Готовый перевод SeaBed / Морское дно: 16_combine

<file: txt/160.txt>

Последний телефонный звонок

Закончив разговор с Нарасаки, я села на стул возле телефона, чтобы перевести дыхание.

Через пару минут я встала, собираясь подняться по винтовой лестнице, но телефон зазвонил снова.

Я подумала: это Нарасаки забыла мне что-то сказать или на этот раз кто-то звонит по делам гостиницы?

Поколебавшись несколько мгновений, я сняла трубку.

"Алло."

Голос, раздавшийся из трубки, принадлежал не Нарасаки.

Он мне знаком гораздо лучше. Этот голос я слышала на протяжении большей части своей жизни.

— Такако.

"Давно не виделись, Сачи."

От её внезапного звонка у меня всё вылетело из головы.

Скорее всего, это была очередная галлюцинация, но...

На этот раз что-то было по-другому.

До сих пор при появлении Такако сознание затуманивалось, заставляя меня двигаться, как в осознанном сне.

Но на этот раз я чувствовала себя как обычно. Разум был безмятежен, как озёрная гладь.

Я отчётливо слышала её голос в динамике.

— Откуда ты звонишь?

"Из санатория."

— Санатория?

"Да, в последнее время у меня были проблемы с памятью."

— Я всегда знала, что ты в одном шаге от деменции.

"Вполне возможно."

— Э? Ты серьёзно?

Я услышала, как Такако хихикнула на том конце провода.

— Ну, забывать что-то для тебя не в новинку.[l] Помнишь, как ты перепутала свои туфли в школе?

"Да.[l] Я случайно надела туфли своей подруги после урока в видеоклассе."

— Это ещё куда ни шло, но потом ты забыла переобуться перед уходом из школы и поняла, что у тебя на ногах, только когда пришла домой.

"Да, я быстро переобулась в сандалии и пошла на улицу, чтобы погулять с тобой, но потом моя сестра вернулась домой, увидела в прихожей незнакомые туфли с чужим именем, запаниковала, и соседи вызвали полицию.[l] Я была в шоке, когда, возвращаясь, увидела перед домом полицейскую машину.[l] Мне пришлось объяснять ситуацию, и полицейский, осматривавший мою комнату на предмет признаков взлома, посмотрел на меня с таким раздражением, что я этого вовек не забуду."

— У тебя даже тогда было неважно с памятью.

Это старое событие заставило меня улыбнуться.

"Это не то же самое.[l] Когда я была моложе, я... Я просто легко увлекалась чем-то одним и напрочь забывала обо всём остальном."

Так и есть, но это не отменяло того факта, что она была одним из самых забывчивых людей, которых я встречала в своей жизни.

Тем не менее, продолжать обсуждение этого вопроса было бессмысленно.

— Санаторий — место не в твоём стиле.[l] Тебе там не скучно?

"Нет.[l] Это место не похоже на другие.[l] Я вольна делать почти всё, что хочу, так что здесь можно вволю повеселиться."

— Хм-м.[l] А как ты себя чувствуешь?

"Неплохо."

— Понятно.

Мы обе замолчали на какое-то время.

Я поняла, что всё время задавала вопросы, не давая Такако возможности высказаться.

Так что я молчу и жду, пока заговорит Такако.

Я снова услышала её голос незадолго до того, как молчание могло бы стать неловким.

"Я была забывчивой, признаю это, но именно поэтому ты всегда была моей палочкой-выручалочкой. Ты помнила обо всём вместо меня."

Мои губы снова сами собой изогнулись в улыбке.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

"Где ты сейчас, Сачи?"

— Отдыхаю в особняке у подруги... Восстанавливаю силы.

"Восстанавливаешь силы?[l] Ты тоже заболела?"

Я попыталась сообразить, как рассказать обо всём, что случилось со мной.

Но я не смогла подобрать нужных слов.

— Ничего серьёзного. Не стоит беспокоиться.

На объяснения ушло бы много времени, а мне хотелось поговорить с ней о других вещах.

"Ясно", — отозвалась она.

"Как у тебя дела?" — добавила она после паузы.

— Я так долго хотела с тобой поговорить.

"Я тоже.[l] Я хочу увидеть тебя."

Потом мы говорили о нашем прошлом.

О совместных поездках. Об острове на далёком юге, о западных странах, о своих впечатлениях от длинного моста... Мы говорили обо всём, начиная с детского сада и заканчивая тем, как мы бросили работу и обрели самостоятельность.

Было несколько деталей, которые я забыла, но Такако восполнила для меня пробелы, а я сделала то же самое для неё.

Я закрыла глаза, наслаждаясь яркими картинами воспоминаний, проплывающими по обратной стороне век.

Те дни вернулись ко мне и теперь снова собирались исчезнуть.

После того, как мы обсудили тот случай, когда мы ночью пробрались в бассейн, Такако сказала, что у неё закончились монеты. Она использовала последнюю.

Я медленно открыла глаза.

— Это были... счастливые дни.

"В будущем их будет не меньше", — раздалось из трубки.

Я услышала, как Такако прошептала моё имя, прежде чем замолчать.

Я тоже прошептала её имя.

— ...Полагаю, пора прощаться.

"Да.[l] Прощай, Сачи."

Я ещё долго слушала гудки.

А потом с громким лязгом опустила трубку на её место.

<file: txt/161.txt>

Офис Clover

Я слушаю, как тихонько шумит работающий принтер.

Внезапно он издаёт электронный звуковой сигнал и застывает.

— Ох, он остановился, — говорит стоящая перед аппаратом Фуми.

— Инукай, эта штука опять бумагу зажевала.

Фуми поворачивается к Инукаю, который работает у себя за столом. Тот молча встаёт, подходит к принтеру и опускается перед ним на колени, чтобы открыть лоток.

— Когда соседний офис отдал нам его за бесценок, я подумала, что он краденый, а с ним вон что.

— Если честно, уже могла бы научиться, как это исправлять.

Инукай снимает заднюю крышку принтера и вытаскивает смятый лист бумаги.

Он нажимает на кнопку, и тихий шум возобновляется.

— Я не хочу пачкать руки.

Инукай смотрит на свои пальцы, покрытые голубым красителем.

— Что?

Нахмурившись, он вытаскивает из заднего кармана платок и начинает их вытирать.

Его платок украшен милой овечкой.

— Не можешь вытерпеть такую малость?[l] Это всё равно лучше, чем идти с просьбой к соседям каждый раз, когда нужно что-то распечатать.

— Господи... Ладно, поняла.

Когда Инукай возвращается на своё место, раздаётся стук в дверь.

— Прошу прощения.

Стекло в нашей двери бежевого цвета дрожит от стука.

— Да?

Фуми подходит ближе, чтобы посмотреть, что происходит.

Я прерываю работу и перевожу взгляд на дверь.

— Простите за беспокойство, Мизуно-сан здесь?

Фуми разговаривает с кем-то за дверью.

— Да. Одну минуту.

Я вижу знакомую длинноволосую женщину, стоящую в дверях.

Нанае, у ног которой стоит большущая сумка, машет мне, когда мы встречаемся взглядами.

— Привет. Я к вам в гости.

<file: txt/162.txt>

Кукла

Такако кладёт трубку и, прежде чем повернуться ко мне, молча смотрит на телефон.

— Похоже, дела у неё даже лучше, чем я думала, — говорит она, широко улыбаясь.

Свет от витража проникает всё глубже в комнату.

После недолгого молчания Такако снова открывает рот.

— В последний раз я видела её, когда мы вместе лежали в постели.[l] Не помню, чтобы я просыпалась на следующее утро.[l] Это что, сон?[l] Или загробный мир?

Я очень хорошо помню ту ночь.

Такако страдала от очень сложной болезни и много месяцев провела на больничной койке, но после того, как стало ясно, что вылечить её нельзя, Сачико забрала её домой.

Такако умерла примерно через месяц после этого.

Всё это время Сачико ухаживала за ней.

По мере того, как ей становилось хуже, она начала по ночам метаться в постели.

Каждый раз, когда это случалось, Сачико давала ей седативный препарат, который получила в больнице, чтобы она могла заснуть.

Боль и жар редко позволяли Такако оставаться в сознании, но во время этих кратких мгновений она постоянно твердила имя Сачико.

И Сачико всегда ей отвечала.

За два дня до смерти Такако пришла в себя на сравнительно долгий срок и всё это время провела, разговаривая с Сачико.

Они вспоминали случайные эпизоды, начиная с детства и до взрослой жизни. Как они веселились вместе. Что они чувствовали и о чём думали в эти моменты. Они обсуждали каждую вещь без оговорок, вплоть до мельчайших деталей.

Когда они закончили, Такако заключила Сачико в долгие сердечные объятия и попрощалась.

Этот эпизод остался только в моей памяти.

— Можно сказать и так, но это не особенно важно.[l] Сон это или что-то другое, это никак не влияет на ваше существование.

И это крайне важно для Сачико.

Я засовываю руки в карманы куртки.

Когда солнце начало садиться, в вестибюле заметно похолодало.

— Кажется, времени у меня осталось мало.[l] Хотите узнать что-то ещё?

— Разумеется. Я кучу вещей не понимаю.

— Кое-что я тоже не понимаю, но тем, что знаю, думаю, могу поделиться с вами.

— Значит... если я смогла поговорить с Сачико... могу я с ней как-то увидеться?

— К вам вернулись воспоминания.[l] Вы должны знать, что произошло.

— Тогда как я смогла поговорить с ней по телефону?

— Это был особый случай.[l] Есть способ соединить оба мира, но это не слишком хорошо для Сачико.[l] Обычно люди не разговаривают с голосами у себя в голове.[l] Я бы сказала, что пришла пора положить этому конец.

Такако молча поднимает взгляд к потолку.

— Тогда расскажите мне о себе.[l] Вы прислали мне дневник Сачико и объяснили, как работает моя болезнь. Полагаю, ключи вы тоже отдали мне не случайно.[l] Чего именно вы пытались добиться?

Не самый глупый вопрос.

Моей целью было вернуть Такако воспоминания.

Другими словами — объединить разрозненные хаотичные обрывки воспоминаний Сачико о Такако в единое целое.

Я бы не отдала Такако ключи, если бы дневник был единственным, что связывало её воспоминания воедино.

И я не могла быть уверена, что, когда я это сделаю, она сможет вернуться из пещеры, тем более с восстановленными воспоминаниями.

Но в итоге она не только оправдала мои ожидания, но даже превзошла их.

— Всё было ради излечения болезни.

— Но почему вы ради этого зашли так далеко?

— Потому что такова моя роль.

Такако с озадаченным видом опускает плечи.

Пока она думает над следующим вопросом, я смотрю на часы.

Старик, которого я вчера встретила в кафе, сказал, что сегодня пойдёт дождь.

Он сказал, что это понятно по тому, как движутся облака над морем. Я потом тоже смотрела на небо, но для меня это было лишено всякого смысла.

Я подвожу Такако к главной теме.

— Думаете, как можете меня отблагодарить?

Такако снова смотрит на меня.

— Разумеется.[l] Вы представить себе не можете, как я благодарна за всё, что вы сделали.

— Мне приятно это слышать.[l] В общем, я бы хотела, чтобы вы писали свой дневник в блокноте, который я вам прислала, если это возможно.

— Я уже пишу его в своём блокноте, — растерянно говорит Такако.

— Я хочу, чтобы дневник в блокноте Сачико был немного иным.[l] Это должен быть, м-м, особенный дневник.[l] Я хочу, чтобы вы писали о вещах с более широкой точки зрения. Не только о том, что касается лично вас.

— Не могли бы вы уточнить?

— Например, об особых событиях в санатории.[l] Полагаю, вы все собираетесь посетить святыню в начале года.[l] Я хочу, чтобы вы написали о том, что будут говорить и делать другие люди.[l] По возможности, это должно быть что-то весёлое.[l] Разумеется, незачем делать записи в этом дневнике каждый день.

— Тогда как часто мне писать?

— Несколько раз в год будет достаточно.

— Звучит несложно.[l] Но для чего это?

— Это поможет помешать развитию болезни.

— Дневника, который я пишу сейчас, разве не хватит?

— К сожалению нет.[l] Способ не идеальный. Вы всё равно будете время от времени что-нибудь забывать.

— Когда мы разговаривали в комнате ночного дежурного, вы упомянули, что я должна заботиться об этом блокноте.[l] В нём есть нечто особенное?

— Этот блокнот — воплощение воспоминаний.

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказала.[l] Ваш блокнот, равно как и те, что принадлежат другим пациентам, выполняют ту же функцию.[l] Поэтому они так важны.

— В блокноте не хватает нескольких страниц.[l] Вы знаете почему?

Я пожимаю плечами.

Такако чуть наклоняет голову набок.

— Зачем кому-то рвать такую важную вещь? — спрашивает она.

Я встаю со стула и поправляю куртку.

— Уже уходите?[l] Почему бы вам не остаться здесь на ночь?[l] Пустых комнат у нас более чем достаточно.

— Я сняла номер в гостинице.[l] Кроме того, мне ещё надо кое-что сделать.

— Понятно.

Такако провожает меня до машины.

Она держит руки скрещенными, будто находясь в глубокой задумчивости.

Когда я открываю, дверь машины, она наконец говорит:

— Эм, Нарасаки...

— Что?

— Вы сказали, что наши дневники — воплощение наших воспоминаний... А тот, что прислали вы?

— Кто знает.

— Он ведь ваш?

— Ха-ха, у вас очень живое воображение. Впрочем, учитывая вашу работу, удивляться тут нечему.

Я сажусь в машину и откидываюсь на спинку кресла.

— Вы к нам ещё заглянете?[l] У меня осталась к вам куча вопросов.

— Обязательно заеду, если будет такая возможность, — говорю я и закрываю дверь.

Я пристёгиваюсь и завожу двигатель.

Такако провожает машину до ворот санатория.

Там она останавливается и машет мне вслед, пока не пропадает из зеркала заднего вида.

Я успеваю отметиться перед самым закрытием и, едва войдя в номер, падаю на кровать.

На следующий день я встаю около полудня.

Проснулась я в своё обычное время и сначала собиралась позавтракать, но потом передумала и снова заснула.

Утром заняться всё равно было нечем.

Бо́льшая часть работы позади.

Когда я снова открываю глаза, уже пора обедать.

Я медленно встаю, одеваюсь и выхожу из гостиницы.

В торговом квартале я замечаю ресторанчик, построенный в виде корабля, и решаю заглянуть туда.

Я убиваю время, читая газету и слушая радио.

Пока я здесь нахожусь, в ресторан заходят молодой человек в костюме и мужчина средних лет в вязаной шапке.

Молодой человек быстро съел заказанный обед и вышел из ресторана.

Мужчина в вязаной шапочке долго читал газету и ушёл только когда солнце начало садиться.

Оставшись единственным клиентом, я немного поболтала с официантом.

Услышав от него ту же историю о рыболовных угодьях, которую накануне слышала от Такако, я наконец выхожу из ресторана, прихватив по пути коробок спичек, которые они раздают в качестве рекламы.

Я иду в сторону моря.

Идя вдоль длинного волнореза, я замечаю лестницу, ведущую к пляжу.

Когда я спускаюсь, в туфли попадает немного песка, но я не обращаю на это внимания.

Я замечаю в песке что-то блестящее.

Подняв предмет, я понимаю, что это морское стекло, которое недавно показывала мне Такако.

Оглянувшись по сторонам, я вижу и другие бусины, зелёные и синие, рассыпанные по всему пляжу.

Некоторым из них море ещё не успело обточить острые края.

Я поднимаю одну бусину и смотрю через неё на солнце. Она загорается красным.

Я зачем-то сую её в карман.

Я иду по пляжу, пока не добираюсь до коряги, которую заметила вдалеке ещё в самом начале пути.

Оглядываюсь на город. Отсюда лестница, по которой я спустилась на пляж, едва видна.

Какое-то время я разглядываю горы, но санаторий найти не получается.

Я сажусь на корягу и смотрю на закат, давая отдых натруженным ногам.

Ковыряясь в песке пятками, я рассеянно выкапываю под собой ямку.

Достаю из сумки папку и вытаскиваю из неё несколько листков бумаги.

Это медицинская карта, которую я забрала из кабинета, и несколько листов, вырванных из блокнота, про которые говорила Такако.

Я вырезаю листы из карты ножом для бумаги, который нашла в гостинице.

В последний раз пробегаю глазами листы из блокнота.

На первой странице детской рукой написана дата.

Хоть он и выглядел, как дневник, в блокноте подробно рассказывалось о болезни и её лечении.

Это запись о том, как я впервые играла с Сачико в доктора в детском саду.

Под текстом находится карандашный рисунок Нарасаки, изучающей живот Такако.

При взгляде на него я всегда вспоминаю старые добрые деньки и не могу не улыбнуться.

Я достаю из кармана коробок и зажигаю спичку.

Ветер тут же задувает пламя, но следующую мне удаётся зажечь успешно.

Я подношу маленький огонёк к бумаге.

Он расползается по белой поверхности, пожирая слова и рисунок.

Когда становится слишком горячо, чтобы его удержать, я позволяю листу упасть в выкопанную ямку.

Я сжигаю один лист за другим.

Когда их остаётся всего два, я понимаю, что моя рука стала прозрачной.

Это выглядит в точности как то, что случилось с моими друзьями в клинике.Оранжевый солнечный свет заполняет меня, как, совсем недавно, морское стекло.

Я выгляжу, как мои старые друзья на фотографии, про которую я сказала Такако, что там ничего нет.

Сжигая последний лист, я вспоминаю, как она спросила меня, чего я добиваюсь.

На листе написано лишь одно слово — "прости".

Это последнее, что Сачико сказала Такако и одна из её частей, которые я стёрла.

Я складываю руки на груди и смотрю, как в ямке догорают остатки бумаг.

Когда всё превращается в пепел, я чувствую, что становлюсь легче.

Не знаю, касается это тела или разума, но чувство далеко не такое плохое, как я боялась.

Убедившись, что от страниц ничего не осталось, я бросаю оставшиеся папки из сумки в костёр, который развела на песке.

Смотрю, как пламя поглощает документы с прикреплёнными к ним фотографиями.

Засунув руки в карманы, я понимаю, что в каждом из них лежит по морскому стёклышку.

Я достаю их и сравниваю то, что получила от Такако, с тем, которое нашла сама.

Они сверкают красным, жёлтым и синим, освещая песок под собой.

Огонь продолжает беззвучно гореть, а у меня начинает слегка кружиться голова, словно от выпивки.

В качестве эксперимента, я пытаюсь вспомнить какой-нибудь старый случай в клинике.

В комнате находились маленькая Сачико, кролик и медведь.

Сачико всех рисовала.

В те дни Такако тоже часто заходила поиграть.

Хотя я смогла вспомнить кролика и медведя, их имена от меня ускользают.

От этого мне становится немного грустно.

Я ложусь на корягу, чтобы не свалиться с неё, если потеряю сознание.

Следя за заходящим солнцем, я медленно опускаю веки и пытаюсь думать о чём-нибудь приятном.

Вскоре я теряю ощущение своего тела.

— Хибики.

Голос возникает у меня в голове, как пузырь, поднимающийся из глубин океана.

— Я не могу уснуть.

Я слышу шорох одежды и голос маленькой Сачико.

— Если будешь держать глаза закрытыми, рано или поздно заснёшь.

— Лежать без движения скучно.

— Просто притворись, что ты рыбачишь.

— Я никогда в жизни не рыбачила.

— Попробуй представить, что ты плывёшь посреди моря в лунном свете.

— Насколько далеко от земли?

— Очень далеко.[l] Но ты не утонешь, так что бояться нечего.

— И что дальше?

— Ты плывёшь посреди океана, покачиваясь на волнах, как поплавок, и смотришь в ночное небо.[l] Небо безоблачное, и на нём ясно видны луна и звёзды.[l] Звёзды отражаются в воде, отчего кажется, будто ты летишь в космосе.

— И что дальше?

— Ты смотришь на звёзды, плывя по воде.

— И всё?

— Если делать это достаточно долго, в конце концов из глубин поднимется большая рыбина и будет снова и снова проплывать под тобой.[l] А потом она откроет свою огромную пасть и проглотит тебя целиком.

— Хм-м.

— И вот ты уже спишь.

Через несколько мгновений я слышу характерное ритмичное дыхание безмятежного сна.

Я плыву в темноте, и тёплые волны гладят мои щёки.

Я уже ощущаю под собой присутствие большой рыбы.

Затем волны поглощают меня.

Погружаясь в бездонную пучину, я чувствую холод.

Я уже не могу пошевелиться.

Я не чувствую ни глаз, ни пальцев... Просто опускаюсь всё глубже и глубже.

Я иду ко дну.

— Хибики.

Тонкий, пронзительный голос заставляет меня открыть глаза.

Тёмные волны отступают, и я сама не замечаю, как возвращаюсь на пляж.

Ко мне подбегает маленькая девочка. Схватив меня за плечи, она поднимает с коряги верхнюю половину моего тела.

— Наконец-то я тебя нашла.

Маленькая Сачико смотрит прямо на меня.

— Что ты здесь делаешь?

— Я искала тебя. Такако мне всё рассказала.

— Понятно.

Когда я поворачиваю голову, она отзывается лёгкой болью.

— Это потому, что ты спала в таком странном месте, — говорит Сачико, заметив, как я морщусь.

Когда я встаю и стряхиваю песок с одежды и волос, Сачико берёт меня за руку.

— Скоро стемнеет. Нам надо поспешить, — говорит она.

Я мотаю всё ещё сонной головой и смотрю на неё. Она тащит меня вперёд.

— Ладно, идём.

— Что за пациента ты вылечила на этот раз?

— Расскажу, когда вернёмся в клинику.[l] Надо на обратном пути взять что-нибудь поесть.

— Отлично.[l] Я хочу блинчики.

— Тот киоск у станции тебя устроит?

— Конечно.

— Ну тогда пошли.

— Да.

<file: txt/163.txt>

Новое путешествие

— Я вам не мешаю?[l] Если да, скажите мне, и я сразу же отправлюсь в гостиницу.

Сидящая в приёмной Нанае одной рукой поправляет слегка растрепавшиеся волосы.

Фуми приносит поднос с чаем и закусками и начинает выставлять всё на стол.

Она дружелюбно улыбается в ответ на приветствие Нанае и возвращается в офис.

— Это Фуми-сан?

Она бросает осторожный взгляд на дверь, через которую ушла Фуми. Я киваю.

— Я сказала, что у меня будет время на выходных, но не ожидала, что вы приедете так рано.

— Ваш офис рядом со станцией, так что я решила заглянуть по пути в гостиницу.[l] Хотела посмотреть, где вы работаете.

— Если бы вы предупредили, я бы вас встретила.

— Нет, мне и так ужасно неловко, что я отрываю вас от работы.[l] [msgoff][backlay][fbfscale_image layer=0 page=back storage="fgimage/nanae_img/f01_p02_h03" visible=true left=105 top=0][trans method=universal rule="rule1" vague=300 time=400][wt][msgon]О, это монака?[l] И ещё моти.[l] Я их очень люблю.

Нанае разрывает упаковку на одном из монака и с удовольствием принимается за него.

Покончив с одним, она принимается за другое. Взгляд её блуждает по плакату на противоположной стене.

— Это вы нарисовали?

— Да.[l] А другой — один из моих коллег.

— А это тоже ваши плакаты?[l] Можно посмотреть?

Она показывает на скатанные в трубку плакаты, лежащие на тумбочке.

— Пожалуйста.

— Ого, некоторые просто классные.[l] Вот этот мне очень понравился.

Она показывает на синий плакат с дельфинами и коралловыми рифами на фоне.

— Сколько времени уходит на один такой?

— Около недели.

— Понятно.[l] Похоже, работа довольно сложная.

— Не стану это отрицать, но мне она нравится.

— У меня с детства не было таланта к рисованию.[l] Нет, рисовать-то я любила, но получалось просто ужасно.[l] Поэтому я чувствую себя немного подавленной, встретив человека, который может создать что-то стоящее.

— Лишь немногие вещи действительно чего-то стоят.

— Правда?[l] Например, какие?

— Я сама не уверена.[l] В моём случае... только время, проведённое с ней навсегда останется у меня в памяти.[l] Это даёт мне силы, как бы тяжело ни приходилось.[l] Это помогает мне найти верный путь в жизни, и я хочу поделиться этим чувством. Хочу сама поддержать кого-то.

— Понятно.

Нанае достаёт из сумки несколько брошюр. На большинстве из них живописные фотографии, которые можно увидеть в туристических фирмах.

— Эм, я тут прежде никогда не бывала, так что... как думаете, сможете на выходных показать мне город?

Я беру одну из брошюр и быстро её просматриваю.

— Сомневаюсь, что у вас хватит времени на всё, что здесь перечислено.

— Тогда что вы порекомендуете?

— Как насчёт этого?

Среди брошюр, описывающих местные достопримечательности, затерялась одна по зарубежным направлениям.

— На следующей неделе я снова еду за границу за новой мебелью.

— Круиз по Средиземному морю? И сколько продлится это путешествие?

— Думаю, около месяца.

— А как же ваша гостиница?

— Клиентов у нас всё равно почти нет... Тётя и сама справится.

— Хм-м.

— Если найду интересную открытку, обязательно пришлю её тебе.

— Я бы предпочла какой-нибудь красивый пейзаж.[l] Я как раз задумалась о том, чтобы поменять открытки у себя над раковиной.

Когда я пожимаю Санае руку, корабль позади меня издаёт гудок.

— Ну, до встречи.

Служащий возле трапа призывает меня поторопиться.

— Простите.

— Хорошего путешествия.

Я вручаю ему свой билет и поднимаюсь на борт.

— Жалко, что Козуе не пришла нас проводить.

Я поворачиваюсь к Маюко, которая стоит на палубе рядом со мной.

— Ну, мы уезжаем ненадолго.

— Ну да.

Мы идём по палубе, глядя на удаляющийся портовый город.

— Это наш санаторий?

— Сомневаюсь, что его можно увидеть отсюда.

— Нет, это точно он.[l] Взгляните, вон то красное здание.

— Я ничего не вижу.

— Я почти уверена, что он там...[l] Надо связаться с остальными в ночь возвращения и сказать, чтобы они зажгли все огни.[l] Так мы сможем убедиться, действительно ли он там.

— Сильно сомневаюсь, что Козуе-тян захочет заниматься такими глупостями.

— Пожалуй.

— Но всё же идея поездки возникла у вас слишком уж внезапно, — говорит Маюко, придерживая волосы.

— А как же наше обещание?

— Какое обещание?

На палубу обрушивается свирепый ветер, заглушая наши голоса.

— И не думайте, что это последнее место, куда я вас беру.

— Буду ждать с нетерпением.

ИСТОРИИ IV. Море на той стороне[r]
"Праздник в санатории" разблокирована.

Дополнительные CG добавлены в библиотеку.

<file: txt/164.txt>

Изучение ландшафта

Я еду в Токио, чтобы забрать у подруги мебель для своего особняка.

В старшей школе у меня было две хороших подруги, и одна из них время от времени дарит мне свою мебель.

Она самая успешная из нас троих — владеет сетью гостиниц в столице.

Вчера она позвонила мне и сказала, что решила закрыть несколько гостиниц и продать землю.

По её словам, решение не было продиктовано конкуренцией. Фактически, она купила эту землю, ожидая, что её цена взлетит до небес, чтобы продать её подороже.

В общем, у неё появилось множество ненужной мебели.

Часть она направила в другие гостиницы, а часть продала на аукционе, но осталось ещё много, а выбрасывать её ей не хотелось. Кроме того, подарить её кому-то дешевле, чем выбросить.

Она вспомнила, что я владею гостиницей, и решила связаться со мной.

Мы обе родом из маленькой горной деревушки.

Она, по большей части, состоит из рисовых полей и традиционных японских зданий с соломенными крышами, которые в наши дни нечасто встретишь. Кроме того, вокруг только заросшие буйной зеленью горы.

Наглядная иллюстрация слова "глухомань".

Таким образом, бо́льшая часть моих детских воспоминаний была о текущих реках, поющих птицах и свежем запахе рисовых полей.

Выходя из поезда, я слышу щебет птиц.

Но, оглядываясь по сторонам, пытаясь их найти, я вижу только высокий столб с громкоговорителем.

Я спускаюсь по лестнице, думая о том, что люди в мегаполисе странные.

Моя подруга всегда была одержима успехом, а потому выбрала известный столичный университет.

Поначалу я за неё волновалась.

Почему? Ну, в школе она никогда ничем не выделялась. Оценки у неё были средние.

Горожане мне казались группой, движимой конкуренцией, которая пойдёт на всё ради денег, поэтому я не была уверена, что деревенский ягнёнок сможет выжить в море среди акул.

Однако она оказалась куда более способной, чем я думала, и смогла самостоятельно открыть несколько гостиниц.

Если подумать, возможно, её способность не выделяться в деревне была одним из проявлений её житейской смекалки.

Я никогда не подозревала, что она хочет открыть свой бизнес. Правда, она всегда собирала с нас деньги, чтобы оплатить счёт, когда мы ходили куда-нибудь перекусить.

Она никогда не входила в группы, обладающие властью, вроде ученического совета, но, когда я теперь вспоминаю об этом, то понимаю, что она всегда находила способ продолжить спор, когда у остальных уже иссякали доводы или запал.

Интересно, как талант порой проявляется в самых неожиданных местах.

Впрочем, заметить это можно только в ретроспективе.

Что касается меня, я осталась в своей родной деревне и до сих пор живу там.

Выйдя со станции, я сажусь на заднее сиденье первого попавшегося такси и называю водителю адрес гостиницы.

Водитель поднимает руку в белой перчатке, показывая, что всё понял.

Я откидываюсь на спинку и вспоминаю свой последний визит в её гостиницу.

Она купила какое-то древнее здание со множеством старой мебели, сделала косметический ремонт и открыла там гостиницу.

Я не была уверена, подойдёт ли мне мебель, но некоторые вещи привлекли моё внимание.

Поэтому я пообещала ей на следующий же день рано утром сесть на экспресс из Кансая до Токио.

Я вижу за окном высокое здание.

Это мой третий визит в Токио.

Я почти всегда еду на поезде прямиком в международный аэропорт, так что проехаться по городу на такси для меня в новинку.

Я чувствую, как водитель поглядывает на меня через зеркало заднего вида, и стараюсь особо не ёрзать.

Добравшись до гостиницы, я нахожу свою подругу в фойе. Она разговаривает по телефону.

Она на мгновение отрывает трубку от уха и, прежде чем я успеваю открыть рот, говорит: "Если тебя что-то заинтересует, наклей на это вот такой стикер".

В поезде я представила себе несколько вариантов того, каким будет наш разговор, но, оказывается, впустую потратила время.

Такой уж она человек.

Следуя её инструкциям, я гуляю, наклеивая стикеры со своим именем на вещи, которые мне нравятся.

Обернувшись, я вижу всевозможную мебель с моими стикерами на ней.

Это напоминает мне сцену конфискации имущества, которую я видела в кино.

Некоторых вещей, которые я хотела заполучить, уже нет, но мне всё же удаётся прибрать к рукам изрядное число хороших предметов.

Особенно мне понравился зелёный одноместный диванчик в английском стиле.

Спустя примерно час я возвращаюсь в фойе, чтобы найти свою подругу.

Я замечаю, как она идёт к парадным дверям и окликаю её.

Похоже, она направляется куда-то в сопровождении человека в дорогом костюме.

— Уже закончила? — спрашивает она.

— Да.

— Нашла что-нибудь?

— Я нашла довольно много предметов, которые смогу использовать. Поездка оказалась очень полезной.

— Рада это слышать.

— Ты куда-то уходишь?

— Да, у меня неотложные дела.[l] Не думаю, что вернусь до заката.

— Понятно.

— Прости, что заставила тебя проделать такой путь, а сама...

— Ничего страшного.[l] Работа не ждёт. Я приеду в другой раз, чтобы отблагодарить тебя.

Услышав это, она сердечно улыбается.

Эта улыбка минимум втрое ослепительнее, чем та, которую я помню по школьным дням.

— Эм, мы будем проезжать мимо станции. Если хочешь, можем тебя подбросить.

— Это поможет мне сэкономить на такси.[l] Спасибо.

Когда мы выходим из гостиницы, я замечаю роскошный чёрный автомобиль, припаркованный у тротуара.

Мы обе садимся на заднее сиденье.

Внутри автомобиль пахнет новизной.

Когда машина начинает движение, я выглядываю в окно.

Возможно, я и приехала из глубинки, но даже я знаю, что это роскошный немецкий автомобиль, покупка и обслуживание которого обходится в целое состояние.

Пока я размышляю, оформила она покупку такого масштаба как налогооблагаемые или свободные от налогов расходы, она вдруг спрашивает: "Как тебе город?"

У меня уходит несколько мгновений, чтобы понять смысл её вопроса.

— Здесь всё не так, как дома.[l] Я ужасно удивилась, когда услышала пение птиц из громкоговорителя на станции.

— О, это для инвалидов по зрению.

Я недоуменно смотрю на неё.

— Ты, наверное, заметила, что все они установлены возле лестниц.

Я смущаюсь от того, что всё неправильно поняла.

— Давно я не бывала дома, — заметив это, моя подруга меняет тему.

Несколько минут пути до станции мы обсуждаем деревню.

Когда мы оказываемся у цели, я выхожу из машины и благодарю подругу.

Машина уезжает, а я смотрю на наручные часы.

Остаток дня мне занять нечем.

Вздохнув, я решаюсь пойти в торговый квартал Накано, намереваясь пообедать.

Побродив какое-то время по округе, я понимаю, что меня привлекает лавка с дынными булочками и раменная, однако я чувствую, что одних только дынных булочек мне будет мало, а рамен, похоже, приготовлен на лёгком соевом соусе.

Потом я вспоминаю, насколько хороша раменная в Уэно.

Я не могу вспомнить, как туда добраться, но времени у меня много, [fadeoutse buf=0 time=1000]так что я сажусь на станции Накано на поезд, следующий в сторону Уэно.

В Синдзюку я пересаживаюсь на линию Яманоте и достигаю цели с куда меньшими трудностями, чем ожидала.

Уже миновал час пополудни, но мне удаётся попасть в раменную до того, как возникнет очередь.

Поскольку пообщаться во время еды не с кем, я вспоминаю, как побывала здесь в прошлый раз.

Я ела здесь вместе со второй подругой, о которой я упоминала.

Она хотела пойти в близлежащий зоопарк.

Из раменной я выхожу в два часа.

У меня забронирован билет на ночной рейс, но, поскольку сегодня будний день, вероятно, сейчас можно найти свободное место в любом поезде.

Однако изначально я собиралась вечером выпить с подругой, вспоминая старые деньки, а потом из последних сил добраться до поезда и проспать до своей станции.

Я чувствую потребность израсходовать всю накопившуюся энергию. Кроме того, у меня хорошее настроение, поскольку я бесплатно получила всю эту отличную мебель.

Я решаю пойти в зоопарк.

Мне казалось, что в этот час там будет пусто, но я ошиблась.

Мужчина средних лет с фотоаппаратом смотрит на птиц. Также я нахожу старика, разглядывающего слонов.

Возле пингвиньей горы я сталкиваюсь с целой семьёй.

В каждом уголке прогуливается как минимум один человек.

Один человек пьёт пиво возле медвежьей клетки.

На первый взгляд внутри пусто, так что я останавливаюсь и начинаю высматривать медведя, который должен там находиться.

В клетке, которая находится ниже меня, есть несколько камней, озерцо и большое дерево в центре.

Я обхожу вокруг клетки, но медведя по-прежнему не вижу.

Наверное, его куда-то забрали.

Медведю могло потребоваться медицинское обследование или его учат каким-нибудь трюкам, чтобы развлекать публику... А может, его нужно помыть в каком-то другом месте.

Я украдкой смотрю на человека, сидящего на скамейке и пьющего пиво.

Он рассеянно смотрит в мою сторону.

Я не могу представить, что он делает перед пустой клеткой.

Впрочем, то же самое он может сказать обо мне.

Добравшись до мелких животных, я понимаю, что обхожу зоопарк в том же порядке, что и в прошлый раз.

Можно было выбирать из сотен потенциальных маршрутов.

Я вспоминаю, как сильно моя подруга хотела увидеть муравьеда.

В его поисках мы обошли весь зоопарк.

И сейчас я иду по тому же пути.

Я останавливаюсь перед клеткой муравьеда.

Она находится на том же месте: в здании, отделённая от посетителей стеклянной стеной. Над клеткой висит табличка с надписью белыми чернилами "Муравьед".

— Нашла, — сказала я подруге, искавшей в другом месте.

— Правда? — она радостно побежала ко мне.

— Где? — она встала рядом со мной.

— Кажется, сейчас его здесь нет.

— Нет... Не может быть... — она поникла.

Когда я спросила её, почему она так сильно хочет его увидеть, она сказала, что его передние лапы выглядят очень мило, когда он пытается ходить на задних.

Она хотела увидеть это в реальности после того, как увидела на фотографии.

И действительно, перед клеткой тоже была фотография муравьеда, стоящего на задних лапах.

— Похоже, он делает так, когда сердится, — сказала я ей, прочитав пояснение.

— В этом-то и прелесть.

Я сильно сомневалась, что муравьед бы с этим согласился.

Я возвращаюсь к реальности и внимательно осматриваю клетку.

На этот раз муравьеда тоже нигде не видно.

Кажется, теперь я понимаю её разочарование.

Пока я торчу перед клеткой, к ней подходит кто-то ещё.

Я решаю притвориться, что высматриваю животное, а потом побыстрее уйти.

Однако, пока я верчу головой перед клеткой, подошедший человек встаёт рядом со мной и начинает[playse buf = 1 storage=se11.ogg] фотографировать.

Озадаченная, я снова заглядываю в клетку.

Но, сколько ни смотрю, никаких животных не вижу.

Потом я смотрю на фотографа.

Одетый в рубашку поло, он, кажется, потерялся в своём собственном мире и делает снимки.

— Эм, простите... Не могли бы вы сказать, что вы фотографируете?

Я просто обязана спросить, иначе этот вопрос не даст мне покоя всю ночь.

Возможно, у меня что-то не так с головой, что не даёт мне воспринимать муравьедов в реальном мире. Кроме того, я ненавижу чувство сожаления, которое появляется, когда ты упускаешь какие-нибудь возможности.

Он поворачивается ко мне и с дружелюбной улыбкой говорит: "Мне нужны фотографии ландшафта".

— Я фотографирую не животных, — добавляет он.

— Фотографии ландшафта?

По-прежнему ничего не понимая, я повторяю его слова.

— В клетках зоопарка воспроизводятся условия, в которых животные живут в природе.[l] Это называется воспроизводством среды обитания. Я собираю подобные примеры.

Он перестаёт фотографировать и дружелюбно мне всё объясняет.

— Понятно.

Оказывается, ничего особенного.

Если подумать, неспособность видеть муравьедов — не слишком реалистичная болезнь.

Если над этим вообще стоит задумываться.

— Внутри этой клетки — миниатюрный южноамериканский тропический лес.[l] Воссозданы даже звуки и температура.

И правда, внутри неестественно тепло, а из динамиков слышатся крики обезьян и птичье пение.

— Ясно, — говорю я, восхищаясь.

— Так животные чувствуют себя более естественно, у а зрителей появляется возможность побольше узнать о настоящих тропиках.

— Всё это так сложно.[l] Теперь я буду уделять больше внимания ландшафту.

— Да.[l] Гарантирую, так вы получите ещё больше удовольствия.

Расставшись с фотографом, я решаю последовать его совету и принимаюсь внимательно изучать ландшафт других клеток.

Я думала, что во всех клетках похожие растения, но, присмотревшись, понимаю, что почти каждая клетка чем-то отличается.

Особенно меня удивляет то, что среди растений нет ни одного искусственного. Должно быть, все они выращены работниками зоопарка.

Я нахожу много растений, которых никогда раньше не видела. Раньше я этого не понимала, но это место вполне можно расценивать, как ботанический сад.

Должно быть, служащие очень сильно заботятся о своих животных.

В высокой клетке внутри павильона птиц вздрагивает ветка.

Я замечаю большую сову.

Я обращаюсь за помощью к табличке, но там перечислена целая куча хищных птиц вместе с их фотографиями, и сразу найти ту, которую я увидела, не получается.

Табличка содержит информацию об их названиях, естественной среде обитания и способах охоты.

Я смотрю в круглые глаза птицы. Такое впечатление, что она в ответ смотрит на меня.

Интересно, помнит ли она свой старый лес?

Хотя, судя по тому, как она неподвижно смотрит на меня, вряд ли у неё есть подобные мысли.

Если подумать, моя подруга интересовалась птицами.

Когда мы вместе жили в том особняке в горах, мы каждый сезон наблюдали за разными видами.

Она находила всевозможных птиц и называла мне их имена.

Я помню, как мы искали их в лесу, услышав голоса.

Во время одной из наших прогулок я спрашивала у неё названия всех птиц, которых мы встречали.

В результате набралось больше тридцати видов.

Сама я узнала только два или три.

Но я до сих пор помню половину названий, которые она повторяла снова и снова.

Я возвращаюсь к реальности.

Сова по-прежнему смотрит на меня.

Что ж, зоопарк хотя бы помог мне вспомнить прошлое.

<file: txt/165.txt>

Конец второго путешествия

— Просыпайся, пейзаж просто восхитительный.

Почувствовав, как кто-то зовёт меня, я открываю глаза.

Сиденья автобуса дрожат, когда шофёр уверенно ведёт его по извилистой просёлочной дороге.

Чуть раньше мне наконец-то удалось заснуть, но я чувствую, что снова этот подвиг совершить не смогу.

Смирившись с судьбой, я выглядываю в окно.

Нет никакого смысла проверять, что место рядом со мной пустует.

Голос, разбудивший меня, пришёл из давнего воспоминания.

Подруги, которая всегда была со мной, больше нет рядом.

Хоть я и говорю так, но она вовсе не умерла.

Просто однажды она забыла всё обо мне.

Вероятно, она сделала это сознательно.

Я до сих пор не могу понять почему.

Мы знали друг друга с детства.

Она всегда была немного странной, но, учитывая её характер, я просто не могу представить, как она дошла до этого.

Автобус наконец добирается до горной дороги.

По мере того, как мы поднимаемся, я начинаю замечать за окном пятна снега.

Чем выше, тем больше снега становится.

К тому времени, как в ушах начинает звенеть от перепада давления между равниной и горой, высота снежных стен вдоль дороги уже превышает высоту автобуса.

Я вспоминаю, как моя подруга сказала, что это зрелище напоминает ей о Моисее и Красном море.

Экскурсовод встаёт со своего места и начинает рассказывать о нашей поездке.

В принципе, мы можем делать что угодно. Главное — вовремя возвращаться в автобус.

Потом она рассказывает о двух альтернативных маршрутах, из которых пассажиры могут выбирать: один для новичков, другой для более опытных.

Автобус останавливается практически в тот же момент, когда она закачивает свой рассказ.

Перед тем, как двери автобуса открываются, она ещё раз напоминает нам время отправления.

Пассажиры расходятся. Каждый из них идёт в выбранном направлении.

Вспоминая, как побывала здесь в прошлый раз, я поворачиваюсь на 360 градусов, наслаждаясь окружающей меня снежной панорамой.

Небо над горами ясное и синее, как и в тот раз.

— Так куда идти к маршруту для новичков? — спросила меня подруга.

— Ты что, не слушала?

— Нет.[l] Я положилась на тебя.

— Похоже, мы обе были чересчур взбудоражены снегом, — ответила я.

— Ох...[l] Ну тогда пойдём туда же, куда все.

Паниковать из-за такой мелочи я не собиралась. Моя подруга тоже была не из тех, кто стал бы из-за этого тревожиться.

Мы нашли самую большую группу, пристали к ней и в конце концов вошли в относительно небольшое деревянное сооружение.

Внутри мы нашли сувенирный магазинчик и остановку канатного трамвая.

Мы обвели взглядами очередь из туристов, покупавших билеты на трамвай.

Потом пристроились в конец очереди.

При ближайшем рассмотрении канатный трамвай оказался троллейбусом.

Пока мы ждали, я разглядывала лица людей вокруг.

Я не запоминала лица наших попутчиков, но была уверена, что никого из этих людей никогда раньше не видела.

Похоже, мы пристали к какой-то другой группе.

Подруга тоже озиралась по сторонам, вероятно, думая о том же.

— Я никогда раньше не ездила в троллейбусе, — сказала она.

— Я тоже.

Она выглядела немного встревоженной.

— Кажется, он поедет через тоннель, — сказала я.

— Хм-м, — отозвалась она.

Когда троллейбус остановился перед нами, мы зашли в него вместе с остальными туристами.

Переднее сиденье свободно, поэтому я сажусь туда.

Тогда мы тоже сели здесь.

На глаза мне попадается тот же спидометр, что и в тот раз.

Тоннель, который я вижу через лобовое стекло, — тёмный и узкий.

Находиться в троллейбусе, быстро мчащемся по этому тоннелю, довольно захватывающе.

В тот раз, правда, у меня не получилось этим насладиться.

Мы разглядывали расписание троллейбусов, чтобы убедиться, что успеем вернуться к нашему автобусу.

Но мы не знали, что будем делать и сколько времени это займёт, а потому не могли сделать никаких обоснованных предположений.

Троллейбус останавливается.

Мы оказываемся в месте, очень похожим на то, откуда уехали с практически идентичным сувенирным магазинчиком и остановкой.

Полагаясь на старые воспоминания, я выхожу из сувенирного магазина и поднимаюсь по бетонной лестнице.

Открываю дверь наверху и выхожу на смотровую площадку. Передо мной вдалеке простирается тёмный горный хребет.

Площадка построена под углом, позволяющем при ясной погоде увидеть горы целиком.

Покрывающий горные вершины снег сияет под синим небом, как белые корни.

Я побывала во множестве мест, но больше нигде не видела таких цветов.

Убедившись, что пейзаж не изменился за прошедшие годы, я отхожу от перил, сажусь на скамейку немного в стороне от них и разглядываю пейзаж поверх голов других туристов.

Потом из дверей выходит целая толпа и полностью перекрывает мне обзор.

Экскурсовод начинает рассказывать о горах, вызывая у вновь прибывших вздохи благоговения.

Я закрываю глаза и вызываю перед мысленным взором горный пейзаж и себя, сидящую рядом с подругой.

Не находя слов, я просто водила глазами с одного края захватывающего дух пейзажа на другой.

У моей подруги со словами всегда было лучше, так что я бросила попытки придумать что-то, чтобы воздать должное пейзажу, и просто ждала, что она скажет.

Однако она, как ни странно, тоже молчала.

Казалось, она была слишком сильно поглощена пейзажем, чтобы что-то говорить.

Горы были действительно прекрасны, но она также смотрела и на белые равнины, простирающиеся под ними.

Экскурсовод заканчивает свою речь, и, когда группа уходит, на площадке становится тихо.

Всего несколько семей, видимо, не принадлежащих ни к одной группе, продолжают глазеть по сторонам.

— Вы не собираетесь присоединиться к экскурсии, юная леди? — спрашивает меня человек, немногим раньше севший рядом со мной.

Мне уже под тридцать, так что я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что он не обращается к кому-то ещё.

Но рядом больше никого нет, так что я киваю.

Присмотревшись, я понимаю, что мужчине лет пятьдесят-шестьдесят.

Его толстые запястья, выглядывающие из рукавов пальто, указывают на то, что он занимается спортом или работает в поле. И то, и другое требует большой физической силы.

— Пейзаж здесь просто чудесный.[l] Даже не верится, что это Япония.

— А вы сами не пойдёте?

У меня мало опыта общения с людьми его возраста, что заставило меня немного поколебаться, но я всё же ответила.

— Я устал и решил передохнуть здесь.[l] Кроме того, я бывал там уже раз сто.

Он смотрит на меня.

— Не похоже, чтобы вы были в составе туристической группы.[l] Путешествуете в одиночку?

На мне видавшая виды одежда, выбирая которую, я отдавала предпочтение удобству, а не красоте, а за плечами большой рюкзак. Наверное, я выгляжу, как дикий турист.

— Можно и так сказать.

— Как давно вы путешествуете?

— Около полугода.

— Это правильно, — говорит он, — путешествовать лучше в молодости.

Потом он спрашивает: "У вас есть какая-то цель?"

Я недолго обдумываю его вопрос.

Я начала своё путешествие, потому что думала, что это поможет мне понять, почему моя подруга забыла всё обо мне.

Толчком к этому послужил мой поход в зоопарк полгода назад.

Тогда мне показалось, что я разглядела в ней такую сторону, какой никогда прежде не замечала.

И я почувствовала, что пойму ещё больше, если вернусь в места, где мы побывали вместе.

Словами это не объяснишь.

В поезде по пути домой я подумала об этом ещё немного, но так ничего и не придумала.

Потом я поняла, что сошла на той же станции, которой мы пользовались раньше.

— Думаю, никакой особой цели нет, — говорю я.

— Просто у меня долгий перерыв в работе, поэтому... — я рассказываю ему лишь часть истории.

Он время от времени задаёт мне вопросы.

Я рассказываю ему о пути, который привёл меня сюда, упоминаю несколько событий, случившихся по дороге.

Когда темы для осуждения заканчиваются и мы замолкаем, мужчина смотрит на часы.

— Вы любите читать?

Я залезаю в рюкзак и достаю книгу в мягкой обложке, которую читала в автобусе.

— Книги меня не волнуют.[l] Они лишь нагромождение лжи.

Он переводит взгляд на плотину у подножия горного хребта.

— Когда я был молодым, здесь не было электричества.

— В маленьких деревушках были дизельные генераторы, но они постоянно отказывали.[l] В начальной школе учитель рассказал мне, как они устроены.[l] Они вовсе не такие уж сложные, но без знаний даже самый простейший ремонт становится огромной проблемой.

— Вы механик?

— Нет, им я так и не стал.[l] У нас не только электричества не было, но и еды не хватало.[l] Поэтому я работал в поле и продавал излишки урожая в соседние деревни.[l] И, ну... не знаю, как они узнали, что я что-то в этом смыслю, но однажды меня попросили починить генератор.

— Понятно.

Он рассказывает мне о событиях, случившихся задолго до моего рождения.

Я понимаю, почему он пошёл в науку.

Но он так и не объясняет, почему не любит книги.

Возможно, это просто разница поколений.

— У всего есть причины, — говорит он.

Я не знаю, говорит ли он о том, почему ему не нравятся книги, или он вернулся к моему бесцельному путешествию.

Прежде чем я успеваю это понять, подходит время идти к троллейбусу.

Я прощаюсь и спускаюсь со смотровой площадки.

Возвращаюсь на остановку в деревянном здании и убиваю время до прибытия троллейбуса в сувенирной лавке.

Я замечаю печенье и шоколад, названный в честь этого места. Такие часто можно увидеть в подобных местах.

Также там есть местные товары. Особенно симпатичной я нахожу плюшевую белую куропатку.

Это птица, перья которой белеют зимой. У входа стоит большая статуэтка и несколько выставленных на продажу фотографий.

Я вдруг понимаю, что моя подруга, вероятно, высматривала эту птицу со смотровой площадки.

Тогда я этого не понимала, но теперь, учитывая, как она любила птиц, это кажется очевидным.

Вскоре подходит троллейбус, и я выхожу на остановку.

Я так ничего и не купила.

Хотела купить аппетитные на вид баттера³², но потом вспомнила, что видела их на главной станции, причём дешевле, и передумала.

Я решила купить их позже, чтобы насладиться ими в комфорте купе поезда на обратном пути.

В троллейбус я сажусь первой. Я занимаю своё место и жду.

На этот раз я замечаю несколько знакомых лиц среди людей, которые садятся после меня.

Когда подходит время отправления, и остальные туристы собираются, экскурсовод проверяет, все ли на месте. Потом автобус выруливает с остановки и направляется к следующему пункту назначения.

Это самый высокий водопад в стране.

В прошлый раз моя подруга потратила полчаса на то, чтобы в одиночку взобраться по опасной горной тропе и добраться до водопада в её конце.

Я бросила эту затею сразу, как увидела склон, и ждала её в кафе неподалёку.

На этот раз я пройду по её следам.

Я смотрю на соседнее сиденье.

Она, щурясь, смотрит в окно.

— В следующий раз надо будет захватить солнцезащитные очки, — говорит она.

<file: txt/166.txt>

Праздник в санатории

Я перекладываю щипцы в левую руку, а правой смахиваю со лба пот.

Синее море под синим небом тянется насколько хватает глаз.

Я чувствую на коже палящий солнечный свет и жар алеющих углей.

— Получается?

Маюко заглядывает в гриль.

— Уголь наконец-то разгорелся, — отвечаю я, продолжая раздувать огонь.

— Вы хотите попробовать что-то приготовить?

Маюко берёт один из початков варёной кукурузы, которую мы принесли с собой.

— Думаю, нужно больше угля.[l] В прошлый раз он почти сразу погас.

— Хм-м...[l] Действительно ли проблема в угле?[l] У Санае-сан всё просто отлично.

Санае, решившая взять на себя роль повара, сейчас отваривает рис.

— Э? Серьёзно?

Я оборачиваюсь и встречаюсь с ней взглядом.

— Что-то не так?

— Ты используешь тот же уголь, что и я?

— Наверное.[l] Я взяла его вон там.

Она указывает на мешок с углём возле переносного холодильника.

— Действительно тот же...[l] Может, верхний слой отсырел?

— Уголь для меня разожгла Нарасаки-сан, так что, наверное, она знает, как это делается.

— Хм-м.

Когда я возвращаюсь к нашим вещам за новой порцией угля и розжигом, Мимо меня проходят Нарасаки и Козуе. Первая ведёт вторую за руку.

— Куда вы меня тащите?

— Похоже, ждать ещё долго, так что давай пока искупаемся.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что столик, которым мы попросили заняться Козуе, уже аккуратно накрыт и на нём стоят чашки с нашими именами.

— Эм, можете идти, если хотите, но было бы неплохо, если бы вы подготовили шашлык, пока я пытаюсь разжечь огонь.

Я достаю из холодильника шампур и показываю его им.

— Мясо и овощи у Маюко.

— Хм-м... ну ладно, — говорит Козуе, забирая у меня шампур.

Я прошу Нарасаки помочь мне с грилем.

Когда Нарасаки перекладывает угли, те загораются практически моментально.

— Ясно. Значит, лучше ставить их вертикально.

— Жар всегда поднимается вверх, поэтому лучше расположить уголь так, чтобы ему было легче распространяться.[l] Если всё сделать правильно, даже раздувать не нужно.

— Вы много об этом знаете.

— Прочитала в книге.

Я разравниваю уголь, чтобы лучше контролировать пламя, потом ставлю на гриль решётку и пытаюсь поджарить кусок мяса.

Раздаётся шипение.

— Ай! — вскрикиваю я.[lr]
— Уже успела обжечься? — спрашивает Нарасаки.

Я смотрю на Маюко и Козуе, занимающихся шашлыком.

— Гриль готов!

Маюко кивает, потом они с Козуе приносят шампуры.

Санае тоже подходит к нам, желая посмотреть.

— Ну, начнём готовить.[l] Эй, а ну стой!

Пока я раздумываю, как лучше разложить шампуры на гриле, чтобы мясо равномерно прожарилось, Козуе берётся за приготовление шашлыка сама.

— Чего тебе?

— К твоему сведению, существует неписанное правило, по которому старшим достаётся первый кусок, в то время как молодёжь ждёт своей очереди, поэтому...[l] Эй, ты меня вообще слушаешь?

Пока я распинаюсь, Козуе кладёт на гриль второй шампур.

— Я приготовила по одному для всех.[l] Этот — для Маюко, эти — для Нарасаки и Санае. А этот — твой.

К тому времени, как она заканчивает говорить, пять шампуров уже лежат на гриле.

На них нанизаны кусочки зелёного перца размером на один укус, грибы шиитаке, лук, мясо курицы и паприка.

Всё это нанизано на шампуры в одном и том же порядке и выглядит довольно красиво.

— Вот это настоящее барбекю, а не то, что в ресторане, — говорит Нарасаки.

Лежащие на решётке шашлыки Козуе источают восхитительный запах.

— Мне кажется, или на моём шашлыке, по сравнению с другими, почти нет мяса?

— У всех всего поровну.

— Вы их приправили?

— Да, посолили и поперчили, — говорит Маюко.

Нарасаки спрашивает всех, хотят ли они пить, подходит к столику, наполняет все наши чашки, а потом приносит их нам.

Убедившись, что всё отлично прожарилось, я беру свой шашлык.

Я делаю всем знак глазами и поднимаю тост.

Я купила этот шашлык по наитию во время похода по магазинам, но это оказалось верным решением.

Он действительно очень вкусный.

Покончив с первой порцией, я начинаю нанизывать на шампур ингредиенты в случайном порядке, наедаясь до отвала.

Сырное фондю, приготовленное Маюко, тоже оказывается очень вкусным.

Она вытащила откуда-то кусок камамбера, положила его на лист алюминиевой фольги и расплавила над грилем.

По-моему, можно смело сказать, что моя первая за долгое время вечеринка-барбекю увенчалась оглушительным успехом.

— Мясо готово.

Я уже потеряла счёт, сколько тарелок передала остальным. Когда я предлагаю Маюко очередную порцию, та отказывается, сказав, что уже съела более чем достаточно.

Еда на тарелке, которую держит Санае, тоже почти не тронута.

Козуе, наевшаяся фондю, от всего остального отказывается и, вместе с Нарасаки, уходит ещё раз искупаться.

Наверное, ей нравится, когда её тянут на надувном круге.

Я тоже с ней играла, но затащила слишком далеко от берега, и нас унесло огромной волной. Возвращение превратилось в настоящее приключение.

После этого она не позволяет мне приближаться к её кругу.

— Ладно, тогда просто съем остатки сама.

Я перекладываю курицу и лук на свою тарелку.

ИСТОРИИ IV. Море на той стороне[r]
"Море, где солнце садится на востоке" разблокирована.

<file: txt/167.txt>

Море, где солнце садится на востоке

— Угх... Я объелась.

На этот раз я слишком увлеклась.

Это чувство горького сожаления заставляет меня вспомнить те несколько случаев, когда я посещала ресторан со шведским столом.

Я серьёзно переоценила возможности своего бедного желудка.

— Вы как?

Маюко приносит мне попить.

— Уже лучше.

Я отпиваю воды из бутылки, которую она мне протягивает.

Я не вру, мне действительно лучше.

Но купаться сегодня я вряд ли смогу.

— Где все остальные?

— Играют на пляже.

Я смотрю на мелководье вдалеке и вижу три фигуры, играющие в волейбол... чем-то, похожим на мой мяч.

— Кажется, им весело.

Маюко улыбается.

— Очень жаль, что вы не можете к ним присоединиться.

— Но я рада, что хотя бы им весело.

— Пойти на море было отличной идеей.

Я согласно киваю.

— Заграничные поездки великолепны, но порой замечательные места можно найти прямо у себя под носом.

Я несколько минут смотрю на море вместе с Маюко, а потом медленно поднимаюсь.

— Куда вы идёте?

— Просто немного прогуляюсь. Чувствую, это поможет моему животу.[l] Не хотите присоединиться?

— Я присмотрю за вещами.

— Ладно.[l] Ну, я пошла.

Я иду к берегу.

Успокаивающий шум волн и приятный лёгкий ветерок заставляют меня забыть о тяжести в животе.

На то, чтобы дойти до края маленького пляжа, много времени не требуется. Его обрывает мыс с небольшой скалой.

Риф у её основания, кажется, тянется до другой стороны мыса.

Я оглядываюсь. Маюко и остальные едва видны вдалеке.

Подхваченная внезапным авантюрным порывом, я спускаюсь со скалы и иду по рифу на ту сторону.

Чем дальше, тем шире становится тропа.

Когда я дохожу до края мыса, разбивающиеся о него волны осыпают моё лицо тучей брызг.

Я смотрю на море.

Вокруг ни души.

Я готовлюсь к очередному всплеску, но новых больших волн, похоже, пока не ожидается.

Моих щёк касается только спокойный морской бриз.

Внезапно я, кажется, замечаю кого-то на другой стороне мыса.

У меня ёкает сердце.

Мгновением позже человеческая фигура исчезает.

Я несколько раз моргаю.

Наверное, глаза обманули меня.

Полюбовавшись красивым пейзажем, я решаю вернуться к остальным.

Рано или поздно Сачико придёт сюда.

И я должна быть к этому готова.

Ведь она сделает это ради меня.

<file: txt/168.txt>

Палата 008

Ранним утром коридор озаряет тусклый свет. От затхлого влажного воздуха свербит в носу.

Я трясу всё ещё сонной головой и возвращаюсь к своим повседневным обязанностям — проверке оборудования палат.

Сегодня на очереди палата 008.

Не сбиваясь с шага, я вытаскиваю из кармана связку ключей и начинаю искать тот, что отмечен цифрами 008.

На связке около пятидесяти ключей, и, с блокнотом под мышкой, на то, чтобы найти нужный, уходит немало времени.

Но мне всё же удаётся сделать это до того, как я дохожу до двери с номером 008.

Когда я открываю её, палата всасывает в себя изрядную долю свежего воздуха, будто дыша.

Я быстро вхожу внутрь и приступаю к делу, проверяя, вся ли мебель и оборудование в этой тёмной запылённой комнате находятся на своих местах.

Стол и диванчик, накрытые белыми простынями, похожи на призраков.

Рядом с диваном стоит картонная коробка.

Прошло десять лет с тех пор, как это место превратилось в кладовку.

Последний раз я заходила сюда полгода назад.

Осмотрев мебель, я перехожу к полкам у стены.

Одна из полок заставлена посудой, а другая хвастается целой коллекцией толстых книг в твёрдых переплётах.

На полке с посудой стоит стопка белых тарелок, а чуть дальше — несколько чашек с блюдцами.

Я замечаю футляр, завёрнутый в кусок клетчатой ткани — в нём вилки, ложки и ножи.

Мой взгляд останавливается на керамическом изделии в дальней части полки, отличающемся от остальных.

Предыдущая владелица этой комнаты сделала его в начальной школе, когда состояла в гончарном клубе.

Оно размером с ладонь, имеет форму тюльпана и выкрашено в красно-коричневый цвет, похожий на ржавчину.

Она получила некоторую помощь от куратора клуба — профессионального гончара — и, за исключением цвета, была относительно довольна результатом.

Чувствуя, что чего-то не хватает, я ещё раз рассматриваю посуду.

Всего за время, проведённое в гончарном клубе в третьем классе начальной школы, она сделала три изделия.

Пепельницу она подарила дедушке, но другие два оставила себе. Однако зелёной чашки, что должна стоять рядом с красно-коричневой вазочкой, нет.

Я открываю блокнот.

Там записаны все подробности об этой комнате.

Я переворачиваю страницу и нахожу, что зелёная чашка действительно должна быть здесь.

Записи о том, что её забирали, нет.

Она будто исчезла сама по себе.

Я зачёркиваю её и чуть выше пишу сегодняшнюю дату.

Поскольку одна позиция отсутствует, я решаю проверить все до единой.

Это не так просто, как кажется.

Закончив, я понимаю, что также исчезли две книги.

Я вычёркиваю и их и пишу сверху сегодняшнюю дату.

После этого я выхожу из тёмной комнаты и запираю дверь за собой.

Посмотрев на часы, я понимаю, что на проверку у меня ушло больше часа.

Отнеся ключи обратно в комнату ночного дежурного, я возвращаюсь к другим своим обязанностям.

<file: txt/169.txt>

Палата 208

Наскоро перекусив в столовой, я возвращаюсь на кухню, чтобы приготовить еду на одного человека.

Я накладываю на тарелку те же варёные овощи, что ела сама. Я приготовила их вчера.

Мне оставалось их только разогреть.

Я беру поднос, на который поставила тарелку с овощами и миску с рисом, и выхожу из кухни.

Из вестибюля я поднимаюсь по лестнице на второй этаж и стучу в дверь комнаты в конце коридора, отмеченной номером 208.

Пока Сачико ест, я сажусь на плетёный стул и ещё раз просматриваю список вещей, пропавших из особняка.

Что ты там постоянно проверяешь?

Подняв взгляд, я вижу, что Сачико уже расправилась с едой.

— Я записываю все вещи, которые пропали из особняка.

— Пропали?[l] Что, было ограбление?

— Нет, ничего не украли.[l] Вещи, как правило, исчезают и появляются в других местах, вот и всё.

— Эм, а как именно они исчезают?

— Не знаю.[l] Меня никогда не оказывалось рядом в момент исчезновения.[l] Когда я замечаю, их уже нет.

— Хочешь сказать, ты никогда этого не видела?

Я киваю.

— Возможно, это просто невозможно увидеть, даже если вещи исчезают или появляются прямо у тебя на глазах?

— Это было бы странно.

— Ничего странного.[l] Так устроен мир.

— Тогда почему это тебя так беспокоит?

— У всего, что здесь происходит, есть причины, и я хочу их знать.[l] Кроме того... я, по возможности, не хотела бы забывать, что здесь было.

— Хм-м.

Сачико смотрит в окно.

Там темно, как ночью, и ничего невидно, но свет снаружи всё ещё отчасти разгоняет темноту в комнате.

Сачико пришла в клинику три дня назад безо всякого предупреждения.

Последний раз она была здесь очень давно, и я удивилась.

Я впустила её в приёмную и выслушала.

Она выглядела усталой и немного бледной.

Когда я спросила её об этом, Сачико сказала, что у неё в последнее время завал на работе.

Когда же я спросила о причинах, она сказала, что Такако умерла от болезни.

По-видимому, Сачико взяла на себя её нагрузку в офисе, да ещё и присматривала за ней, когда та оказалась прикованной к постели.

Она сказала, что хочет отдохнуть, и я выделила ей одну из палат.

Когда я снова бросаю на неё взгляд, она по-прежнему смотрит в окно.

Сачико не выходит из палаты и на следующий день.

Также в палате, которую я проверила в тот день, отсутствовало несколько вещей.

Немного странно, что вещи исчезают с такой скоростью, но особенно меня интересует, что это за пропавший фваринбен.

Я возвращаюсь в свою комнату, так и не сумев уяснить ситуацию в целом.

Подойдя к столу, я открываю список и, найдя нужные предметы, оставляю для себя небольшое примечание.

Вскоре после полудня я, проголодавшись, иду на кухню.

Я уже пообедала, а потому ищу в холодильнике что-нибудь лёгкое.

Это большой серебристый холодильник с девятью ящиками.

Из нижнего я достаю большую грушу и кухонным ножом разрезаю её на части.

Из кухни я выхожу с подносом, на котором стоит свежезаваренный чай и тарелки с дольками груши.

Поднимаясь по лестнице, я выглядываю в окно.

Внутренний двор со всех сторон окружён стенами. Даже тёмное, затянутое облаками небо кажется прямоугольным.

Сачико, как обычно, читает книгу у себя в палате.

— Не забывай заниматься спортом.[l] Если только и будешь делать, что читать, то заболеешь.

Я ставлю тарелку с грушей на прикроватный столик.

Сачико бросает взгляд на тарелку и благодарит меня, но вместо того, чтобы что-нибудь съесть, снова с головой уходит в книгу.

Я со своей тарелкой сажусь на плетёный стул и начинаю читать роман, который принесла с собой.

Вскоре со стороны Сачико раздаётся хрумканье, и я поднимаю взгляд от книги.

Она смотрит в окно.

Это окно всегда тёмное. Через него никогда ничего не видно.

Сачико сказала, что это странно, но всё равно продолжает смотреть.

И ещё она назвала странным то, что вещи продолжают исчезать.

В клинике, однако, вещи постоянно исчезают и появляются ни с того ни с сего.

Появляются, как правило, вещи первой необходимости, про которые никогда не забываешь.

Например, холодильник, в который я недавно заглядывала, заполнился сам собой, без моего ведома.

Сачико, наверное, и это тоже назвала бы странным.

— Я пойду осмотрю клумбы во внутреннем дворе. Хочешь со мной?

Я доедаю свой последний ломтик груши и смотрю на Сачико.

— Шёл сильный дождь, и я хочу проверить цветы.[l] Тебе будет полезно выйти на улицу, а не валяться в постели сутки напролёт.

— Возможно, ты права.

Пока Сачико переодевается, я отношу тарелки на кухню.

После того, как я возвращаюсь в комнату, чтобы забрать Сачико, мы выходим во внутренний двор посмотреть на клумбы.

Двор окружают четыре крыла здания.

Погода, похоже, меняется к лучшему: выйдя на улицу, мы видим пятна синего неба среди облаков.

Как только мы выходим на улицу нас приветствуют космеи.

Они раскачиваются туда-сюда на свирепом ветру.

На первый взгляд, ни у одного из цветов нет сломанных стеблей. Почва, кажется, тоже находится в прекрасном состоянии.

Я присаживаюсь рядом с одной из клумб, смахиваю грязь с кирпича и вырываю сорняк, вылезший среди цветов.

— Тебе нравятся космеи?

— Они были тут с самого начала, но да, они мне нравятся.

Сачико подходит ко мне и тоже начинает выдёргивать сорняки.

Я, продолжая работать, пристально смотрю на её лицо.

В сравнении с тем, какой она была в день своего появления, Сачико выглядит лучше.

— Сейчас ты чувствуешь себя лучше?

После недолгой паузы Сачико кивает.

— Я причиняю тебе неудобства?

— Можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Но как же твоя работа?

— Я сейчас в отпуске.

— Понятно.

Сачико провела здесь уже четыре дня.

Сомневаюсь, что можно взять такой длинный оплачиваемый отпуск.

В этой стране даже в случае смерти ближайших родственников дают не больше двух-трёх дней.

Из громкоговорителя вырывается волна звуков, вынуждая Сачико поднять голову.

После нескольких мгновений шума начинает играть музыка.

— Что-то случилось? — Сачико растерянно смотрит на закреплённый на дереве динамик.

— Нет, это просто музыка.

— Откуда она?

— Из центра радиовещания.[l] Там много записей, и они время от времени включают некоторые из них.

— Для чего?

— Просто послушать.

Сачико какое-то время смотрит на меня, а потом говорит, что это странно.

С момента появления Сачико прошло четыре дня.

Я решаю просмотреть медицинские записи о её предыдущих визитах.

Она бывала здесь несколько раз, и всегда её осматривала именно я.

Мне удавалось её вылечить и отправить домой абсолютно здоровой.

Я всегда знала, какую именно роль должна исполнить.

На этот раз, однако, я этого ещё не поняла.

Тем не менее, особого беспокойства я из-за этого не чувствую.

Я врач этой клиники и могу сделать для неё очень многое.

После того, как Сачико возвращается в свою палату, я иду в библиотеку, которая располагается в другом крыле. Её медицинские карты должны быть там.

Восточное и западное крыло соединяет коридор. Я отпираю большие двойные двери, ведущие туда.

Дверь, так долго остававшаяся без внимания, открывается с громким скрипом.

За ней сплошная темнота.

Выключатель находится рядом с дверью, но нажатие на него ничего не даёт.

Даже круглое окно в середине потолка окутано тьмой.

Я подпираю дверь, чтобы она не захлопнулась, достаю фонарик и вхожу внутрь.

Библиотека представляет собой довольно большое круглое здание; я не могу даже разглядеть другой конец помещения.

Дверь, через которую я вошла, находится на втором этаже, а значит, у меня есть два пути. Оба ведут к полукруглым лестницам: одна из них спускается вниз, другая поднимается наверх.

Я выбираю путь, ведущий вниз, и, светя фонариком под ноги, начинаю медленно спускаться.

Лестница сделана из чёрного железа и украшена литыми цветами.

При каждом шаге вокруг разносится гулкий металлический звук.

Закончив спуск, я направляюсь к шкафу возле дверей.

Он заполнен медицинскими картами.

При помощи фонарика я нахожу папку со старыми записями о Сачико.

Когда я достаю их, в воздух поднимается целое облако пыли.

Я машу рукой перед лицом, разгоняя пыль.

На всякий случай протираю папку рукой, прежде чем открыть её.

На первой же странице я вижу знакомый почерк.

Свой собственный.

Дата проставлена больше десяти лет назад.

В документах содержатся записи о симптомах, лечении и динамике заболевания.

Всё это немного отличается от того, как я веду медицинские записи сейчас, дополняя их случайными наблюдениями и кучей лишней информации, что делает их больше похожими на дневник.

Почувствовав укол ностальгии, я ещё долго просматриваю записи, пока не замечаю, что свет фонарика тускнеет. Я быстро вытаскиваю все документы Сачико с полки и возвращаюсь тем же путём, каким пришла.

<file: txt/169_2.txt>

Смотровой кабинет

Я понимаю, что заснула за столом в своём кабинете.

На часах десять вечера.

Я поправляю волосы, встаю и достаю из холодильника банку пива.

Включив переносное радио и отрегулировав громкость, я сосредотачиваюсь на написании ежедневного отчёта.

Хоть я и называю это отчётом, но это не больше чем приблизительный перечень того, что произошло за день, разделённый на несколько разделов.

Поэтому на его составление у меня уходит минимум усилий.

Я также делаю заметку об общем состоянии Сачико.

Она так и не сказала мне ничего важного.

Но я чувствую, что пришло время действовать.

После смерти Такако Сачико осталась сама по себе.

Сомневаюсь, что она долго протянет в таком состоянии.

По радио начинает играть песня, которую я часто слушаю.

Поколебавшись, я беру с края стола открытую пивную банку, но она уже пуста.

Я встаю, подхожу к холодильнику и достаю новую.

Открываю её и, сделав глоток, перевожу взгляд на маленькое окошко в углу комнаты. Я вижу луну, сияющую на безоблачном небе. Это зрелище меня немного успокаивает.

Я листаю одну из медицинских карт, взятых в библиотеке.

Ранние записи и правда больше похожи на дневник, чем на что-то ещё.

Они полны историй о Сачико, мне и её вечной спутнице Такако.

После выпуска из начальной школы я встречалась с Сачико один-два раза в год, но Такако, похоже, всё это время была рядом с ней.

Эти двое были, мягко говоря, довольно неординарными личностями.

Дочитав страницу, я понимаю, что громкость радио снизилась.

Посмотрев на него, я вижу, что красная лампочка, указывающая заряд двух батареек типа АА, потускнела.

Скоро они окончательно сядут.

Я подумываю о том, чтобы достать батарейки, а потом поставить их обратно. Также в голову приходит идея встряхнуть радио, но это старая вещь, местами проржавевшая, так что от этой идеи я отказываюсь.

Я с банкой пива в руке дослушиваю сопровождаемую хрипом песню, а потом сосредотачиваюсь на отчёте.

Вскоре я замечаю тихий звук, сопровождающий скрип ручки по бумаге.

Я останавливаюсь, поднимаю голову и прислушиваюсь.

Его источник совсем близко.

Чем дольше я слушаю, тем больше этот звук напоминает голос.

Не представляю, кто и что говорит, но мне кажется, что кто-то шепчет где-то рядом.

Я смотрю на радио, думая, что оно поймало какую-то волну, но огонёк лампы питания полностью погас.

Может ли звук из палаты Сачико из-за каких-то особенностей в конструкции особняка докатиться досюда?

Хотя больше я ничего не слышу, я, движимая любопытством, выхожу из комнаты.

На пути к палате Сачико у меня возникает плохое предчувствие.

Ощущение такое, будто в коридоре холоднее обычного.

Чем ближе к её палате, тем холоднее становится и тем сильнее крепнет неуютное чувство.

Моя первая мысль — распахнуть дверь в комнату, однако потом я понимаю, что из-под неё не пробивается света, а сейчас уже почти ночь.

Я решаю сначала проверить, раздаются ли из комнаты какие-нибудь звуки. Я прижимаюсь ухом к двери и прислушиваюсь.

Когда я шла к палате, мне казалось, что я что-то слышу, но сейчас она погрузилась в полную тишину.

В течение минуты мне так и не удаётся услышать никаких голосов. Я начинаю задаваться вопросом: может, всё это время со мной играло моё собственное воображение?

— ...

В конце концов я отстраняюсь от двери и тихонько стучу.

Ответа нет.

Стараясь не шуметь, я отпираю дверь и приоткрываю её.

Сочащийся изнутри холод колет кожу.

Полоса тусклого света из коридора слегка расцвечивает непроглядный мрак комнаты.

Я перестаю толкать дверь, когда полоса света достигает кровати, и всматриваюсь в темноту.

Однако Сачико там нет.

Я распахиваю дверь и вхожу в комнату.

Сачико нигде не видно.

<file: txt/169_3.txt>

Спальня

Где я ни ищу, Сачико найти не могу.

Я даже начинаю думать, не ошиблась ли комнатой, но, присмотревшись, вижу, что простыня на кровати смята.

Я пытаюсь придумать наиболее вероятные объяснения отсутствия Сачико.

Уже поздновато, чтобы выходить на улицу, но, возможно, она не могла заснуть и захотела прогуляться.

Однако я чувствую, что всё не так просто.

Я вновь переключаю внимание на комнату.

Здесь гораздо холоднее, чем в коридоре.

Но окно закрыто.

Не представляю, как такое возможно.

Тем не менее я чувствую, что ключ к исчезновению Сачико находится в этой комнате.

И я решаю его отыскать.

В комнате темнее обычного.

Я с трудом различаю очертания комнатных растений в углу.

Возможно, у меня просто устали глаза, а может, причина в чём-то другом, о чём я даже не думала, но... мне это не нравится.

Когда я, осмотрев другую сторону кровати, поднимаю голову, я наконец замечаю что-то, лежащее на ней.

Это книга, которую Сачико всё время читала.

Я поднимаю её и понимаю, что это не книга, а блокнот в кожаном переплёте.

Ни спереди, ни сзади на обложке ничего не написано.

Я взвешиваю его на одной руке.

Ещё раз оглядевшись по сторонам, я переключаюсь на блокнот.

Не хочется без спросу лезть в её личные вещи, но других зацепок у меня нет.

Кроме того, раньше Сачико никогда его вот так не бросала.

Собравшись с мыслями, я открываю блокнот.

Это не ежедневник, а обыкновенный блокнот с листами в линейку.

Одна аккуратная строка идёт за другой, складывая предложение за предложением.

"Мне не удалось купить в супермаркете кальмара за сто иен, но я взяла двух морских лещей за двести."

"Я отдала сто иен за дайкон, а потом увидела его в продуктовом магазине по восемьдесят."

"Наверное, лучше покупать фрукты и овощи в таких местах."

"Я ездила в горы на машине вместе с Сачико."

"На обратном пути Сачико заметила вербу."

"Когда я сорвала себе одну ветку, она обеспокоенно спросила, можно ли так делать."

"Но, когда мы вернулись домой, она украсила ею нашу дверь."

Имя Сачико появляется тут и там, так что, скорее всего, эти заметки сделала Такако.

Первые заметки касаются в основном еды, но потом я понимаю, что она писала обо всём без разбора.

Дата на первой странице годичной давности. Дальнейшие записи отстают друг от друга на несколько дней или даже недель, пока вдруг не обрываются, оставляя бо́льшую часть блокнота пустой.

Я проверяю последние страницы, чтобы убедиться, что они действительно пусты, а потом просматриваю всё с самого начала, стараясь не увязнуть в деталях.

В определённый момент почерк резко меняется.

Похоже, часть записей сделана Сачико.

Комната вдруг погружается во тьму. Оглянувшись, я вижу, что дверь захлопнулась.

Подумав, что Сачико могла вернуться, я закрываю блокнот.

Однако реальность оказывается далеко не такой приятной.

Глаза постепенно привыкают к темноте, но я не могу поверить в то, что вижу.

Комнатные растения у двери исчезли, книжная полка превратилась в гардероб, а у стены появился новый шкаф.

Я не успела заметить, как оказалась в совершенно незнакомой комнате.

Когда я вижу, что блокнот у меня в руках остался прежним, по спине пробегает резкий озноб.

Я поворачиваюсь и вижу незнакомую кровать с пологом.

Я отодвигаю его и смотрю на кровать.

Такако спит, лёжа на спине; Сачико прижимается к ней.

Что происходит?

Стараясь не потеряться в этой неожиданной ситуации, я ещё раз внимательно осматриваю своё окружение.

Начинаю с лица Такако.

Интуиция подсказывает мне, что она мертва.

Потом я понимаю, что кое-что упустила.

Первая страница блокнота датирована прошлым годом.

Другими словами, блокнот может содержать описание смерти Такако.

Почему я не поняла это сразу, как увидела дату? Впрочем сегодня со мной происходили и более странные вещи.

Не могу винить свою голову в том, что она не поспевает за всем этим.

Пока я собираюсь с мыслями, Сачико чуть шевелится.

Её веки медленно поднимаются.

Кажется, будто время остановилось.

Однако вскоре я понимаю, что перенеслась обратно в знакомую палату номер 208.

<file: txt/169_4.txt>

Ванная

Сачико сидит на кровати палаты 208.

Она смотрит прямо перед собой. Похоже, она меня до сих пор не заметила.

Я окликаю её, но она никак не реагирует.

— Ты в порядке?

Подойдя поближе к кровати, я замечаю, что она промокла и дрожит от холода.

Лицо — да и вообще вся кожа — бледнее обычного.

Я касаюсь её руки, лежащей на кровати — она холодна, как лёд.

Я зову её по имени, кладу руку на плечо.

— Ты знаешь, кто я?

Сачико медленно переводит взгляд на меня.

Когда он наконец фокусируется на мне, она спрашивает — спокойным, совершенно естественным тоном — что я здесь делаю так поздно вечером.

— Пришла посмотреть, как у тебя дела.[l] Ты хорошо себя чувствуешь?

— Немного замёрзла.

Я киваю в ответ.

— Похоже, ты окоченела.[l] Думаю, тебе нужна горячая ванна.

Я засовываю руки под колени и под мышки Сачико, поднимаю её и несу до самой ванной.

Я сажаю её на край ванны и ухожу подготовить душ, но Сачико останавливает меня, сказав, что сама с этим справится.

Я забираю мокрую одежду Сачико и выхожу из ванной. Раздаётся громкое шипение душа.

Я продолжаю следить за ней из умывальной комнаты через стеклянную дверь.

Всё так же сидя на краю ванны, Сачико поливает себя горячей водой.

Белый пар вырывается через щель приоткрытой двери.

Я прислоняюсь к стене ванной, чтобы привести мысли в порядок.

За короткий промежуток времени произошла куча неестественных явлений.

Начиная с того, что кровать Сачико была холодной на ощупь, и заканчивая тем, что я ненадолго перенеслась в совершенно незнакомую комнату.

Мне хочется ещё раз осмотреть комнату, но оставлять Сачико одну нельзя.

Очевидно, что она является причиной всего этого.

Сачико постоянно называла происходящее в клинике странным, но о том, что случилось сейчас, не сказала ни слова.

Возможно, для неё это странным не является.

Я бросаю взгляд на блокнот, который лежит на полке.

Я взяла его с собой.

Ещё раз заглянув в ванную, я беру блокнот.

Открываю его на последних записях, которые в прошлый раз не удостоила вниманием.

Здесь есть отрывок о том, как ухудшалось самочувствие Такако.

Она умерла от болезни.

Подробностей о характере болезни нет, но, похоже, Такако не госпитализировали, а лечили амбулаторно.

Я ищу дату прихода Сачико в клинику, но такой записи нет.

Я возвращаюсь к последней записи. Она сделана вчера.

Поворачивается ручка душа, и шум воды постепенно стихает.

Я обращаюсь к Сачико, успешно привлекая её внимание.

— Я принесу тебе переодеться.

— Хорошо.

— Если тебе до сих пор холодно, можешь принять ванну.

— Всё нормально.[l] Думаю, я достаточно согрелась.

Я возвращаюсь в комнату за сменной одеждой.

Температура в коридоре и в комнате вернулась в норму, но мне сейчас не хочется с этим разбираться.

Я беру одежду из шкафа и поспешно возвращаюсь в ванную.

Сачико по-прежнему сидит за стеклянной дверью.

Когда я кладу одежду в корзину, она вдруг спрашивает, сколько времени прошло после того, как она сюда пришла.

— Сегодня пятый день.

— Я никогда не оставалась здесь так долго.

— Да.

— Ты уверена, что я тебе не докучаю?

— Я бы предпочла, чтобы ты так не думала.[l] Это моя работа.

— Но я должна сотрудничать с тобой, ведь так?

— Это всё упростит.

— Ну да.

— Ты хочешь от меня чего-то конкретного?

— Я думала об этом... но я не уверена.

— У всего в этой клинике есть причины.[l] Ты помнишь, как попала сюда?

— Нет, прости.[l] Я уже была здесь, когда поняла это.

— Должно быть хоть что-то...

— Что думаешь?

Я вспоминаю день появления Сачико.

Первым делом она рассказала мне о Такако.

Я старалась избегать этой темы, но, возможно, это был намёк на то, чего она от меня хочет.

— Возможно, ты пришла сюда поговорить о Такако.

— Поговорить о Такако? О чём именно?

— Ну...[l] Например, я почти ничего не знаю о том, что случилось с вами после того, как вы уехали в Токио. Мне было бы очень интересно послушать об этом.

— Было много всего.

— Может, поговорим об этом, когда ты закончишь? Если ты, конечно, не против.

— Посреди ночи?

Я наконец вспоминаю, сколько сейчас времени.

Тем не менее, спать мне не хочется и, думаю, будет лучше, если я выслушаю её как можно раньше.

— Мне всё равно, если ты не сильно хочешь спать.

Сачико наконец соглашается на моё предложение.

Она заканчивает принимать ванну, переодевается и идёт в свою палату сушить волосы.

Я тем временем завариваю нам кофе и достаю белый шоколад, чтобы перекусить.

Сачико садится на своё место и принимается рассказывать мне о прошлом, начиная с того момента, как они уехали из родного города.

Как они работали в одной компании.

Как уволились оттуда.

Как вместе путешествовали по множеству стран.

Сачико излагает всё кратко, но достаточно подробно, чтобы дать мне яркую картину всего, что произошло.

— Мы с Такако как-то ездили на южный остров.[l] Когда мы там смотрели на звёзды, она сказала, что ничто произошедшее никогда не исчезнет.[l] Так же, как и свет звёзд столетней давности, который мы видим в ночном небе, это можно будет увидеть в реальном времени на какой-нибудь далёкой планете.

— Я тоже так думаю.

— Но если это так, как далеко я смогу уйти без неё?

— Ты прекрасно её помнишь, ведь так?

— Надеюсь...

В разговоре возникает пауза, пока Сачико отпивает кофе.

Она рассказала мне множество разных историй, и все они просты для понимания.

Я услышала об их планах на будущее, о препятствиях, с которыми они столкнулись, и о том, как им удалось их преодолеть.

Её воспоминания ясны и точны, как рассказы из книги.

И у всех у них есть корни, переходящие в ствол, а потом в ветви, оканчивающиеся бесчисленными листьями и плодами.

В результате я не просто слушала, но видела то, что когда-то видела она.

— Возможно, я действительно хотела поговорить с кем-то о Такако.

Сачико ставит чашку на стол.

Я соглашаюсь.

— Удивительно, вы справились куда лучше, чем я ожидала.

— Я и так знаю, что ты думаешь о нас, — Сачико слабо улыбается.

— Я хочу сказать, что впечатлена тем, как вы сохранили свободу духа, даже работая в компании.

— Это было непросто, но и не так чтобы очень тяжело.

— Ты всегда была умной, а Такако была решительной и начинала действовать первой.[l] Думаю, из вас получилась отличная команда.

— Такако и сама была очень умной... по крайней мере, когда дело касалось идей и изобретательности.[l] Если оставить её на пару минут, она мигом находила способ себя развлечь.

— Она даже в начальной школе втягивала нас во всё подряд.

— Да.[l] Будь это игра или работа, идеи у неё никогда не иссякали.[l] В сравнении с этим, я была просто сухим колодцем.[l] Я выжила только потому, что она делилась со мной водой.

— Возможно, Такако выбрала тебя, потому что ты знала, как эту воду использовать.

Сачико замолкает, уставившись в стол.

— Возможно, Такако с самого начала заметила твой талант.

— Интуиция у неё тоже всегда была отличной.

Сачико берёт кусочек шоколада, [playse buf = 1 storage=se30.ogg]отпивает кофе и вздыхает.

Движения, плавные и неторопливые, придают ей изящества.

Похоже, она наконец смогла немного расслабиться.

— Мне хотелось с кем-то поделиться своими воспоминаниями, — говорит Сачико.

— До сих пор, если у меня были какие-то сомнения, мне нужно было просто спросить совета у Такако... но теперь я должна научиться думать самостоятельно.[l] Однако воспоминания, которые мы разделили, слишком подробны и многочисленны для одного человека.

— Я не уверена, что понимаю.

Сачико качает головой.

— Прости.[l] Я плохо подобрала слова.[l] Я сама не понимаю, что имею в виду.

— Я знаю, что ты пытаешься мне что-то сказать.[l] Было бы лучше, если бы я сама могла это понять, но...

— Всё хорошо.[l] Спасибо.

Сачико сердечно улыбается.

Однако мне от этого становится грустно.

Вероятно, в её жизни никогда не появится другой человек, способный понять её с полуслова.

И я знаю, что те части, которые никто не может понять, рано или поздно исчезнут из мира.

— Но я хотя бы могу запомнить всё, что ты мне скажешь.

— Прошлое не изменится, даже если я его забуду.

— Воспоминания и их потеря — то, на чём я специализируюсь.[l] Можно сказать, я профессионал в том, чтобы не позволять людям забывать вещи.

— Я просто хотела сбросить часть груза с плеч.

Я переставляю свой стул к кровати и разговариваю с Сачико до тех пор, пока она не засыпает.

Основные моменты разговора я резюмирую в записной книжке.

На часах уже два часа ночи.

<file: txt/169_5.txt>

Кухня

После того, как Сачико засыпает, в комнате воцаряется абсолютная тишина, будто само время остановилось.

Я беру блокнот, который нашла ранее, и читаю его с самого начала.

После рассказа Сачико впечатления от него у меня совсем другие.

Он словно возвращает меня в ту тёмную холодную комнату.

Прочитав весь блокнот, я возвращаюсь к первой странице.

На этот раз я сравниваю содержание блокнота с собственными записями, сделанными во время рассказа Сачико.

Я надеюсь найти дату, с которой между ними начинаются расхождения.

Держа в одной руке блокнот, другой я протираю глаза. После долгих раздумий я выбираю дату.

Я кладу блокнот на колени [playse buf = 0 storage=se57.ogg]и открываю его на соответствующей странице.

Ещё раз перечитываю запись, достаю из кармана халата нож для бумаг [playse buf = 2 storage=se186.ogg]и удаляю из блокнота все записи после этой даты.

Эти страницы я убираю в карман.

На часах половина четвёртого.

Я смотрю на чёрное окно. Кажется, будто внутри рамы клубится темнота.

Рука соскальзывает с подлокотника, вырывая меня из сна.

Сачико медленно садится на кровати.

— Доброе утро.

Тихо поприветствовав меня, Сачико смотрит на часы.

Они показывают полдень.

— Проголодалась?

Сачико открывает рот, потом закрывает его и кивает.

Мы вместе выходим из палаты и идём на кухню.

Я ищу в холодильнике что-нибудь, что не нужно готовить. В конце концов я достаю хлеб, копчёное мясо, сыр и салат и выкладываю всё на тарелку.

Убрав всё со стола, я приношу стул из угла комнаты и усаживаю на него Сачико.

Когда я наполняю чашки свежезаваренным кофе, взгляд Сачико, устремлённый на меня, наконец становится осмысленным.

— Как всё прошло вчера?

— Я сделала что смогла.

Присев на стул, я кладу на хлеб сыр и салат и откусываю кусочек.

Сачико делает то же самое.

Мне хватает одного сэндвича, чтобы утолить голод.

Сейчас я больше хочу спать, а не есть.

Тем временем Сачико съедает три сэндвича.

— Принести тебе ещё?

— Нет, я наелась.

— Если честно, съела ты довольно много.

— Я сильно проголодалась.

— Последние несколько дней у тебя не было аппетита, так что это и к лучшему.

— Я чувствую себя гораздо лучше.[l] Спасибо.

Сачико отпивает кофе.

Я беру ломтик сыра, оставшийся после приготовления сэндвичей.

Сачико ставит чашку на стол и смотрит в окно.

Снаружи окно защищают чёрные прутья решётки, чуть изгибающиеся по краям. За ними можно разглядеть ствол дерева во внутреннем дворе.

Я не знаю, на что именно смотрит Сачико.

— Я сохраню этот дневник для тебя.

Сачико соглашается, но по голосу ясно, что её это не интересует.

— Чувства всегда угасают со временем. Их тяжело поддерживать, если живёшь нормальной жизнью.

— Ты пытаешься меня утешить?

— Да.

— Настолько иносказательно, что я едва поняла.

Сачико улыбается и смотрит на свои руки, покоящиеся на коленях.

— Мы начали писать его после того, как Такако заболела. Возможно, будет лучше сделать так, как ты говоришь.

— Я сохраню его для тебя.[l] И ещё, как только ты почувствуешь, что твоё состояние нормализовалось... Чем скорее ты покинешь это место, тем лучше.

Держа в руках чашку, Сачико кивком благодарит меня.

Я отвечаю ей улыбкой.

— К вечеру я приготовлю ванну.[l] Мы проболтали половину ночи, так как насчёт того, чтобы позволить горячей воде смыть усталость и сегодня лечь пораньше?

<file: txt/169_6.txt>

Котельная

После ванны Сачико заглядывает в котельную.

Наверное, она говорит, что ванна свободна, но за шумом её не слышно.

Я жестом отвечаю, что поняла.

Обычно я принимаю душ, но раз в неделю нагреваю ванну в подвале.

Убедившись, что котельная работает исправно, я иду в ванную.

Наскоро вымывшись, я ступаю в горячую воду.

Опускаюсь на дно, позволяя бёдрам, плечам и шее полностью погрузится, и только подбородок остаётся над поверхностью.

Приготовить ванну — довольно хлопотное занятие, но это того стоит.

Именно затраченные усилия делают результат таким приятным.

Я вспоминаю прошлое, когда в клинике было больше врачей и пациентов. Тогда ванну нагревали каждый день.

Но потом количество пациентов, а следовательно, и врачей сократилось.

Достаточно скоро наступает вечер, и единственным источником света в сырой ванной комнате остаётся тонкий луч с потолка.

Я вспоминаю, как сегодня заходила в палату 208.

Я пыталась отыскать следы незнакомой спальни, которая ненадолго появилась передо мной, но не смогла найти ничего необычного.

Я делаю глубокий вдох, потом медленно выдыхаю.

Может, всё это было просто сном?

Кажется, я что-то слышу, и это заставляет меня прислушаться.

Я отчётливо слышу плеск капель, падающих на мокрый пол, но где-то вдалеке... Кажется, я различаю голоса.

Нет, мне это только кажется.

Я плещу в лицо горячей водой.

Наверное, я устала.

Если подумать, единственный раз, когда я спала за последние несколько дней, это когда я потеряла сознание примерно на час.

Поотмокав некоторое время, я встаю, вытираюсь, надеваю свою одежду и высушиваю волосы феном, лежащим возле ванны.

Я всё выключаю и отношу ключи от котельной и раздевалки на место. Я как раз собираюсь идти в комнату ночного дежурного, когда внезапное головокружение заставляет меня пошатнуться.

Надо выпить кофе и ложиться спать.

<file: txt/169_7.txt>

Комната ночного дежурного

Когда я возвращаюсь в комнату ночного дежурного, на часах уже восемь.

Выпив чашку горячего кофе, я ложусь на кровать.

Переворачиваюсь на спину и закрываю глаза.

Я думала, что мигом засну, однако это у меня не выходит.

Наверное, кофе немного разогнало сонливость.

Я встаю, переворачиваю блокнот, лежащий на столе, открываю его одной рукой и ещё раз просматриваю дневник.

Он короткий, и я быстро его пролистываю.

Однако у меня от него остаётся странное ощущение.

Я снова перечитываю записи.

Чего-то не хватает.

Разумеется, не тех страниц, которые я удалила. И это не игра моего воображения.

Я не знаю точную дату, но один эпизод, который я помню совершенно отчётливо, пропал из текста.

Я снимаю с вешалки халат и достаю из кармана записную книжку.

В ней записан фрагмент пропавшего эпизода.

У меня плохое предчувствие.

Когда я касаюсь стены коридора, кажется, будто вся клиника содрогается.

Я хватаю ключ и бросаюсь к палате 208.

Добравшись до комнаты Сачико, я стучу в дверь.

Жду, но ответа нет.

Стучусь снова, но безрезультатно.

Возможно, она просто уснула после ванны.

Я могу её разбудить.

Однако я слишком встревожена, чтобы думать об этом.

Я на всякий случай стучу ещё раз. Не получив ответа, я отпираю дверь и толкаю её.

Пустая кровать — первое, что бросается мне в глаза.

Я вхожу в комнату и оглядываюсь по сторонам, но Сачико нигде не видно.

Дверь и окно были заперты.

Я окликаю её по имени, но ответом мне становится тишина.

Я даже заглядываю под кровать, чтобы убедиться, что она нигде не прячется.

Впрочем, никаких других странных явлений не происходит.

От присутствия Сачико не осталось ни единого следа.

Её одежда исчезла, а постельное бельё выглядит свежим.

Такой была палата 208 до её появления.

Я выхожу из комнаты и проверяю ванную, внутренний двор, раздевалку и все остальные места куда, как мне кажется, Сачико могла пойти.

Не найдя её и после этого, я принимаюсь искать подсказки к её исчезновению.

Хотя днём я и сказала, что ей надо поскорей покинуть это место, но я не могу себе представить, чтобы она ушла, не поставив меня в известность.

Здесь не так много выходов.

Первым делом я проверяю главные двери в вестибюле.

Я поворачиваю дверную ручку, но дверь не сдвигается ни на миллиметр — она заперта.

Затем я проверяю боковую дверь в западном крыле, но с тем же результатом.

Наконец я иду к библиотеке по соединительному коридору.

Эта дверь тоже заперта, но я на всякий случай отпираю её и вхожу внутрь.

Достаю из нагрудного кармана фонарик и им освещаю себе дорогу.

Спускаюсь по винтовой лестнице и подхожу к большим дверям у стойки.

Это последний путь наружу.

Направив на дверную ручку луч фонарика, я нажимаю на неё другой рукой.

Дверь скрипит, но остаётся неподвижной.

Ручка не поддаётся.

Я выхожу из библиотеки, но где ещё искать не знаю.

Я осматриваю всю клинику, выглядывая в каждое окно.

В голове крутится одна и та же мысль: не допустила ли я какую-нибудь ошибку?

Я вспоминаю всё, вплоть до того момента, как Сачико впервые пришла сюда.

Когда я сдаюсь и возвращаюсь в комнату ночного дежурного, часы как раз бьют четыре.

Я тщетно пытаюсь сосчитать, сколько часов не спала.

Так или иначе, я на пределе.

Я падаю на застеленный татами пол и кладу голову на ближайший футон.

Через мгновение моё сознание проваливается во тьму.

Когда я просыпаюсь, комната ночного дежурного ярко освещена.

Я сразу же вспоминаю, что произошло прошлым вечером.

Поднимаюсь на ноги и замечаю блокнот, который читала вчера, по-прежнему лежащий на столе.

Это доказательство того, что мне ничего не приснилось.

Я потягиваюсь и растираю шею.

Набираю полную грудь воздуха, потом выдыхаю.

— ...

Сачико нигде в клинике не оказалось.

Я открываю блокнот.

Переворачиваю несколько страниц.

Однако, сколько ни ищу, вижу одни лишь пустые белые страницы.

Похоже, все записи просто исчезли.

Я успокаиваюсь и думаю, что делать дальше.

Прежде всего, я должна найти Сачико.

А для этого я должна покинуть клинику.

Однако у меня нет ключа, чтобы выбраться из клиники.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72768/399591

Переводчики: mamavl

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0