Готовый перевод Restore Me (Shatter Me) / Возроди меня (Разрушь меня): Уорнер

Сегодня я присоединился к Джульетте в ее утренней прогулке.

Сейчас, казалось, она нервничала больше, чем прежде, и я виню себя в том, что не подготовил ее лучше к тому, с чем она могла бы столкнуться в роли верховного главнокомандующего.

Прошлой ночью она вернулась в нашу комнату в панике, что-то сказала о том, что хочет говорить на большем количестве языков, а потом отказалась обсуждать это.

Я чувствую, что она прячется от меня.

Или, быть может, это я прятался от нее.

Я был так поглощен собственными мыслями, проблемами, что не имел особой возможности поговорить с ней, подробно, о том, как ей живется в последнее время.

Вчера она впервые за всё время упомянула о своих переживаниях быть хорошим лидером, и потому я задался вопросом, как долго она вынашивает эти страхи.

Как долго она всё скрывает.

Нам обоим нужно выделить много времени, чтобы всё обсудить, но я волнуюсь, что мы можем утонуть в откровениях.

Я уверен, что точно утону в них.

Мой разум по-прежнему полон бреднями Касла.

Я абсолютно уверен, что, в конц концов, окажется, что его дезинформировали, что он неверно понял некоторые важные детали.

Я всё еще нуждаюсь в реальных ответах, но у меня так и не было возможности просмотреть файлы отца.

Поэтому я до сих пор нахожусь в подвешенном состоянии.

Я надеялся найти сегодня немного времени, но не доверяю Хайдеру и Назире, чтобы оставлять их наедине с Джульеттой.

Я дал ей пространство, в котором она нуждалась, когда впервые познакомилась с Хайдером, но теперь оставлять её наедине с ними - просто безответственно.

Наши гости здесь не по тем причинам, по которым говорят, и, вероятно, ищут повода поиграть в умственные олимпийские игры с её эмоциями.

Я был бы удивлен, если бы они не хотели ужаснуть или запутать её. Запугать до трусости.

Я начинаю переживать.

Джульетта столько всего не знает.

Думаю, я приложил недостаточно усилий, чтобы представить, что она, должно быть, испытывает.

Будучи военным, я слишком многое воспринимаю как должное, и всё, что для меня - очевидно, для нее - абсолютно ново.

Мне необходимо помнить об этом. Мне нужно сказать ей, что у нее есть собственное вооружение.

Парк частных автомобилей, личный шофер.

Несколько частных самолетов и пилотов - в ее распоряжении.

И вдруг я спрашиваю себя: а летала ли она когда-нибудь в самолете.

Я останавливаюсь, задумавшись.

Конечно же не летала. У нее нет воспоминаний о жизни, где бы то ни было, кроме Сектора 45.

Я сомневаюсь, что она когда-нибудь просто плавала, не говоря уже о корабле посреди океана.

Она никогда нигде не жила, кроме книг и воспоминаний.

Ей столькому нужно научиться. Стольким нужно овладеть.

Я одновременно и поддерживаю ее в борьбе, и не завидую во всем этом, в той непостижимой задаче, что стоит перед ней.

В конце концов, есть одна простая причина, по которой я никогда не хотел выполнять работу верховного главнокомандующего...
Я никогда не хотел ответственности.

Это огромный объем работы с гораздо меньшей свободой, чем можно было бы ожидать. Хуже того, это должность, требующая большого количества человеческих качеств.

Как, например, в любой нужный момент суметь и очаровать и убить человека.

Я терпеть не могу ни первое, ни второе.

Я пытался убедить Джульетту, что она вполне способна занять место моего отца, но мне, похоже, не удалось это сделать.

А теперь, имея дело с Хайдером и Назирой, я понимаю, почему она, как никогда, выглядит неуверенной.

Они оба - хотя, на самом деле только Хайдер - попросили присоединиться к Джульетте сегодня утром на прогулке к водоему.

Она с Кенджи шепотом обсуждала какой-то вопрос, но у Хайдера был более острый слух, чем мы подозревали.

Поэтому мы здесь, впятером гуляем по пляжу в неловком молчании.

Хайдер, Джульетта и я невзначай стали небольшой группой.

Назира и Кенджи следуют за нами немного поодаль.

Никто не разговаривал.

Всё же, пляж - это вовсе не ужасное место, чтобы провести тут утро, несмотря на странное зловоние, исходящее из воды.

На самом деле тут довольно спокойно.

Звуки разбивающихся волн создают успокаивающий фон, в отличии от уже ставшего напряженным дня.

— Итак, — наконец говорит мне Хайдер, — ты будешь присутствовать на Континентальном симпозиуме в этом году?

— Разумеется, — отвечаю я тихо. — Я буду там, как и всегда.
Пауза.
— А ты вернешься домой, чтоб посетить собственное мероприятие?

- К сожалению нет. Назира и я надеялись сопровождать тебя к Североамериканскому подразделению, но, конечно же, я не был уверен, что Верховная главнокомандующая Феррарс, - он посмотрел на Джульетту, - будет тоже присутствовать, поэтому...

Она наклоняется ближе, её глаза широко раскрыты.
— Извините, о чём речь?

Хайдер слегка хмурится в ответ, но я чувствую всю глубину его удивления.
— Континентальный симпозиум, — говорит он. — Неужели ты об этом не слышала?

Джульетта смотрит на меня в замешательстве.

— О, да, конечно, — отвечает она, припоминая. — Я получала кучу писем об этом. Но не думала, что это так важно.

Мне приходится бороться с импульсом, чтобы не съежиться.

Ещё одна оплошность с моей стороны.

Естественно, мы говорили с Джульеттой о симпозиуме, но очень коротко.

Это ежеполугодный конгресс всех 555 регентов со всего континента. Лидеры всех секторов собираются в одном месте.

Это масштабное мероприятие.

Хайдер наклоняет голову, изучая ее.

- Да, это очень важное событие. Наш отец, - говорит он, - занят подготовкой к нему в Азии, поэтому в последнее время только это и крутится у меня в голове. Но поскольку покойный Верховный Андерсон никогда не посещал общественные мероприятия, я задался вопросом, последуешь ли ты по его стопам.

- О, нет, я там буду, - быстро сказала Джульетта. - Я не прячусь от мира, как он. Конечно, я там буду.

Глаза Хайдера слегка расширились. Он переводит взгляд с меня на неё, и обратно.

- Когда именно оно будет проходить? - говорит она, а я чувствую, как любопытство Хайдера резко усиливается.

- Ты не просматривала свое приглашение? - спрашивает он, искренне. - Это мероприятие будет через два дня.

Она внезапно отворачивается, но не раньше, чем я замечаю, что щеки её покраснели.

Я чувствую её внезапное смущение, и это разбивает мне сердце. Ненавижу Хайдера за то, как он играет с ней.

- Я была очень занята, - говорит она тихо.

- Это моя вина, - вмешался я, - я должен был заниматься этим вопросом, и я забыл. Но сегодня мы закончим с этим проектом. Далалье уже усердно работает, налаживая все детали.

- Замечательно, - говорит мне Хайдер. - Назира и я с нетерпением ждем возможности присоединиться к вам. Мы никогда прежде не бывали на симпозиуме вне Азии.

- Конечно, - говорю я. - Мы с удовольствием примем вашу компанию.

Хайдер осматривает Джульетту сверху донизу, рассматривая ее наряд, прическу, простые, потертые теннисные туфли. И хотя он не произносит и слова, я чувствую его неодобрение, его скептицизм, и, напоследок, его разочарованность в ней.

Из-за этого я хочу швырнуть его прямиком в океан.

- Каковы ваши планы на всю оставшуюся часть своего прибывания здесь? - спрашиваю я, внимательно наблюдая за ним.

Он пожимает плечами, беспечно.

- Мы пока не имеем конкретных планов. Мы лишь заинтересованы в том, чтобы провести со всеми вами время.
Он смотрит на меня. - Разве старым друзьям действительно нужна причина, чтобы увидеться?

И на мгновение, лишь на короткое мгновение, я чувствую неподдельную боль из-за его слов. Чувствую пренебрежение.

Это удивляет меня.

Но потом чувство исчезает.

- В любом случае, - говорит Хайдер, - я считаю Верховная главнокомандующая Феррарс уже получила несколько писем от других наших друзей. Хотя, кажется, их просьбы о посещении были встречены молчанием. Боюсь, они немного почувствовали себя в стороне, когда я сообщил им, что мы с Назирой уже здесь.

- Что? - сказала Джульетта, взглянув на меня, прежде чем перевести взгляд на Хайдера. - Какие еще друзья? Ты имеешь в виду других верховных главнокомандующих? Потому что я не...

- О... нет, - говорит Хайдер. - Нет, нет, я не о других командерах. Я об их детях. Мы рассчитывали на небольшое воссоединение. Мы бы не собрали всю группу за столь короткое время.

- Всю группу, - мягко говорит Джульетта. А потом хмурится. - Сколько же еще есть детей командеров?

Поддельный энтузиазм Хайдера внезапно становится странным. Бесчувственным.

Он смотрит на меня как с гневом, так и с замешательством, когда говорит: - Ты ничего ей не сказал о нас?

Теперь Джульетта смотрит на меня. Её глаза заметно расширились. Я чувствую всплеск ее страха.

И я все еще пытаюсь понять, как сказать ей, чтобы она не волновалась, когда Хайдер сильно сжимает мою руку и тянет вперед.

- Что ты делаешь? - шепчет он, настойчиво, жестко. - Ты от нас всех отвернулся - для чего? Для этого? Из-за этого ребенка? Inta kullish ghabi, - говорит он. - Очень, очень глуп. И я обещаю тебе, habibi (араб. - дорогой), это хорошо не закончится.

В его глазах предупреждение.

Я чувствую это, когда он внезапно отпускает - когда он открывает тайну, которая глубоко в его сердце - и что-то ужасное остается осадком на душе.

Чувство тошноты. Ужасный страх.

И я, наконец, понимаю:
Командоры посылают своих детей, чтобы заложить здесь фундамент, потому что считают, что лишь зря потратят свое время, приехав самолично.

Они хотят, чтобы их отпрыски проникли и исследовали нашу базу, чтобы воспользовались тем, что они - молодые, для знакомства с новым, таким же молодым верховным главнокомандующим Северной Америки, создать мнимую дружбу - и, наконец, передать всю полученную информацию.

Они не заинтересованы в создании союзов.

Они здесь только, чтобы выяснить, сколько потребуется выполнить работы, чтобы уничтожить нас.

Я отворачиваюсь, гнев угрожает стереть в порошок всё мое самообладание, а Хайдер всё сильнее сжимает мне руку.

Я смотрю в его глаза. Лишь моя решимость сохранить всё в пределах воспитанности ради Джульетты, мешает мне сломать пальцы, лежащие на моей руке.

Навредить Хайдеру было бы достаточно, чтобы разжечь мировую войну.

И он знает об этом.

- Что с тобой произошло? - говорит он, всё еще шипя около моего уха. - Я не поверил, когда впервые услышал, что ты влюбился в какую-то психически неустойчивую идиотку. Я был о тебе лучшего мнения. Я защищал тебя. Но это, - говорит он, покачав головой, - просто душераздирающе. Я не могу поверить в то, насколько ты изменился.

Мои пальцы напряжены, мне свербит сжать их в кулаки. Я собираюсь ответить, когда Джульетта, пристально наблюдающая за нами на расстоянии, говорит: - Отпусти его.

И что-то в уверенности ее голоса, в едва сдерживаемой ярости, звучавшей в словах, привлекает внимание Хайдера.

Он удивленно опускает мою руку. Оборачивается.

- Прикоснешься к нему еще раз, - тихо говорит Джульетта, - и я вырву твое сердце из груди.

Хайдер пялится на нее. - Извини?

Она шагает вперед. Внезапно выглядя устрашающе. В ее глазах - огонь.

В движениях - убийственное спокойствие.

- Если я когда-нибудь снова замечу твои руки на нем, я разорву тебе грудь, - говорит она, - и вырву твое сердце.

Брови Хайдера взмывают вверх. Он моргает. Колеблется.

А потом говорит: - Я не знал, что ты на такое способна.

- Ради тебя, - говорит она, - я сделают это с удовольствием.

Теперь Хайдер улыбается. Смеется, вслух. И впервые с тех пор, как он приехал, действительно выглядит искренним.

Его глаза сверкают от восторга. - Не возражаешь, - говорит он ей, - если я немного позаимствую у тебя Уорнера? Я обещаю, что не буду класть на него свои руки. Я бы просто хотел поговорить с ним.

Тогда она смотрит на меня, вопрос застыл в её глазах.

Но я могу только улыбаться. Я хочу схватить ее и унести прочь.

Привести туда, где тихо, и просто потеряться в ней.

Мне нравится, что девушка, которая так легко краснеет в моих руках, - это та, что убила бы человека за причиненную мне боль.

- Я скоро вернусь, - говорю я.

Я снова улыбаюсь из-за нее. Она в мгновение ока меняется в выражении лица.

Всё длится лишь пару секунд, но иногда время замедляется, чтобы я смог собрать множество деталей момента, и отправить к моим любимым воспоминаниям.

Я внезапно благодарен за этот необычный, сверхъестественный дар чувствовать эмоции.

Это до сих пор моя тайна, известная лишь немногим - тайна, которую мне удалось сохранить от отца, от других командоров и их детей.

Мне нравится, что это дает мне чувство особенности - быть отличным от людей, которых я всегда знал.

И лучше всего этого - это возможность знать, насколько сильно меня любит Джульетта.

Я всегда чувствую всплеск эмоций в ее словах, в ее глазах.

Я уверен, она будет бороться за меня. Защищать меня.

И понимание этого заставляет мое сердце чувствовать себя таким наполненным, что иногда, когда мы вместе, я едва могу дышать.

Интересно, знает ли она, что я сделаю ради нее всё.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72827/400383

Переводчики: sevelina11, your_cocain