перед последним рывком

Выйдя из парикмахерской, я осматриваю торговый квартал, покупаю тут и там кое-какие вещи, а потом сажусь в машину, чтобы вернуться в клинику.

Я еду по грунтовой дороге. Портовый город, видимый за деревьями, покрывающими гору, становится всё меньше и меньше.

Машину трясёт на ухабах.

Я останавливаюсь у смотровой площадки, которую заметила рядом с дорогой.

Беру банку с кофе, поднимаюсь на платформу, сажусь на скамейку и делаю глоток.

Отсюда видно весь город.

Делаю ещё один глоток, разглядывая улицы.

Вздыхаю и ещё раз пристально разглядываю пейзаж.

Всё гораздо лучше, чем я ожидала.

Я не вижу никаких различий между ним и дорогой, которой я ехала в особняк Фудзисака.

В городе тоже не было ни единой неверной детали.

Торговый квартал, волнорез рядом с ним и платформа для посадки на паром выглядели подозрительно похожими на те, что были в моём родном городе.

Когда я сравниваю обе стороны, у меня в голове появляется фраза:

"Мир медленно умирает, чтобы сохранить ей жизнь."

Сачико сказала, что воображением Такако с большим отрывом её опережала.

Но мне так не кажется.

Я не знаю масштабов мира Такако, но просто не могу представить, чтобы он был ещё более подробным.

Этот мир может продолжаться бесконечно, как губка впитывая в себя все ценности и мысли без разбора.

И это значит, что я могу закончить свою работу здесь, ни о чём не беспокоясь.

Я достаю из кармана несколько листков бумаги.

На одном из них обозначен путь к клинике.

Я записала его перед тем, как приехать сюда.

Другие листы — страницы дневника.

Её воспоминания. Воспоминания, которые я должна сохранить.

Я представляю себе Сачико, сидящую на стуле в фойе.

<file: txt/154.txt>

Санаторий Кунугихара

Через листву деревьев, обступающих горную дорогу, я вижу особняк.

Я еду вдоль чёрного железного забора и въезжаю в ворота, столбы которых сложены из красного кирпича.

На них висит табличка "Санаторий Кунугихара".

Я паркуюсь возле особняка и глушу двигатель.

Вылезаю из машины и иду к дверям.

Особняк построен из серого и красного кирпича. Оконные рамы и двери — деревянные.

Он очень похож на особняк, где остановилась Сачико, но, судя по дизайну, это здание более старое.

Парадные двери открыты. Через них я вижу вестибюль и стойку.

Я вхожу и нажимаю на звонок.

Резкий металлический звук разносится по вестибюлю, но остаётся без ответа.

— Никого нет?

Кто-то смотрит на меня через окошко в двери на другом конце вестибюля.

Когда мы встречаемся взглядами, человек исчезает.

Я торопливо иду к двери.

Открываю её и оказываюсь во внутреннем дворе.

В центре его — высокое дерево персеи.

Я замечаю женщину с заплетёнными в косу волосами, идущую к западному крылу.

— Ох, посетитель?

Раздавшийся сверху голос вынуждает меня обернуться. Я вижу женщину в костюме медсестры, смотрящую на меня через ограждение на крыше здания.

— Простите.[l] Я позвонила, но никто не пришёл, так что...

— Мои извинения.[l] Я сейчас спущусь.

Она отпускает перила и исчезает, но потом её голова появляется снова.

— Подождите в вестибюле.

— Хорошо.

Я возвращаюсь в вестибюль и смотрю на часы. Недавно наступила вторая половина зимнего дня.

В стеклянной панели, закрывающей маятник, отражается моё лицо.

Я поправляю чёлку.

Выпрямляясь, я чувствую острую боль в шее.

Засунув руку под шарф, я нахожу прилипшие к шее обрезки волос.

— Простите, что заставила ждать.

В вестибюль входит молодая женщина в костюме медсестры.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.[l] Меня зовут Кома Маюко. Я работаю здесь медсестрой.

— Я Нарасаки Хибики.

— Что привело вас сюда?

— Я приехала навестить пациента.

— Одну минуту.

Медсестра, назвавшаяся Маюко, проходит за стойку и достаёт из ящика бланк и ручку.

— Пожалуйста, заполните это.

На бумаге, которую она кладёт на стойку, колонки для времени и имени пациента.

Я кладу купленный по дороге подарок на стойку, беру у неё ручку и заполняю форму требуемой информацией.

Маюко берёт у меня бумагу и бегло её просматривает.

— Эм... вы друг... или член семьи?

— Нет, меня попросила проведать её наша общая знакомая.[l] И я ей кое-что купила.

Я поднимаю бумажный пакет, который положила на стойку.

— Ясно.

Маюко убирает форму обратно в ящик и выходит из-за стойки.

— Идёмте, я покажу вам её палату.

Она проходит мимо меня и начинает подниматься по винтовой лестнице.

На стене вдоль лестницы висят маленькие фотографии.

По дороге я выглядываю в окно и замечаю во внутреннем дворе камфорное дерево.

Маюко украдкой бросает на меня взгляд. Наверное, ей интересно, почему я так много глазею по сторонам.

— Красивое у вас здание, — говорю я первое, что пришло в голову.

— До того, как тут устроили санаторий, этот особняк принадлежал богатой семье.

— Хм-м.

Он почти полностью идентичен особняку Фудзисака, где осталась Сачико.

Маюко останавливается перед одной из комнат и стучится в дверь.

Глухой деревянный звук разносится по коридору.

— Такако-сан, к вам посетитель.

Маюко берётся за ручку и открывает дверь.

Очевидно, она не заперта.

— Я вхожу.

Вслед за ней захожу в комнату и я.

В комнате почти ничего нет — только кровать и комод.

Такако нигде не видно.

— Опять она забыла закрыть окно, — ворчит Маюко, закрывая упомянутое окно.

— Похоже, её здесь нет.

— Да.

— Можно я подожду здесь?

— Конечно... но у нас есть и другие пациенты, так что я попрошу вас, по возможности, не выходить наружу.

— Не волнуйтесь, я пока книжку почитаю.

Маюко идёт к двери.

— Я скажу ей, что вы здесь, если смогу найти.

Я киваю в ответ.

— Если вам что-то понадобится, вы можете найти меня в вестибюле или во внутреннем дворе.[l] Туда ведёт дверь напротив входа.

— Буду иметь в виду.

— Тогда я пойду.

Маюко улыбается и выходит из комнаты.

Оставшись в одиночестве, я медленно осматриваю комнату.

Она и правда пуста.

Я смотрю на комод и замечаю, что на полке что-то блестит.

Подойдя поближе, я понимаю, что это цветные стеклянные бусины, отражающие свет вечернего солнца.

Я разглядываю остальное содержимое полки.

Она забита книгами и блокнотами.

Блокноты — это, наверное, дневники Такако.

Мне интересно, что в них, но, понимая, как неловко получится, если Такако вернётся, пока я буду их читать, я решаю пока их не трогать.

Я сажусь на кровать и смотрю в окно. В основном, на небо над портом.

Часы в вестибюле сейчас показывают время дневного сна в детском саду.

Фиолетовые и розовые оттенки смешиваются в небе, делая его похожим на акварельную картину.

Я сцепляю ладони в замок и засовываю их между коленями.

Если мне будет хоть немного удобнее, то, боюсь, я засну.

Это тяжёлая, неумолимая сонливость. Стоит мне закрыть глаза, как я мгновенно отключусь.

Пальцы выскальзывают друг из друга.

Солнечный свет проходит сквозь них, будто они прозрачные.

Когда я на несколько мгновений прижимаю пальцы к векам, чтобы помассировать их, за спиной слышится звук открывающейся двери.

Обернувшись, я вижу, что дверь чуть приоткрыта и сквозь щель виднеется коридор.

Я думала, что это вернулась Такако, но там никого нет.

Дверь сама собой закрывается.

Скрипит пол.

Скрип доходит до комода, где и останавливается.

Я снова тру глаза, но вижу одну только стену.

Пока я разглядываю плавающую в воздухе пыль, скрипит кровать.

Я несколько раз моргаю, и мне кажется, что на мгновение мне почти удалось увидеть Сачико.

Возможно, сейчас она вернулась в свою комнату в особняке Фудзисака и легла на кровать.

Стоило мне подумать о ней, как звуки исчезают.

Мгновение спустя порыв холодного ветра ерошит мне волосы.

Несмотря на то, что окно закрыто, ветер влажный и несёт с собой запах земли.

Тем не менее, источник этого ветра мне более чем знаком.

Он явился прямиком из моего сердца, взывая ко мне.

Я не обращаю на него внимания, и достаточно скоро он начинает ослабевать и в конце концов полностью исчезает.

Однако ему всё же удалось напомнить мне о пещере, в которой я заблудилась, пока искала Сачико.

Я понимаю, что нервничаю и не могу расслабиться.

Решив пока уйти из комнаты, я встаю.

<file: txt/155.txt>

Морское стекло

Лучи заходящего солнца, пробивающиеся через листву большого дерева во внутреннем дворе, наполняют коридор тусклым оранжевым светом.

Холодный воздух, окружавший меня в комнате, уступил место запаху старого дерева и тёплой пыли.

Я нахожу зону отдыха и сажусь на один из стульев.

Отсюда видно комнату Такако.

Проведя какое-то время за чтением, я краем глаза замечаю движение.

Кто-то идёт по коридору напротив, который я вижу через окно.

Человек идёт в мою сторону. Собранные в два хвоста волосы раскачиваются в воздухе.

Я жду, притворяясь, что читаю. Наконец в конце коридора появляется высокая женщина.

Она бросает на меня подозрительный косой взгляд и пытается осторожно пройти мимо.

— Здравствуйте, — говорю я. Ей не остаётся ничего, кроме как остановиться.

— Я ищу Такако. Вы её не знаете?

Когда я закрываю книгу, она решительно смотрит на меня.

Вместо того, чтобы опасаться незваного гостя, она, скорее, демонстрирует любопытство.

Для женщины она довольно высокая. Как спортсменка или профессиональная модель.

Черты лица у неё не вполне зрелые. В ней легко можно угадать того человека, которого я видела в детском саду.

У неё в руке полиэтиленовый пакет. Никаких сомнений, она ходила за продуктами.

— Это я.

— Ясно.[l] Меня зовут Нарасаки.[l] На самом деле, это не первая наша встреча, но вы, похоже, меня не помните.

Я встаю со стула.

Сразу ясно, что она меня не узнала.

— Ну да это не важно.[l] Я пришла поговорить с вами... о вашей необычной болезни.

— Моей болезни?..

Она перекладывает пакет в другую руку и складывает руки на груди.

Из пакета слышится что-то, похожее на шорох камней.

— Полагаю, я не особенно занята.

Я киваю.

— Ах да, я привезла вам кое-что из города.[l] Вы любите сладкое?

Я протягиваю ей бумажный пакет с коробкой из кондитерской.

— Спасибо.[l] Разумеется, я люблю сладкое.

— Это приятно слышать.

Если честно, Сачико как-то сказала мне, что Такако обожает сладкую бобовую пасту в чём-нибудь хрустящем. Например, если взять монака³⁰, между вафлями.

— Я здесь уже давно, но ко мне впервые кто-то приехал.[l] Это на удивление... приятно.

— Рассказ будет долгим? — спрашивает она.

— Вполне возможно, — отвечаю я, и Такако кивает.

— Тогда пойдёмте куда-нибудь.[l] Здесь даже чаю не попьёшь.

Такако идёт по коридору.

Я иду следом, но она проходит мимо своей комнаты и начинает спускаться по лестнице.

— Разве ваша комната не там?

— У меня в комнате нет стульев.

— Понятно.

— Маюко показала вам её? О чём она только думала, оставив вас ждать в таком месте? — делает она шутливое замечание.

<file: txt/155_2.txt>

В коридоре санатория

— Комната ночного дежурного выполнена в японском стиле, так что мы сможем сидеть на полу. Там есть чай и сладости.

Хвостики Такако вздрагивают при каждом шаге.

— Похоже, у вас всё хорошо.

— Ну да.[l] В смысле, болезнь никак не сказывается на моём физическом состоянии.[l] Мне только хотелось бы, чтобы она хотя бы не мешала мне вспомнить вас.

— На этот счёт не волнуйтесь.[l] Это было очень давно.

— Понятно, — отзывается она.

— Сколько пациентов в санатории?

— Здесь живёт всего четыре человека, включая меня.

— Меньше, чем я думала.

— Но разве это не хорошо?

— Пожалуй.

— Вы приехали сюда на машине? — Такако меняет тему разговора.

— Да.[l] Ездить по горным дорогам не так-то просто.

— Правда?[l] Люди обычно не забираются так высоко в горы.

— Вам здесь не скучно?

— Да, у меня почти не бывает возможностей выбраться отсюда, но это не так плохо, как может показаться.[l] Может, здесь и мало людей, но дел хватает.[l] Маюко каждый день находит для меня странную работу.

— Она строга с вами?

— Вовсе нет.[l] Она даже сказала, мне что наполовину состоит из чистой доброты.

— Звучит как реклама лекарства от головной боли.

— Она сказала, что узнала об этом, сделав анализ крови.

— Похоже, в последнее время наука шагнула далеко вперёд.

Такако хихикает в ответ.

<file: txt/156.txt>

Такако

Когда мы входим в комнату ночного дежурного, Такако включает обогреватель, берёт две подушки, лежавшие рядом с ним, и кладёт их по обе стороны от маленького обеденного столика. Она кладёт свой пакет на стол и быстро скрывается на кухне.

Я сажусь на подушку лицом к кухне и жду, пока она заварит чай.

В пакете что-то блестит.

Я украдкой смотрю на его содержимое и вижу кучу стеклянных бусин.

Маленькие полупрозрачные камешки сверкают на вечернем солнце.

— Простите, что заставила ждать.

Такако берёт с подноса чашку, сладости и ставит их передо мной.

— Спасибо.

— Теперь мы можем спокойно поговорить.

— Что это такое в пакете?

Я указываю на стеклянные бусины.

— А, это морское стекло.[l] Вы про него не знаете?[l] На пляже его полно.

— Красиво.

— Правда?[l] Я думала украсить ими свой комод.[l] Хотите посмотреть?

Она выхватывает из пакета одну бусину и протягивает мне.

Она розовая и на ощупь как камень.

— Не знаю, сколько ещё я смогу собирать их на пляже.[l] Я слышала, там хотят построить завод или что-то в этом роде.

— О, я слышала об этом в городе.[l] Они хотят расширить порт, чтобы в него могли заходить крупные грузовые суда.

Такако кивает.

— Старик, который рассказал мне об этом, состоит в рыболовецком союзе. Он сказал, что будет жить за счёт компенсации, которую получит за то, что больше не сможет заниматься своим делом.

— Но хватит ли ему этой компенсации на всю жизнь?[l] Мне кажется, ему было бы лучше найти другие рыболовные угодья.

— Очевидно, другой союз использует сети для ловли осьминогов и креветок, и они не хотят, чтобы их территория сократилась ещё сильнее.

— Разве они не могут рыбачить вместе?

— Он сказал, что невозможно ловить рыбу там, где уже стоят сети.[l] Существует так называемое право разграниченного промысла. Оно определяет, кто и каким образом может ловить рыбу.

— Понятно.

— Неужели ему действительно ничего не остаётся?

— В наши времена для городов естественно развиваться.[l] И порой нельзя избежать жертв, чтобы добиться этого.

— Нельзя бороться против естественного хода вещей, — Такако закрывает глаза и трижды кивает.

Я делаю глоток зелёного чая.

Он очень ароматный.

Монака, которые я привезла, лежат на маленькой тарелочке в центре стола.

Такако как раз жуёт одно.

— Вкусно.[l] Где вы их купили?

— Названия я не помню, но это кондитерская в торговом квартале портового города.

— О, думаю, я знаю, про что вы говорите.[l] Это торговый квартал рядом с канатной дорогой?

— Думаю, да.

— Может, попросить Маюко в следующий раз купить мне немного?

Такако допивает чай и сразу же наливает себе новую порцию.

— Вы упомянули, что хотите что-то сказать мне о моей болезни... Вероятно, вы врач?

— В некотором роде.[l] Я изучаю вашу болезнь.

— Что именно вас интересует?

— Всё.[l] Начиная от симптомов и причин, и заканчивая лечением.

— Хм-м...[l] Вы поэтому приехали сюда?

— Ну в этой стране нет другого лечебного учреждения для этой болезни.

Глаза Такако округляются от удивления.

— Не знала.[l] Это правда?

Я киваю.

— Ваша система управления симптомами функционирует очень хорошо, поэтому, полагаю, у персонала нет причин объяснять пациентам детали.

Такако кажется, замирает, обдумывая мои слова, но я продолжаю.

— Это очень необычная болезнь.[l] Что вы о ней знаете?

— После каждого приступа звона в ушах я теряю часть воспоминаний. Больше я ничего не знаю.

— Хм-м.

Пока я думаю, с чего начать, Такако встревоженно смотрит на меня.

— Вы правы насчёт взаимосвязи этих двух симптомов, однако вы путаете причину и следствие.[l] Звон в ушах появляется после утраты воспоминаний.[l] Это паническая реакция вегетативной нервной системы на травматическое событие, которым, в данном случае, является потеря воспоминаний.[l] Вы знаете что-нибудь о других симптомах?

— Нет.[l] А есть и другие?

— Хоть и крайне редко, но бывают случаи, когда симптомы внезапно начинают быстро прогрессировать.[l] В вашем случае, вы забываете только короткие эпизоды и случается это не так часто, так что, если подойти к делу с умом, можно при помощи заметок освежить свою память.[l] Но при быстрой потере памяти вы теряете воспоминания слишком стремительно, чтобы их можно было восстановить.

— А что случится, когда потеряешь всё?

— Пациент полностью теряет свою личность.

Такако хмурится.

— Такое случается крайне редко, так что особо не волнуйтесь.

— Эм, могу я спросить кое-что странное?

— Что?

— Могут ли пациенты, потерявшие все воспоминания просто исчезнуть... как струйка дыма?

— Это какая-то городская легенда?

— Человек, который здесь гораздо дольше меня, сказал, что слышал нечто подобное.

Уголки моих губ изгибаются в улыбке.

— Это звучит, как какой-то магический трюк.

— Да, — с лёгкой улыбкой отвечает Такако.

— Я уж было подумала, что вы с Санае пытаетесь меня напугать.

Я качаю головой.

— Я не знаю никого с таким именем.

Такако откусывает кусочек монака, которое держит в руке.

— Однако в этом мире потеря личности может не так сильно отличаться от превращения в дым.

На лице Такако отражается лёгкое замешательство, но она продолжает жевать.

У неё поистине богатая мимика. Выражение лица меняется от весёлого до испуганного и смущённого в считанные секунды. Я какое-то время борюсь с желанием рассмеяться.

— Это редкое заболевание, о котором мы до сих пор мало что знаем.[l] Это и порождает слухи.[l] Как заболевшей, разве вам не хочется узнать о болезни побольше?

— А есть что-то ещё? — спрашивает Такако, проглотив монака.

Я ставлю пустую чашку на стол и встаю.

— Я хочу вам кое-что показать.

<file: txt/156_2.txt>

Клиника Нарасаки

Выходя из комнаты ночного дежурного, я оглядываюсь, чтобы убедиться, что Такако идёт следом.

— Когда-то давно я работала здесь.

— Правда?, — она делает паузу, а потом добавляет, — а Маюко об этом знает?

Я качаю головой.

— Нет.[l] При мне она здесь ещё не работала.[l] Полагаю, её наняли вскоре после моего увольнения.

Я иду по коридору к самой дальней двери первого этажа.

Таблички на двери нет. Похоже, комнатой больше не пользуются.

Я достаю из кармана связку ключей и засовываю один из них в замок.

При повороте ключа раздаётся щелчок.

— Забыла вернуть ключи, когда уезжала, — говорю я озадаченной Такако.

Я переступаю порог знакомого смотрового кабинета.

— Я немного волновалась, учитывая все изменения, которые претерпело здание за эти годы... но моего кабинета это практически не коснулось.

Всё, от стола и кушетки до стула осталось нетронутым.

Даже моя любимая кофейная чашка на месте.

Я не вижу и следа пыли. Все медицинские записи лежат на столе так, как я их оставила.

Кажется, будто этой комнатой по-прежнему пользуются.

Я вхожу, Такако заходит следом.

— Это старый смотровой кабинет?

— Да.[l] Кажется, сейчас в санатории нет врача, но раньше здесь проводили обследования и тому подобное.

Такако осматривает комнату.

Пока она изучает содержимое стеллажа, я беру одну из медицинских карт.

При ближайшем рассмотрении я понимаю, что большинство страниц вырвано.

Я поворачиваюсь к Такако.

Та прошла дальше и сейчас разглядывает серебристую мусорную корзину на полу.

Корзина до краёв полна серого пепла.

— Кто-то жёг здесь костёр?

— Самой интересно.

Я достаю с полки нужные записи, кладу их на стол и сажусь.

— Это данные о симптомах, которые мы обсуждали.[l] Я записывала всё, что узнала за те несколько лет, что работала здесь с пациентами.

Пачка медицинских карт на немецком, дневники и фотографии разложены на столе, чтобы Такако могла на них посмотреть.

— У вас есть фотографии.

— Я сделала их, надеясь, что они помогут мне бороться с потерей памяти.[l] У меня также есть записи разговоров.[l] Но ничего хорошего из этого не вышло, поскольку люди редко осознают собственную внешность или голос и обычно не связывают их с воспоминаниями.[l] А, вот она.[l] Смотрите, на этой есть и я.

Я достаю из папки фотографию и подаю её Такако.

— Хм-м.[l] Вы на ней выглядите в точности, как сейчас.

Я улыбаюсь.

Такако рассматривает другие фотографии в медицинских картах.

Все они чёрно-белые, выцветшие от времени.

Я даже не могу узнать пациентов на некоторых из них.

— А здесь что?

Такако показывает мне одну из фотографий.

На ней запечатлён пустой угол комнаты.

— Ничего.

— Ладно, — говорит Такако, пожимая плечами.

— Я не знаю никого из этих людей. Куда они делись?

— Я знаю только, как обстояли дела на момент моего отъезда.[l] Они либо выздоровели, либо...

— Я уверена, что все они выздоровели.

— Надеюсь.

Я проверяю, не осталось ли ещё чего-нибудь на полке над столом, и сажусь.

Такако, следуя моему примеру, тоже садится.

— Почему вы уехали, Нарасаки-сан?

— Подход к борьбе с этой болезнью изменился.[l] Из научно-исследовательского института это место превратилось в санаторий, где, в первую очередь, заботятся о пациентах, а не исследуют и пытаются вылечить их болезнь.[l] Я могла бы остаться, но симптомами стало гораздо легче управлять после того, как мы внедрили дневники.[l] Я подумала, что, вероятно, в другом месте принесу больше пользы.[l] Вы ведь по-прежнему пишете дневники?

Такако кивает.

— Но почему подход изменился?

— Это был вопрос денег.[l] У нас никогда не было достаточно средств, и большинство врачей приехало исследовать болезнь на добровольной основе, но долго так продолжаться не могло, так что постепенно учреждение превратилось в самодостаточную колонию, каковой является сейчас.

— Хм-м.[l] Полагаю, раньше здесь пациентов к работе не привлекали?

— Нет.

— Здорово было.

Такако кладёт фотографию обратно на стол.

— Хм-м, — она снова обводит комнату взглядом.

— Значит, в этой комнате вы исследовали болезнь?[l] Мне уже давно интересно, почему люди вообще что-то забывают?

— Для человека естественно что-то забывать.

— Знаю, но я прочитала в книге, что в человеческом мозге достаточно места, чтобы хранить всю информацию, ничего не забывая.[l] Вот мне и интересно, почему это случается.

— Да, самая распространённая теория гласит, что вся информация хранится в мозге и никогда не исчезает навсегда.[l] Вы просто не помните её.

— Так как это работает? И почему?

— Существует множество теорий по этому вопросу.[l] Например, что это не течение времени заставляет нас забывать, а сам факт забывания заставляет осознать течение времени.[l] Кроме того, возможно, в мозгу и полно места, но вы не можете думать обо всём одновременно, верно? Способность помнить всё сразу может помешать мозгу нормально функционировать.[l] Например, если я спрошу, что вы ели на ужин, а вы вспомните все ужины в своей жизни... это будет довольно запутанно, верно?

— Пожалуй.[l] И, думаю, это сведёт на нет желание съесть что-нибудь, что вы давно не ели.

— Да, это всё объясняет.

— Хм-м, — Такако прижимает палец к нижней губе.

Я засовываю руку в карман и понимаю, что стеклянная бусина, которую она мне дала, по-прежнему у меня.

— Полагаю, теперь вы действительно понимаете, что я уже давно изучаю эту тему?

Такако убирает палец от губы и смотрит на меня так, будто внезапно что-то поняла.

— Да.[l] Вы сказали, что хотите что-то рассказать мне о моей болезни.

— Если честно, я приехала сюда, чтобы попросить вас о двух одолжениях.

— Одолжениях?[l] О чём это вы?

— Я хочу на вас кое-что испробовать.[l] Если всё пройдёт хорошо, вы можете излечиться.

— Только если обойдётся без уколов.

— Не волнуйтесь, обойдётся.[l] С вашей стороны потребуется немного самоотдачи, только и всего.

— Хм-м?[l] Так что я должна делать?

— Сначала я хочу кое-что проверить. Вы получили бандероль?

— Бандероль?

— Должна была быть бандероль на ваше имя.

В глазах Такако загорается огонёк понимания.

— Вы говорите о блокноте?[l] Это вы мне его прислали?

— Да, о нём.[l] Так вы его получили?

— Это... вы написали дневник? — осторожно спрашивает она.

Я качаю головой.

— Понимаю, у вас полно вопросов, но я сама не знаю, кто его написал.[l] Я просто нашла его в библиотеке.

Такако, неосознанно вставшая со стула, снова садится на него.

— Похоже, вы его уже прочитали.

— Там было полно эпизодов из жизни Сачико и моей собственной... Вещи, о которых знаем только мы двое.

— Это пробудило ваше любопытство?

— Разумеется![l] Вы правда ничего об этом не знаете?

— Правда.[l] Я просто нашла его.[l] Я пыталась отыскать человека, которому он принадлежит, но не смогла.[l] Простите.

Не похоже, чтобы она была готова так просто отступиться.

Какое-то время в комнате царит тишина.

— Хотите знать что-нибудь ещё? — спрашиваю я.

— Тогда... почему вы отправили его мне? — после короткой паузы задаёт вопрос Такако.

— Когда я просмотрела дневник, то поняла, что там много информации о вас.[l] Я поняла, что он может помочь вам восстановить воспоминания.

— Хм-м... — Такако вздыхает.

— Я хочу знать, что именно он помог вам вспомнить.

Такако, собравшаяся было что-то сказать, услышав это, закрывает рот.

Потом она фокусирует взгляд на чём-то в воздухе перед собой.

— Дневник полон старых историй, так что он помог мне многое вспомнить.[l] Пожалуй, это было очень ностальгическое чтение.

— А что насчёт этой Сачико, от лица которой идёт рассказ?

— Она моя подруга детства и самый важный для меня человек.[l] Если честно, я, кажется, не помнила, сколько она для меня значит, до того, как прочитала дневник.

— Ясно.

Похоже, от её приподнятого настроения не осталось и следа.

Не знаю, разочарование это из-за того, что я не привела её к Сачико, или она чувствует вину за то, что забыла её.

Возможно, и то и другое.

— Простите, что продолжаю выспрашивать, хоть это и для дела.

— Ничего.[l] Я очень признательна вам за то, что вы прислали мне этот блокнот.

Услышать, что она поняла его содержание так, как и должна была, — настоящее облегчение.

Похоже, колебаться больше незачем.

— Так о чём вы хотите меня попросить?[l] Что я должна делать?

— Я хочу, чтобы вы бережно хранили этот блокнот и время от времени его перечитывали.

— И всё?

— Да.[l] Ничего сложного, правда?

<file: txt/156_3.txt>

Изъятие

— Ну ладно, — я начинаю убирать разложенные на столе документы.

Такако пытается помочь, но, поскольку она не знает, из каких карт бумаги и фотографии, сделать она мало что может и вскоре сдаётся.

Поскольку медицинские карты и раньше нельзя было назвать идеально упорядоченными, у меня и в одиночку не уходит много времени на то, чтобы их убрать.

Такако рассеянно смотрит на мои руки, а я засовываю в сумку медицинскую карту, лежавшую на краю стола.

— Это личные вещи.[l] Я тут кое-что забыла, — объясняю я, застёгивая молнию.

Когда мы выходим из смотрового кабинета, я запираю дверь за собой.

— Мне они больше не нужны, так что не могли бы вы вернуть их от моего имени?

Я достаю связку ключей и вручаю её Такако.

— Мне отдать их Маюко?

— Да.

— Это и есть вторая ваша просьба?

— Ага.

Такако долго разглядывает ключи.

— Вы уже уезжаете?

— Мне ещё нужно кое-что уладить.[l] Я уеду после того, как осмотрюсь здесь.

— Хотите, я вам всё здесь покажу?

— Спасибо, но я хотела бы не спеша пройтись в своём темпе.

— Как скажете.

— Ладно, — я машу Такако на прощание и оставляю её в коридоре.

<file: txt/156_4.txt>

Новый маленький сад

Расставшись с Такако, я какое-то время осматриваю санаторий.

Медсестра просила меня не слоняться без дела по санаторию, так что я решаю не подниматься выше этажа с комнатой, которую она мне показала.

При ближайшем рассмотрении становится ясно, что интерьер этого места немного отличается от особняка Фудзисака.

Но и здесь, и там посреди внутреннего двора растёт большое камфорное дерево.

Через ветви в отдалении виднеется крыша.

Я выхожу через заднюю дверь в вестибюле и ко каменной дорожке иду к библиотеке.

Однако дверь заперта.

А ключи я уже отдала Такако.

Ну, в любом случае, ни Козуе, ни Лили здесь нет.

Вернувшись во внутренний двор, я нахожу медсестру, ухаживающую за клумбами.

Получится неловко, если она заметит меня, когда я попытаюсь незаметно пройти мимо, так что, наверное, лучше самой начать разговор.

— Ох? — она поворачивается ко мне.

— Вы встретились с Такако-сан?

— Да.

— Это хорошо.[l] Но что вы делаете здесь?

Я ждала этого вопроса.

— Я увидела со второго этажа крышу в отдалении и заинтересовалась.

— А, это библиотека.[l] Сейчас она закрыта.

— Понятно.

— Её открывают по выходным и праздникам. Если хотите осмотреть её изнутри, будем рады видеть вас снова.

— Если выдастся такая возможность.

Медсестра, которую Такако назвала Маюко, мягко улыбается.

Бюст у неё больше, чем у оригинала, но среди всех, кого я здесь повстречала, она, несомненно, напоминает Сачико сильнее всего.

Хотя вследствие социальной тревожности Сачико почти не показывает свои эмоции, но в глубине души она очень добрый человек.

Тем, кто это понимает, не так-то просто отличить этих двоих друг от друга.

— Что-то не так? — спрашивает Маюко.

— О, я просто подумала, что эти цветы яркие не по сезону.

— Это примулы.[l] Они цветут зимой.

— Никогда раньше о них не слышала.[l] Выращивание цветов — ваше хобби?

— Не сказала бы.[l] Мне порекомендовали их в цветочном магазине после того, как я сказала, что хочу что-нибудь яркое и неприхотливое.[l] Довольно грустно видеть зимой пустые клумбы, вы не согласны?

— Вы правы.

— Вот эти мне помогала сажать Такако-сан.

Маюко указывает на клумбу, с которой ей помогала Такако.

— Ясно.[l] А какие у вас планы на лето?

— Посажу другие цветы.[l] На этот раз я подумываю об ипомеях.

— О, помню такие.[l] Я выращивала их в школе.

Маюко улыбается.

— Такако-сан сказала то же самое.[l] Они всегда напоминают людям о школе.

— Это точно, — отзываюсь я.

— Кстати, Такако много о вас рассказывала, — я меняю тему разговора.

— Надеюсь, ничего странного?

— Нет, ничего такого.[l] Она просто рассказывала мне о своих друзьях здесь.

— Слава богу.

Медсестра преувеличенно вздыхает, встаёт и утирает пот со лба.

После небольшого разговора я замечаю, что небо начинает приобретать оранжевый цвет.

— Ах да, я обещала позвонить в это время.

— Позвонить?

— Простите, но не позволите мне воспользоваться телефоном в вестибюле?

— Можете воспользоваться тем, что в офисе.[l] Телефон в вестибюле — платный.

— Ничего страшного, это всё равно не займёт много времени.

— Тогда пользуйтесь любым телефоном, каким захотите.

— Спасибо.[l] Я пойду позвоню.

— Хорошо.[l] Всего доброго.

Я иду к двери.

Прежде чем войти, я украдкой оглядываюсь и вижу, что Маюко машет мне на прощание.

<file: txt/156_5.txt>

Остатки воспоминаний

Вернувшись в вестибюль, я смотрю на часы.

Сейчас шесть вечера.

Я поднимаю трубку и достаю из кармана несколько монет.

Кладу их рядом с телефоном, оставив в руке только одну.

Эту я вставляю в прорезь телефона и поворачиваю диск.

Прижав трубку к уху, я вслушиваюсь в гудки, ожидая ответа Сачико.

<file: txt/156_6.txt>

Тихий вздох

— Доброе утро, Сачи.

Мне кажется, что я слышу голос Такако.

Я открываю глаза и вижу затейливый навес над кроватью.

Сажусь, поправляю пояс ночной рубашки.

Вид викторианского кресла и причудливого комода со стоящим на нём растением кажется мне до странного родным.

Примерно то же я чувствовала, когда подолгу жила у бабушки с дедушкой

Я прижимаю к себе пуховое одеяло и вдыхаю полной грудью. Его запах заставляет меня вспомнить о доме.

Нанае сразу после завтрака уезжает на собрание.

Я возвращаюсь в свою комнату, чтобы подготовиться к походу.

Нанае уже приготовила мне несколько сэндвичей, чтобы перекусить в дороге, так что мне мало что остаётся сделать, кроме как переодеться.

Моя сменная одежда — термобельё, толстая куртка, маленькая сумка и пара кроссовок, которые я запихнула на дно чемодана. Я выбрала их, скорее, из-за внешнего вида, а не из-за уверенности в их практичности.

Закончив приготовления, я выхожу на улицу.

Небо безоблачное, как и предсказывала вчера Нанае. Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь запахом леса.

На этот раз я покидаю особняк через главные ворота.

Я прохожу рядом с парковкой и останавливаюсь перед вьющейся лентой горной дороги.

Налево уходит широкая дорога, по которой Нанае уехала в город.

Справа дорога сужается до такой степени, что на машине по ней не проедешь.

Нанае сказала, что если я хочу в горы, то мне надо идти по ней.

Я достаю походную карту для новичков, которая лежала в фойе, и иду к первому из отмеченных на ней мест.

На наручных часах половина одиннадцатого.

Пешеходная дорога в куда лучшем состоянии, чем та, по которой Нанае привезла меня в особняк.

И она на удивление ровная. То и дело приходится подняться по нескольким ступенькам, но никаких крутых склонов, которых я ожидала.

Вокруг не смолкают птичьи трели.

Каждый раз, когда щебетание становится громче, я останавливаюсь, пытаясь разглядеть птиц в ветвях деревьев или среди камней.

На данный момент мне удалось увидеть сибирскую горихвостку, бледного дрозда и рыжеухого бульбуля.

Все они были в энциклопедии птиц, которую нашла для меня Козуе. Похоже, на этой горе, как и сказала Нанае, обитает удивительное количество птиц.

Из-за густого леса выглядывает тот же пейзаж, который я видела, когда Нанае везла меня в особняк — горная цепь и море, хорошо видное вдалеке. Кроме того, я замечаю поросший мхом старый храм, сравнительно высокий водопад, скрытый окружающими его деревьями, текущую между валунами неглубокую речку и старую маленькую плотину.

Возле каждой своей находки я задерживаюсь на какое-то время, а потом иду дальше — искать птиц.

К своей цели — обзорной площадке — я подхожу около полудня.

Когда я поднимаюсь на неё, передо мной вдалеке раскидывается южное море.

На востоке берег изгибается и убегает к другой стороне моря.

Кажется, что зелёная земля и лазурное море тянутся бесконечно — до самого края мира под поистине безбрежным небом.

Я сажусь на скамейку, которую нашла на площадке, и ставлю сумку у ног.

Делаю глоток воды из бутылки, которую держала в боковом кармане сумки, потом достаю сэндвичи и начинаю есть.

Вокруг ни души.

Возможно, новогодний сезон ещё не наступил, а может, здесь всегда так пустынно. Я правда не знаю, но факт остаётся фактом — здесь совершенно безлюдно.

Я поворачиваюсь и смотрю в сторону, откуда я пришла, но нет никаких признаков того, что кто-то поднимается по этой тропе следом за мной.

Я ем, слушая щебетание птиц.

Одна птица садится на ветку дерева надо мной. Такую я уже видела.

Очень интересно пытаться найти птиц, прячущихся в окружающем пейзаже.

Я не узнаю большинство из них, но когда наконец замечаю ту, что мне знакома, радуюсь от всего сердца.

Наблюдение за птицами, оказывается, — куда более занимательное хобби, чем я думала.

Интересно, получилось бы разглядеть их получше, если бы у меня был бинокль?

А если бы я могла вспомнить голоса, описанные в книге, то, наверное, опознала бы куда больше видов.

Сегодня я пошла в поход только потому, что подумала, что глупо упускать такую возможность.

Но в результате это оказалось гораздо веселее, чем я ожидала.

Собеседников у меня нет, поэтому развлекать себя приходится исключительно наблюдением за природой, высматривая животных и интересные деревья.

Такако, наверное, заметила бы куда больше всякого интересного.

Но это значит лишь то, что в будущем меня ждёт больше открытый.

Я вздыхаю и поднимаюсь на ноги. Тело кажется немного потяжелевшим.

Пора возвращаться обратно.

Карта рекомендует не тот маршрут, которым я пришла сюда. Он ведёт вокруг горы и заканчивается возле библиотеки.

Ветер холодит кожу.

Я спускаюсь по пологому склону, борясь с гравитацией, пытающейся заставить меня идти быстрее.

Пересекаю реку по покрытым мхом скользким камням.

Ещё через несколько минут я выхожу на широкую дорогу.

Здесь я ненадолго останавливаюсь.

Достав из сумки карту и проверив, в какую сторону мне идти, я замечаю девочку, идущую по дороге в мою сторону.

Это Козуе.

— Здравствуйте.

— Здравствуй.

— Вы идёте в библиотеку? — спрашивает она.

Когда я киваю, она спрашивает, не хочу ли я куда-нибудь сходить.
Я отвечаю, что уже сходила и иду обратно.

Она озабоченно смотрит на меня.

Пока я пытаюсь понять, что это значит, она проходит мимо.

Я убираю карту в сумку и иду следом.

— Ты знаешь озеро, которое должно быть где-то неподалёку?

— Оно там.

Козуе указывает в сторону леса.

Посмотрев, туда, я не вижу ничего, кроме деревьев.

— Чуть дальше есть тропинка. Я вам покажу.

— Спасибо.

<file: txt/156_7.txt>

Озеро

Я иду по тропе, которую указала мне Козуе. Всего через несколько десятков метров я замечаю за ветвями деревьев водоём.

Озеро гораздо обширнее, чем я думала. Поверхность спокойная, как зеркало.

Я сажусь на полузасохшее дерево, которое нашла лежащим на маленьком песчаном пляже.

Оно оказывается крепче, чем выглядит. Мне нечего беспокоиться, что оно развалится по моим весом.

Я перевожу взгляд обратно на озеро и разглядываю границу воды с покрытым перегноем склоном и ещё одно поваленное дерево с торчащими корнями неподалёку.

Не похоже, чтобы озеро облагораживали. Место, где я сижу, — самое близкое к воде, откуда можно не бояться свалиться.

Вода такая чистая, что я вижу песчаное дно.

В некоторых местах окружающая растительность будто вторгается в озеро, окрашивая участки дна в зелёный цвет.

Вид озера напоминает мне о том, как Такако однажды пригласила меня на рыбалку.

Мы тогда учились в средней школе. Такако, я и две её хорошие подруги отправились в путь на велосипедах.

Мы направились к озеру, куда семья Такако постоянно ездила на машине. Она единственная знала, где оно находится.

Такако сказала, что на машине туда ехать двадцать минут, но детям преодолеть две горы и реку оказалось не так-то просто.

Если честно, обе подруги Такако сдались, увидев склон первой горы.

Я бы тоже ушла, но знала, что Такако не сдастся и отправится дальше — с нами или без нас.

Если бы она заблудилась, получилось бы плохо, так что я последовала за ней, запоминая дорогу.

Запоминая необычные крыши домов вокруг гор, я думала, что около полудня придётся заставить Такако повернуть обратно, пусть даже и силой.

Однако ещё до полудня мы уже были у озера.

Такако была вне себя от радости, добравшись туда по памяти.

Это показало мне, как мало она на самом деле помнила.

Я смотрю на озеро, которое сейчас передо мной.

На озере, которое мы нашли вместе с Такако, не было ни деревянного пирса, ни ведущей к нему тропинки. Оно было таким же диким, как и окружавший его лес.

Там было большое дерево, склонившееся к самой воде.

Такако пришла в голову блестящая идея: порыбачить прямо с него.

Я же тем временем лежала на покрывале, которая расстелила на песчаном пляже, похожем на этот как две капли воды, и ела сэндвич с джемом, наблюдая за ней.

Это было приятное тихое место.

Мы провели на том озере около двух часов.

Пока Такако пыталась рыбачить, я читала книгу, которую взяла с собой.

Время от времени из воды выскакивала большая рыбина, вызывая рябь, которая разбегалась по всей поверхности озера.

Хотя мы так ничего и не поймали, Такако осталась довольна.

Обратный путь я помню не так хорошо, но к тому времени, как мы вернулись, на улице было уже темно. Излишне говорить, что мои родители были в ярости.

Когда мы уходили от озера, Такако предложила как-нибудь вернуться туда.

Я ответила уклончиво, но на деле возвращаться туда не собиралась.

Так что это был первый и последний раз, когда мы побывали на том озере.

Я чувствую лёгкую грусть, поэтому набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю.

Это просто небольшой эпизод из моего прошлого.

Холодный воздух заполняет лёгкие, успокаивая ноющее сердце.

Если подумать, наверное, это была моя самая дальняя поездка на велосипеде.

Я совершенно об этом забыла и вспомнила только сейчас.

Я пытаюсь вспомнить своё детство.

Рыбалка, горячие источники, парки развлечений, зоопарки, океанариумы... Такако тащила меня за собой в самые разные места.

Пока я вспоминаю озеро из своего прошлого, мне начинает казаться, что оно накладывается на то, что я вижу сейчас.

Вот я уже не могу понять, какая деталь какому пейзажу принадлежит.

Я вырываю себя из этого состояния и понимаю, что тяжело дышу.

Наверное, было бы разумно держаться подальше от этих воспоминаний, пока я не успокоюсь, но они начинают кружить вокруг меня, как корабль, потерявший руль.

Вскоре я бросаю сопротивление и решаю взглянуть на них объективно.

Сначала я спрашиваю себя, является ли это озеро частью реального мира.

— Всё равно все озёра выглядят одинаково, — отвечаю я сама себе.

Вероятно, в какой-то степени это так.

— Когда начинаешь слишком много думать об этом, сходство становится всё более ярким.

А может, мои воспоминания подменены этим пейзажем.

— Ты никогда прежде здесь не была.

В любом случае, это не то озеро, и у меня нет возможности вернуться в прошлое.

<file: txt/157.txt>

Телефон

— О, с возвращением.

В фойе я сталкиваюсь с Лили.

— Здравствуйте.

— Я слышала, вы ходили в поход.[l] Насколько далеко зашли?

— Я прошла по маршруту на вашей карте до Сакурадай.

— О, Сакурадай.[l] Пейзажи там просто замечательные, особенно в хорошую погоду.[l] Вам понравилось?

— С обзорной площадки я увидела другую сторону залива.[l] Я там перекусила, а на обратном пути обогнула гору.

— Понятно.[l] Нана-тян тоже вернулась совсем недавно.[l] Думаю, она сейчас готовит ужин.

— Понятно.

— Ах да, я на днях отвела Козуе-тян в архитектурное бюро.[l] Она всем очень понравилась.[l] Поначалу она вела себя тихо, как мышка, но когда речь зашла об особняке, она так начала засыпать всех вопросами, что у них закончились ответы.[l] В результате они предложили нам приходить в любое время.

— Рада это слышать.[l] Козуе боялась, что помешает своим любопытством.

— Ясно.[l] Но это я её пригласила, так что ей бояться было нечего.[l] Подумать только, в её возрасте она уже задумывается о подобных вещах... Боже, что за милая девочка.[l] Поначалу она может показаться застенчивой, но когда поговоришь с ней, понимаешь, что она может быть удивительно настойчивой. Кроме того, она ужасно миленькая.[l] Хотела бы я, чтобы Нана-тян в детстве была такой же.

— Полагаю, Нанае-сан в детстве была довольно активной.

— Это точно.[l] В возрасте Козуе-тян она всё ещё бегала по горам в поисках насекомых.

— Да, не похоже, чтобы она была из тех девочек, что боятся жуков.

Я представляю себе Нанае, гоняющуюся за насекомыми и рыбачащую в горах, что, в свою очередь, напоминает мне о Такако.

— Ох, вы только посмотрите на время, — говорит Лили, глянув на часы.

— Честно говоря, у меня ещё остались невыполненные обязанности.[l] Мы можем обсудить детство Наны-тян как-нибудь в другой раз.

— Хорошо.

— Ну тогда до встречи.

— До встречи.

После этого я поднимаюсь по лестнице и возвращаюсь в свою комнату.

Я раздеваюсь, принимаю душ и одеваюсь в чистое.

Суша волосы у туалетного столика, я выглядываю в окно и вижу, что заходящее солнце начинает засыпать горный хребет малиновыми лучами.

Уложив волосы, я спускаюсь в фойе.

Старинные часы бьют пять.

Я собираюсь было пойти на кухню к Нанае, но понимаю, что, вероятно, помешаю ей готовить и решаю не делать этого.

Я перевожу взгляд в угол фойе и вспоминаю место для чтения, которое мы спроектировали вместе с Нанае.

Теперь, глядя на него, я беспокоюсь, точно ли там поместится кресло.

Заинтересовавшись общим дизайном помещения, я сажусь на один из стульев у стены и начинаю разглядывать своё окружение.

Я слышу, как тикают старинные часы с каждым колебанием маятника. Должно быть, поддерживать их в рабочем состоянии — сплошная головная боль.

На стойке стоит горшок с лесным растением.

На стуле в углу дремлет в одиночестве чёрный телефон.

Не понимаю, почему Нанае считает нынешний дизайн фойе скучным.

К тому времени, как оранжевые солнечные лучи проникают через витраж над дверью, я начинаю жалеть, что не взяла с собой книгу.

Поскольку заняться всё равно нечем, я наблюдаю за пятнами света, медленно путешествующими от центра фойе к камелии, а потом к старому кассовому аппарату на стойке.

Внезапно я вспоминаю, как встретила Нанае в Риме.

Она сказала, что ищет новую мебель.

Даже в этом помещении есть дорогой на вид стеллаж со стеклянными полками у дальнего конца стойки, старая декоративная пишущая машинка и несколько антикварных на вид стульев, и это помимо прочих вещей, которые я уже упоминала.

Интересно, что из этого Нанае раздобыла сама?

При ближайшем рассмотрении я понимаю, что все предметы, похоже, относятся к широкому спектру периодов и происходят из разных регионов.

Однако теперь все они — часть мира, созданного Нанае.

Места, где царит успокаивающая ностальгическая атмосфера, напоминающая мне о западных сказках, которые я читала в детстве.

Я понимаю, что обязана спросить её, как она выбирает предметы для покупки.

Непрерывный звенящий звук вырывает меня из мечтаний.

Он исходит от телефона.

Я смотрю на него — тот продолжает звонить.

Не похоже, чтобы Лили или ещё кто-нибудь собирался отвечать на звонок.

Я встаю и подхожу к телефону.

Снимаю трубку.

— Алло?..

<file: txt/157_2.txt>

Подруга, которую не увидеть

"Алло."

Голос на том конце звучит ностальгически — я сразу же узнаю Нарасаки.

— Прости.[l] Я вынудила тебя пообещать позвонить, а сама совсем забыла об этом.

"О, не переживай. Я всё равно не была уверена, найдётся ли у меня время на звонок."

— Нормально добралась? — спрашиваю я и слышу в ответ привычный смешок.

"Вполне."

Внезапно начинают бить часы.

"Что-то случилось?" — спрашивает Нарасаки, когда я дёргаюсь от неожиданности.

— Нет.[l] Меня напугали часы — только и всего.

Услышав это, Нарасаки снова хихикает.

Часы продолжают бить.

Мне кажется, что с того конца слышится тот же звук.

"Сачико, ты любишь цветы?"

— Цветы?

"Ну да, цветы."

— Ну, наверное.[l] Но не намного сильнее, чем среднестатистический человек.

"В таком случае, возможно, тебе стоит заняться садоводством в качестве хобби?"

— Чего это ты вдруг?

"Забота о живых существах помогает расслабиться.[l] Я бы порекомендовала тебе завести домашнее животное, но у тебя, если я правильно помню, аллергия."

— Хм-м.

"Просто подумалось, что тебе это подойдёт."

— Правда?[l] Ну, я подумаю об этом.[l] Эм, как у тебя с расписанием?[l] Когда, как ты думаешь, мне стоит заглянуть к тебе в клинику?

Нарасаки ничего не говорит, поэтому я сама поднимаю новую тему.

Однако отвечает она не сразу, а только после долгой паузы.

"...Думаю, мы не сможем встретиться в ближайшее время."

— Почему?

"Внезапно появилась новая работа.[l] Мне придётся на время далеко уехать."

— Что значит "далеко"? Куда ты собираешься?[l] И что будет с твоей клиникой?

"Куда точно — пока не ясно.[l] Что же касается клиники, я её закрываю."

— Это... неожиданно.

"Прости, но какое-то время я буду занята", — говорит Нарасаки, когда я замолкаю.

Она объясняет, что мы долго не сможем увидеться.

Я собиралась купить её подарок на обратном пути и теперь расстроилась из-за того, как всё повернулось.

"Ну ты же сама должна понимать, что такое порой случается", — добавляет Нарасаки, пока я бездумно накручиваю на палец телефонный провод.

— Если... — начинаю было я, но обрываю себя. — Без тебя будет одиноко, — говорю я вместо этого.

"Ты всегда можешь позвонить Нанае или Лили, если тебе надо будет выговориться."

— Пожалуй.

Время от времени звонить Нанае кажется мне вполне привлекательной идеей.

Но я также чувствую, что без Нарасаки в моей жизни образуется зияющая дыра.

"Если ты всё равно чувствуешь одиночество, можешь винить в этом сезон.[l] Очень легко впасть в меланхолию, когда на улице холодно и тихо.[l] У тебя в квартире есть балкон, верно?[l] Попробуй выращивать там примулы.[l] Они поразительно яркие и цветут зимой."

— Я попробую... если захочется.

"Хорошо."

"Ну ладно, я кладу трубку.[l] Мне ещё нужно кое о чём позаботиться."

— Понятно.

"Что такое?[l] Хочешь сказать мне что-то ещё?"

Я уже собираюсь попрощаться, но Нарасаки ещё не закончила разговор.

— Почему ты так решила?

Я выдёргиваю палец из шнура, позволяя ему растянуться до нормальной длины.

"Каждый раз, уезжая от бабушки с дедушкой, ты махала им через заднее окно автомобиля, пока они совсем не пропадали из виду.[l] Вот таким ребёнком ты была."

— Я больше не ребёнок.

"Ты правда так думаешь?" — спрашивает Нарасаки.

— Я кладу трубку.

"Хорошо."

— До встречи.

"До встречи."

Я отрываю трубку от уха и кладу её на телефон.

Глубоко вздыхаю, отпускаю трубку и украдкой смотрю на часы.

Минутная стрелка указывает на двойку.

Это был очень долгий разговор.

Кусочки витража над дверью светятся синим.

Собравшись вернуться в свою комнату, чтобы дождаться ужина, я вдруг чувствую переутомление, и мне уже не хочется подниматься по лестнице.

Я сажусь на прежнее место и жду, когда пройдёт внезапная усталость.

Смотрю на телефон, но, вспомнив последние слова Нарасаки, быстро отвожу взгляд.

Ставлю локти на колени и подпираю лоб ладонями.

Я слушаю, как маятник качается туда-сюда.

<file: txt/158.txt>

Вокзал

Я открываю глаза и вижу над кроватью уже знакомый навес.

Быстро сажусь и выскальзываю из-под одеяла, как всегда делаю.

Потом я переодеваюсь и иду завтракать.

В кафетерии я нахожу Нанае и свой завтрак на всё том же столе.

Я приветствую её, и мы вместе принимаемся за еду.

Завтрак состоит из булочек, омлета, спагетти, шпината, сосисок и горстки помидоров черри.

— Мне кажется, или завтрак роскошней обычного?

— Это ваш последний завтрак здесь, так что мне захотелось приложить немного больше усилий.[l] Если этого слишком много, можете не доедать.

Внутри булочек мягкая ветчина и сыр с хрустящей корочкой.

Покончив с булочкой, я набиваю полный рот спагетти.

— Это навевает воспоминания.

Я ела нечто похожее в школе, но те спагетти были далеко не так хороши.

— Правда? Они мне так понравились, что я отыскала рецепт.

— Они выглядят необычно.[l] Неужели такие продают в супермаркете?

— Это называется "мягкая лапша".[l] Её можно купить прямо у производителя, если брать в большом количестве.

— Понятно.

— Кажется, её делают специально для школьных обедов.[l] Она не так сильно разбухает, как обычная, и, говорят, что она полезнее для пищеварения.

— Да.[l] Я помню, как легко она рвалась от малейшего прикосновения палочек.

— Вот-вот! — Нанае кивает.

— Во время поисков рецепта я кое-что узнала. После войны в японских школах на обед подавали в основном хлеб, импортируемый из Америки.[l] В конце концов производители лапши, почуяв возможность заработать, решили увеличить разнообразие еды, доступной в школе, и в результате разработали эту лапшу. Она богата витаминами В1 и В2, в которых дети так отчаянно нуждались в те дни.[l] Всё началось с Токио, а потом распространилось по всей стране.

— Никогда бы не подумала, что у этих спагетти такая богатая история.

Весь остаток завтрака мы обсуждаем виды еды, которую ели в школе.

Оказывается, Нанае — большая поклонница мисо-супа со скумбрией.

Когда я упоминаю, что люблю делать суши роллы, она рассказывает мне о нескольких хитростях, делающих процесс проще, а результат аккуратнее.

День я, как и всегда, провожу в особняке.

Собрав сумки, я спускаю их в фойе. Нанае пообещала отвезти меня на машине, но я пришла немного раньше условленного времени.

Я ставлю сумки у стойки и какое-то время слоняюсь по фойе.

Когда я собираюсь сесть на стул, мне на глаза попадается чёрный телефон.

Вряд ли он скоро снова зазвонит.

— Что-то случилось?[l] Мой телефон вас чем-то обидел?

Нанае входит через дверь за стойкой.

Взглянув на часы, я понимаю, что настало время уезжать.

— Нет, ничего.

— Ясно.[l] Ну... тогда, думаю, пора выдвигаться.

— Да.

— Как вам здесь понравилось? — спрашивает Нанае, пока мы катим вниз по дороге, по которой я поднималась в свой первый день здесь.

— Я замечательно провела время. Давно у меня не получалось так расслабиться.[l] Я едва ли не с нетерпением жду того, как послезавтра выйду на работу.

— Рада это слышать.

Машина громыхает, угодив колесом в большую яму на дороге и вынуждая Нанае замолчать.

Я замечаю отблеск моря за деревьями.

— Приезжайте к нам в любое время, если захотите.

— Обязательно.

Когда мы расстаёмся на вокзале, Нанае говорит, что у неё ещё осталась незаконченная работа, о которой нужно позаботиться. Выждав с минуту после того, как я захожу внутрь, она уезжает.

Внутри вокзала я нахожу маленький магазинчик.

— Интересно, что это за магазин?

Я быстро просматриваю ассортимент.

Тут есть закуски, газеты и уголок с сувенирами.

Брелоки, резные деревянные изделия и стеклянные скульптуры выстроились на длинной полке.

Среди них я нахожу знакомые письменные принадлежности — зажимы с фигурками мишек на них.

У меня таких всего несколько штук, так что реальной пользы от них немного, и я подумываю прикупить здесь ещё.

Пока я раздумываю, действительно ли они мне нужны, начинает поджимать время.

Взглянув на часы, я понимаю, что вот-вот подойдёт мой поезд.

В конце концов я покупаю две упаковки зажимов, решив, что лишние смогу отдать коллегам в качестве сувениров.

Потом я беру ещё несколько вещей, которые, как я думаю, могут им понравиться.

Я покупаю билет в будке, о которой мне рассказала Нанае, и, как только я выхожу на платформу, прибывает поезд.

<file: txt/159.txt>

Поезд

Вагон раскачивается туда-сюда.

Я вздыхаю, затем, поняв, что здесь пахнет так же, как в деревенском доме — смесью запахов железа, дерева, моря, старых зданий и благовоний — вдыхаю полной грудью.

[quake hmax=0 vmax=10 time=200]

Запах ослабевает с каждой станцией, которую мы проезжаем.

А вот города наоборот становятся всё больше и больше.

После очередной станции мы оказываемся у шоссе, идущего вдоль моря.

Я смотрю на солнце, тонущее в море и заливающее вагон оранжевым светом.

Оно погружается всё глубже и глубже за западный край горизонта.

Я закрываю глаза и поворачиваюсь прямо к солнцу.

Представляю себе мир, где солнце восходит на западе.

Такако спит там, на другой стороне.

Робкие солнечные лучи скоро упадут на её веки, чтобы нежно разбудить.

Она, как обычно, сделает утреннюю зарядку и пойдёт на работу.

Этих глупых мыслей оказывается достаточно, чтобы я почувствовала, что со мной всё будет в порядке.

Открыв глаза, я вижу, что весь вагон окрасился в оранжевый цвет.

Я словно оказалась в приятной тёплой ванне.

На этот раз мне удалось действительно хорошо распорядиться отпуском.

Галлюцинации и звон в ушах, которые преследовали меня долгое время, за последние несколько дней, кажется, полностью исчезли.

Я чувствую, что могу работать в полную силу, но в то же время не планирую взваливать на себя столько, сколько в конце года.

Я засовываю правую руку в карман, чтобы проверить билет, и мои пальцы натыкаются на что-то холодное и твёрдое.

Я достаю вещицу и понимаю, что это игрушечный пингвин, которого подарила мне Козуе.

Он тускло сияет в оранжевом свете. Его глупое лицо выглядит немного грустным.

Я чувствую, как по щеке катится слезинка.

Задаваясь вопросом, не повредил ли глаз рассеянный солнечный свет, отразившийся от какой-нибудь поверхности, я осторожно тру его. Из глаза вытекает ещё одна слезинка.

Я на мгновение замираю, не понимая, что послужило причиной.

Больше не проливается ни одной слезинки, но вторая остаётся на щеке мокрым следом.

За окном проплывает тот самый пейзаж, который я видела на пути туда.

Но мне кажется, что теперь я сама немного другая.

Чего-то не хватает.

Я будто оставила что-то в том особняке.

Я помню, как кто-то сказал, что мне больше не надо беспокоиться, но не могу вспомнить, кто это был и когда это случилось.

И я чувствую, что никогда не смогу вспомнить.

Я касаюсь следа, оставленного слезой на щеке, чувствуя боль в сердце при каждом толчке вагона.

Кажется, будто от него мало-помалу отшелушивается нечто важное.

Но мне не сбежать из движущегося поезда. Я могу только сидеть и ждать, когда он достигнет своей конечной цели.

Кажется, я слышу слабый голос где-то в уголке своего сознания, но разобрать его не могу.

Всё окутывает глубокая тьма.

<file: txt/159_2.txt>

Излечение

После разговора с Нарасаки я возвращаюсь в комнату ночного дежурного. Я убираю со стола чашки и заварочный чайник и уношу их на кухню.

Я выливаю остатки чая, а потом понимаю, что у меня нет горячей воды, чтобы заварить новый.

Я достаю чайник с одной из полок, наполняю его водой и ставлю на плиту.

Ожидая, пока вода закипит, я обдумываю свой разговор с Нарасаки.

Он не занял и часа, но узнала я многое.

У меня до сих пор голова кругом от всей этой информации о дневниках, болезни и прочем.

Теперь я думаю, что надо было воспользоваться шансом и задать Нарасаки больше вопросов.

Например, она сказала, что встречалась со мной в прошлом.

Я забыла спросить даже когда это было.

Кроме того, хотя Нарасаки казалась любезной и более-менее полно отвечала на все мои вопросы, я всё-равно чувствую что-то неправильное в том, как она формулировала некоторые вещи.

Действительно ли она не знает Сачико, как пыталась показать?

Она не казалась удивлённой или хотя бы заинтересованной, когда я сказала, что Сачико была самым важным человеком в моей жизни... Она будто знала о наших отношениях.

Бульканье чайника возвращает меня к реальности.

Я заливаю кипятком старые чайные листья в заварочном чайнике.

Наполняю чашку свежим чаем и делаю глоток, чувствуя, как проясняется в голове.

Беру одно из привезённых Нарасаки монака, возвращаюсь в комнату и сажусь на подушку у стола.

В центре стола лежит связка ключей, которую отдала мне Нарасаки.

Все они соединены серебристым кольцом.

На некоторых ключах висят зелёные шестиугольные бирки.

Совершенно одинаковые, они напоминают мне бирки на ключах в гостиницах.

Но они не такие, как те, которыми пользуется Маюко.

Я поднимаю одну бирку и понимаю, что она немного тяжелее, чем кажется. Она слегка блестит, отражая свет, когда я поворачиваю её в ладони.

Я вдруг замечаю на ней номер.

Повернув её к свету, я разбираю номер комнаты.

Я проверяю, ключи от каких комнат здесь есть, и наконец нахожу номер старой комнаты Козуе.

Я кладу ключи обратно на стол.

Вспоминаю, как видела в этой комнате Сачико.

Я несколько раз пыталась вернуться в ту комнату, но она всегда оказывалась заперта.

До сих пор я этого не замечала, но чай, который я пью, кажется горче обычного.

Теперь у меня есть возможность проверить ту комнату, прежде чем отдать ключи Маюко.

Я почему-то чувствую, что они оказались в моём распоряжении не случайно.

Пытаюсь придумать этому объяснение, но ничего не выходит.

Я задаюсь вопросом, должна ли я сейчас пойти в ту комнату или вместо этого рассказать Нарасаки о том, что пережила там.

Однако я не могу придумать, о чём должна её спросить.

Я единственная, кто знает о том, что там произошло.

Нарасаки, расскажи я ей всё, возможно, поймёт что-то, чего не поняла я. С другой стороны, она может посчитать меня сумасшедшей и просто запереть или сделать ещё что-нибудь.

Кроме того, судя по нашему предыдущему разговору, уже очевидно, что она избегает осуждать Сачико со мной.

Нет никаких гарантий, что она скажет мне хоть что-то, даже если и узнает.

Я проглатываю остатки напитка и поднимаю ключи.

Отсоединяю тот, на котором номер старой комнаты Козуе, и убираю его в карман.

Вполне возможно, ничего не случится, даже если я пойду туда.

Однако я не могу отделаться от ощущения, что в этой комнате есть нечто очень важное.

Прежде чем выйти из комнаты ночного дежурного, я засовываю в задний карман фонарик.

<file: txt/159_3.txt>

Тёмный город

Возле винтовой лестницы в вестибюле я сталкиваюсь с Санае.

— Я тебя искала, — говорит Санае, подходя ко мне.

Она говорит, что направлялась в комнату ночного дежурного после того, как нашла мою комнату пустой.

— Что случилось?[l] Я сегодня не работаю.

— Ты просила меня порекомендовать тебе книги.

Я смотрю на обложку книги, которую она держит.

Иллюстрация на ней изображает фантастический город отчасти футуристического вида.

Я припоминаю, что видела, как Санае читает эту книгу.

— Это та книга, которую ты читала в последнее время, — говорю я, и Санае кивает.

— Это детектив с обилием экшена. Думаю, тебе понравится.

— Детективная часть тоже довольно хороша, — добавляет она.

— Звучит интересно, но я сейчас немного занята.[l] Я попозже заскочу к тебе в комнату, чтобы её забрать, ладно?

— Как хочешь.

Санае кивает и возвращается в свою комнату.

Я иду по коридору в другую сторону, замедлив шаг, чтобы Санае не увидела, как я остановлюсь перед запертой комнатой. Я выжидаю, пока она свернёт за угол.

Я оглядываюсь через плечо — Санае нигде не видно.

Быстро осматриваюсь по сторонам — в другом конце коридора тоже никого нет.

Тогда я достаю из кармана ключ и вставляю его в замочную скважину.

Если подумать, таиться от Санае было вовсе не обязательно.

Она не сказала бы Маюко, если бы я попросила её держать это в секрете. Кроме того, она, скорее всего, ещё и пожелала бы мне удачи. Сомневаюсь, что она попыталась бы меня остановить.

Но я не хочу вынуждать её врать ради меня, так что, наверное, так будет лучше всего.

Я со щелчком поворачиваю ключ, и замок открывается.

Ручка беспрепятственно поворачивается.

Тут я задумываюсь: что если мне не удастся вернуться?

Я помню, что обещала предупреждать Маюко, когда буду куда-нибудь уходить.

Но я уже вошла в комнату, и дверь захлопнулась за спиной.

<file: txt/159_4.txt>

На кровати

Здесь нет ничего, кроме кровати и пустого комода, как и в тот день, когда я искала вещь, которую потеряла Козуе.

Эта комната вызывает у меня лёгкую ностальгию.

Если подумать, я ведь даже не знаю, что здесь ищу.

В окно проникает вечерний свет, так что в комнате не так темно, как в прошлый раз.

Я подумываю, не открыть ли окно, но, поскольку я пришла сюда не ради уборки или чего-то в этом роде, решаю пока не трогать его.

Я прохожу в центр комнаты, потом поворачиваюсь.

С виду — самая обычная комната. Никаких пещер или других безумных образов, которые я видела в прошлый раз.

Когда я опираюсь о комод, к руке прилипает пыль.

Я отдёргиваю руку и понимаю, что оставила отпечаток ладони.

Попытаться заснуть на кровати не кажется мне хорошей идеей.

Положив руку на прежнее место, я закрываю глаза.

Вспоминаю всё, что произошло со мной в прошлый раз.

Робкий лучик серебристого света в безграничной тьме.

Приблизившись, я увидела Сачико.

Она сидела на камне спиной ко мне.

Когда я попыталась заговорить с ней, она услышала мой голос и начала медленно оборачиваться.

На этом всё и закончилось.

Я помню всё отчётливо, поскольку уже прокручивала это у себя в голове множество раз.

Открыв глаза, я вижу, что комната утонула в темноте.

От неожиданности я отступаю на шаг и бьюсь ягодицами о комод.

Фонарик выскальзывает из кармана и падает на пол.

Я тут же оборачиваюсь, чтобы поднять его, но ничего не вижу в слепящей тьме.

От такого неожиданного поворота событий у меня начинает кружиться голова.

Понимая, что на зрение полагаться больше нельзя, я пытаюсь изучить своё окружение, полагаясь на остальные чувства.

Запахи и звуки подсказывают мне, что я вернулась в -то- место.

Я пытаюсь нашарить фонарик, но понятия не имею, куда он упал.

Я не могу найти даже комод, о который недавно ударилась.

Если честно, я даже не слышала стука, с которым фонарик должен был удариться об пол.

Возможно, он остался на другой стороне.

Окружённая абсолютной тьмой, я вздыхаю.

У меня получается быстро успокоиться, сосредоточившись на том, что нужно делать дальше.

Я пришла сюда, чтобы найти Сачико.

Я хочу узнать, чем занимается нынешняя Сачико, которую я даже не могу вспомнить, и где она находится.

Я снова медленно осматриваюсь по сторонам.

Я оказалась не в лучшей ситуации, но паниковать почему-то даже не думаю.

Как ни странно, эта темнота кажется скорее ностальгической, нежели пугающей.

Оказавшись здесь в прошлый раз, я была слишком ошарашена, чтобы мыслить здраво.

Но сейчас мне кажется, что голова у меня работает даже лучше обычного.

Возможно, этому поспособствовала мысль, что я могу найти Сачико.

Находясь рядом с ней, я никогда не чувствовала ни страха, ни даже беспокойства.

Я слышу, как мимо проносится порыв ветра.

Он напоминает мне шум стремительных поездов метро.

Кроме того, холодный затхлый запах напоминает мне пол моей старой квартиры.

В детстве я закапывалась глубоко в песочницу, чтобы найти самый сухой и мягкий песок для своих дороданго³¹.

Несколько раз мне удавалось найти светло-зелёный песок. До сих пор не представляю, что это такое.

В любом случае, свои зеленоватые дороданго я хранила в пустом баке для воды, которую нашла на складе.

Внутри всегда было сухо и прохладно, так что лучшего хранилища было не найти.

Несколько раз я оставляла дороданго под лестницей у дома, а потом находила их треснувшими, будто на них наступила кошка или собака.

Те же, что я хранила в баке... Наверное, они оставались невредимыми до моего переезда.

Я почему-то не могу этого вспомнить.

Помню только, что хранила их в баке.

— Хм-м...

Я проверяю, не онемели ли конечности, и решаю двигаться вперёд.

Как и в прошлый раз, земля под ногами твёрдая и каменистая.

Я осторожно, чтобы не споткнуться, шагаю вперёд.

Искажённое эхо моих шагов разносится в темноте.

Я прошла уже немало, но ни на стены, ни на какие-то препятствия не наткнулась.

Это место совершенно точно находится за пределами комнаты.

Я вернулась.

Я моргаю, но толку от этого нет. Открыты глаза или закрыты — разницы никакой.

Возможно, всё это происходит у меня в голове и глаза тут совершенно ни при чём.

С моими шагами что-то не так, поэтому я ненадолго останавливаюсь.

Звук последнего моего шага разносится вокруг, постепенно затихая, пока не пропадает полностью.

Но сзади долетает звук нового шага.

Я поворачиваюсь, но по-прежнему ничего не вижу.

Тем не менее, я слышу ритмичные звуки шагов, приближающихся ко мне с этой стороны.

Я протираю глаза и, кажется, замечаю в темноте какое-то светлое пятно.

Я фокусирую на нём взгляд, потом снова протираю глаза. Пятно с каждым звуком очередного шага становится всё больше и больше.

Это белая тень.

Тянущаяся вверх от земли, она имеет форму человека.

Она приближается ко мне.

Я несколько мгновений стою на месте, пока тень не подходит так близко, что я могу до неё дотянуться.

Она останавливается прямо передо мной.

Тем не менее, я всё ещё не могу понять, что это такое.

У неё размытые контуры, и она полностью лишена всяких цветов.

Это и правда просто белая тень.

Я почему-то чувствую, что это тень Сачико.

Когда тень вздрагивает, я могу поклясться, что она плачет.

Она вдруг тянется ко мне и закрывает мне глаза.

Несколько раз моргнув, я осматриваюсь по сторонам.

Я нахожусь в комнате.

Стою в её центре и смотрю на дверь.

Поначалу я решаю, что вернулась, но это не та комната, из которой я пришла.

Я осматриваюсь по сторонам, растирая руки.

Здесь невероятно холодно.

На мне куртка, надетая поверх рубашки с длинным рукавом — одежда, что должна согреть холодной зимой. Но воздух в этой комнате будто проникает сквозь неё, высасывая тепло из кожи.

По размеру эта комната такая же, как и комната Козуе, но обставлена по-другому.

Над кроватью балдахин с пологом.

Полог закрыт, и я не вижу, что за ним.

Я делаю несколько шагов, намеренно шумя.

Глухой звук моих шагов разносится по комнате, но никакого эффекта нет.

Я не чувствую присутствия людей. Здесь тихо, как в могиле.

Комнату освещает тусклый красноватый свет.

Я завожу руки в щель между занавесями полога и раздвигаю их.

Как я и ожидала, на кровати никого нет.

Полог окружает кровать со всех сторон, не давая увидеть, что находится с другой стороны.

Мне с трудом удаётся различить лампу и силуэт часов с одной стороны.

Я обхожу кровать, чтобы посмотреть, что находится по бокам от неё.

Попутно я ещё раз изучаю интерьер комнаты.

В горшке у двери растёт драцена.

Справа от неё на стене висит какой-то пейзаж, написанный маслом.

Под ним стоит антикварного вида туалетный столик.

Его содержат в образцовом порядке.

Почувствовав что-то знакомое, я снова смотрю на картину.

Не знаю, знакома мне сама картина или пейзаж на ней, но я не помню ни что это за место, ни художника.

Я подхожу ближе, чтобы получше её рассмотреть, но это не помогает.

Возможно, я никогда этого не знала.

Когда моя рука касается туалетного столика, я рефлекторно отдёргиваю её.

Но потом я понимаю, что бояться нечего, и опираюсь на него.

На нём нет и следа пыли.

Человек, который им пользуется, должно быть, помешан на чистоте.

У столика красивые изогнутые ножки.

На одной из них я замечаю вмятину. Немного древесины откололось.

Вмятина находится на высоте, где можно удариться ногой. У меня от одного взгляда на неё начинает ныть палец.

Расслабившись от этой глупой мысли, я поворачиваюсь и снова останавливаюсь.

Откуда я знаю, что силуэт по другую сторону кровати принадлежит часам?

Он настолько размытый, что только по нему я не могла бы понять, что это.

Но я всё равно знаю, что это часы.

Прямоугольные, с похожим на крышу ступенчатым навершием.

В верхней части круглый циферблат, а под ним — маятник.

Раньше из них каждый час появлялся крошечный гномик, чтобы сыграть мелодию, но одна из пружин лопнула, и он больше не работает.

Я слушаю, как качается маятник, всматриваясь в неясный силуэт часов.

Потом обхожу кровать.

Звук, который, как я думала, был плодом моего воображения, с каждым шагом становится всё более реальным.

Возле кровати стоит столик.

На нём — часы, которые я только что описала.

Убедившись в этом, я чувствую жар в голове.

Мне знакомы не только часы.

Я знаю этот прикроватный столик. Я знаю эту лампу. Я знаю этот туалетный столик. Я знаю эту картину.

Это спальня квартиры, которую я делила с Сачико.

Как будто воспоминания, застывшие в глубине моего разума, начали оттаивать.

Звук маятника расколол их, как ледоруб.

Занавеси вокруг кровати движутся. Между ними появляется щель.

Из неё выходит белый пар.

Увидев его, я понимаю, что у меня окоченели пальцы.

Температура в комнате упала так низко, что моё дыхание начинает белеть.

Я засовываю замёрзшие ладони в щель между занавесями и медленно тяну их на себя.

На недавно пустой кровати кто-то есть.

Она лежит в красивой позе.

У неё моё лицо... но кожа белая, как снег.

— ...думаешь?

Кажется, я слышу чей-то голос.

Безжизненные губы меня, лежащей на кровати, остаются сомкнутыми.

Я напрягаю слух и действительно снова что-то слышу.

Кажется, будто кто-то разговаривает сам с собой.

Голос, который я слышу между ритмичными звуками маятника, скорее всего, тот же самый, который я слышала в жизни чаще всего.

Не понимая, откуда он исходит, я какое-то время продолжаю рассматривать себя на кровати.

Источник этого едва слышного голоса, несомненно, находится в комнате.

Я сосредотачиваю на нём всё своё внимание, стараясь не отвлекаться ни на какие посторонние мысли; почти как археолог, откапывающий хрупкий артефакт.

Наконец я начинаю различать слова, произносимые знакомым голосом.

Внезапно всё погружается во тьму.

Не из-за того, что кто-то выключил свет. Просто я, сама того не осознавая, закрыла глаза.

Я наконец понимаю, что голос доносится из моей головы.

— Тот ночной вид очень красивый, правда?

— Какой вид?

— Тот, что мы видели у Золотых ворот.[l] В конце концов, мы поехали туда, потому что ты хотела увидеть место действия своего любимого фильма.[l] Мы взяли напрокат машину на два дня, и ты отвезла нас на другой берег.[l] Ты что, забыла?

— Я слышала, на этом мосту часто совершают самоубийства.

— Нашла, что вспомнить...

— Я помню.[l] Но я хочу услышать, как это помнишь ты.

— Ладно.

Сачико начинает рассказывать мне о нашем путешествии.

Какие достопримечательности мы осмотрели после того, как приземлились в аэропорту.

Как проводили время в гостинице.

Сачико рассказывает мне обо всём вплоть до мельчайших подробностей.

Пока я её слушаю, мне начинает казаться, будто мы снова отправились в совместное путешествие.

— Я хочу снова поехать туда.

— Куда?

— Куда угодно.[l] На этот раз можешь решать сама.

— Ага...[l] Ладно.[l] Я об этом подумаю.

В левой руке я чувствую тепло правой ладони Сачико.

Её тонкие пальчики с красивыми ногтями переплетены с моими.

— Ещё не решила? — спрашиваю я.

— Я хочу в круиз, — отвечает уже сделавшая выбор Сачико.

— Хочу туда, где не надо будет много двигаться и у меня будет время почитать книги, — добавляет она.

— Ну, лично я бы предпочла небольшую физическую нагрузку...

— Это подождёт, пока ты не поправишься.

— Эй, да всё со мной нормально.[l] В последнее время мне стало гораздо лучше.

Лицо Сачико омрачается.

— Ты правда так думаешь?[l] Я лучше спрошу у врача.

Сачико вытаскивает из ящика куклу и показывает её мне.

На ней надет белый лабораторный халат.

Сачико поднимает одну руку куклы и говорит: "Привет, давно не виделись".

— Теперь я вспомнила.[l] Мы играли с ней в детском саду, да?

— Ты должна была видеть её у меня в комнате...[l] Я нашла её на днях, когда искала наш выпускной альбом.

— Она вызывает ностальгию.

— Расскажи мне всё, — говорит кукла, поднимая руки.

— Эй, если ты врач.... не могла бы ты меня осмотреть?

— Так-так, — маленькая ручка куклы прижимается к моему лбу.

— Кстати, а где твой стетофонендоскоп?

— Я его где-то потеряла.[l] Но это не значит, что я не могу определить твоё состояние, просто взглянув на тебя.

— Потрясающе.

— У тебя жар.[l] Голова болит?

— Немного.

— Похоже, тебе надо больше отдыхать.[l] Сегодня ты должна поспать.[l] Как думаешь, справишься с этим?

— Я чувствую себя не настолько плохо.[l] Сплю я просто отлично.

— Я буду рядом, так что расслабься и закрывай глаза.

— Это хорошо.

Когда голоса из моих воспоминаний отдаляются, я снова погружаюсь во тьму.

Я, не открывая глаз, жду следующего голоса.

Я довольно долго ничего не слышу, но не могу заставить себя пошевелиться.

Вполне возможно, что, как только открою глаза, я окажусь уже не в этой холодной комнате.

След присутствия Сачико всё ещё ощущается наряду с чем-то чрезвычайно важным.

И я продолжаю неподвижно ждать в темноте.

Спустя какое-то время начинает казаться, что я уже слышу голоса.

Слышу, но разум отказывается понимать и даже воспринимать их.

Я продолжаю ждать.

Постепенно чувство времени теряется.

Я понимаю, что меня начинает одолевать сонливость, пытающаяся помешать мне в достижении цели.

Вырвав сознание из её тенёт, я снова слышу голоса.

— Почему бы тебе уже не заснуть?

— Если я сейчас засну, то многое забуду.

— Ты всё равно забудешь многое.

Надув щёки, я чувствую у себя на лбу ладонь Сачико.

— Интересно, что происходит с людьми после смерти?

— Понятия не имею. Полагаю, это Бог решает.

— Я в это не особо верю.

— Хм-м.

— Я бы предпочла, чтобы в моём случае решение принимала ты.

— Хм-м, — Сачико задумывается.

— Говорят, люди остаются в сердцах своих близких. Я с этим согласна.[l] Когда я думаю о том, что ты думаешь, ты появляешься у меня в голове.[l] Я буду думать о тебе даже после того, как тебя не станет, так что ты всегда будешь здесь, внутри меня.

— И что это будет за место?

— Замечательное место.[l] Ты будешь жить в портовом городе у красивого моря.[l] Там довольно тихо, воздух свежий, а все сезоны идеально подходят для чтения.

— И мне придётся туда переехать?

— Да.[l] Там живут только добрые люди, и они будут хорошо к тебе относиться.

— Похоже на Страну чудес.

— Полагаю, её можно назвать и так.

— Звучит здорово.[l] Расскажи мне побольше.

Я поворачиваюсь навстречу голосу Сачико и открываю глаза.

Однако лицо Сачико размыто из-за тусклого света, и я не могу как следует его разглядеть.

— Хорошо, — слышу я её голос.

Открыв глаза, я оказываюсь в комнате Козуе.

Стою перед кроватью безо всякого балдахина.

По щекам катятся слёзы.

Моё последнее воспоминание — сожаление.

Сачико приходилось гораздо тяжелее, но я всё равно продолжала полагаться на неё.

И ради меня она с улыбкой взяла на себя этот тяжкий груз.

Мне на колени падают пятна оранжевого света.

Холод исчез, словно его и не было.

Боль и тошнота, которые я чувствовала, тоже пропали без следа.

Я смотрю на свою тень на кровати и чувствую острую боль позади глаз.

Эта сцена из прошлого продолжает мелькать у меня в голове.

Я вспомнила, как мы вместе с Сачико лежали на кровати.

А ещё я вспомнила часы даже раньше, чем увидела их.

Никаких сомнений, это была наша спальня.

Мы купили квартиру в пригороде. До нашего офиса от неё было ехать минут тридцать.

Воспоминания о днях, проведённых вместе, вливаются в мой разум подобно воде, перехлёстывающей через разрушающуюся плотину.

Слишком много информации для простого сна. Кроме того, в этих воспоминаниях нет никаких двусмысленностей. Я вспоминаю всё с предельной чёткостью.

Сердце бешено колотится в груди.

Я бросаю попытки всё это осознать и делаю глубокий вдох.

Осматривая комнату, я вспоминаю санаторий.

Потом мои мысли переключаются на Маюко, Санае и Козуе.

И, наконец, на Нарасаки.

В моих вернувшихся воспоминаниях Сачико упоминала это имя.

Нарасаки знает Сачико.

И, возможно, она ещё не уехала.

Успокоившись, я торопливо выхожу из комнаты.

<file: txt/159_5.txt>

Звонок

Я быстро спускаюсь по винтовой лестнице.

Входя в вестибюль, я едва не врезаюсь в Нарасаки, стоящую перед телефоном.

Она замечает меня и поворачивается.

— Вы что, столкнулись наверху с белым медведем?

Её рука лежит на трубке телефона.

— Вы уже закончили свою прогулку?

— Я собираюсь уезжать.

— Я хочу задать вам вопрос по поводу того, что мы обсуждали.[l] Или вы не можете уделить мне даже минуты?

Нарасаки смотрит не на часы, а на витраж над дверью.

— Я могу задержаться, пока на улице ещё светло.[l] Понимаете, я предпочла бы не ехать по горной дороге в темноте.[l] Так что вас тревожит?

— Сачико.[l] Вы дали понять, что не знаете её. Но вы знаете, верно?

— Почему вы так решили?

Нарасаки пожимает плечами.

— Я вспомнила.[l] Нарасаки — имя куклы, с которой играла Сачико.[l] И вы очень похожи на неё.[l] И та же самая Нарасаки присылает мне дневник Сачико.[l] Вы не можете не быть связаны. Это бессмысленно.

Нараски медленно набирает воздуха в грудь, затем опускает взгляд на пол.

Я не могу разглядеть её лица из-за тусклого освещения.

Кажется, выражение её лица балансирует на грани между раздражением и облегчением, но я не могу быть уверена.

— Вы правы, я её знаю.

— Тогда почему вы притворялись, что не знаете?

— Я хотела, чтобы вы сами это вспомнили.

— Вы всё равно могли сказать хоть что-то.

Нарасаки качает головой.

— Если бы вы не вспомнили всё сами, это было бы бессмысленно.[l] Если бы я сказала что-то, что помогло бы вам вспомнить, воспоминания были бы искажены моей субъективной точкой зрения.[l] Это не были бы истинные ваши воспоминания, а такие неопределённые вещи отнимаются болезнью в первую очередь.[l] Ваша Сачико и моя Сачико — разные.[l] Чтобы вспомнить свою Сачико, вы должны были сделать это самостоятельно.[l] Поэтому я и старалась ничего не говорить о ней.[l] Всё, что я могла сделать — ненавязчиво подвести вас к ключу к вашим воспоминаниям.

Я понимаю, что она пытается сказать.

Даже когда я читала дневник, я не была уверена, действительно ли это воспоминания или же только моё воображение.

От таких мыслей нарастала тревога и неуверенность.

Когда ты забываешь что-то навсегда, ты уже не можешь быть в этом уверена.

— Благодаря вам, я вспомнила нечто очень важное.[l] Однако некоторые вещи, которые я вспомнила, просто безумные, и сейчас я не знаю, что мне думать.

Пока я пытаюсь сформулировать свои мысли, начинает говорить Нарасаки.

— Что именно вы вспомнили?

— Я почти уверена, что теперь помню практически всё о нашей совместной жизни.[l] Но эти воспоминания не объясняют, как я оказалась здесь.[l] Будто есть две разных меня, каждая со своим набором воспоминаний.[l] Кажется, будто время, проведённое с Сачико, сродни очень реалистичному сну.

Нарасаки спокойно слушает мою болтовню.

— Возможно, на самом деле вы её не знаете.[l] Судя по тому, что я знаю, она может оказаться плодом моего воображения.

— Вы не можете поверить? — спрашивает Нарасаки.

— Но если вы помните так много, мы всегда можем обсудить это позже.

Нарасаки поворачивается к телефону.

Она снимает трубку и заталкивает в прорезь монету.

— Возможно, она ещё не ушла, — говорит она, поворачивая диск.

Я подхожу ближе к телефону. Нарасаки поднимает трубку передо мной.

Взяв её и прижав к уху, я слышу долгий гудок.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72768/399590

Переводчики: mamavl

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0