Готовый перевод Restore Me (Shatter Me) / Возроди меня (Разрушь меня): Джульетта

- Смотри! Рыба! - я бегу к воде, но Кенджи ловит меня за талию, отталкивая назад.

- Эта вода ужасна, Джей. Тебе не следует находиться рядом.

- Что? Почему? - говорю я, всё еще указывая на рыбу. - Ты разве ее не видишь? Я уже довольно долго не видела в воде рыбы.

- Да, но, похоже, она мертва.

- Что? - я смотрю туда снова, прищуриваясь. - Нет, не думаю...

- О, да, она определенно мертва.

Мы оба поднимаем взгляд.

Это первое, что сказала Назира за всё утро.

Она была очень тихой, наблюдала за всем и слушала со зловещим спокойствием.

На самом деле, я заметила, что большую часть времени она провела, наблюдая за своим братом.

Кажется, она не настолько заинтересована во мне, как Хайдер, и меня это сбивает с толку. Не до конца понимаю, зачем они здесь.

Я знаю, им интересно кто я - по правде говоря, я сразу это поняла - но должна быть какая-то иная причина, чем простой интерес.

Эту непостижимую часть - напряжение между братом и сестрой - я понять не могу.

Жду что она скажет дальше.

Но она молчит.

Все еще наблюдает за братом, который вместе с Уорнером сейчас идет далеко от нас, они обсуждают что-то, что мы больше не можем слышать.

Они вместе - довольно занятная картина.

Сегодня Уорнер одет в темный, кроваво-красный ансамбль. Нет ни галстука, ни пальто - несмотря на то,что на улице холодно - только черная рубашка под блейзером и пара черных ботинок.

В одной руке он сжимает ручку портфеля и пару перчаток, а щеки розовые от холода.

Рядом с ним - Хайдер, волосы его растрепаны, дикая копна черных волос в этом сером утреннем свете.

Он одет в черные зауженные брюки и вчерашнюю кольчугу под длинным синим бархатным пальто, и его, похоже, совсем не волнует разгулявшийся ветер, который распахивает пальто, обнажая крепкого телосложения, такого бронзового оттенка торс. Я, на самом деле, уверена, что это намеренно.

Эти двое, шагающие с идеальной осанкой, немного на расстоянии друг от друга, на пустынном пляже - тяжелые ботинки оставляют следы на песке - создают потрясающую картину, но они определенно слишком нарядно одеты для этого случая.

Если быть честной, я вынуждена признать, что Хайдер так же красив, как и его сестра, несмотря на его антипатию к рубашкам.

Хайдер прекрасно понимает насколько красив, но это работает против него.

Как бы то ни было, это не имеет значения. Я заинтересована в парне, идущем рядом с ним.

Я смотрю именно на Уорнера, когда Кенджи произносит что-то, внезапно возвращая меня в реальность.

- Я думаю, нам лучше вернуться на базу, Джей. - Он проверяет время на часах, которые только недавно стал носить.
- Касл сказал, что ему нужно с тобой как можно скорее поговорить.

- Снова?

Кенджи кивает. - Да, и мне нужно поговорить с девочками насчет их прогресса с Джеймсом, ты помнишь? Касл хочет получить отчет. Кстати, я думаю Уинстон и Алия наконец закончили налаживать твой костюм, и, вообще-то у них есть его новый дизайн, на который тебе нужно взглянуть, когда будет возможность. Я понимаю, тебе все еще нужно разобраться с оставшейся сегодняшней почтой, но, когда закончишь, то, возможно, мы сможем...

- Хэй, - говорит Назира, махая нам, когда приближается. - Если вы, ребята, возвращаетесь на базу, не могли бы вы оказать мне услугу и предоставить разрешение на прогулку по этому сектору?

Она улыбается мне. - Я больше года не смогу вернуться сюда, хотела бы немного осмотреться. Посмотреть, что изменилось.

- Конечно, - говорю я, улыбаясь. - Солдаты на стойке регистрации у входа позаботятся об этом. Просто назови им свое имя, и я попрошу Кенджи отправить им мое предварительное разреше...

- О, а вообще, знаешь что? Почему бы мне не показать тебе всё вокруг?
Кенджи лучезарно ей улыбается. - В прошлом году это место сильно изменилось. Я был бы рад стать твоим гидом.

Назира колеблется. - Мне кажется я слышала, как вы говорили, что у вас куча дел.

- Что? Нет.
Он смеется. - У меня ноль дел. Я весь твой. Для чего угодно. Ты знаешь.

- Кенджи...

Он слегла толкает меня в спину, и я вздрагиваю, хмуро смотря на него.

- Хм, хорошо, - говорит Назира. - Ну, может, позже, если у тебя будет время...

- У меня есть время сейчас, - говорит он, и улыбается ей, словно идиот. Словно настоящий идиот. Я не знаю как спасти его от него самого. - Может, уже пойдем? - говорит он. - Можем начать отсюда... я могу сперва показать тебе компаунды, если захочешь. Или можем начать с нерегулируемой территории.
Он пожимает плечами. - Как скажешь. Просто дай знать.

Назира внезапно становится будто зачарованной. Она смотрит на Кенджи так, словно сейчас нарежет его на кусочки для подливки.

- А разве ты не член Верховной гвардии? - говорит она. - Тебе не нужно оставаться со своим командором, пока она не вернется на базу?

- Да, но.. с ней всё будет в порядке, - сказал он быстро. - Плюс у нас есть эти парни, - он машет шестью солдатам, следящим за нами, - которые за ней наблюдают все время, значит, она будет в безопасности.

Я щипаю его сбоку живота.

Кенджи выдыхает, оглядывается вокруг. - Мы всего лишь в пяти минутах от базы, - говорит он. - Ничего, если сама доберешься до неё?

Я впиваюсь в него взглядом. - Конечно же я могу дойти сама, - шикаю я. - Я не потому злюсь. Я злюсь потому что у нас просто миллион дел, а ты ведешь себя как идиот перед девушкой, которая явно в тебе не заинтересована.

Кенджи отходит назад, явно обиженный. - Почему ты пытаешься меня задеть, Джей? А как же кредит доверия? Где же те любовь и поддержка, в которых я нуждаюсь в трудный час? Ты мне нужна как группа поддержки.

- Ты ведь понимаешь, что я вас слышу, да?
Назира наклоняет голову в сторону, руки скрещены на груди. - Я стою прямо здесь.

Сегодня она выглядит еще более ослепительней, волосы обернуты в шелк, который походит на жидкое золото при свете дня.

Она одета в красный свитер со сложным узором, пару черных, текстурных кожаных леггинсов, и в черные ботинки на толстой платформе.

На пальцы обеих рук всё так же надеты тяжелые золотые кольца-кастеты.

Хотела бы я спросить её, откуда у неё вся эта одежда.

Только сейчас осознаю, что мы с Кенджи слишком долго смотрим на ней, когда она прочищает горло.

Она опускает руки, и осторожно шагает вперед, улыбается - но не злостно - Кенджи, который, похоже, внезапно утратил возможность дышать.

- Послушай, - тихо произносит она. - Ты милый. Очень милый. У тебя прелестное лицо. Но этого, - говорит она, указывая на пространство между ними, - не будет.

Кенджи, похоже, ее не слышит. - Ты считаешь, у меня прелестное лицо?

Она и смеется и хмурится в то же время. Салютует двумя пальцами и говорит: - Пока.

И всё. Она уходит.

Кенджи ничего не произносит. Его взгляд держится на Назире, которая постепенно исчезает вдалеке.

Я поглаживаю его руку, стараюсь, чтобы голос звучал сочувственно. - Всё будет хорошо, - говорю я. - Отказ это слож...

- Это было потрясающе.

- Эм. Что?

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. - То есть, я всегда знал, что у меня прекрасное лицо. Но теперь я уж точно в этом уверен. Она это лишний раз подтвердила.

- Знаешь, я не думаю, что ты именно поэтому мне нравишься.

- Не веди себя так, Джей.
Кенджи щелкает мне по носу. - Не ревнуй.

- Я не ревну...

- Я тоже заслуживаю счастья, верно?
И он внезапно замолкает. Улыбка сходит, смех прекращается, и Кенджи, лишь на мгновение, выглядит грустным. - Возможно однажды.

Я чувствую, как мое сердце замирает.

- Эй, - говорю я нежно. - Ты заслуживаешь быть самым счастливым человеком.

Кенджи пробегает рукой по волосам и вздыхает. - Ага. Ладно.

- Ей же хуже.

Он смотрит на меня. - Думаю, она довольно вежливо дала мне всё понять.

- Она просто тебя не знает, - говорю я. - Ты ведь находка для женщины.

- Я знаю, ладно? Я всем пытаюсь это донести.

- Люди глупы, - я пожимаю плечами. - Я думаю ты прекрасен.

- Хах, прекрасен?

- Да, - говорю я, беря его за руку. - Ты умный, забавный, добрый и...

- Очень красивый, - говорит он. - Ты забыла сказать "красивый".

- И безумной красивый, - говорю я, кивая.

- Да, я польщен, Джей, но ты мне не нравишься в этом смысле.

Мой рот раскрывается.

- Сколько раз я должен просить тебя не влюбляться в меня?

- Эй! - говорю я, отрываясь от него. - Ты ужасен.

- Кажется я только что был прекрасен.

- Зависит от момента.

И он смеется, вслух. - Хорошо, малыш. Готова возвращаться?

Я вздыхаю, смотрю вдаль. - Я не знаю. Думаю, мне нужно еще побыть в одиночестве. У меня всё еще слишком много вертится в голове. Со многим нужно разобраться.

- Я понял, - говорит он, сочувственно глядя на меня. - Займись этим.

- Спасибо.

- Не возражаешь, если я пойду? Шутки в сторону, мне действительно нужно заняться некоторыми делами.

- Я буду в порядке. Ты иди.

- Уверена? С тобой всё будет хорошо, если останешься здесь одна?

- Да-да, - говорю я, толкая его вперед. - Я буду больше, чем просто в порядке. Я всё равно никогда не остаюсь в одиночестве.
Я киваю головой в сторону солдат. - Эти ребята всегда следуют за мной.

Кенджи кивает, быстро сжимает мне руку, и убегает.

Через несколько секунд я остаюсь одна. Я вздыхаю и поворачиваюсь к воде, пиная песок.

Я так растеряна.

Я в ловушке разных забот, в ловушке страха перед чем-то, что, кажется, будет моим неизбежным провалом в качестве лидера, и собственных опасений по поводу непостижимого прошлого Уорнера.

И сегодняшний разговор с Хайдером последнему не помог.

Его нескрываемый шок от того, что Уорнер даже не удосужился упомянуть о других семьях и детях, с которыми он вырос, действительно поразил меня.

Это заставило задаться вопросом: скольких вещей я еще не знаю. Сколько еще нужно раскопать.

Я точно знаю, что чувствую, когда смотрю ему в глаза, но иногда отношения с Уорнером дают мне оплеуху.

Он так не привык говорить об обычных вещах, ни с кем; так что каждый день приносит мне какие-то новые открытия.

Эти открытия не плохи - на самом деле, то множество вещей, которые я узнаю о нем, только заставляют меня любить его еще больше, но даже безобидные откровения иногда сбивают с толку.

На прошлой неделе я обнаружила его, сидящим в своем кабинете; он слушал старые виниловые пластинки.

Я раньше уже видела его музыкальную коллекцию - у него огромный стеллаж, который был представлен ему Оздоровлением, вместе с набором старых книг и произведений искусства. Он должен был всё разобрать, решить, что хранить, а что уничтожить.

Никогда прежде не видела, что он вот так просто сидит и слушает музыку.

В тот день он не заметил, как я вошла в комнату.

Он сидел очень спокойно, просто глядел на стену и слушал, как я потом узнала, пластинку Боба Дилана.

Я узнала это, потому что через несколько часов заглянула в его кабинет, когда он ушел.

Не могла унять свое любопытство. Уорнер слушал лишь одну песню из всей пластики - он постоянно ставил иглу на одно и то же место, когда она заканчивалась - и мне хотелось узнать, что же это за песня.

Оказалось, что она называется "Like a Rolling Stone".

Я все еще не рассказала ему, что видела в тот день; я хотела посмотреть, расскажет ли он мне эту историю сам.

Но он об этом не упомянул, даже когда я спросила чем он был занят после полудня.

Это была не совсем ложь, но то, что он опустил этот момент, заставило меня задаться вопросом, почему он умалчивает.

Часть меня желает разузнать эту историю. Я хочу знать и хорошее и плохое, хочу просто раскрыть все секреты и покончить с этим.

Потому что сейчас я чувствую, что мое воображение гораздо опаснее любой правды.

Но я не уверена, как это сделать.

Кроме того, сейчас всё происходит так быстро. Мы все всё время очень заняты, и это достаточно трудно - держать мысли ясными.

Я даже не уверена, где сейчас находится наше сопротивление.

Всё беспокоит меня. Заботы Касла беспокоят меня. Тайны Уорнера беспокоят меня. Дети верховных командоров беспокоят меня.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, медленно и шумно.

Смотрю на воду, пытаясь очистить свой разум, сосредоточиться на движении воды в океане.

Всего три недели назад я почувствовала себя сильнее, чем прежде, за всю свою жизнь.

Я, наконец, научилась использовать свою силу; научилась сдерживать свою силу, научилась излучать, и, самое главное, включать и выключать свои способности.

И после этого я сокрушила ноги Андерсона голыми руками.

Я продолжала стоять, когда солдаты выпускали в меня бесчисленное количество пуль. Я была непобедима.

А что сейчас?

Эта новая должность намного сложнее, чем я рассчитывала.

Политика - это, показывается, наука, которую я еще не понимаю.

Губить, разрушать, уничтожать всё? Это для меня понятно.

Злиться и готовиться к войне - тоже понятно.

Но терпеливо играть в запутанную шахматную игру с кучей незнакомцев со всего мира?

Боже, я бы лучше выстрелила в кого-нибудь.

Я медленно возвращаюсь к базе, ботинки наполняются песком, пока иду.

Я продолжаются бояться того, о чем Касл хочет поговорить со мной, но я уже и так слишком долго оттягивала этот момент.

Слишком многое нужно сделать, и нет иного пути, как просто заняться этим.

Я должна столкнуться с этим. Разобраться, какая бы ни была проблема.

Я вздыхаю, когда сжимаю и разжимаю кулаки, чувствуя, как сила приходит и уходит из тела.

Я всё еще чувствую некое странное волнение, что могу обезоружить себя по желанию.

Приятно иметь возможность гулять повсюду большую часть времени с погашенной силой; приятно иметь возможность случайно касаться кожи Кенджи, не беспокоясь, что причиню ему боль.

Я захватываю обеими руками две горстки песка. Призываю силу: сжимаю кулак и песок измельчается в пыль.

Гашу силу: песок стал лишь неясным отпечатком, оставляющим легкие следы на коже.

Я бросаю его, вытирая оставшуюся пыль с ладоней и щурюсь на утреннее солнце.

Я ищу солдат, которые всё это врем следовали за мной, потому что вдруг не замечаю их в поле зрения.

Что странно, ведь я только минуту назад видела их.

А потом я чувствую это...
Боль

Она взрывается в спине.

Это острая, жгучая, сильная боль и я ослеплена ею в одно мгновение. Я кружусь вокруг в ярости, которая сражу же притупляется, мои чувства тускнеют, даже когда я пытаюсь воззвать к ним.

Я высвобождаю Энергию, внезапно вздрагивая электрическим током, и удивляюсь собственной глупости, что забыла снова включить свою силу, особенно на такой открытой местности как тут.

Я была слишком отвлечена. Слишком расстроена.

Я могу чувствовать пулю в лопатке, которая лишает меня способности действовать, но борюсь с агонией, чтобы попытаться заметить нападавшего.

Всё же, я слишком медленна.

Друга пуля попадает мне в бедро, но лишь оставляет небольшую рану в коже, срикошетив, прежде чем оставить серьезное ранение.

Моя Энергия слаба - и слабеет с каждой минутой - думаю, из-за крови, которую я теряю; и я расстроена, так расстроена тем, как быстро меня одолели.

Глупая глупая глупая...
Я спотыкаюсь, когда пытаюсь продвинуться по песку; здесь я всё еще открытая мишень.

Мой нападающий мог быть кем угодно, мог быть где угодно; я даже не знаю, где его искать, когда вдруг меня поражают еще три пули: в живот, в запястье, в грудь.

Пули разрывают мое тело, они продолжают проливать мою кровь, но та пуля, что погружается, углубляется мне в спину, посылает ослепительные вспышки боли по венам, и я задыхаюсь, мой рот застыл открытым, и я не могу сделать вдох, мучения настолько сильные, что я думаю, может это оружие - особое, может пули - особые...
ох

Тихий, бездыханный звук исходит из моего тела, когда колени ударяются о песок, и теперь я уверенна, что эти пули были смазаны ядом, что означает, что даже эти обычные раны могут быть опасны...

Я падаю, голова вращается, падаю прямо на песок, у меня слишком сильное головокружение, чтобы видеть ясно.

Мои губы онемели, мои кости ослабли, а моя кровь, моя кровь циркулировала так быстро и странно, и я начала смеяться, думая, что вижу в небе птицу - не только одну, а множество, одновременно летящих летящих летящих

Внезапно я не могу дышать.

Кто-то обхватил рукой мою шею; они тянут меня назад, а я задыхаюсь, истекаю кровью, лишаюсь легких и не чувствую языка, я так сильно брыкаюсь на песке, что теряю свой ботинок, и я думаю, что вот она, смерь снова здесь, так скоро так скоро
Я слишком устала, а потом

Давление ушло

Так быстро

Я задыхаюсь и кашляю, в моих волосах и зубах песок, я вижу цвета и птиц, так много птиц, я верчусь и...
треск

Что-то ломается, звук будто это кость.

Зрение на мгновение обостряется, и мне удается увидеться что-то перед собой. Кого-то. Я прищуриваюсь, чувствую как мои уста могут поглотить самих себя, я думаю, что это яд, но это не он; это Назира, такая красивая, такая красивая, стоит передо мной, обхватывая рукой шею мужчины, а потом бросает его на землю

Поднимает меня

Ты такая сильная и такая красивая, бормочу я, такая сильна и я хочу быть такой как ты, говорю я ей

Она говорит мне "шшш", говорит мне не уходить, говорит мне, что я буду в порядке
и уносит меня прочь.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72827/400559

Переводчики: sevelina11