Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 4 - Раген и Элисса

– Ночь. – Раген резко остановился, кода толстые стволы лесного массива по обеим сторонам от меченой дороги Вестников, резко закончились. Близился закат, но пока было ещё светло. – Мы проходили этой дорогой менее года назад, и тут на многие мили вокруг тянулись леса.

– Топоры лесорубов работают день и ночь, – сказал Терн. Мальчик шёл пешком, но даже так он каким-то образом не отставал от лошадей.

Даже сидя в седле, Раген чувствовал вонь, исходящую от Терна. Элисса заставила его искупаться, но весь свиной корень, который съел мальчик, выходил сейчас с его потом. Эта вонь защищала его от демонов ночью, но в то же время выделяло среди людей.

– Они не просто расчистили землю, – сказала Элисса. – Появились целые города, которых ранее не было.

– А также великие метки, – сказал Терн. – Недрилы не могут коснуться Лощины.

– Хвала Создателю. – облегчённо выдохнула Элисса. – Я покинула Милн, с надеждой хоть раз поужинать среди голой ночи. И теперь я более чем удовлетворена. Я готова вернуться обратно за стены, к ванне и перинной кровати.

– Жизнь за стенами делает вас слабыми, – сказал Терн. – Лучше бы вам забыть об этом.

– Осмеливаюсь сказать, что мне не составит труда вспомнить былое, – сказал Раген. Они уже несколько недель пытались выбраться из Лактона используя ненадёжные дороги Вестников. У Рагена были карты, но после того, как была построена великая дорога Вестников, многие старые тропы оказались поглощены заболоченной местностью.

Но главная дорога была слишком опасна. После битвы при Доктауне, красийцы послали войско, занять Рассветный Монастырь. Монастырь был самым обороноспособным местом, которое Раген когда-либо видел, за исключением самого Лактона. Он и Пастор Алин считали, что он может держаться неделями, но даже его великие стены не шли ни в какое сравнение с красийскими лестницами. В первый же день, защитники вступили в рукопашные бои на стенах монастыря, и были вынуждены бежать в доки.

Красийские суда преследовали их целые мили, но они не могли поспеть за капитаном Делией и её Плачем Шарума. Они оторвались от преследователей на достаточное расстояние, чтобы лодками отослать людей в крошечную рыбацкую деревню на севере, откуда они могли начать поход обратно в Милн.

Красийцы завоевывали каждую деревню около дороги Вестников, таким образом, Раген взял на себя обязанность провести их по суше через отдаленные деревни, по тропам от которых остались одни воспоминания. Они устанавливали ценные связи по дороге и послали отчеты в Юкор, когда это было возможно, хотя Создатель знает, получил ли их хоть кто-нибудь.

Раген покачал головой, когда они приблизились к первой великой метке.
– Я помню, когда Лощина Лесорубов была деревней с населением менее трех сотен людей. Сейчас же тут проживает около сотни тысяч.

– Это всё благодаря Арлену, – сказала Элисса.

– Вы действительно знали его? – Спросил Терн. – Меченого?

– Знал ли я? – Рассмеялся Раген. – Мы практически воспитали его. Он был нам как сын. – Терн посмотрел на него, и Раген наклонился вниз, сжав плечо мальчика. Терн обычно вздрагивал при телесном контакте с людьми, но в этот раз он позволил прикоснуться к себе и даже немного подался в ответ. – Как и ты, Терн.

– В другой жизни, ты мог бы назвать его братом. – Элисса задохнулась, говоря эти слова. – Но теперь Арлен ушел.

– Это не так, – сказал Терн.

– Что ты имеешь в виду, мальчик? – спросил Раген.

– Народ видел его, – сказал Терн. – Когда пришли красийцы. Он был на дороге, спасая людей.

– Это всего лишь слухи, – сказала Элисса.

Раген потянулся, чтобы взять её за руку.
– Люди рассказывают подобные истории за кружкой эля, Терн.

Он покачал головой в ответ.
– Разные люди, разные места, но история одна и та же. Он рисовал метки в воздухе и недрилы сгорали в огне.

– Ты думаешь, что … – с надеждой начала Элисса.

– Я не удивлюсь, если это окажется правдой, – сказал Раген, хотя он и сам не верил до конца. – Этот мальчик слишком упрям, чтобы умереть.

Элисса засмеялась, шмыгая носом.

Она внезапно подняла глаза.
– Вы слышите пение?

***

– Там. – Указал Раген. Он приставил к глазу подзорную трубу, позволяющую видеть то, что оставалось скрытым тьмой для Элиссы.

– Что это? – спросила Элисса.

Раген передал трубу ей.
– Похоже на похоронную процессию.

Через объектив трубы Элисса увидела держащую скрипку девушку жонглёра с двумя поющими красийскими женщинами в ярких, красочных нарядах. Позади них стояли священник и изящно одетая женщина, в сопровождении слуг и шести лесорубов, несущих деревянные носилки на своих плечах.

Сотни людей следовали за ними, и их голоса сливались с песней. Во главе толпы шла группа жонглёров в пёстрых нарядах.

– Это мастер жонглёров, – сказала Элисса, возвращая трубу обратно. – Может быть это друг Арлена? Волшебный скрипач, Рожер Шестипалый?

– Нет, только если Арлен не увидел, что Шестипалый – это женщина с десятью пальцами, – сказал Раген. Элисса посмотрела внимательней и увидела, что он был прав. Трое шедших впереди, были женщинами.

Элисса изучила их. Их музыка была очень хорошо слышна, пронзая ночной воздух, будто по волшебству. – Почему похоронная процессия направляется к краю великой метки?

– Чтобы убить семь недрил, – сказал Терн.

Элисса посмотрела на него.
– Для чего?

– Это – ритуал красийцев, – сказал Раген. – Они верят, что убийство семи демонов – по одному на каждый столп Небес – отдаёт нужные почести и направляет дух по его одинокому пути.

– Одинокий путь? – не поняла Элисса.

– Путь, который приводит к Создателю. – Голос Терна напрягся. – И Его суду.

Они сошли с дороги, когда шествие достигло их, и смешались с толпой, когда они прошли. Госпожа Лощины держала в руке жезл, который был похож на тонкую кость, покрытую золотой пластиной, с выгравированными на ней метками. Пока они шли, она использовала его, чтобы рисовать световые метки, которые висели в воздухе, как серебристые души. Затем она делала резкое движение запястьем, и они взмывали высоко в небо, взрываясь яркой вспышкой, и оставаясь висеть там, освещая им путь.

– Раген, – спокойно произнесла Элисса.

– Я вижу. – Раген слышал о магии костей демонов, что использовали красийцы, но до сих пор не видел этого воочию. Если кости демона сохраняли магию после того, как демон был убит, это означало, что любой квалифицированный Метчик может сделать то же, что сейчас сделала госпожа.

И лишь немногие в Милне были столь же умелы в этом ремесле, как гильдмастер Метчиков и его жена.

Процессия остановилась на большой поляне, и троица, стоящая во главе собрались покинуть дорогу, чтобы встать в её центре. Они изменили свою песню, и демоны появились на окраине, привлечённые музыкой. Элисса схватила Рагена за руку своими острыми ногтями, но ни один из них не мог произнести ни слова.

Несколько людей в толпе вскрикнули, когда почти настигли их, но музыка снова изменилась, и когти демона оставили в земле глубокие борозды, когда они остановились.

Скрипачка сохраняла свою мелодию, оставляя центр поляны свободным от демонов, пока красийские женщины кружились, отгоняя одних демонов отгоняя криком, а других связывая на месте, пока не осталось по одной особи каждого вида.

Уровень контроля играющих был невероятен. Элисса никогда не видела ничего подобного. Даже истории Арлена, о магии скрипки Шестипалого меркли по сравнению с этим.

– Мы должны передать эту силу Милну, – сказала Элисса.

– Да, – согласился Раген.

– Шестипалый сохранил сочинённую мелодию на бумаге, – сказал Терн. – Я встречал жонглёров, имевших её.

Элисса кивнула.
– Я найду гильдмастера Жонглёров и заплачу любую цену, что он запросит, чтобы получить копию.

– Им запрещено брать за это плату, – сказал Терн. – Шестипалый завещал, делиться ей со всеми.

– Ты же не имеешь ввиду, что … – взгляд Элиссы упал на покров закрывающий тело, лежавшее на носилках, заметив вышитые на ткани, пересеченные скрипку и смычок.

– Ночь, – прошептала она.

***

Взгляд Лиши привлек звук громкой поступи. Двадцатифутовый скальный демон появился на дальней половине поляны, выходя из леса и расшвыривая зимние бесплодные деревья в разные стороны, будто это простые сорняки.

Лесорубы сомкнули ряды позади демона, заманив этих семерых демонов в ловушку и препятствуя проходу других. Их меченые топоры выглядывали висели на спинах лесорубов, невостребованные этой ночью. Они стояли на страже используя один лишь голос.

Они пели песню Храни огонь очага горящим, старая песня лесорубов, которую знал каждый человек в Лощине. Песня Огонь в очаге предназначалась, чтобы синхронизировать топоры лесорубов, пока они работают. Лиша вспомнила ночь, когда Рожер впервые услышал её. После этого он несколько дней напевал эту мелодию, подыгрывая на скрипке. Изменения, которые он внёс были очень тонкими, но так или иначе её друг вложил в эту музыку свою особенную магию.

И сейчас лесорубы пели первый стих из песни Храни огонь очага горящим, идя нога в ногу, и держа демонов в страхе. Второй привлекал демонов, а третий дезориентировал их, в то время как на их головы опускались топоры.

– Он всё ещё охраняет нас, – прошептала Лиша.

– Что вы сказали, госпожа? – переспросила Уонда.

– Рожер защищает нас, даже сейчас, – пояснила Лиша.

– Разумеется, – сказала Уонда. – Создатель не призвал бы Рожера, если бы его предназначение не было выполнено.

Лиша никогда не была довольна идеей Создателя, вовлечённого одновременно и в жизни тех, кто жил, как и тех, кто умер. Какой тогда смысл в этом собрании, если это так? Тем не менее, мысль о Рожере на Небесах утешала её.

На поляне было семеро демонов, по одному на каждый столп Небес, согласно красийским обычаям. Огненный демон кружился около лап скального. Так же там был длинный и худощавый болотный демон, и шустрый древесный. Полевой демон, гладкий и прижатый к земле. Ещё там громыхал приземистый каменный демон, а выше в небе, кружил ветряной демон.

Аманвах и Сиквах прервали пение и Кендалл опустила скрипку. Жрица подняла руку.
– Джаддах.

– Это, сигнал для меня. – Уонда поклонилась Лише, закатила рукава и вышла в центр поляны. Метки на её руках, слабо светились.

Уонда начала с болотного демона, увернувшись прежде, чем он успел схватить её своими руками. Демон не был достаточно гибким, чтобы успеть ударить её, и она нанесла ему ряд ударов, подкрепляя их метками на кулаках и локтях. Меченая пятка на ботинке, отбросила демона назад, он споткнулся, и быстро сблизилась с ним, раздробила колено ударом ноги и бросила его на спину.

В завершение она снова двинулась на него, прыгнула и прижала демона к земле, а затем обрушила дождь ударов на его голову. Демон крутился и вертелся, но через некоторое время он перестал двигаться, и его тело лишь дергалось от непрекращающихся ударов. Её метки пылали всё ярче и ярче, пока голова демона не лопнула.

– Аваш, – продолжила Аманвах, когда Уонда наконец отошла, покрытая ихором, который шипел на её метках.

Тогда Гаред вышел вперёд. Он оставил свой топор, но на его руках были надеты большие меченые перчатки, и он выбрал древесного демона десять футов высотой в качестве своего подарка Небесам. Он не был так же изящен и быстр как Уонда, но демон сразу же перешёл в оборону, спотыкаясь под его громовыми ударами. Он продержался меньше времени, чем болотный демон.

– Умас. – Аманвах назвала третий столб Небес, вызвав учеников Рожера, во главе с Гари Роллером, на поляну. Жонглёры выбрали полевого демона, введя его своей музыкой в безумство, прежде чем натравить его на каменного демона.

Полевой демон прыгнул на каменного, скребя когтями, но не смог пробить его тяжелую броню. Каменный демон швырнул полевого на землю и раздробил его череп тяжелым когтем.

Аманвах посмотрела на Лишу.
– Рахвиис.

Лиша сделала вдох, вышла вперед, направив свою палочку хора на каменного демона. Она нарисовала серебристую метку в воздухе быстрым, резким движением. Морозная метка заморозила его на месте, превратив ихор в венах демона, в лёд. Электрическая метка, ошеломила демона, раздирая его от боли.

– Для тебя, Рожер. – Лиша нарисовала ударную метку, и демон взорвался.

– Кенджи.

Кендалл вышла вперёд, положив смычок на струны. Она легко привлекла огненного демона заставив его сформировать огонь во рту. Тогда она изменила свою мелодию, вынудив демона проглотить его.

Чешуя огненных демонов была неуязвима для огня, но то же самое нельзя было сказать про их внутренности. Демон поперхнулся и упал на его спину, в то время как его внутренности сгорали изнутри.

Кендалл вернула темп игры, окружённая демонами, и ноты её мелодии стали жёсткими и не согласованными. Огневик скулил и кричал, скручиваясь в бронированный шар, тогда как Кендалл играла всё быстрее и быстрее. Её смычок стал размытым пятном, когда она убрала голову с подбородника. Музыка стала настолько громкой, что барабанные перепонки Лиши пульсировали болью даже несмотря на воск, который она и другие скорбящие воткнули себе в уши.

Наконец огненный демон дёрнулся в заключительных муках и замер неподвижно. Кендалл прекратила играть, и тогда Аманвах указал на ветряного демона в небе.
– Гханит.

Настала очередь Сиквах повернуться, призвав демона. Он закружился и направился вниз, выпустив когти, чтобы схватить крошечную девочку и взмести с ней в небо.

Но когда он приблизился, Сиквах прикоснулась к горлу и издала такой крик, что демон остановился, коротко хлопнул крыльями, а затем упал на землю замертво. Сиквах с поклоном обратилась к своей сестре-жене.
– Хорчжа.

Цветные шелка Аманвах развевались на ветру, когда она прогулочным шагом шла в сторону скального демона, начиная петь Песнь Ущерба. Её одинокий голос раздавался в ночи, держав скального демона в своей власти.

Она пела всё громче и громче, пока обходила его. Она приложила ладонь к горлу, используя магию своего колье. И её голос стал настолько громким, что Лиша закрыла уши ладонями, как и остальные присутствующие, что наблюдали за происходящим. По мере возрастания громкости её голоса, Лиша начала видеть вибрации в воздухе.

И затем, внезапно, что-то резко треснуло и горный демон упал, издав глухой звук удара.

– Мой почтенный муж, Рожер асу Джессум ам’Инн ам’Лощина. – Голос Аманвах был неестественно громким. – Рожер Шестипалый, ученика Аррика Сладкоголосого, позволяют нашей жертве вызвать серафима, пусть наша жертва призовёт серафима, что проведёт тебя по одинокому пути к Эвераму, где ты будешь ужинать за столом подле Него, пока не возникнет нужда, чтобы твой дух вернулся в Ала ещё раз.

***

Лиша шла около Аманвах, когда они прибыли на кладбище. Сиквах и Кендалл шли на два шага позади, в сопровождении Пастора Джоны и лесорубов, несущих тело Рожера на костёр.

Травницы ученицы неплохо поработали. Красивое лицо Рожера было безмятежным, не показывав никаких признаков насильственной смерти. Он был одет в пёстрый шёлковый наряд и выглядел так, будто в любой момент он мог вскочить на ноги и начать играть на скрипке.

Он лежал на носилках с ручками из рукояток топора, лежавших на плечах Гареда, Уонды и полудюжины отобранных жителей Лощины. Даг и Меррем Мясники. Смитт. Дарси. Доу и Евин Лесорубы.

Народ заполонил кладбище, уложив камни перед костром и растягиваясь во все стороны. Все дороги в Лощине Лесорубов вели сюда в центр великой метки.

Костёр был выложен перед сценой, которая всегда находилась во власти Рожера. Гаред и Уонда в открытую плакали, когда опускали тело Рожера на большую платформу, окружённую хворостом.

Аманвах, Сиквах и Кендалл стояли на коленях, на самой сцене, стеная и плача будто отыгрывая актёрскую роль, в то время, как молодые красийские девочки собирали слёзы с их щёк в крошечные бутылочки из меченого стекла.

Лише хотелось плакать. Она часто искала утешение в слезах и в одиночестве плакала, над телом Рожера много раз за последние несколько недель. Но сейчас, перед всеми собравшимися здесь жителями Лощины, ей казалось, что у неё более никого не осталось. Тамос мёртв. Арлен ушёл и судьба Ахмана тоже не ясна. А теперь ещё и Рожер. Неужели такова её судьба, хоронить каждого мужчину, которого она полюбит?

Через некоторое время Аманвах опомнилась и встала на ноги, выйдя в толпу, когда она активировала своё колье
– Я, Аманвах вах Рожер вах Ахман ам’Инн ам’Лощина, первая жена к Рожера асу Джессум ам’Инн ам’Лощина. Мой муж был зятем к Шар’Дама Ка, но также нельзя отрицать, что его коснулся сам Эверам. Мы сжигаем его тело, согласно вашим обычаям, но в Красии, в шарик хора, кости героев, почитаются превыше всех остальных. Кости моего почтенного мужа будут взяты из остатков, покрыты лаком и заключены в меченое стекло, чтобы освятить новый храм Создателю, здесь на священной земле кладбища.

Кендалл начала играть медленную, скорбную мелодию, и Аманвах начала петь. Сиквах присоединилась к ней, музыка этого трио, захватила толпу так же легко, как они очаровали демонов.

Пока Аманвах пела, она достала крошечный череп огненного демона и направила его на костёр, её пальцы, скользнули по метке, активировав магию. Стрела пламени выстрелила из челюсти, поджигая дерево. Начинающие травницы наполнили тело химикатами и опилками, и оно быстро вспыхнуло, сверкая над толпой, пока они стояли очарованные красийской похоронной песней.

Когда всё было кончено, Лиша, прочистив горло, вышла на сцену. У неё не было магического колье, как у принцессы, но магия была в самой сцене, разнося её слова далеко в ночь.

В глазах Лиши всё еще не было слёз, и несомненно скорбящие раздумывали над этим. Почему она не плачет? Разве она не любила его? Неужели её не волнует случившееся?

Она глубоко вздохнула.
– Рожер заставил меня пообещать ему, что, если этот день когда-нибудь наступит, я буду петь, танцевать и говорить тосты смотря на его горящее тело.

В толпе раздался смех.

– Честное слово. – Лиша достала свёрнутый листок. – Он даже записал это.
Она открыла листок, читая.

Лиша, я планирую прожить достаточно долго, чтобы удивлять моих правнуков магическими трюками, но мы знаем, что жизнь не всегда идет согласно плану. Если мне суждено умереть, я рассчитываю на то, что ты удостоверишься, что мои похороны не превратятся в скучное, угнетающее занятие. Скажите всем, что я был велик, спойте скорбную песню, пока вы зажигаете костёр, а затем скажи Гари достать барабан и прикажи народу заткнуться и начать танцевать.

Лиша согнула листок обратно, засунув его в один из карманов платья.
– Меня бы не было здесь, если бы не Рожер Шестипалый. Осмелюсь сказать, что многих из нас не было бы. Множество раз его музыка была последним рубежом обороны Лощины, давая нам время, чтобы перегруппироваться, встать на ноги, отдышаться.

– Когда Арлен Тюк упал с неба в новолуние, именно скрипка Рожера заманила орды демонов в засаду, позволив нам пережить ночь.

– Но не это я запомнила о нём лучше всего, – продолжила Лиша. – Рожер был тем, кто всегда был готов подбодрить меня шуткой, когда мне было грустно, или выслушать, когда мне надо было выговориться. В один момент он мог быть моей совестью и совсем обратным в следующий. Когда проблем было столько, что казалось их слишком много, для одного человека, Рожер мог просто достать скрипку и успокоить всех музыкой.

– Это была его магия. Не рисование меток или метание молний. Не прозрение будущего или излечивание ран. Рожер Инн смотрел в сердца, и человека, и демона, и говорил с ними своей музыкой. Я никогда не встречала никого подобного ему, и вряд ли повстречаю вновь.

– Рожер был велик. – Она задохнулась на этих словах, и внезапно почувствовала, как у неё текут слезы. Аманвах сама бросилась вперёд, ловя маленькие капли, прежде чем они сорвались с её щеки.

Лиша воспользовалась моментом, чтобы взять себя в руки, а затем повернулась к лидеру жонглёров перед сценой.
– Гари, пришло время достать барабан.

***

Элисса всю ночь пила и танцевала с жителями Лощины. Раген раскручивал Элиссу так, как он не делал с тех пор, когда ещё ухаживал за ней, и даже Терн начал легонько танцевать, он удивительно легко переставлял ноги и делал быстрые короткие шаги. Они втроём смеялись, чувствуя себя в безопасности, пока у них не свело челюсти, и радовались впервые один Создатель знает за какое время.

Ночь продолжалась, и жонглёры прекращали играть, заманивая гуляк обратно в их селения так же, как Шестипалый однажды заманивал демонов, и повсюду в Лощине начали раздаваться одобрительные возгласы и смех.

Как только первые утренние лучи проникли в окна гостиницы Смитта, по всей пивной раздались стоны. Повсюду стояли подносы, заваленные яйцами, беконом, и хлебом, кувшины воды и вёдра возле каждого стола, если кого-то будет тошнить. Но один из присутствовавших не был достаточно быстр, чтобы добраться до них, и опустошил содержимое желудка на пол. Это созерцания подобной картины Элиссу начало мутить, но она сделала глубокий вдох, сосредоточившись на кувшине с водой, пока комната не прекратила кружиться.

Стефни, жена хозяина гостиницы, оказалась там, прежде чем мужчина закончил вытирать влажной тряпкой рот, и сунула ему в руки швабру, когда он привёл себя в порядок. Человек решил поступить мудро и избавиться от беспорядка, что он устроил.

– Ты в порядке? – Спросила Стефни Элиссу. – Я знаю этот взгляд. Посмотри, как одни не выдерживают, а другие быстро следуют за ними.

– Я справлюсь, – сказала Элисса, протягивая руку к кувшину с водой.

Стефни кивнула.
– Сегодня у нас много дел. Госпожа Лиша послала сообщение, что примет вас завтра. – Она фыркнула, переведя взгляд на Терна. – Этого времени хватит, чтобы отдохнуть и принять ванну, перед походом к её высочеству.

Терн нахмурился. Мальчик, будь он проклят, имел юношескую выносливость и выглядел лучше остальных. Он расправился с двумя порциями завтрака и уже стоял на ногах.
– Я навещу вас завтра утром.

– У нас есть комната … – начала Стефни.

– Я не люблю стены, – прервал её Терн. – Переночую в лесу Травниц.
Без лишних слов он вышел наружу.

***

Вода давно остыла, но Элисса все еще нежилась в ванне, когда Раген вернулся в комнату на следующее утро.

– Оказывается Смитт ещё и местный банкир, – сказал Раген. – Как только он немного протрезвел, нашего имени оказалось достаточно, чтобы получить заём, на оплату нашей поездки обратно в Милн. Пройдёт несколько недель, прежде чем мы сможем нанять экипаж и собрать провизию, но с этого момента всё пойдёт гладко.

– Из твоих уст бы да в ухо Создателя, – сказала Элисса. – Я начинаю думать, что дети вырастут к тому времени, как мы вернёмся.

– Планирование вторжения, это трудный процесс, – сказал Раген. – Если Создатель и существует, я бы сказал, что Он выполнил свою роль, просто взглянув на нас.

Как и обещал, Терн ждал на крыльце, когда они закончили все приготовления перед приёмом. От него всё еще воняло свиным корнем, но по крайней мере не было грязи. Элисса видела, как он плавал в заледеневших прудах и реках без малейших признаков дрожи, но всё же ей грустно было видеть его в таком виде. Раген надеялся забрать мальчика домой с ними, и Элисса мечтала показать ему все удовольствия ванны и чистой одежды, но сейчас они оба понимали, что всё это было глупыми мечтами. Терн всегда будет самим собой, и это никто не изменит. Это был его путь, который он выбрал сам, и ни при каких обстоятельствах не сворачивал с него.

В доме графини повсюду стояла стража, большая часть которой были женщинами, хотя они выглядели не менее грозными и пугающими, чем мужчины. Милнские женщины обычно имели высокий рост, но в Лощине они больше росли в ширину. Их форма безупречно смотрелась внешне, и в то же время служила достаточно хорошей бронёй, но самое удивительное случилось с Терном, когда они прошли дальше.

– Терн! – Раздался крик и все трое повернулись, чтобы увидеть барона Лощины Лесорубов, нависающего над ними. Терн напрягся, но принял руку, которую протянул ему гигантский человек. Барон дернул на себя, захватывая его в большие медвежьи объятья.

Терн отошёл за пределы досягаемости, когда его отпустили, и мужчина, повернулся к Рагену и Элиссе, глядя на них с открытым от удивления ртом.
– Этот мальчик спас мне жизнь. Ночь, спас бессчётное количество жизней.

– Ты убил бы того недрилу, – сказал Терн.

Барон пожал плечами.
– Да, возможно, но он мог успеть откусить от меня кусок другой.

– Для мальчика, который живет в лесах, он, похоже, заводит слишком много влиятельных друзей. – Раген протянул руку, и они с Гаредом пожали предплечья. – Раген, гильдмастер метчиков форта Милн. – Он указал рукой на женщину рядом с собой. – Это – моя жена, мать Элисса, дочь графини Триши, госпожи Утреннего графства Милна и глава Милнского меточной обменного пункта.

Элисса не могла вспомнить, когда она последний раз в жизни делала реверанс, но тело исполнило все движения будто само по себе.
– Приятно познакомиться, барон.

– У лорда Артэра сегодня дел невпроворот, – сказал Гаред. – Поэтому меня послали, чтобы я сопроводил вас к госпоже Лише. – Он привел их через серию залов мимо официальных комнат, где осуществляли приём граждан, в жилое крыло. – У госпожи на прошлой неделе родился ребёнок. И она не любит отходить от него далеко.

– Я удивлена, что она вообще решила нас принять, учитывая, что прошла всего лишь неделя, – удивилась Элисса.

– Раз Терн сказал, что это что-то важное, значит так оно и есть, – сказал Гаред, когда они подошли к двери, охраняемой одной из крупнейших женщин, которых когда-либо видела Элисса. Даже в закрытом помещении, у неё за плечом висел лук и небольшой колчан со стрелами на бедре.

– Прошу прощения, но подождите минутку. Нужно удостовериться, что она не … – Он покраснел. – Кормит ребёнка или что-то в этом роде.

Элисса спрятала свою улыбку. Мужчины могли сражаться с демонами и красийцами и со всем остальным, что мир мог бросить на них, но лицезреть кормящегося малыша было всё ещё слишком большим испытанием для большинства из них.

Он поговорил с охранницей, и она скользнула внутрь, спустя мгновение вернувшись обратно с разрешением войти. За дверью располагался просторный кабинет, с большими окнами, и тяжелыми занавесками на них, отодвинутыми в сторону, чтобы наполнить комнату утренними лучами. Госпожа Лощины сидела на троне позади гигантского стола, вырезанного из золотого дерева, и тщательно отполированного, но она поднялась, когда они вошли, подойдя, чтобы обнять Терна, невзирая на его грязную одежду и въевшийся запах. Она долго держала его, целуя в затылок, и Элисса поняла, что эта женщина была тем, кому она могла доверять.

Терн поднял глаза, когда она отпустила его, увидев колыбель в дальнем углу комнаты позади стола.
– Это …?

– Олива, – сказала графиня. – Моя дочь.

Широкая улыбка вспыхнула на лице Терна.
– Могу я …?

– Конечно, – сказала графиня. – Но только тихо. Я только что уложила её спать.
Она повернулась к оставшимся, когда Терн начал красться, тихий, как кошка.

– Добро пожаловать в Лощину, мать, гильдмастер. Не хотите ли чаю?

– Благодарю, моя госпожа, – сказала Элисса, приподняв края своей юбки.

Графиня пренебрежительно отмахнулась, когда они подошли к диванам вокруг чайного столика.
– Пожалуйста, зовите меня просто Лиша. Терн сказал мне, что вы сделали для лактонцев. Здесь нет никакой нужды в формальностях.

– Мы сделали то, что сделал бы любой в нашей ситуации, – сказал Раген, – за всё хорошее, что сделали для нас.

– Большинство в вашей ситуации просто убежали бы домой, и не тратили бы лучшею часть года на помощь беженцам и сопротивлению, – сказала Лиша, в то время как прислужник принёс чай. – И я думаю, что люди, строящие Новый Лактон, сказали бы, что вы сделали очень много полезного.

– Вы неплохо со всем ознакомились, госпожа, – сказала Элисса.

– Мне нравится быть в курсе всех дел.

– Мы соболезнуем вашей утрате, – сказал Раген. – Слава Шестипалого дошла до Милна и дальше. Сила, которую показали ваши люди, используя его песни, была … ошеломляющей.

– Мы хотели бы привести эту музыку в Милн, – сказала Элисса. – Она могла бы охранять путешественников, караваны …

Лиша кивнула.
– Разумеется. Ничто не почтит память о Рожере больше, чем распространение его музыки повсюду. Мы передадим сочиненную им музыку с вами, для милнских жонглёров.

Элисса поклонилась.
– Благодарю, госпожа. Это весьма великодушно.

– Это – меньшее, что мы можем сделать, учитывая нашего общего друга, – сказала Лиша.

Элисса подняла бровь.
– Терна?

Лиша покачала головой.
– Я имею ввиду мальчика, которого Раген нашёл на дороге много лет назад, и вы воспитали его, как своего собственного. Арлен Тюк.

При этих словах, чайная чашка выпала из рук Гареда и разбилась.

***

– Вы думаете, что он всё ещё жив? – спросила Элисса.

– Разумеется, – сказал Барон Лесорубов. – Избавитель он или нет?

– Никто во всем мире не любит Арлена Тюка больше, чем я, – сказала Элисса. – Он был блестящим мальчиком, и превратился в удивительного мужчину. Я вытирала ему слёзы и лечила, когда он был болен. Спорила с ним, когда он был настолько упрям, что не замечал своих ошибок. Видела боль, который он нёс и как он обвинил в ней себя. Я не знаю, смогу ли я когда-либо рассматривать его, как Избавителя.

– В любом случае, это не имеет значения, – сказала Лиша. – Избавитель или нет, он показал нам путь, ведущий к миру, и которого мы должны держаться.

– Избавитель что-то задумал, не знаю, что именно, – сказала Уонда. – Но я съем свой лук и колчан со стрелами, если он не жив. Люди, видели его на дороге, когда он помогал беженцам из Лактона.

– Но никто не видел его лица, – сказала Лиша. – Возможно это была Ренна.

– Жена Арлена, – сказала Элисса. В её жизни было много сожалений, но боль от пропущенной свадьбы сидела глубокой раной на её душе. Если кто-либо и заслужил немного счастья в своей жизни, то это был Арлен Тюк.

– Ночь, и то правда, – сказал Раген. – Не думал, что найдётся женщина, что сможет остудить пыл того мальчика. Какая она?

Во взгляде Лиши промелькнули нотки боли, и Элисса толкнула его локтем. Арлен рассказывал о Лише и о том, что они поделили между собой – искра, потушенная страхом и паникой.

Рагену не хватало утончённости, но он был прав. Это не первый раз, когда Арлен Тюк бежит от женщины, предлагающей нечто слишком счастливое для его измученной души. Какая женщина наконец смогла пробиться к нему?

– Ренна Тюк спасла мне жизнь, – Сказал Гаред. – Спасла всех нас, когда Избавитель упал.

– Упал? – не понял Раген. – С утёса, с пустынным демоном?

Барон покачал головой.
– Это случилось немногим ранее. Когда мозговики пришли в Лощину на новолуние. Я тогда пошёл на разведку с Рожером и Ренной, и мы нашли массу неприятностей. Мозговые демоны рыли собственные великие метки.

– Ночь, – поразился Раген. – Демоны могут защищаться с помощью меток?

– Скорей всего только мозговики, – пояснила Лиша, – но наши метки в сравнении с их, похожи на детские каракули.

– Мы дрались, как сумасшедшие, но их было слишком много, – продолжал барон. – Только благодаря Ренне мы смогли вернуться назад. Рожер сказал г-ну Тюку, что мы видели, и он взлетел в небо.

– Чтоооо? – переспросила Элисса.

– Взлетел как птица, – сказала Уонда. – Тысячи людей видели, как он плывёт по небу, бросая молнии в демонов, будто сам создатель.

Раген удивлённо посмотрел на Элиссу.
– Как это возможно?

– Он рисовал великую метку, – сказала Лиша. – Вытянув огромное количество энергии и бросив её в метку демона, прежде чем они успели активировать её полностью. Но даже у великой метки есть пределы.

– В один момент, он пылал, как солнце, но потом … – у Уонды перехватило дыхание. – Вдруг упал на мостовую и его череп раскололся, как яйцо.

Элисса ахнула, закрыв рот руками.

– Мы тогда подумали, что всё потеряно, – Сказал Гаред. – Никто не хотел сдаваться, но мы не сильно надеялись, что всё обойдётся. Но тогда в дело вступила Ренна Тюк. Она держала последнюю линию обороны, когда все остальные были сломлены. Держала до тех пор, пока г-н. Тюк не вернулся к нам. Они взялись за руки, когда орда демонов пошла в атаку, и отбросили их обратно в ночь.

– Он не умер, – твёрдо сказала Уонда. – Человек, который смог выжить после подобного …

Лиша поджала губы, затем кивнула сама себе, встав на ноги.
– Запри дверь, Гар. Уонда, занавески.

Раген, Элисса и Терн озадаченно посмотрели друг на друга, поскольку они были заперты в комнате без света. Лиша открыла ящик в столе, достав предмет, похожий на большой кусок обсидиана, но они догадались, что это, ещё до того, как она вставила его в прорезь в стене, и сеть меток возникла вокруг них. Это опоясывали комнату и переходили с пола на потолок и обратно, осветив их нежным меточным светом.

– Ни один звук не покинет эту комнату. – Лиша вернулась на своё место, взяв в руки чашку и делая глоток. – Вы не должны никому рассказывать то, что сейчас услышите.

– Клянусь солнцем, – тут же сказал Гаред.

– Конечно, госпожа, – добавила Уонда. Терн проворчал что-то, соглашаясь.

Раген взял Элиссу за руку.
– Даём слово.

– Ренна Тюк пришла ко мне в ночь, когда мы узнали, что красийцы напали на Лактон, – сказала Лиша. – Она поведала мне, что Арлен жив.

– Я знала это! – Воскликнула Уонда, в то время как Гаред громогласно смеялся, звучно хлопнув ладонями.

– Хвала Создателю, – прошептал Раген, но Элисса ничего не сказала, поняв, что-то более важное.

– Также она сказала мне, что больше не придут, – сказала Лиша. – Они стали слишком сильны, и могут привлечь внимание мозговиков к Лощине, как получилось с Ахманом в Красии. Они дали нам время, развить нашу обороноспособность, и ушёл, чтобы мы справлялись дальше сами.

– Он же сказал тогда … – начал Гаред. – Сказал Джардиру, что разобраться с ним, это последнее, что ему надо сделать, прежде чем начать бой с Недрами.

– Что это значит? – спросил Раген.

– Арлен может превращаться в дым, как это делают демоны, – сказала Лиша. – Ренна тоже могла это, когда я видела её в последний раз. Он сказал мне, что может слышать зов Недр, что может проскользнуть в них, как это делают подземники на рассвете. – Она печально покачала головой. – Но он, кажется, он не совсем понимал каковы его шансы на выживание, если он попробует.

– У него больше шансов, чем у любого из нас, – сказал Гаред.

Раген сохранил своё самообладание, но сжал руку Элиссы настолько сильно, что ей стало больно. Она нежно положила свою руку поверх его и напряжение ослабло.
– Гаред прав. Сколько раз Арлен обманывал смерть? Он появится снова, тогда, когда мы сдадимся и в наших рядах зародится паника.

Раген засмеялся.
– Да, это мой мальчик.

– Тем временем мы должны сделать, как он попросил, и стать сильнее, – продолжила Лиша. – Но мы ничего не добьёмся, если и дальше будем думать, как бы лучше убить друг друга, чем подземников.

– Не мы развязали эту войну, госпожа, – сказал Раген. – Красийцы полагают, что грядёт Шарак Ка, и Эведжах говорит им, что единственная надежда человечества на выживание, это склониться на колени перед Троном Черепов.

– Да это они начали войну, – согласилась Лиша, – но она созревала в течение многих лет. Юкор создал огненное оружие и обучил мужчин использовать его, не за одну ночь.

– Нет, – кивнул Раген. – Они давно положили глаз на Трон Плюща и объединить Тесу под единым правителем, но никогда не ударили бы первыми.

– Тогда встаёт вопрос, – сказала Лиша, – остановятся ли они на одном Энджирсе, теперь, когда он в их власти, либо будут использовать красийцев в качестве оправдания наступления на юг и претендовать на все Свободные Города, как на свои собственные?

Элисса ещё раз обменялась взглядом с Рагеном.
– Они продолжат наступление. И будут ждать, что вы будете последуете за ними и будете благодарить их за проявленную честь. Лощина слишком сильна для них, чтобы просто оставить вас в стороне, особенно сейчас, когда владение Энджирсом даёт им право претендовать на ваши земли.

– Люди уже устали от тех, кто никогда не сражался за Лощину, а затем появлялись и ждали, что мы будем кланяться и лебезить перед ними, – сказал Гаред.

– Нам не придётся, – холодно произнесла Лиша. – Оружие Юкора не будет работать здесь так, как они думают.

– Из-за вас, – догадалась Элисса. – Из-за вашей магии.

Лиша кивнула.
– У меня есть метки, которые сделают химикаты в их оружии инертными. Огненное оружие не приветствуется на моей земле.

– Вы можете научить нас чему-нибудь из этой магии хора, и сохранить кости? – спросила Элисса.

Гаред и Уонда взглянули на свою госпожу, но Лиша не колебалась ни мгновения.
– Разумеется. В конце концов, кто, как вы думаете учил меня?

Она обратилась к Рагену.
– Я знаю, что вы ушли с поста королевского Вестника, гильдмастер, но я прошу вас, выполнить одно моё поручение и выступить в качестве моего голоса в Милне перед его высочеством, герцогом Юкора.

Раген поклонился.
– Это честь для меня, госпожа. Его милость будет ожидать от нас полный отчет, по нашему возвращению. Даю вам слово, что я сохраню ваши секреты, переданные мне, в тайне и буду вести переговоры от вашего имени добросовестно.

Лиша поклонилась в ответ.
– Так же это честь и для меня. Мы можем обсудить детали в ближайшие дни. На данный момент я приглашаю вас троих из переехать в мой дом и перевести сюда свои вещи.

– Благодарю, госпожа, – сказала Элисса. – Мы с удовольствием принимаем ваше приглашение.

– Спасибо, – сказал Терн. – Но у меня есть землянка в Лесу Травниц.

Лиша посмотрела на него.
– Ты спишь в моём лесу?

– Да, – кивнул Терн.

– Ты встречался с моими Мечеными Детьми? – спросила Лиша.

Мальчик кивнул.
– Замечал их много раз. Они живут ночью, как я. Храбрые, но … – Он подбирал слово. – Злобные.

– Можешь заглянуть к ним сегодня вечером, для меня? – спросила Лиша. – Я отсутствовала некоторое время и хотел бы знать, чего мне следует ждать, когда соберусь посетить их.

Терн кивнул.
– Да.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/404148

Переводчики: ComradCat