Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 3 - Графиня Свиток

Тариса терпеливо ждала, когда Лиша наконец-то отведёт свой пристальный взор от Оливы, крепко спящей в своей кроватке. Аура пожилой женщины была похожа на кролика, вжавшегося в угол, но внешне она не показывала этого.
– Моя госпожа, вы должно быть сильно устали. Присядьте, чтобы я могла тщательно вычистить ваши волосы.

Лиша потянулась, обратив внимание на то, что её волосы до сих пор скреплены с момента возвращения домой, половина булавок либо потерялись, либо просто исчезли. На ней была надета только потная и запачканная кровью ночнушка, с накинутым поверху шёлковым халатом. Высохшие слёзы образовали на её шёках плотные корки.
– Должно быть я выгляжу ужасно.

– Не настолько, как вам кажется. – Тариса усадила её за туалетный столик в спальне, и принялась расправлять и причёсывать волосы Лиши. Это был ритуал, который они повторяли много раз, повлёк за собой приступ ностальгии. Это была спальня Тамоса, его слуги, его владения. Она хотела разделить всё это с ним, словно в какой-то сказке из книги, но судьба принца в её истории оборвалась.

Везде Лиша видела что-то, что напоминало ей о Тамосе, маленькие частицы его счастливой жизни, окончившейся в самом начале. Охотничьи трофеи и копья украшали стены, наряду с вычурными портретами королевской семьи. Три костюма лакированной брони, висящей на стендах, окружали комнату будто безмолвные часовые.

Лиша опустила взгляд в пол, но её нос предал ее, улавливая легкие запахи душистых масел, которыми пользовался граф, духов, которые вызывали в её голове мысли о любви, страсти и потере.

Тариса уловила её взгляд.
– Артэр хотел выбросить всё это, чтобы вам не пришлось смотреть на них раз за разом. Чтобы вас не мучила боль утраты.

У Лишы пересохло в горле.
– Я рада, что он не сделал этого.

Тариса кивнула.
– Я сказала, что он лишится своего стручка, если даже передвинет тут стул.
Лиша закрыла глаза. В её жизни было не много удовольствий, столь же успокаивающих, как Тариса, причесывающая её волосы. Внезапно она поняла, насколько в действительности она устала. Целебная магия Аманвах наполнила её тело энергией, но всё это прошло, и магия никак не могла стать полноценной заменой сну.

Но у неё ещё остались вопросы, требующие срочных ответов.

Лиша перевела взгляд, рассматривая ауру Тарисы.
– Как долго ты шпионишь для матери герцогини?

– Дольше, чем вы живёте на свете, моя госпожа. – Аура Тарисы ощетинилась, но её голос оставался спокойным. Успокаивающим. – Хотя я никогда не думал об этом, как о шпионаже. Тамос ещё был в пелёнках, когда меня наняли, в качестве его няньки. В мои обязанности входило информировать его мать обо всём, что с ним происходит. Её милость любила мальчика, но на этих плечах лежала судьба всего герцогства, она не могла всё бросить, ведь её муж редко обращал внимание на это. Каждую ночь, пока молодой принц спал, я выполняла повседневную работу.

– Даже после того, как он стал взрослым мужчиной? – спросила Лиша.

Тариса фыркнула.
– Особенно тогда. Вы сами поймёте, когда Олива подрастет, моя госпожа. Мать никогда не отпускает ребёнка до конца.

– Какого рода информацию ты ей передавала? – спросила Лиша.

Тариса пожала плечами.
– В основном, его личная жизнь. Её светлость уже отчаялась когда-либо женить принца, и хотела, чтобы ей сообщали о каждой юбке, на которую падёт его взгляд. – Тариса поймала взгляд Лиши. – Но нашлась только одна женщина, которая смогла удержать внимание Тамоса на себе.

– И у неё было тёмное прошлое, – догадалась Лиша. – Скандал в детстве и сплетни о постельных плясках с демоном пустыни …

Тариса вновь опустила глаза, в то же время не замедляя, успокоительного хода её щетки.
– Люди сплетники по своей натуре, моя госпожа. На кладбище и церковных скамьях Святого Дома. В рядах Лесорубов и почти весь штат слуг. Многие судачили о том, как вы и меченый смотрели друг на друга, и как вы уехали в Красию, чтобы ухаживать за Ахманом Джардиром. Никто не мог привести доказательства, что они уложили вас в постель, но людям этого и не нужно, чтобы начать шептаться.

– Они никогда их не найдут, – сказала Лиша.

– Я не говорила ей светлости ничего, что она не услышала бы от других, – сказала Тариса. – Но также я сказала, что не верю этим сплетням. Вы и его высочество всегда были осторожны. Когда ваши одежды стали вам малы, я предположила, что ребёнок был принцем. Все мы так думали. Все слуги любили вас. Я с радостью написала о своих подозрениях её светлости и ждала пока вы скажете его высочеству Тамосу.

– Но потом мы разошлись, – сказала Лиша, – и вы поняли, что ваша любовь ко мне была ошибкой.

Тариса покачала головой.
– Как мы могли остановить вас, когда наш господин не сделал этого?

– Тамос бросил меня, – сказала Лиша.

– Да, – согласилась Тариса. – И часами потом бродил по этим залам, как призрак, уставившись на ваш портрет.

Комок застрял в горле Лиши, и она с трудом проглотила его.

– Некоторые надеялись, что вы объявите завтра о наследнике принца Тамоса, – сказала Тариса, – мечтали, что у нас останется хотя бы часть принца, которую мы будем любить и заботиться о ней. Но всё же никто из них не отвернётся от тебя, когда они увидят Оливу.

– Мне хотелось бы верить в это, – сказала Лиша.

– У меня никогда не было собственных детей, – сказала Тариса. – Я была кухонной девкой у мелкого лорда и леди, и когда она не дала ему детей, они заплатили мне, чтобы легла с ним и понесла ребёнка.

– Тариса! – испуганным голосом сказала Лиша.

– Это была справедливая сделка, – сказал Тариса. – Учитывая деньги и обещание, что в качества вознаграждения со стороны герцогини-матери, я буду ухаживать и всячески помогать юному принцу Тамосу. Он был похож на моего сына, которого я никогда не знала.

Она протянула руку, нежно положив её на живот Лиши.
– Мы не можем предсказать, какого ребёнка пошлёт нам Создатель. В это доме будет достаточно любви для вашего дитя, госпожа.

Лиша положила свою руку поверх её.
– Хватит звать меня госпожой. Называй меня хозяйкой, пожалуйста.

– Да, хозяйка. – Тариса подала руку и помогла ей встать на ноги. – Вода должно быть уже согрелась. Пойду проверю ванну.

Она ушла и Лиша позволила себе поднять взгляд ещё раз, возрождая в памяти воспоминания о потерянной любви.

Через мгновение она заплакала.

***

Лиша провела весь день за закрытыми занавесками, рассматривая Оливу через меченые очки, гордясь сильной и чистой аурой ребёнка. Олива много ела и мало спала, смотря на Лишу своими ярко голубыми глазами. Магия сияла в ней, выдавая эмоции, превосходящие любовь, превосходящие обожание. Что-то более простое и чистое.

Раздался стук в дверь, выводя Лишу из транса. Уонда подошла, чтобы проверить в чём дело, и за дверью послышался приглушённый разговор. Дверь щёлкнула, когда Уонда заперла дверь снова, а затем вернулась в спальню.

– Артэр ждёт вас снаружи, – сказала Уонда. – Я сказала ему, что вы заняты, но он продолжает настаивать на том, чтобы вы выслушали его. Он очень сильно хочет с тобой что-то обсудить.

Лиша приняла вертикальное положение.
– Хорошо. Прежде он уже видел меня в халате. Тариса? Пожалуйста, отнеси Оливу в детскую, пока мы разговариваем.

Олива сильно сжала палец Лиши в своём небольшом кулачке, когда Тариса разделяла их. Вид её ауры заставил сердце Лиши разрываться от боли.

Лорд Артэр остановился почтительном расстоянии от кровати и поклонился.
– Я приношу свои извинения за вторжение, графиня Свиток.

– Все в порядке, Артер, – сказала Лиша. – Я полагаю, что вы не сделали бы этого, если бы ваше дело не было достаточно серьёзным.

– Это действительно так, – ответил Артэр. – Примите мои поздравления по случаю рождения вашей дочери. Я так понимаю, что это случилось немного, кхм …, ранее, чем ожидалось. Я полагаю, что с её здоровьем всё в порядке?

– Большое спасибо, – сказала Лиша, – хотя я думаю, что Уонда уже рассказала вам всё по этому поводу.

– Да, разумеется, – согласился Артэр. – Но я шёл с по-другому довольно срочному делу.

– Что за дело? – спросила Лиша.

Артэр выпрямился. Он был невысоким человеком, но будто стал выше, встав по стойке смирно.
– С уважением к вам, графиня, если меня решили освободить от командования персоналом и уволить, я не думаю, что это будет слишком, если я попрошу вас информировать меня о подобном лично.

Лиша моргнула.
– Кто вам об этом сказал?

– Леди Свиток, – сказал Артэр.

– Леди … ночь, моя мать? – спросила Лиша.

Артэр снова поклонился.
– Леди Свиток пришла в сторожевую башню неделю назад, когда новости о вашем новом титуле достигли Лощины. Ей было … трудный угодить.

– Вы не знаете и половины всего, – сказала Лиша.

– Это – её право, разумеется, – сказал Артэр. – Без вашего слова, она и ваш отец – старшие члены вашего домашнего хозяйства. Я предположил, что вы послали их чтобы всё подготовить.

Лиша покачала головой.
– Это означало только то, что только у сторожевой башни более богатая обстановка, чем в доме моего отца.

– Не мне это говорить, – сказал Артэр. – Но этим днём, после объявления о рождении вашей дочери, она сказала мне, что вы более не нуждаетесь в моих услугах, и персонал дома будет подчиняться непосредственно ей.

Лиша застонала.
– Я задушу эту женщину. – Она посмотрела на Артэра. – Будьте уверены, что скорее Недра замёрзнут, чем я позволю своей матери управлять домашним хозяйством. Я поговорю с ней об этом в течении дня.

– Это большое облегчение, – сказал Артэр. – Но после того, как вы уволили Гамона и Хейза, меня не покидает чувство, что следующим могу оказаться я. Всё же, вы желаете моей отставки?

Лиша посмотрела на него.
– Вы сами хотели бы остаться работать на меня сейчас, зная, что Тамос мёртв?

– Да, моя госпожа, – сказал Артэр.

– Почему? – прямо спросила Лиша. – Вы никогда не одобряли мою политику, особенно права для беженцев.

В ауре мужчины отобразилось возмущение, но Артэр всего лишь поднял бровь.
– Мое одобрение не имеет значения, моя госпожа. Это была моя обязанность следить за казной принца и мудро расходовать его средства. Я подвергаю сомнению каждую политику, касающуюся расходов, предложенную советом, потому что иначе я бы небрежно относился к своим обязанностям. Тем не менее, когда Его Высочество приняло решение, это было выполнено незамедлительно и с полагаемым усердием. Вы можете быть уверены, что я сделаю то же самое для вас, если останусь у вас на службе.

В его ауре не было лжи, но её вопрос остался без ответа.
– Почему? – спросила Лиша ещё раз. – Я ожидала, что вы добровольно предложите свою отставку вскоре после моего прибытия и вернётесь в ваши семейные владения в Энджирсе.

Картинка воспоминаний вспыхнула в ауре Артэра. Она была размытой, но Лиша разобрала однажды отличный Энджирский особняк, сейчас пришедший в упадок. Это было связано с позором Артэра, и болезненной гордостью.

– Владения моей семьи были заложены, чтобы купить мне место в Деревянных Солдатах, – сказал Артэр. – Это и немного удачи позволили мне стать личным оружейником молодого принца Тамоса. Моя жизнь принадлежала ему. Гамон такой же.

Появилось другое изображение. Тамос, Артэр и Гамон, неразлучные, как братья.

– Но теперь принца нет. – Артэр никак внешне не показал боль, разрывающую его ауру. – Как и Энджирса, который мы оставили. Горные копья Юкора занимают город теперь со своим огненным оружием. Деревянных Солдат скоро понизят до патрулирования набережной, разгона внутренних беспорядков и незаконные шоу жонглёров. Нам там больше делать нечего, даже если мы захотим вернуться.

Лиша не предусмотрела этого.
– Куда бы вы пошли, если бы я попросила вас уйти в отставку?

– Я всё ещё квартирмейстер Деревянных Солдат Лощины, если вы так же не освободите меня и от этой должности, – сказал Артэр. – Я вернулся бы в казармы, на время пока буду искать работу у баронов. У барона Лесорубов возможно.

– Я всё ещё не уверена в вашей верности, Артэр. Я боюсь, что выгляжу совсем глупой, – она постучала по своим очкам, – ведь я вижу все ответы в вашей ауре.

Артэр несколько минут молча смотрел на неё, глаза метнулись к светильникам, затем к занавешенным окнам, и затем к её меченым очкам. Его аура выглядела оживлённой, но читать её было непосильной задачей для Лиши, выглядело будто он пытался разобраться в собственных чувствах, оскорбленных этим вторжением в его личное пространство.

Наконец он фыркнул, выпрямившись.
– Я прощаю вас, моя госпожа, за любой нескромный вопрос, из тех что вы мне задали. Это справедливо, за то, что я подверг сомнению вашу политику, вы подвергли сомнению мою лояльность прежде, чем принять меня на службу.

– Благодарю... – начала Лиша.

– Но, – прервал её Артэр подняв руку. – Если мы хотим и дальше сотрудничать, вы должны пообещать мне, что никогда более не подвергнете меня этому …, – он махнул рукой в сторону очков Лиши, – … неуместное допросу без веских причин и доказательств.

Лиша покачала головой.
– Если вы оскорблены, моим вторжением в вашу личную жизнь, я приношу свои извинения, но очки – теперь часть меня. Я не стану снимать их каждый раз, когда вы входите в комнату. Пора внести в Лощине кое-какие изменения, Артэр. Если кому-либо из моих подопечных приносит неудобства магия меток, я, разумеется, обеспечу превосходные рекомендации и щедрый увольнительные.

– Хорошо, моя госпожа. Я проинформирую персонал. Что касается меня, если у вас еще остались вопросы относительно моей лояльности, умоляю вас, спрашивайте и покончим с этим прямо сейчас. – В ауре Артэра нарастало возмущение. Он считал себя выше подобных обвинений и был оскорблён ее недоверием.

Лиша знала, что она должна тщательно продумать следующий шаг. Она могла бы показать, что находит Артэра достаточно лояльным, только, чтобы утешить его самолюбие, на самом деле держа его под наблюдением.

Лиша скрестила руки на коленях.
– Отец ребёнка, Ахман Джардир.

Аура Артэра не изменилась.
– Я не дурак, моя госпожа. Даже если бы мой господин не рассказал мне несколько месяцев назад, ваша мать кричала бы об этом из каждой башни, если бы ребёнок принадлежал Тамосу.

– И тем не менее, вы останетесь служить мне? – спросила Лиша.

– Ахман Джардир мёртв, – сказал Артэр. – Независимо от того, что было ранее, я думаю все ваши связи с красийцами умерли вместе с ним. После битвы при Доктауне, нет никаких сомнений, что новый лидер красийцев рассматривает Лощину, как своих врагов, и я знаю, что вас достаточно хорошо, чтобы знать, что вы не сдадитесь ему.

– Во имя Недр это правда, – сказала Уонда.

– Мой господин также мёртв, – сказал Артэр, возмущение в его ауре, прогрызала растущая пустота. – Я знаю, что вы любили его, как и он вас. Вы оба были … свободны от всяких привязанностей, прежде чем встретились. Так что не мне вас судить.

– Вы послали регулярные отчёты министру Джансону, – сказала Лиша.

– Мы все делали это, включая его высочество, – сказал Артэр. – Тамос ничего не скрывал от трона плюща.

– В настоящий момент Джансон мёртв, – сказала Лиша. – И бухгалтерские книги Лощины закрыты. Вы сказали, что Энджирса, который мы знали, больше нет. Лощина должна найти свой собственный путь.

– Вы хотите стать герцогиней Лощины, – догадался Артэр.

– Если я это сделаю? – прямо спросила Лиша. – Кому вы будете преданны, Лощине или Трону Плюща?

Артэр сделал шаг назад, церемониально достав копьё из ножен на его спине. Уонда напряглась, но Лиша остановила её рукой, поскольку Артэр положил оружие на пол перед кроватью и встал на колени.
– Вам и Лощине, моя госпожа. Я клянусь Создателем, и поклянусь снова, солнцем.

Лиша протянула руку и Артэр взял её.
– И я клянусь быть достойной вашего доверия, первый министр.

Артэр поцеловал её руку.
– Благодарю, моя госпожа.

Он откатился назад на каблуках, плавно встав на ноги, когда он достал письменную доску из сумки на его поясе.
– В этом случае я уже получил десятки запросов по вашему расписанию, а также много неотложных дел …

Лиша вздохнула, но почувствовала, что большая часть напряжения ушла. Она поглядела в сторону детской.
– У вас есть время, пока Олива не начинает кричать, министр.

***

Лиша Свиток, Госпожа Лощины

У Лиши разболелась спина, когда она закончила писать слова, которые казалось писала уже в тысячный раз. Стул Тамоса был большим резным чудовищем, выбранным больше для запугивания, чем для комфорта. Магия могла помочь ей прийти в себя и снять боль, но она не хотела становиться зависимой от неё, особенно сейчас, с Оливой, с жадностью, кормящей от её груди по дюжине раз в день.

Лиша положила свою руку на ноющие мышцы спины и потянулась. Она начала подписывать документы рано утром. Сейчас уже зашло солнце и за окном было темно.

Министр Артэр поднял документ, кладя в стопку поверх таких же подписанных, и тут же положил перед ней новый.
– Пятьдесят тысяч клатов на чепраки для лошадей, носящих герб барона Лесорубов. Артэр обвел нужные цифры концом своего пера, прежде, чем поставить быстрое X в основании. – Подпишитесь здесь.

Лиша пробежалась взглядом по листку.
– Это смешно. Я не одобряю подобного. Барон может потратить свои собственные деньги, чтобы снарядить своих лошадей. У нас достаточно голодных ртов, которые нуждаются в пище.

– Прошу прощения, госпожа, – сказал Артэр, – но заказ был завершён месяц назад. Барону уже передали его чепраки, и теперь продавец требует плату.

– Как это могло случиться, ни с кем, не согласовывая? – спросила Лиша.

– Его высочество оставил барона Лесоруба ответственным, а этот человек скорее предпочтёт выйти с древесным демоном на кулаках, чем взять ручку. – фыркнул Артэр. – По-видимому, среди жителей Лощины, рукопожатие с плевком на руке, считается юридически скреплённым договором.

– Так или иначе, большинство из них не может читать. – Лиша скрипнула зубами, когда ей пришлось согнуть спину, чтобы подписать документ, затем поглядела на высокую стопку бумаг, присланных помощником барона. – Все документы такие?

– Я боюсь, да, – сказал Артэр. – Людям был нужен символ, что сплотил бы их пока вы с графом отсутствуете. Особенно после исчезновения мистера и миссис Тюк. В этом барон Лесоруб достиг больших успехов. Как управляющий, он ... оставлял желать лучшего.

Лиша кивнула. Она не могла притвориться, будто это было для неё новостью; она знала Гареда вся свою жизнь. Люди любили и доверяли ему. Он был первым из лесорубов, что ответил на призыв Арлена взять топоры и выйти сражаться в ночь. С тех самых пор он каждую ночь вставал между жителями Лощины и демонами, и они все знали это. Народ спал крепче, зная, что Гаред Лесоруб стоит во главе.

Но он намного лучше тратил деньги, чем подсчитывал их. Лиша могла отпечатать бесконечное количество клатов, но стоили столько, сколько хотели люди.

– Вы всё ещё хотели наняться к нему на службу, если бы я попросила вашей отставки? – спросила Лиша.

Артэр шумно вдохнул носом воздух.
– Это было пустой угрозой, госпожа. Барон Лесоруб меняет помощников быстрее, чем кружки эля. Сквайр Эмет ушел в отставку после того, как барон угрожал ему оторвать руки.

Лиша вздохнула.
– И если я прикажу тебе уйти, а ему принять тебя?

– Я мог бы отвергнуть свою присягу и перейти на сторону Красии, – сказал Артэр, и Лиша засмеялась так сильно, что у неё запершило в горле.

Её глаза вернулись к куче бумаг, и смех тут же испарился. Она помассировала виски, успокаивая тупой зуд, которая скоро может превратиться в боль, если она в ближайшее время не сможет найти что-нибудь перекусить и провести часок в одиночестве, в саду.
– Гареду нужен помощник, который не боится его.

– Я не знаю, где вы найдете такого мужчину, по эту сторону от Арлена Тюка, – сказал Артэр.

– Я думала не о мужчине, – сказала Лиша. – Уонда?

– Не смотрите на меня так, госпожа, – сказала Уонда. – Я обращаюсь с бумагами ещё хуже, чем Гаред.

– Тогда будь так добра и приведи мне мисс Лак, – сказала Лиша.

Уонда улыбнулась.
– Да, госпожа.

***

– Спасибо, что пришли, Эмелия. – Лиша указала рукой на один из стульев за её столом. – Пожалуйста, присядьте.

– Благодарю, графиня. – Розаль опустилась в легком реверансе и поднявшись подхватила края юбки, чтобы, когда она сядет, все складки были на своих местах.

– Пожалуйста, называйте меня просто госпожа, – сказала Лиша. – Чаю?

Розаль кивнула.
– Да, пожалуйста, госпожа.

Лиша подала сигнал Уонде. Женщина могла в игольное ушко из своего лука, и она была достаточно сильно, чтобы нести две дымящихся чашки и блюдца в одной руке, как будто это просто пара клатов.

– Как вам Лощина? – спросила Лиша, когда взяла свою чашку.

– Замечательно. – Розаль добавила в чай сахар, помешивая. – Все так рады. Они все взволнованы свадьбой. Даже ваша мать предложила свою помощь с планированием.

– Оооо? – Лиша впервые услышала о подобном. Казалось, невероятным, что Элона может предложить кому-либо свою помощь только из-за доброты сердца, тем более Эмелии Лак.

Розаль кивнула.
– Она познакомила меня с лучшими флористами и портными, и дала некоторые … интересные советы относительно платья.

– Моя мать не любит, когда ткань потрачена впустую, – сказала Лиша. – Особенно наверху.

Розаль подняла чашку подмигнув.
– Я носила такие наряды, что вашей маме даже в голову не придёт. Но не на этот раз. Та Розаль принадлежала другим мужчинам. Гаред получит невесту из жонглёрской сказки.

– Гаред ничего не получит до тех пор, пока его бумаги не кончатся, – сказала Лиша, указывая на кучу на своём столе.

Розаль кивнула.
– Бумаги не сила Саргана. После свадьбы я могу …

– Это не то, что от тебя требуется, дорогая, – сказала Лиша. – Мне напомнить тебе о долге передо мной?

Розаль покачала головой. Лиша помешала герцогине-матери бросить её в тюрьму после скандала при дворе.
– Конечно, нет, госпожа.

– Хорошо, – сказала Лиша. – Хора Аманвах сказали, что я мог доверять тебе, что ты будешь верна Лощине, и прямо сейчас мне нужен некто вроде тебя.

Розаль опустила кружку на блюдце и выпрямилась, положив руки на колени.
– Чем я могу помочь?

Лиша указала на стопку.
– Скажи своему суженому, что не будешь истощать его корешок, пока ты не сядешь рядом с ним и не заставишь разобраться в своих бухгалтерских книгах.

Розаль подняла бровь, её рот дёрнулся в небольшой ухмылке.
– Что вы такое говорите госпожа, я ещё никогда не опустошала корешок барона. Мы же не состоим в браке! Это был бы скандал!

Ухмылка плавно перетекла в улыбку.
– Но всё же я ухаживаю за его деревцем. Сказала ему, что не буду стягивать с него штаны, если он не будет связан. Теперь каждый раз, когда мы одни, он бежит за кандалами.

– Создатель, – притворно возмутилась Лиша. – Вы такая же плохая, как моя мать. Будь осторожна и убедись, что у него нет ночной силы, иначе он может сломать кандалы.

Глаза Розаль заблестели.
– В глубине души, госпожа, он не хочет этого.

– Думаю мне лучше подождать снаружи, госпожа? – вмешалась Уонда.

Розаль улыбнулась ей.
– Уонда Лесоруб, неужели ты покраснела!

– Как же, вы же обсуждаете моего брата, – сказала Уонда.

– У меня самой есть два брата, – сказала Розаль. – И я знаю о их личной жизни больше, чем кто-либо из них хотел. – Подмигнула она. – Но не скажу, что эта информация не была полезна.

– Я предположить, что тогда у него могут возникнуть проблемы … ах, – Лиша заговорчески улыбнулась, – … с рукой?

Все три женщины одновременно засмеялись.

– Не думайте более об этом, госпожа, – сказала Розаль. – Я положу кандалы под его стол.

***

– Солнце заходит, госпожа, – сказала Тариса.

Лиша оторвала Оливу от своей груди, вручив её Элоне.
– Все уже прибыли, им подали чай?
Тариса подошла, чтобы поправить вырез на ёё платье, добавив немного пудры.

– Они ожидают уже больше часа, – сказала Уонда.

Лиша кивнула. Заставлять членов совета ждать было тем, что Тамос делал, чтобы показать свою власть, и ей показалось правильным решением, повторить подобную практику практику для первого заседания совета, с момента её возвращения.

Более того, благодаря тому, что Лиша созвала собрание в конце дня, она могла подождать пока солнце, так яро освещающее западные окна по вечерам, не зайдёт за горизонт. Она надела свои меченые очки и поднялась, направившись в зал. Она была дома уже неделю и более не могла откладывать собрание.

– Лиша Свиток, Госпожа Лощины, – представил её Артэр, проводив через королевский вход, скрытый от всех позади трона-чудовища Тамоса. В конечном счете собиралась избавиться от этого кресла, но на данный момент оно хорошо выполняло свою роль, нависая над советом.

Лиша намеренно убрала титул от своего имени. Графиня была чем-то, что даровал ей трон Энджирса, но у неё не было намерения оставаться признательной им за это. Настало время Лощине идти своим путём.

Все поднялись, кланяясь и делая реверанс. Она кивнула в знак признания и махнула рукой, указывая всем занять свои места. Только Артэр остался стоять на ногах, заняв позицию около трона.

Лиша обвела взглядом членов совета. Её отец, Эрни, представлял Гильдию Метчиков. Смитт от купцов. Пастор Джона занял большой деревянный стул Инквизитора Хейза, но Хейз нашел другое, почти такое же и сидел рядом с ним. Такое же кресло было у барона Гареда, рядом с ним сидел капитан Гамон. Дарси и Вика сидели в дальнем конце стола, Дарси сидела в большом мягком кресле, которое когда-то занимала Лиша. Рядом с ней сидели Аманвах, Кендалл и Гари Роллер, мастер Гильдии Жонглёров.

– Благодарю всех, что пришли, – начала Лиша. – Я знаю, что у вас всех есть много дел, в подготовке к сегодняшней церемонии, таким образом, поэтому мы постараемся сделать первое заседание, как можно более кратким. Во-первых, как вы все знаете, лорд Артэр сохранит за собой должность первого министра. – Она кивала мужчине. – Министр?

Артэр вышел вперед, подготовив письменную доску.
– Графство Лощина насчитывает шестнадцать баронств, госпожа, не считая Леса Травниц. Одиннадцать имеют рабочие великие метки. Четыре начали платить налоги. Другие пока что … немного нестабильны, поскольку люди только начали приспосабливаться к новому образу жизни.

Большинство из этих владений были сформированы беженцами, спасающимися от красийцев, текущих плотным потоком в прошлом году. Лошина росла в геометрической прогрессии, с целью принять всех, печатая клаты, чтобы зародить собственную экономику и обеспечить структуру и материалы, для налаживания их жизней.

– Все они отправляют людей, с целью присоединиться к Лесорубам, – отметил Гаред. – Новые рекруты приезжают почти каждый день, что весьма неплохо. Демоны не могут пройти за великие метки, но их ряды заметно уменьшаются. А это уже хуже.

– Мы используем заготовки и трафареты, чтобы усилить метками наше оружие и щиты, – сказал Эрни. – Это не столь эффективно, как те метки, что были нанесены вручную, но так мы хотя бы не отстаём от спроса. Мы так же работаем над созданием особой ткани, чтобы запустить производство плаща невидимки.

Лиша кивнула.
– Что мы предприняли, чтобы восстановить конницу?

– У Джона Сталлиона уже есть необходимое количество лошадей, – сказал Смитт. – Деревянные Всадники …

– Всадники Лощины, – сказала Лиша, смотря на Гамона.

– А? – переспросил Смитт.

– Начиная с сегодняшнего дня Деревянные Солдаты расформированы, – сказала Лиша. – Любой, кто хочет присоединиться к Солдатам Лощины, автоматические зачисляется и сохраняет за собой звание и жалование за верность Лощине. Остальные …

Гамон поднял руку. Он и Артэр уже обсуждали это.
– Я поговорил с мужчинами, госпожа. Нет ни одного, кто хочет вернуться в Энджирс.

Лиша коротко поклонилась.
– Скоро мы убедимся в их решимости, капитан.

Она повернулась к Джоне, сидящему рядом с Инквизитором Хейзом.
– Вам есть что сказать, Пастор?

– Пройдет какое-то время, прежде чем они вернут своё могущество, – сказал Джона. – Красийские захватчики казнили всех и священников, и их служек, когда те встречались им на пути. У нас осталась всего лишь горстка людей способных вести службу. Я хочу вашего благословления, за то чтобы Инквизитор Хейз выступил за первый Совет Священников Лощины.

Лиша и инквизитор следили друг за другом. Он, также, надел очки на эту встречу. Лиша видел, как метки переливались на них и знала, что он рассматривал её ауру, поскольку она делала тоже самое.

Это, также, было согласовано заранее. Шанс для них обоих сохранить лицо, поскольку они следовали собственному сценарию, составленному перед советом.

– Как вы думаете, какой будет реакция Дюка Петера, – спросила Лиша, – если вы откажетесь от церкви Энджирса и дадите клятву независимой церкви Лощины, с Джоной в качестве Пастора?

Хейз быстро нарисовал охранную метку в воздухе. Лиша, поражённая его мастерством, увидела, как она притянула рябь магии. Его собственные глаза тоже были привлечены этим следом.

Лиша улыбнулась, когда его аура расцвела пониманием. Священники обладают большей силой, чем они думают.

Хейз избавился от своего удивления.
– Я обучал Петера. Он воспримет это, как личное предательство. Церковь Энджирса объявит меня еретиком и вероятно выдаст приказ, дающий им право сжечь меня заживо, если я когда-нибудь снова ступлю на почву Энжирса.

– И тем не менее вы хотите сделать это? – спросила Лиша.

– Меня послали сюда, чтобы пресечь ересь, – сказал Инквизитор Хейз. – Чтобы вернуть Лощину под контроль Пастора Петера и церкви Энджирса. Но за месяцы, пока я служил здесь, я увидел людей огромной веры и храбрости, и засвидетельствовал вещи, которые Энджирский Святой Совет и представить не может.

– Я не притворяюсь, будто знаю План Создателя, но я знаю, что Он привёл меня сюда не просто так, чтобы я стоял между этими людьми и Недрами. Позволить им знать, что Создателя наблюдает, и Он гордится.

Его аура сияла убеждением, и Лиша коротко поклонилась Джоне.
– Вам не нужно моё благословение, Пастор, но всё же я даю его вам.

– Благодарю, госпожа, – произнёс Джона. – Мы начнем обучать новых Священников и принимать новых детей в качестве служек, но пройдут годы, прежде чем наши ряды полностью восстановятся.

– Разумеется, – сказала Лиша. – Возможно, пора продвинуть Фрэнка?

Ауры обоих мужчин подернулись краской. Они бросили нервные взгляды друг на друга и Гареда. Ауры сидевших за столом медленно начинали подёргиваться рябью, пока не стало ясно, все остальные знали что-то, чего Лиша не знала. Даже Дарси.

– В чём дело? – требовательно спросила она.

– Фрэнк небольшая часть большей проблемы, – сказала Дарси. – Она растёт как сорняк посреди лощины.

– Меченые Дети, – догадалась Лиша.

– Мы никак не можем на них повлиять! – Гаред ударил гигантским кулаком по столу и все кружки задрожали, расплёскивая чай. – Они не приходят на перекличку и не слушают никого, кроме своих.

– Они живут в Лесу Травниц, – сказал Смитт. – И отказываются спать за стенами.

– Как будто они больше не люди, – предположил Гаред. – Будто они стали … чем-то другим.

Теперь была очередь Лиши ударить ладонью о стол.
– Достаточно, барон. Они не демоны, что приходят каждую ночь. Это братья, сестры и дети Лощины. Мы говорим об Эвина и сыне Бриенны Каллене. – Она обратилась к Смитту. – Ваш сын Кит и внучка, Стела.

– Каллен сломал руку Йону Грею, – сказал Гаред.

– Я поймал Кита и Стелу, крадущими с одного из моих складов, – сказал Смитт. – Еда, оружие, инструменты. Мой собственный сын сбил меня, когда я пытался остановить их. Я поместил новый замок на склад, и в следующий раз, когда они прибыли, они выбили шестидюймовую дверь из золотистого дерева, словно она была щепкой.

– Какое всё это имеет отношение к Фрэнку? – спросила Лиша.

– Я обратил внимание, что дети начали самостоятельно тренироваться, формируя свои собственные ритуалы, – сказал Хейз. – Боясь риска возникновения ереси, я послал Фрэнка, чтобы он служил им. Отчеты, показали, что с жадностью изучали меточное мастерство, а Фрэнк – опытный метчик. Он использовал это, чтобы втереться к ним в доверие”.

– И? – спросила Лиша.

Хейз шумно выдохнул.
– Он …, присоединился к ним, госпожа.

Лиша моргнула.
– Вы говорите мне, что дитя Фрэнк, мальчик весьма строго относящийся к служению церкви, присоединился к Меченым Детям?

Хейз мрачно кивнул.
– В последний раз, когда я его видел, госпожа, он носил простой коричневый балахон.

– В этом нет ничего необычного, – сказал Лиша.

– Его рукава были срезаны, чтобы были видны метки, вытатуированные на его руках, – сказал Хейз. – И от него воняло потом и ихором.

– Мне необходимо встретиться с ними, – сказала Лиша. – И скоро.

– Это не самая хорошая идея, госпожа, – сказала Уонда.

– Она права, Лиша, – сказал Гаред. – Эти дети опасны.

– Я тренировала их, – сказала Уонда. – Поверьте мне. Я знаю, что так оно и есть.

Лиша покачала головой.
– Я должен убедиться в этом лично. Я уверяю вас, мы подготовимся прежде чем идти туда и не сделаем ничего, чтобы спровоцировать их, до тех пор, пока мы не оценим масштаб проблемы.

– Может быть есть кто-то, кого вы могли бы послать, – предположила Уонда, – просто, чтобы выведать какую-либо информацию.

– Обычно это входило в обязанности моего герольда, – сказала Лиша, – но с уходом Рожера, это место опустело. – Она обратилась к Кендалл. – Эта работа твоя, Кендалл, если ты захочешь.

Кендалл моргнула.
– Я, госпожа? У нас есть намного более подходящие ученики …

– Вздор, – отмахнулась Лиша. – Сам Рожер сказал мне, что ты – единственная, из всех, кого он встречал, имеешь талант очаровывать демонов. Лощина нуждается в глашатае в связи с его уходом, и слова Рожера более чем достаточно для меня. Гильдмастер?

Гари Роллер улыбнулся, доставая свиток и передавая его молодой женщине.
– Это ваша лицензия жонглёра, Кендал Очаровывающая Демонов.

– Ах, как же это звучит, – удивилась Кендалл, взяв свиток.

– Так значит, ты берёшься за эту работу? – сказала Лиша с легким нажимом. – Лицензия твоя, независимо от того согласишься ты или нет, но у меня нет никого более подходящего на эту должность чем ты.

Кендалл обернулась на Аманвах, которая коротко кивнула.
– Да, госпожа, конечно.

Хейз нахмурился. Лиша подняла бровь, переведя на него взгляд.
– Вы что-то хотите сказать Инквизитор?

У него скривился рот.
– Только то, что ваш новый герольд, кажется, в первую очередь служит этой эведжахской жрице, а вы на втором плане.

Брови Аманвах сошлись, принимая грозный вид, и её аура будто начала шипеть. Хейз так же увидел это и вздрогнул. Лиша подняла руку, прежде чем она смогла возразить.
– Я полностью доверяю Кендалл, Инквизитор, этого должно быть более чем достаточно, чтобы вы более не сомневались в ней. Что касается Аманвах … – Она обернулась к дама’тинг. – Ты и сама можешь высказаться.

Аманвах сделала вздох, успокоившись.
– Сиквах и я, после того, как окончатся похороны нашего мужа, вернёмся в Дар Эверама. Дамажди’тинг племени Каджи была убита во время переворота моего брата. Я должна занять её место.

Сидящие за столом дружно вздохнули.
– Дамаджи’тинг … – начал Джона.

– Пасторша – это самое близкое описание, – сказала Аманвах, – хотя и это не совсем точно, поскольку это слишком обыденное название. У меня будет прямой контроль над дама’тинг и женщинами племени Каджи, самого многочисленного племени Красии.

– Тогда вы и пасторша, и герцогиня, – сказал Джона, сгибаясь в поклоне. – Примите мои поздравления, ваше высочество.

Подобные возгласы отозвались эхом вокруг стола. Аманвах выказала признание каждому, царскими кивками, прежде чем повернулась, чтобы встретиться взглядом с Лишей.
– Я не могу говорить за свою мать и брата, госпожа, но знаю кровью, что мы разделяем, вы и Лощина всегда будете иметь союзника в моём лице.

Лиша кивнула.
– Я в этом не сомневаюсь. – Она повернулась к Артэру. – Есть какие-нибудь новости из Лактона?

Артэр осторожно взглянул в сторону Аманвах.
– Госпожа …

– Вы не скажете нечто такое, что Аманвах не узнает сама, когда вернётся к ним, сказала Лиша.

Артэр скривился, тщательно подбирая слова.
– Остров всё ещё остаётся свободным, хотя в прилегающих водах возрастает количество красийский судов.

– А материк? – спросила Лиша.

– Все еще под контролем красийцев, – сказал Артэр, – но их позиции ослабли. Остатки армии принца Джайяна не вернулись. Половина обезумела, охотясь, как волки, на все поселения, с которыми они встречались. Другие нашли убежище за стенами Рассветного Монастыря.

– А беженцы, которым там оказывали помощь? – Лиша послала Терна Дамаджа, чтобы он разыскивал людей, избежавших бойни.

– Терн то приходил, то уходил, – сказал Гаред. – Он уже привёл одну группу. В связи с этим некоторые из них, включая нескольких милнских чиновников, хотят встретиться с вами.

Лиша сделала глоток чая.
– Найдите им комнаты, чтобы они могли подготовиться, и скажите, что я приму их, как только они отдохнут денёк другой.

Она опустила чашку.
– Аманвах, давай обсудим сегодняшнюю службу.

***

Элона вышагивала по коридору снаружи зала, ожидая пока встреча закончится, но ждала она не Эрни. Её глаза и аура неизменно обращались к Гареду, даже когда она поцеловала мужа в щёку и подтолкнула к двери в конце коридора.

Никто из членов совета не обратил внимание на поведение Элоны, даже Хейз с его мечеными очками. Все просто были благодарны, что не были причиной её внимания и она спешила мимо них. Но Гаред задержался, разговаривая с Артэром и Гамоном. Когда Элона вошла в комнату, эти двое мужчин бежали так быстро, насколько позволила их гордость. К этому времени Гаред заметил её, Элона прикрыла дверь, и он был пойман в ловушку.

Элона обратилась к Лише, которая видела такое же настойчивое желание сбежать рябившее в её собственной ауре. Ей нравилось думать, что она имела большее влияние на свою мать, но ауры не врали.

– Можешь дать нам немного времени наедине, дорогая? – Голос Элоны дрожал. Гаред в панике посмотрел на Лишу.

– Извини, Гаред, давно пора. У тебя с моей матерью есть, что обсудить.

Лиша развернулась и Уонда открыл дверь в королевский вход. Они обе пронеслись через неё, заперев, с другой стороны.

– На этом пока что всё, Уонда, – сказала Лиша.

– Госпожа? – не поняла Уонда.

– Возможно мне придётся вернуться обратно, – сказала Лиша. – Ты хочешь быть рядом со мной, когда я это сделаю?

В ауре Уонды отразилась паника. Ночь, был ли хоть кто-то во всём мире, кто не боялся Элоны?
– Нет, госпожа.

– Тогда уходи, – сказала Лиша. – Беги и найди Розаль. Попроси её принести обещанное из зала совета. – Аура Уонды наполнилась облегчением, когда она повернулась и убежала вниз.

С тех пор, как Лиша вернулась в Лощину, она отказалась от ношения традиционного фартука травниц. Арэйн сказала ей, что это не подходящий наряд для графини, и сколько бы Лиша не возмущалась по этому поводу, женщина была права.

Но, при этом не было подходящего, достойного наряда для Лиши, что скрывал бы, кто она на самом деле. Лиша сделала всё, чтобы люди обращались к ней как к госпоже, но в то же время её платье было покрыто красивыми кармашками, заполненными травами и мечеными вещичками.

Она достала маленький меченый серебряный шар, свисающий с конца прекрасной серебряной цепи. Она вставила шарик в ухо, закрепив цепочку позади, чтобы он держался на месте. В шар была вкраплена кость демона. Лиша оставил его близнеца на своём троне, и через него она могла услышать, что все происходило в комнате советов.

– Избегаешь меня, мальчик, – сказала Элона, но это не было тем раздражительным тоном, который она использовала, когда разговаривала с другими. Это больше было похоже на мурлыканье кошки, спящей на мышеловке.

– Просто был занят, – попытался оправдаться Гаред.

– Да, ты всегда был занят, – согласилась Элона. – Пока деревце в твоих штанах не затвердело, а затем ты прибежал к моей двери, взвывая, как волк.

– Я более не намерен заниматься подобным. – Слова Гареда больше были похожи на просьбу, чем приказ. – Я обещал Лише и клялся солнцем.

– Давать клятвы легче лёгкого, – отмахнулась Элона. – Что действительно тяжело, так это сдержать их, поверь мне. Сейчас тебе конечно говорить о подобном, когда у тебя есть эта энджирская воровка, выдаивающая твоё семя день и ночь. Так всегда в первое время. Думаешь, тебе больше никогда не будет нужна другая женщина. Но она будет уставать на тяжёлой работе и снимать с тебя брюки всё реже и реже. Тогда однажды, когда твой стручёк будет готов разорваться от напряжения, ты будешь искать меня, заведомо зная, что я позволю тебе взять меня и воспользуюсь такими трюками, о которых твоя молоденькая выскочка никогда и не слышала.

Гаред охнул. Она прикасалась к нему?

– Что ты об этом думаешь, мальчик? – спросила Элона. – Она может опустошить тебя, как я это делаю?

– Мммы не … – заикаясь начал Гаред, – ещё не делали этого.

– Значит у тебя должно быть ещё больше причин согласиться! – засмеялась Элона, и её смех казался победным. – Что ты скажешь, если я сделаю тебе одолжение, и сниму с тебя кое-что, как в старые добрые времена?

Послышался звук переворачивающейся и двигающейся мебели.

Элона смеялась.
– Хочешь взять меня под столом, да? Может ты позволишь мне тайно заботиться о тебе, пока люди на улицах не начали судачить?

Послышалось еще больше движущейся мебели.
– Этого не случится снова, г-жа Свиток, – зарычал Гаред. – Избавитель сказал, что я мог быть намного лучше, и я стремлюсь к этому.

– Не будь идиотом мальчик, – хватанула Элона. – Ты можешь добиться большего, чем то, что тебе светит с той девочкой.

– Вы даже не знаете её!

– Я выпила столько чая с этой притворно улыбающейся девочкой и её глупой мамой, что хватило бы утопить водного демона, – сказала Элона. – У неё нет ничего, что она могла бы тебе предложить, особенно сейчас, когда моя дочь снова одинока.

Ночь, мать! Подумала Лиша. Опять?!

Но Гаред удивил её.
– Мне не нужна Лиша. Я знаю, что она сияет, как солнце, но мне ничего не светит в отношениях с ней.

Честное слово, согласилась Лиша.

– Она теперь не просто Лиша, ты глупец, – злобно сказала Элона. – Если бы ты женился на ней, то мог бы стать Герцогом Лощины. Ночь, да однажды ты мог бы стать королём Тесы!

Её голос превратился обратно в мурлыканье.
– Теперь, когда в ней побывала парочка копий, она готова к настоящему стволу. И когда он не будет забираться на него, я стану собирать плоды.

– А как же Эрни? – пискнул Гаред.

– Пфффф, – фыркнула Элона. – Он будет прятаться в шкафу и играться сам с собой, пока ты не уйдёшь, как всегда.

На этом моменте терпение Лиши лопнуло, она потянула за цепочку вытягивая шарик из уха, и открыла дверь. Гаред использовал стол совета, как щит, замерев в дальней стороне комнаты.

– Хвала Создателю. – Выдохнул Гаред поспешив к Лише. Ей захотелось смеяться при виде Гареда Лесоруба, семи футов чистой мышечной массы, жалко сжимающейся позади неё.

– Прекрасно, держи свою штуку у себя в штанах! – заворчала Элона. – Всё равно это не меняет, того что случилось ранее!

– Да что это значит? – Ошарашенно спросил Гаред из-за плеча Лиши.

– Это значит, что в моём животе подрастает твой малыш, дровосек, – выкрикнула Элона.

– Что?! – Совсем растерялся Гаред. – Мне казалось ты просто прибавила несколько фунтов.

Это была худшая вещь из всех, что он мог сказать. Аура Элоны покраснела, её выпучились.

Но в этот момент дверь в зал совета открылась и вошла Розаль.

– Ночь! – вскинула руки Элона. – Неужели каждый, в этом здании, приложил ухо к двери?

Розаль улыбнулась.
– Я просто искала Гареда. – Она подмигнула ему. – У него есть несколько бумаг, требующих пристального внимания.

Гаред побледнел, когда Розаль оглянулась, чтобы взглянуть на Элону.
– Для меня это не новости. Гаред говорит об этом каждый раз, когда упоминается ваше имя.

– Я провинился? – спросил Гаред.

Глаза Розаль промелькнули, задержавшись на нём.
– Ты не виноват, за то, что было в прошлом, а теперь будь умницей и помолчи немного. Я со всем разберусь.

Гаред выдохнул.
– Да, дорогая.

Элона упёрла руки в бока, и встала, смотря на Розаль.
– Отдаю тебе должное девочка, ты умна.

Розаль с насмешкой сделала реверанс.
– Я знаю, что вы, леди Свиток, нечто особенное в Лощине, но я ходила в школу с десятками таких, как вы. Я не имею ничего против того, что ты оседлала Гареда в прошлом, но в нашу брачную ночь я сделаю с ним такое, что он забудет обо всех трюках неотёсанной деревенской бабы.

Рука Элоны мелькнула, в попытке схватить Розаль за её длинные, густые волосы, но она была готова к подобному, хлопнув ладонью по её руке и уходя за пределы её досягаемости. Она сохраняла равновесие во время движения, как танцовщица, и Лиша знала, что Розаль может нанести ответный удар, если пожелает.

Но она держала себя в руках. Её голос был тихим, рот растянут в улыбке.
– Он больше не твой.

– Но не его ядра, – сказала Элона. – Во мне его малыш.

– У тебя в животе есть ребёнок, – согласилась Розаль. – Но от Гареда ли он? Кто может это подтвердить? Ты – замужняя женщина.

– А если родится малыш, не похожий на Эрни? – не отставала Элона.

Розаль пожала плечами.
– Я сомневаюсь, что кто-то удивится. У тебя вполне соответствующая репутация. Что леди Свиток сделала на этот раз? Играла в пьяные игры с прислугой, ты не знал?

Аура Элоны снова потемнела, но она, замерев, стояла на месте.

– Но …, что, если он действительно от меня? – пискнул Гаред. Взгляды всех женщин обратились к нему.

– Избавитель сказал, что я могу стать лучше, – сказал Гаред, его голос, медленно набирал силу. – Чтобы пресечь скандал, нам придётся найти другого мужчину, потому что я не могу встать рядом с этим ребёнком.

Розаль подошла к нему. Он вздрогнул, когда она дошла до него, но она всего лишь положила свою нежную ладошку на его руку.
– Конечно нет, любовь моя. Я никогда не попросила бы от тебя этого. Но есть множество способов поддержать ребёнка, если мы узнаем, что он твой.

– Да? – с надеждой спросил Гаред.

– К тому времени, когда малыш появится на свет, мы поженимся, – сказала Розаль. – И наш брачный договор в первую очередь решит проблему наследования. После этого ты будешь свободен в желании претендовать на ребёнка, если пожелаешь.

Она переместила руку на его лицо.
– Но для всех будет проще, если ты просто будешь часто навещать ребёнка и забрасывать его подарками.

Элона скрестила руки на груди.
– А если я сама развяжу скандал?

– Ты не сделаешь этого, – ответила Розаль. – У тебя нет доказательств, но даже если и были. Ты не столь умна, как думаешь, леди Свиток, но тебе хватит мудрости не делать этого. Ты потеряешь от этого конфликта гораздо больше, чем Гаред.

Лиша наконец то заговорила.
– При необходимости, я могу позвать Аманвах, мама. С помощью капли твоей крови и её хора, она сможет дать тебе доказательства. Мы можем уладить это всё здесь и сейчас.

– И ты туда же? – Элона плюнула на ковёр, повернулась на пятках и выбежала из комнаты.

Гаред испустил стон облегчения, и Розаль погладила его руку.
– Дыши, дорогой. Ты хорошо справился. Мы так и не разобрались со всем до конца, но худшее позади. Теперь просто держись от Элоны подальше и оставь её на меня.

Она говорила с ним, поймав его взгляд своим и пристально глядя.
– И после дня нашей свадьбы, ты никогда больше не захочешь, чтобы она взобралась на твоё древо снова.

– Уже не хочу, – сказал Гаред.

Розаль взяла его за бороду, притянув к себе, чтобы поцеловать в щёку.
– Умный мальчик.

Гаред взял её руки в свои.
– Я думал, ты никогда не простишь меня, за то, что я сделал.

Розаль улыбнулась.
– Прошлое ушло. И твоё, и моё.

Она повернулась к Лише.
– Благодарю, госпожа.

– Да, Лиша, – сказал Гаред. – Ты прямо, как Избавитель.

– Едва ли, – сказал Лиша.

– Недра, – продолжил Гаред. – Это не в первый раз. Ты всегда там, где нужна людям больше всего, Лиша. Ты, Рожер, Арлен Тюк. Пришли в Лощину вместе, когда мы были побиты и изменяли всё к лучшему. Сейчас не осталось никого, чья жизнь не изменилась с твоим приходом.

– Теперь Арлена нет, – сказала Лиша. – И Рожера. Люди поймут, что я не Избавитель, когда увидят последствия глупого решения, что я могу допустить.

– Они не заметят ничего подобного. – Гаред с презрением махнул рукой. – Сломанные люди приезжают в Лощину, в поисках Избавителя, но первый, кого они видят, это ты, Лиша Свиток, заботящаяся о них.

Лиша покачала головой.
– Первый, кого они видят, это ты, Гаред.

– На дороге, возможно, – согласился Гаред. – Лесорубы позволяют им почувствовать себя в безопасности, но чувство безопасности им даёт не место, где можно поспать и набить себе брюхо. Безопасность не излечивает их сердца. Безопасность не одевает их в теплые одежды и не даёт им работу. Нельзя дать новую жизнь, не потеряв старую, должно пройти какое-то время. То же и с тобой, Лиша. Пройдёт время, и ты перестанешь винить себя.

– Винить? – не поняла Лиша.

– Что ты жива, а Рожер нет, – пояснил Гаред. – Что это ты должна была убить тех красийцев, прежде чем они убили герцога. Отравить их шарумов, чтобы они не смогли более вернуться. Убить пустынного демона. Каждый раз, я делал то, что нужно, чтобы помочь людям. Не ради эгоизма или злого умысла. Перестань думать об этом иначе.

Лиша посмотрела на Гареда, пытаясь отбросить воспоминания об их детстве и молодом человеке, которого она ненавидела в течение стольких лет. Человеке, который разрушил её репутацию и возможно её жизнь. Мужчина перед ней, был тем человеком и одновременно не был им. Ошибки молодости привели их обоих на новый путь.

Эти пути были полны трудностей, но они привели их к становлению самыми влиятельными людьми в графстве Лощина.

И где-то по дороге, он стал ей как брат. Он был чурбаном дровосеком даже сейчас, но всё же оставался надёжным человеком, и она всё ещё любила его. Лиша протянула руку, и взяла ладони Гареда и Розаль в свои.
– Я действительно счастлива за вас обоих.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/404147

Переводчики: ComradCat