Готовый перевод Restore Me (Shatter Me) / Возроди меня (Разрушь меня): Уорнер

Я сижу в темноте спиной к двери спальни, когда я слышу, как она открывается.

Только середина дня, а я сижу здесь, так долго смотрю на эти закрытые коробки, что даже солнце, кажется, устало смотреть.

Откровение Касла привело меня в изумление.

Я всё еще ему не доверяю, не верю, что у него есть малейшее представление, о чем он говорит, но в конце нашей беседы я не мог отделаться от ужасного пугающего чувства в кишках, молящем о

проверке. Мне нужно время, чтоб просчитать все возможности.

Побыть наедине со своими мыслями.

И когда я выразил Каслу ту же мысль, он сказал:
— Обдумай всё, что нужно, сынок, но не дай этому тебя отвлечь. Джульетта не должна встречаться с Хайдером одна. Что-то тут не чисто, мистер Уорнер, и вам стоит пойти к ним. Сейчас же. Покажите ей, как ориентироваться в вашем мире.

Но я не смог заставить себя это сделать .

Несмотря на мой порыв защитить её, я не стану её так компрометировать.

Сегодня она не просила моей помощи. Её выбор не говорить мне о происходящем.

Мое внезапное и нежелательное вмешательстве вынудит ее подумать, что я согласен с Каслом, — что я не доверяю ей делать её работу самой.

И я не поддерживаю Касла. Я думаю, что он глуп, что ставит под сомнения её действия.

Так что вместо этого я вернулся сюда, в эти комнаты, чтобы поразмыслить. Взглянуть на нераскрытые тайны моего отца.

Ждать её прихода.

И вот, первое, что делает Джульетта, — она включает свет.

— Эй, — аккуратно начинает она. — В чем дело?

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь.

— Это старые файлы моего отца, — говорю я, указывая на них рукой. — Делалье собрал их для меня. Полагаю, мне стоит взглянуть на это, посмотреть, есть ли что-то полезное.

— О, вау, — отвечает она, в её глазах горит понимание. — А я то думала, для чего это.

Она пересекает комнату, чтобы склониться над стопками документов, осторожно пробегая пальцами по необозначенным коробкам.

— Тебе нужна помощь, чтоб переместить их в твой офис?

Я качаю головой.

— Хочешь, я помогу тебе в них разобраться? — спрашивает она, глядя на меня через плечо. — Я была бы рада...

— Нет, — говорю я слишком быстро. Встаю на ноги, пытаюсь казаться спокойным. — Нет, не нужно.

Она поднимает брови.

Я пытаюсь выдавить из себя улыбку.
— Думаю, мне нужно время наедине с этим всем.

При этом она кивает, неверно понимая все сразу, и ее милая улыбка заставляет мою грудь сжаться.

Я чувствую нечеткое ледяное чувство, застрявшее где-то внутри меня.

Она считает, что мне нужно время, чтоб справиться с горем.

Что осмотр вещей отца окажется сложным для меня.

Она ничего не знает. Я бы тоже не хотел.

— Итак, — говорит она, направляясь к кровати, напрочь забыв о коробках. — Сегодня был... интересный день.

Давление в груди усиливается.
— Неужели?

— Я только что встречалась с твоим старым другом, — продолжает она, плюхнувшись на матрац.

Она дотрагивается до головы, чтобы высвободить волосы из конского хвоста, и вздыхает.

— С моим старым другом? — спрашиваю я.

Но я могу лишь любоваться ей, когда она говорит, изучать очертание её лица.

Сейчас я никак не могу достоверно убедиться, правда ли то, что сказал мне Касл. Но я знаю, что найду ответы, которые ищу, в файлах моего отца, в ящиках, находящихся в этой комнате.

Так или иначе, я еще не собрался с силами, чтобы на это взглянуть.

— Эй, — говорит она, махая мне рукой с кровати. — Ты тут?

— Да, — я отвечаю машинально и резко вздыхаю. — Да, любовь моя.

— Итак... ты его помнишь? — спрашивает она. — Хайдера Ибрагима?

— Хайдер, — я киваю. — Да, разумеется. Он старший сын Верховного главнокомандующего Азии. У него есть сестра, — говорю я, но как работ.

— Ну, не могу сказать на счет его сестры, — отмечает она. — Но Хайдер здесь. И он останется здесь на несколько недель. Сегодня вечером у нас с ним ужин.

— Уверен, что по его воле.

— Да, — она смеется. — Как ты узнал?

Я уклончиво улыбаюсь.
— Уж слишком хорошо я помню Хайдера.

Какое-то мгновение она молчит, а затем:
— Он сказал, что вы знакомы с самого детства.

И я чувствую, но не осознаю внезапное напряжение в комнате. Я просто киваю.

— Прошло много времени, — проговаривает она.

— Да. Очень много.

Она садится. Упирается подбородком в руку и смотрит на меня. - Я думала ты сказал, что у тебя никогда не было друзей.

При этом я глухо смеюсь.
— Не знаю, в общем-то я бы не стал называть нас друзьями.

— Нет?

— Нет.

— Не хочешь рассказать подробнее?

— Тут нечего говорить.

— Ну, если вы не друзья, то почему он здесь?

— У меня есть подозрения.

Она вздыхает и говорит:
— У меня тоже, — и кусает себя за щеку. — Полагаю, с этого всё и начнется, а? Всем хочется взглянуть на шоу уродов. На то, что мы сделали, и на то, кто я такая. И нам придется им потакать.

Но я слушаю её в пол уха.

Вместо этого я уставился на кучу коробок позади неё, в моём сознании до сих пор крутятся слова Касла.

Я припоминаю, что должен сказать что-то, что угодно, чтобы быть вовлеченным в разговор.

Потому я пытаюсь улыбнуться и говорю:
— Ты не сказала мне раньше, что он приехал. Я бы хотел быть там, чтобы как-то помочь.

Ее щеки, внезапно порозовевшие от смущения, говорят одно, а её губы — другое.

— Не думаю, что мне стоит постоянно всё тебе рассказать. С какими-то вещами я могу справиться и сама.

Ее резкий тон настолько удивил, что это заставляет меня сосредоточиться.

Я встречаю ее взгляд, чтобы обнаружить, что она смотрит прямо на меня, сверкает взглядом, в котором есть и боль и гнев.

— Это не то, что я имел в виду, — отмечаю я. — Ты знаешь, я считаю, что ты способна на всё, любовь моя. Но я мог бы оказать тебе помощь. Я знаю этих людей.

Её лицо почему-то розовеет. Она не может встретиться со мной взглядом.

— Знаю, — тихо произносит она. — Я знаю. Но сегодня я чувствую себя какой-то перегруженной. Утром я говорила с Каслом, это забило мне голову, — она вздыхает. — Сегодня всё как-то странно.

Моё сердце начинает биться быстрее.
— У тебя был разговор с Каслом?

Она кивает.

Я забываю, как дышать.

— Он сказал, что я должен с тобой о чем-то поговорить?

Она поднимает взгляд на меня.

— Например, есть ли еще что-то по поводу Оздоровления, чего ты мне не говорил?

— Что-то по поводу Оздоровления?

— Да, есть ли что-то, о чем ты должен мне сказать?

— Что-то, о чем я должен тебе сказать.

— Эм, ты так и будешь повторять всё, что я говорю? — спрашивает она и смеется.

Я чувствую как моя грудь разжимается. Немного.

— Нет, нет, конечно же, нет, — говорю я. — Я просто... Прости, любовь моя. Признаюсь, я тоже сегодня слегка рассеянный, — я киваю на эти коробки, расставленные в комнате. — Кажется, мне много предстоит узнать о моем отце.

Она кивает головой, в её больших глазах читается грусть.
— Мне очень жаль. Должно быть ужасно осматривать все эти вещи.

Я выдыхаю и прежде, чем посмотреть в сторону, говорю скорее себе самому:
— Ты даже не представляешь.
Я всё еще смотрю на пол, моя голова раскалывается после этого дня и его запросов, когда она нерешительно протягивает руку и говорит всего одно слово:

— Аарон?

И я могу ощутить это, почувствовать изменение, страх и боль в её голосе.

Мое сердце все еще бьется слишком сильно, но теперь по совершенно другой причине.

— В чем дело? — спрашиваю я, поднимая голову. Я сажусь рядом с ней на кровати и изучаю её взгляд. — Что случилось?

Она качает головой. Смотрит на свои руки.

Шепчет:
— Думаю, я совершила ошибку.

Мои глаза расширились, когда я смотрю на неё. Её лицо сжимается.

Ее чувства вышли из-под контроля, необузданно набросившись на меня.

Ей страшно. Она напугана. Она боится саму себя за свой страх.

— Ты и я такие разные, — произносит она. — Сегодня на встрече с Хайдером я просто, — она вздыхает, — я вспомнила, насколько мы с тобой разный. Насколько по-разному мы выросли.

Я застываю на месте. Я сбит с толку. Чувствую её страх и опасения, но я не знаю, на что она решается. Что пытается сказать.

— Итак, ты считаешь, что совершила ошибку? — говорю я. — Относительно нас?

Внезапно она приходит в ужас, как только осознает сказанное.
— Нет, о боже мой, нет, не относительно нас, — быстро сказала она. — Просто я...

Меня переполняет облегчение.

— Мне столько всего нужно выучить, — говорит она. — Я ничего не знаю о правлении, ничего.

Она звучит беспокойно и разгневано. Она еле-еле выдавливает из себя слова.

— Я даже не представляла, на что подписалась. Каждый день я чувствую себя такой некомпетентной, — продолжает она. — Иногда я не уверена, что могу держаться наравне с тобой. Со всем этим.

Она запинается, а затем тихо произносит:
— Эта работа должна была быть твоей, знаешь. Не моей.

— Нет.

— Да, — вторит она, кивая. Она больше не может смотреть на меня. — Все так считают, хотя и не говорят. Касл. Кенджи. Готова поспорить, что так думают даже солдаты.

— Пусть идут ко всем чертям.

Она улыбается, но лишь немного.
— Думаю, они могут быть правы.

— Люди глупы, любовь моя. Грош цена их мнениям.

— Аарон, — возражает она, хмурясь. — Я ценю то, что ты злишься в моих интересах, правда, но не все люди глу...

— Если они считают тебя неумелой, это потому, что они идиоты. Идиоты, позабывшие о том, что за месяцы тебе удалось сделать то, чего они пытались достичь десятилетиями. Они забыли, с чего ты начала, что преодолела, как быстро нашла мужество, чтоб бороться, когда они едва ли держались.

Она поднимает глаза и выглядит побежденной.
— Но я ничего не смыслю в политике.

— Ты неопытна, — соглашаюсь я, — это правда. Но ты можешь этому научиться. На это есть время. И я помогу тебе.
Я беру её за руку.
— Любимая, ты побудила людей со всего сектора идти за тобой в битву. Они поставили на карту свою жизнь, они пожертвовали своими близкими, потому что поверили тебе. В твою силу. И ты их не подвела. Никогда не забывай о грандиозности того, что ты сделала, — говорю я. — Не позволяй никому отнять это у тебя.

Она смотрит на меня, её глаза широко раскрыты и они сияют.

Она моргает, когда смотрит в сторону, быстро вытирая слезу на лице.

— Мир пытался сокрушить тебя, — продолжаю я уже мягко, — и ты не потерпела разрушений. Ты оправились от каждой неудачи, стала более сильным человеком, восставшим из пепла лишь для того, чтоб изумить всех и каждого. И ты продолжишь удивлять и сбивать с толку тех, кто будет тебя недооценивать. Это неизбежно, — говорю я. — Это предрешенный исход.

— Но ты должна знать, что быть лидером — неблагодарное занятие. Мало кто когда-либо будет благодарен за то, что ты делаешь, или за те изменения, которые ты осуществляешь. Их воспоминания будут короткими и удобными. Каждый твой успех будет тщательно изучен. Все твои достижения сбросят со счетов, окружающие будут ожидать от тебя всё и больше и больше. Твоя сила отдалит тебя от друзей.

Я отвожу взгляд и качаю головой.

— Тебя заставят чувствовать себя одиноко. Потеряно. Ты будешь ждать одобрения от тех, кого когда-то обожала, страдать из-за угождения старым друзьям и выполнением того, что правильно.

Я смотрю вверх. Чувствую, как моё сердце переполнять гордость при виде её.

— Но ты не должна никогда больше позволять этим глупцам забраться в твою голову. Они лишь приведут тебя к заблуждениям.

Её глаза сияют от слёз.

— Но как? — говорит её, её голос дрожит на каждом слове. — Как мне выкинуть их из головы?

— Сожги их.

Её глаза расширились.

— Мысленно, — объясняю я, пытаясь улыбнуться. — Подлей масло в огонь для тех, кто заставляет тебя бороться.
Я протягиваю руку, касаюсь пальцами её щеки.
— Идиоты легковоспламеняемые, любовь моя. Дай им гореть в аду.

Она закрывает свои глаза. Прижимается лицом к моей руке.

И я притягиваю её к себе, прижимаюсь лбом к её лбу.
— Те, кто не понимают тебя, — говорю я мягко, — всегда будут в тебе сомневаться.

Она отстраняется. Всего на один дюйм. Смотрит.

— Что касается меня, — произношу я, — то я никогда не подвергал тебя сомнениям.

— Никогда?

Я качаю головой.
— Ни разу.

Она отводит взгляд. Вытирает глаза. Я оставляю на её щеке поцелуй, пробую соль ее слез.

Она поворачивается ко мне.

Я чувствую это, когда она смотрит на меня. Чувствую, что ее страхи исчезают, могут ощутить, что ее эмоции становятся какими-то другими.

К её щекам приливает кровь. Внезапно её кожа так горяча, наэлектризована под моими руками.

Моё сердце бьется всё быстрее, и ей не нужно говорить ни слова.

Я чувствую, как между нами меняется температурами.

— Эй, — произносит она. Но её взгляд прикован к моим губам.

— Ку-ку.

Она касается носом моего носа, и что-то во мне переворачивается.

Я слышу собственное дыхание. Невольно закрываю глаза.

— Я люблю тебя, — говорит она.

Эти слова что-то делают со мной всякий раз, когда я их слышу.

Меняют меня. Создают что-то новое внутри меня.

Я с трудом сглатываю. Огонь поглощает мой разум.

— Ты знаешь, — шепчу я, — я никогда не устану слышать это от тебя.

Она улыбается. Её нос касается моей челюсти, когда она прижимается губами к моему горлу.

Я задерживаю дыхание, боюсь двигаться, чтобы нарушить этот момент.

— Я люблю тебя, — снова повторяет она.

Тепло наполняет мои вены. Я чувствую её в своей крови, её шепот переполняет мои ощущения.

И внезапно я, доведенный до отчаяния, думаю, что, наверное, это сон.

— Аарон, — произносит она.

Я проиграл битву. У нас столько дел, столько вещей, о которых стоит позаботиться.

Я знаю, что должен двигаться, должен вырваться из этого, но не могу. Я не могу думать.

А потом она взбирается ко мне на колени, я быстро, отчаянно дышу, борясь с внезапным приступом удовольствия и боли.

Нет смысла притворяться, когда она так близко. Я знаю, она может чувствовать меня, может чувствовать, как сильно я хочу ее.

Я тоже чувствую её.

Её жар. Её желание. Она не скрывает, чего хочет от меня.

Что она хочет, чтобы я с ней сделал. И, зная это, мои мучения становятся еще более пронзительными.

Она целует меня раз, мягко, ее руки скользят под мой свитер и обнимают меня.

Я прижимаю ее к себе, она тянется вперед, удобно устраиваясь у меня на коленях, и я делаю еще один мучительный, болезненный вдох.

Мои мускулы напрягаются. Я стараюсь не двигаться.

— Я знаю, что поздно, — говорит она. — Знаю, что у нас есть куча дел. Но я скучала по тебе.

Она тянется вниз, ее пальцы следуют вдоль молнии моих брюк, и движение выжигает всего меня.

Зрение притупляется. На мгновение я слышу лишь свое сердце, отдающее в голове.

— Ты пытаешься меня убить, — только и произношу я.

— Аарон.
Я чувствую её улыбку, когда она шепчет имя мне в ухо. Она расстегивает мои штаны.
— Прошу тебя.

И я, я не выдерживаю.

Внезапно моя рука оказывается сзади на её шее, другой я обнимаю её за талию, целую её, касаюсь, падаю на кровать и тяну её за собой.

Раньше я мечтал об этом, мечтал о таком времени: как расстегиваю молнию на её джинсах, как провожу рукой по её обнаженной коже, чувствую её, такую горячую и мягкую, возле себя.

Внезапно я останавливаюсь. Отстраняюсь. Я жажду увидеть её, изучить её.

Чтобы напомнить себе, что она правда здесь, на самом деле моя.

Что она хочет меня так сильно, как и я её.

И когда я встречаю её взгляд, чувства переполняет меня, грозясь затопить.

Она начинает меня целовать, даже когда я борюсь с тем, чтобы перевести дыхание, и каждая вещь, каждая мысль и всякое беспокойство увядают, на их место приходит ощущение ее губ на моей коже.

Её руки требуют моего тела.

Боже, это невозможный наркотик.

Она целует меня так, как знает только она. Словно знает, понимает, как отчаянно я нуждаюсь в этом, нуждаюсь в ней, нуждаюсь в этой отраде и освобождении.

Будто и она нуждается в этом.

Я обнимаю ее, переворачиваю так быстро, что она взвизгнула в удивлении.

Я целую её нос, щеки, губы.

Линии наших тел сливаются воедино.

Я чувствую, что растворяюсь, становясь чистой эмоцией, когда она приоткрывает губы, пробует мои на вкус, стонет мне в рот.

— Я люблю тебя, — произношу я, задыхаясь словами. — Люблю тебя.

Довольно интересно, насколько быстро я стал таким человеком, который спит вечером.

Тот человек, которым я был, никогда бы не стал тратить столько времени на сон.

Однако, этот человек никогда не знал как расслабиться. Сон был животным инстинктом, смутным. Но это...

Я закрываю глаза, прижимаюсь лицом к ее шее и вдыхаю.

Она почти незаметно шевелится.

Её обнаженное тело протянулось вдоль моего, мои руки полностью обвили её.

Шесть часов. У меня тысячи дел, но я больше не хочу двигаться.

Я целую ее плечо, и она выгибает спину, выдыхает и поворачивается ко мне лицом. Я прижимаю её ближе.

Она улыбается и целует меня.

Я закрываю глаза, моя кожа всё еще пылает от воспоминаний о ней.

Руками ищу очертание её тела, её теплоту. Меня всегда ошеломляет то, насколько она мягкая.

Изгибы её тела такие мягкие и плавные.

Я чувствую, что мои мышцы сжимаются от сильного желания, и я удивляюсь тому, насколько сильно я хочу её.

Снова.

Так скоро.

— Нам лучше одеться, — мягко говорит она. — Мне всё еще нужно встретиться с Кэнджи, чтоб поговорить сегодня вечером.

Я сразу же отпрянул.

— Вот это да, — шепчу я, отворачиваясь. — Это совсем не то, что я надеялся, ты скажешь.

Она смеется. Громко.
— Хм. Кенджи для тебя табу. Уловила.

Я хмурюсь, чувствуя себя ничтожным.

Она целует мой нос.
— Мне бы правда хотелось, чтоб вы двое смогли подружиться.

— Он ходячая катастрофа, — возражаю я. — Только посмотри, что он сделал с моими волосами.

— Но он мой лучший друг, — говорит она, всё еще улыбаясь. — И я не хочу каждый раз выбирать между вами обоими.

Я смотрю на неё краем глаза.

Прямо сейчас она сидит на кровати, завернутая лишь в одну простынь.

Ее каштановые волосы длинные и взъерошенные, щеки порозовели, глаза большие, округлые и все еще немного сонные.

Не уверен, что хоть когда-нибудь смогу сказать ей "нет".

— Пожалуйста, будь с ним милым, — говорит она и ползет ко мне, простынь оказывается где-то под её коленями, лишая её самообладания.

Я выдергиваю у нее оставшуюся простынь, и она открывает рот, удивленная видом ее собственного обнаженного тела, и я не могу не воспользоваться моментом накрыть ее своим телом снова.

— Почему, — спрашиваю я, целуя ее шею, — ты всегда так привязана к этой простыне?

Она отводит взгляд и краснеет, и я снова терплю поражение, целуя её.

— Аарон, — она с трудом ловит воздух, задыхается. — Мне правда нужно идти.

— Не надо, — шепчу я, прошептал я, оставляя легкие поцелуи на её ключице. — Не уходи.
Её лицо покраснело, губы ярко-красные. От удовольствия она прикрыла глаза.

— Я не хочу идти, — говорит она, дыша порывисто, когда я цепляюсь зубами за её нижнюю губу. — Правда, но Кенджи...

Я стону и откидываюсь назад, прижимая подушку к своему лицу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72827/400363

Переводчики: your_cocain, sevelina11, Snitch_V