Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 6 - Эверам лжёт

Ренна скрипела зубами, смотря, как Шанвах, с ложки кормит своего отца, жидкой кашей. Шанджат механически глотал, уставившись вперед, пустым взглядом. Его аура светилась жизнью, но была серой и неподвижной. Обычно в аурах проявлялись эмоции, но у Шанджата они отсутствовали.

Эта картина вызывала у неё отвращение. Два дня назад Шанджат был могущественным мужчиной, в самом расцвете сил. Намного более лучший боец, чем Ренна. Теперь у него было не больше воли, чем у старой дойной коровы, какие были у Ренны в её прошлой жизни. Он мог идти, если его вели, приседать на корточки, чтобы сходить в туалет и подтираться, когда дело сделано, даже черпать кашу из тарелки, если её поставят перед ним. Но, стоит оставить его одного, и он будет стоять на месте, уставившись в пустоту, пока не упадёт.

Также, то, что Арлен и Джардир кричали друг на друга, на следующем этаже башни, не облегчало процесс. В некоторой степени, это даже усугубляло ситуацию. Шанвах, обычно спокойная и независимая, сейчас в открытую плакала и вздрагивала при каждом громком звуке, доносившемся сверху.

– Будь сильной, – сказала Ренна. – Они найдут способ вернуть нам твоего отца.

– Найдут ли? – отчаянно спросила Шанвах, смахнув, краем ложки, капли слюны, с губ её отца. Она поцеловала его в щёку и отошла, Ренна последовала за ней.

– Не все доживут до конца Шарак Ка, – голос Шанвах был низким, – если кто-то вообще доживёт. Умереть на когтях алагай это большая честь. Но это … – она указал жестом на своего отца, смотрящего в одну точку, пустыми глазами, … лишь наполовину живой? Алагай Кa насмехался над моим отцом, сделав из него лишь пустую оболочку, чтобы шептать его устами свои злые слова. Если Избавитель не сможет вернуть мне его, я сама его убью.

Горло Ренны сжалось, и моргнув, она обнаружила слезу, текущую из её собственных глаз. Она и Шанвах были едва знакомы, но более это не имело значения. Красийцы полагали, что все, кто вместе пролил кровь в ночи, были семьёй, и к лучшему, или нет, но именно этим они и являлись друг другу.

Шанвах посмотрела не неё, в надежде, что смелый, дерзкий взгляд Ренны разубедит её.
– Время пришло, – сказала Ренна, – я буду рядом, чтобы поймать твои слёзы.

Шанвах снова заплакала, бросившись Ренне в объятья. Ренна боролся с инстинктом, оттолкнуть её, крепко прижав девушку к себе и поглаживая по спине.

Когда Шанвах успокоилась, она отстранилась, сопя сняла свой шарф, и двинулась к чаше с водой, чтобы вымыть лицо. Когда она взглянула на своё отражение в серебристом зеркале, на её лице была видна мрачная решимость.

Она повернулась к Ренне, достав маленький, острый нож.
– Я не разделю судьбу своего отца.

Ренна с опаской следила за лезвием.
– Мы всё ещё не знаем, смогут ли они спасти его, Шанвах. Может всё же пока рано.

– Это не для него. – Шанвах перевернула нож ловкими пальцами, протянув его Ренне, рукояткой вперёд. – А для меня. Я хочу, чтобы ты вырезала мозговую метку у меня на лбу.

Ренна покачала головой.
– Я могу нарисовать их воронцом …

– Воронец исчезнет, – сказала Шанвах. – А наши запасы могут истощиться, пока мы будем идти по дороге в бездну. Ты слышала отца демонов. Путь долог, а вы смертны. Настанет время, когда ваша бдительность ослабнет, и тогда я вырвусь на свободу.

Ренна моргнула.
– Да, с этой точки зрения ты права. Но мы можем нанести татуировки …

Шанвах покачала головой.
– Эведжах велит нам, не осквернять тела несмывающимися чернилами. Я последую примеру Шар’Дама’Ка.

Ренна посмотрела на неё, увидев силу и решимость в ауре девушки.
– Хорошо. – Она взяла нож, и уложила Шанвах на спину. – Тебе нужно что-нибудь, чтобы закусить в зубах?

Шанвах покачала головой.
– Боль – это всего лишь ветер.

***

У нас нет другого выбор, кроме как придерживаться плана, – стоял на своём пар’чин.

Джардир посмотрел на него, с нотками сомнения.
– Ну разумеется есть, пар’чин. Выбор есть всегда. У тебя был выбор, когда ты ворвался в Шарик Хора и направил нас на этот путь, и есть сейчас. Не позволяй сладким речам Алагай Ka ослепить себя. Тот факт, что он одобряет твой безумный план, является причиной, чтобы подумать ещё раз. Он стремится заманить нас в ловушку, заставить нас забыть нашу истинную цель.

– И в чём она состоит? – спросил пар’чин.

– В том, чтобы вести наших людей на Шарак Ка, встав во главе битвы между Эверамом и Най.

– Ночь. – Пар’чин закатил глаза. – Ты всё ещё цепляешься за этот бред? Эверам, это выдумка, Ахман. Най, тоже выдумка. Демон сам сказал это. Всего лишь сказки, чтобы люди не боялись темноты.

Богохульство больше не удивляло его, но Джардир поражался, насколько упрямым пар’чин мог быть.
– Как ты можешь говорить такое, после всего, что мы видели? Сколько пророчеств должно сбыться, прежде чем ты обретёшь веру?

Пар’чин зажмурился.
– Сейчас я вижу будущее. Солнце … взойдёт завтра. – Ухмыльнувшись, он открыл глаза. – Ты подумаешь, что я говорил с Создателем, когда это сбудется?

– Ты не был таким высокомерным, пока я был твоим аджин’палом, – сказал Джардир. – Смеёшься над тем, чего не понимаешь.

– Нет, – заявил пар’чин. – Я смеюсь над сказками, что вы сочиняете, чтобы объяснить то, что мы не понимаем. Мы для них всего лишь скот, Ахман. Шарак Ка значит для них не более, чем бунт коров, которых легко заставить панически бежать. Это обязательно произойдет, не важно, будем мы с ними или нет. Я доверяю своим людям, сражаться в ночи. А ты?

– Мои люди выходили сражаться в ночь задолго то твоих, пар’чин, – напомнил ему Джардир.

-Тогда позволь им это! – закричал пар’чин. – Пока они удерживают поверхность, у нас есть шанс разрушить их внизу.

– В бездну Най, – начал терять терпение Джардир. – Ты всё так же игнорируешь божественное наставление Каджи, указанное в Эведжахе …

– Эведжах, это просто книга, – заявил пар’чин. – Книга, которая за годы, была переписана много раз, и, так или иначе, никогда не имела цельной истории.

– А откуда ты знаешь об этом, пар’чин? – спросил Джардир. – Откуда такой как ты, неверный, знает о Каджи больше, чем учёные, из его священного ордена?

– Дама, прежде всего, политики, – пояснил пар’чин. – Продажные. Ты сам об этом сказал. Вот почему ты сбросил предыдущего андраха с трона. Они трактуют Эведжах так, как им нужно, чтобы претворить их желания в жизнь. Истинная версия была вырезана на стенах Анох Сана. Или по крайней мере была, пока копатели, не уничтожили большинство из них.

Джардир скрестил руки на груди.
– Таким образом, мы должны, вместо этого, поверить словам Отца Лжи?

Пар’чин рассмеялся.
– Не верь этому демону, если он находится за пределами досягаемости наших копий. Но я покопался в голове мозговика, которого они послали, чтобы убить меня. Рассмотрев видение истории с обеих сторон, легче отделить факты от выдумки.

– Так что же произошло три тысячи лет назад? – подался вперёд Джардир. – Какую большую тайну дама скрыли от нас?

– Этот ваш Каджи потерпел неудачу, – произнёс пар’чин. – Не довёл дело до конца. Не добрался до королевы. Мы бы не оказались в этой ситуации, если бы сделал, что от него требовалось.

– Он дал нам тысячелетия мира, – сказал Джардир. – И только тогда, когда мы забыли его учение, алагай вернулись. Так это Каджи подвёл нас, или мы подвели его?

Пар’чин в отчаянии провёл по лицу рукой.
– Какое это имеет значение? Есть Создатель или нет, рой на подходе. Мы либо просто позволим этому случиться, и поведём наши армии против ульев, появляющихся на повсюду на земле, либо пытаемся остановить это, и может быть, сможем достичь того, чего не смог Каджи.

Джардир нахмурился.
– Ты думаете, мы сможем контролировать Алагай Ка?

Пар’чин пожал плечами.
– Мне снова нужно поговорить с ним.

– Как? – спросил Джардир. – Метки на его плоти, не дают Алагай Кa проникнуть в голову Шанджата, а без этого он не может говорить.

– Метки мешают ему наносить удар на расстоянии, – пояснил пар’чин, – но он всё ещё может зайти в незащищенное сознание, если это установит при это физический контакт.

– Значит, ты снова хочешь отдать моего кай, в когти Алагай Ка, – сказал Джардир. – Чтобы сделать из него марионетку, говорящего устами Князя Лжи демонов. Оружием, которое он мог использовать против нас.

– А какой у нас есть выбор? – спросил пар’чин.

Джардир не смог ответить на этот вопрос.

***

Ренна поддерживала лицо Шанвах своей левой рукой, пока работала. Нож крепко сидел в правой, методично срезая плоть со лба девушки, маленькими лентами, обеспечивая шрам в виде метки, которая будет вытягивать магию и удерживать её.

Она позволила магии течь по её рукам, активируя режущие метки на и без того остром, как бритва лезвии, и ускоряя заживление. Раны от ножа тут же затягивались в след за тем, как разрез шёл.

Шанвах ни разу не вздрогнула, пока ей вырезали метку на лбу, но её аура была наполнена страхом.

– Тебе не стоит волноваться, – сказала Ренна. – Я знаю, что делаю. Ты останешься такой же симпатичной, когда я закончу.

– Носить шрамы от алагай’шарак, это большая честь, – сказала Шанвах.

– Тогда, почему ты трясёшься больше, чем свинья на скотобойне? – спросила Ренна.

Глаза Шанвах метнулись к лестнице.
– Они затихли.

Ренна сделал паузу в работе, впервые осознав, что крик сверху прекратился. Предельно сконцентрировавшись, они ничего не замечала.

– Я думала, что нет ничего хуже, чем крик моего дяди и пар’чина, – сказала Шанвах.

– Ну, по крайней мере мы знаем, что они не придушат друг друга, – согласилась Ренна. – Мы должны верить, что если они хотели сделать это, то сделали бы несколько месяцев назад.

– Наша вера ежедневно подвергается испытаниям, с приближением Шарак Ка. – Шанвах расслабилась, и её аура успокоилась, с одобрением.

– Всё, – сказала Ренна, делая последний разрез. Убрав последний кусок плоти, она полностью рассмотрела метку, прежде чем отложила нож.

– Как это ра…. – начала Шанвах, но, не закончив говорить, ахнула, и испуганно раскрыла глаза. Ренна повернулась, увидев Арлена и Джардира, спускающийся по лестнице.

– Что ты делаешь? – требовательно спросил Джардир.

Шанвах на мгновение приподняла ноги, откатившись назад, и встав на колени перед ним. Она положила руки на пол и уткнулась между ними лбом, касаясь дерева, едва зажившими ранами.
– Смилуйся, Избавитель! Я попросила дочь Харла вырезать на мне метки.

Джардир протянул руку, взяв девушку за подбородок, чтобы приподнять её лицо вверх.
– Твоя мать постоянно хвасталась твоей красотой и тем, с какой лёгкостью она может найти тебе мужа.

– Без сомнения, племяннице Избавителя будет достаточно легко найти мужа, не важно красивая она или нет, – сказала Шанвах. – Но в бездне не будет мужей. Не будет красоты. Там будут только алагай и шарак.

Джардир кивнул.
– Ты так же мудра, как и храбра, племянница. Твоя честь безгранична.

Во внешнем виде Шанвах ничего не изменилось, но её аура, осветилась гордостью при его словах.
– Могу ли я так же защитить своего отца?

Джардир покачал головой.
– Я боюсь, что он нам снова понадобится. У нас ещё осталась пара вопросов к Князю Лжи.

Золотистый цвет, которым сияла аура Шанвах, снова подёрнулся целым сонмом разных цветов – гнев, разочарование, унижение. Они все это видели, но она сохраняла свое самообладание, направив свой взгляд вниз.

– Говори, – скомандовал Джардир. – Я вижу вопрос в твоём сердце, и мы не можем позволить себе позволить оставить его гноиться.

– Разве моего отца недостаточно унизили, – спросила Шанвах, – он остался взаперти, в собственном теле, без толики воли? А мы должны и дальше позволить Алагай Кa порочить его? Честь моего отца была безгранична. Я прошу вас, если его нельзя излечить, позвольте мне отправить его на одинокий путь.

– Не всем воинам даровано счастье обрести быструю смерть на когтях алагай, племянница, – сказал Джардир. – У нас есть великое множество героев, великих людей таких, как инструктор Керан, что обучал твоего отца, и жил с травмами, которые, он верил, навсегда закрыли ему дорогу на алагай’шарак. Мы должны чтить этих мужчин за их служение Эвераму, не меньше, чем тех, что идут по одинокому пути.

Шанвах передвинулась.
– Согласно вашим собственным словам, Избавитель, те, кого покалечили в бою, не могут участвовать в алагай’шарак. И всё же вы шлёте моего покалеченного отца обратно в бой.

– Это происходит не в первый раз, – сказал Джардир. – Бесчисленное количество воинов-калек вызывались в качестве загонщиков в Лабиринте, умирая в славе, когда они приводили демонов к своей гибели.

– Твои слова, без сомнения, верны, – с нажимом сказала Шанвах, – но у моего отца нет воли, чтобы вызваться добровольно. И я не могу поверить, что он согласился бы на нечто настолько … мерзкое.

Ренна видела растущее разочарование в ауре Джардира. Он не привык к тому, чтобы кто-либо из его людей, подвергал сомнению сказанные им слова, особенно тот, кому едва исполнилось восемнадцать лет. Но он вдохнул, и его аура снова очистилась. Арлен учить Ренну этому трюку, но у неё так ничего и не получилось.

– Ты делаешь честь своей семье, Шанвах вах Шанджат, – сказал Джардир. – Но я знал твоего отца лучше, чем ты. Мы вместе дрались за еду, будучи най’шарумами и вместе проливали кровь в Лабиринте. Его честь и верность была такова, что я отдал ему свою собственную сестру, твою почтенную мать, в качестве его Первой Жены.

Он взмахнул копьём Каджи, всегда находящимся в его руке, и груз ответственности, камнем лежащий на ауре Аманвах, ушёл.
– Я говорю тебе сейчас, и пусть Эверам будет свидетелем моим словам, если бы я сказал Шанджату асу Кавел ам’Дамадж ам’Каджи, что, чтобы выиграть Шарак Ка, мне нежно, чтобы он стал голосом зла, то Шанджат сделал бы это.

Шанвах опустила обратно на пол лицо, не скрывая слёз.
– Вы правы, Шар’Дама’Ка. Честь моего отца была безгранична, и я позорю его, сомневаясь в этом. Я больше не буду сомневаться в вас, Избавитель, и если вам потребуется от меня жертва, знаете, что я всегда готова служить вам в Шарак Ка.

– Я никогда не сомневался в этом, племянница, – сказал Джардир.

– Может случиться так, что Алагай Ка направит моего отца против вас, как он сделал вчера вечером, – сказала Шанвах. – Я прошу вашего разрешения встать на страже, когда Князь Ущерба прикоснётся к нему. Если моему отцу суждено быть убитым, то это должна сделать я.

Она подняла взгляд, с удивлением обнаружив, что Джардир поклонился в ответ.
– Конечно. Я никогда не встречал воина, имеющего больше чести, чем у тебя, Шанвах ваз Шанджат ам’Дамадж ам’Каджи. Дух твоего отца будет петь с гордостью. Когда он будет наконец будет свободен и пойдёт одиноким путём, и его шаги будут легче, зная, что он оставил достойного преемника, чтобы продолжить его род.

Эти слова ещё раз очистили ауру Шаманвах, заменяя палитру разнообразных цветов, чистым белоснежным сиянием.

***

Руки и ноги Шанджата были закованы в кандалы. Короткая цепь между ними позволяла ему сидеть, но не стоять. Пар’чин самостоятельно нанёс метки на крепления, и Джардир видел струящуюся в них власть.

Если кай’шарум и чувствовал дискомфорт от того, что был связанным подобным образом, то не выказывал никаких признаков, поскольку Джардир нес его на руках, как ребёнка, поднимаясь в тюрьму Алагай Ка. Но учитывая, как Шанджат дышал, возможно, он был уже мёртв, уставившись вперёд стеклянными глазами.

Демон поднял глаза, когда они вошли, склонив голову, когда Джардир пересекал метку, а Шанвах, следовала шаг в шаг держа копьё в руке. Он положил Шанджата в центре комнаты, затем отступил за пределы кругов, которые держали демона в заключении.

Но он не двигался к Шанджату, просто наблюдал своими огромными, нечеловеческими глазами. Джардир видел бесконечную темноту Най в этих черных провалах, где кружились непостижимые мысли.

Пар’чин и его дживах, откинули тяжёлые занавески. Наступила ночь, но это была не тьма, как во время Ущерба. Лунный свет падал в окна, и Алагай Кa шипел, перебираясь в центр комнаты.

Джардир почувствовал мурашки на коже, когда демон обернулся вокруг Шанджата. Шанвах сжала своё копьё, и её аура напоминала натянутую тетиву. Она жаждала нанести удар, убивая сразу и демона, и своего отца, но она была одной из сестер Эверама по копью, а также родственником Джардира и шарумом по крови. Она приняла боль и пропустила сквозь себя.

Шанджат поднял глаза, яркие и живые. Он повернулся к Шанвах, двигая губами.
– Эверам похоже проклял меня, дав мне произвести на свет такое жалкое создание, как моя дочь. Для всех было бы лучше, если бы твой Тикка женился на тебе, прежде чем послали тебя во дворец дама’тинг. Было бы лучше, если б я раздавил тебе голову, когда я увидел, что ты всего лишь девочка.

Шанвах по-прежнему сохраняла копьё в руке, но Джардир видел, как эти слова отразились на её ауре.

– Будь у тебя брат, он спас бы меня, – сказал Шанджат. – Или по крайней мере оказал бы честь, убив меня.

Слезы Шанвах блеснули в лунном свете, но она стояла неподвижно.

– Не слушай эти лживые слова, племянница, – сказал Джардир. – Это говорит не твой отец.

– Да, но всё же, это правда, – сказал Шанджат, засмеявшись. Это было так похоже на раскатистый смех его друга, что сердце Джардира сжалось. – И именно это делает его настолько вкусным! Этот трутень хвастался своим братьям, сильным сыном, созревающим в утробе его спутницы. И когда он увидел тебя, то в первую очередь испытал отвращение. Он представлял, как убьёт тебя, чтобы спасти репутацию.

– Сейчас же прекрати. – Дживах пар'чина вышла вперёд. – Ты нужен нам живой, но это не значит, что мы не можем отрезать от тебя несколько кусков, особенно сейчас, когда ты не сможешь отрастить их обратно.

Демон склонил голову, изучая её.
– Кто появится из твоего яйца? – спросил Шанджат. – Твой супруг позволит тебе идти впереди нас, когда узнает, что ты вынашиваешь ребёнка?

– О чём он говорит, Рен? – спросил пар’чин.

– Забери меня Недра, если я знаю, – ответила Ренна.

– Люди так неэффективны в вопросе размножения. – Шанджат щелкнул языком. – Десять циклов уязвимости для единственного яйца. Но не бойтесь. Мы будем держать вас в живых до родов. Мозг ребёнка, это лакомый кусочек, почти как птичьи яйца, которые вы потребляете.

Ренна зарычал, вытаскивая нож.

Джардир двинулся, чтобы преградить ей путь, но пар’чин был быстрее. Он превратился в дым, перетекая через комнату, чтобы снова сформироваться перед ней.
– Он пытается разозлить нас, Рен. Пытается спровоцировать, чтобы мы пересекли метки, и дали ему возможность сбежать. Пока он взаперти, мы должны стоять твёрдо, несмотря на то, что он говорит.

Ренна судорожно вдохнула, изо всех сил пытаясь справиться с гневом, кипящим в её ауре.

– Пар’чин прав, сестра, – сказала Шанвах. – Ты сама сказала мне, князья крадут наши мысли, но говорят только то, что причиняет нам боль.

Ренна шумно выдохнула, впиваясь в демона взглядом.
– Скорее всего на вкус ты как дерьмо, но не думай, что это помешает мне сожрать твои мозги.

Она имела в виду его слова. Джардир видел это в её ауре и знал, что демон тоже мог видеть это. Существо, казалось, передумало и дальше испытывать её терпение.

– Задавайте свои вопросы, – сказал Шанджат. – Этот трутень будет говорить моими устами, а также нести меня, когда мы начнём наш путь в Недра.

Пар’чин вышел вперёд.
– Где на поверхности находится вход?

– Север и восток, – сказал демон. – В горах недалеко от того места, где ты и Наследник проводили свою примитивную дуэль.

– Земли, невостребованные обеими сторонами, – сказал Джардир. – Это уместно, чтобы осуществлять поиски.

– Невостребованные вами, – согласился Шанджат, – но не пустующие.

– Тогда кто их владелец? – требовательно спросил Джардир.

– Людские города с поверхности не имеют для меня никакого значения. Их мозги стали свежим пополнением для моей кладовой, во время моего последнего визита.

Джардир сжал кулак, но не проглотил приманку.
– Вход охраняется?

– Магия большим потоком течёт на поверхность, из отверстия такого размера. В этой области много трутней, но они не понимают, что защищают на самом деле.

– Как долго идти до города демонов, как только мы войдём в эту пещеру? – спросил пар’чин.

– Недели даже для трутней мимиков, – сказал Шанджат. – Целые циклы для медленных людей с неуклюжими конечностями.

– По пути там есть еда? – продолжил пар’чин. – Пресная вода?

– Столько силы, и нет ни малейшего представления, как её использовать. Энергия Недр может избавить вас от нужды в еде.

– Вам не обязательно есть? – спросила Ренна. – Тогда зачем вам содержать кладовые? Зачем совершать набеги на поверхность?

Шанджат улыбнулся.
– Зачем ваш вид пьет перебродившие фрукты и зерно? Зачем вы поете и танцуете?”

Пар’чин покачал головой.
– Ты не договариваешь. Нельзя сделать что-то из ничего. Возможно, вы не часто нуждаетесь в еде, но она вам нужна. Королеве больше всего.

Шанджат кивнул.
– Мои братья могут существовать без еды, но ни один из нас не делает это с охотой. Королева при закладке яиц, должна питаться сама, а также кормить новорожденных. Этих больше всего. Вскоре ульи заполнят ваши земли, из которых появятся тысячи голодных новорожденных трутней, с целью очистить от вас поверхность.

Ренна скрипнула зубами.
– Если этот путь настолько долог, как он сказал, нам не нужны запасы?

– Мы возьмём их, несмотря ни на что, – сказал Джардир. – Я не доверяю словам демона.

– Почему нет? – спросил Шанджат. – Разве вы не провели всю свою жизнь как пешки к игре хора, которые ваши женщины вырезают из наших костей?

Джардира удивило, как сильно слова могут ранить.
– Они говорят с голосом Эверама.

Шанджат засмеялся.
– Это всё жонглёрские уловки! Первобытный взгляд на крохотную часть бесконечных возможностей.

– Этот первобытный взгляд привел нас к победе, после того, как ваш вид потерпел поражение, – отметил Джардир.

– Возможно, – не стал отрицать Шанджат. – А может мы играем в ещё большую игру, и даже в ваших незначительных “победах”, вы – всего лишь пешки.

– Пешки, которые поймали тебя со спущенными штанами, – вставил своё слово пар’чин. – Пешки, которые заперли тебя под солнцем. Пешки, которые могут убить тебя по одной своей прихоти. Скажи мне, что всё это, часть твоей игры?

– В каждой игре есть доля риска, – сказал Шанджат. – И она ещё далека от завершения.

– На сегодня всё, – сказал Джардир. Он поднял копье Каджи и нарисовал метку в воздухе, послав магию в татуировки на плоти демона. Он взвыл, отступив от Шанджата, и упав на пол. Другие двинулись в его сторону, пока Шанвах пересекла метки, чтобы забрать её отца.

***

– Подземник не врал. – Арлен встал на колени перед животом Ренны, изучая её ауру. – Всего лишь маленькая искра, но она есть.

– Значит надо разжечь её, – сказала Ренна.

Арлен встал, хмуро взглянув на неё.
– Создатель знает, мы не очень хороши в этих делах. – Он покачал головой. – Надо было быть более осторожными.

– Почему? – спросила Ренна. – Я – твоя жена. Это значит, что я буду рожать наших детей. Создатель знает, что ты не способен на это? Или ты говоришь, что не хочешь этого?

– Конечно нет, – сказал Арлен. – Нет ничего в мире, чего я хочу больше. Просто я имею ввиду плохое время.

– Время всегда будет неподходящим, пока демоны выходят на поверхность в ночи, – сказала Ренна. – Но это не означает, что нам надо перестать жить.

– Знай одно, – сказала Арлен. – Ты не сможешь спуститься с нами в Недра, неся в утробе нашего ребёнка.

– Не могу? – Ренна скрестил руки на груди. – Ты так думаешь, Арлен Тюк. С каких пор ты начал говорить мне, что я могу делать, а что нет? Я могу и сделаю это.

– Ночь, Рен! – закричал Арлен. – Как я смогу сконцентрироваться на этой работе, если мне всё время придётся волноваться за тебя?

– Думаешь ты единственный, у кого есть чувства? Ты будешь делать это так же, как делаю я каждый раз, когда ты пропадаешь и делаешь что-то опасное.

– Да, но теперь мне придётся волноваться за вас обоих, – произнёс Арлен.

– Так же, как и Я! – После месяцев употребления в пищу мяса демона Ренна был почти так же быстра, как Арлен, и он не увидел, как она нанесла удар. Громкий шлепок по щеке заставил его отступить на шаг, отзываясь эхом от каменных стен башни.

Арлен прижал руку к щеке, удивлённо смотря на неё.

Ренна направил на него палец.
– Не ты вынашиваешь этого малыша, Арлен Тюк. Это моя забота. Скажи ещё раз, что меня не заботят его интересы и эта пощёчина покажется тебе поцелуем.

– Тогда, как ты можешь хотеть взять его в сердце города демонов? – спросил Арлен. – Ты видела, что может сделать один мозговой демон. Какие у нас будут шансы на выживание, когда мы проникнем в рабочий улей?

Ренна пожал плечами.
– А какие шансы у нас есть, если я останусь здесь, и буду растить нашего ребёнка рядом с ульями, появляющимися по всей Тесе?

– Мы не знаем этого наверняка, – сказал Арлен. – Демон мог соврать, играя с нами, чтобы мы позволили ему уйти.

– Мы уже поставили на кон весь мир, и если не это, то нас уже ничто не спасёт.

– Как это по-твоему работает? – не отставал Арлен. – Нам придётся взять с собой травницу?

Ренна оскалила зубы.
– Даже не произноси её имя …

– Почему нет? – спросил Арлен. – Она так же беременна, как и ты. Вы можете открыть в Недрах детский сад.

– Мне нужна травница, – сказал Ренна. – Со мной два Избавителя.

– Это не шутки, Рен.

– Ты сам сказал, что сейчас малыш, это не более чем искорка, – сказала Ренна. – Это не станет мне помехой ещё несколько месяцев. К тому времени, мы либо победим, либо это не будет иметь значения.

– А что, если тебя будет тошнить?

– Это не может быть хуже, чем жрать мясо демонов, – сказала Ренна. – Я справлюсь. Я нужна тебе.

– Я … – начал Арлен.

– Не отрицайте этого, – вмешалась Ренна. – Джардир сильнее меня, но он по-другому смотрит на мир. Однажды он уже бросил тебя в яму. Не думай, что он не сделает этого снова, если ему покажется, что это – желание Создателя.

Арлен выдохнул.
– Не думай, что я забыл об этом.

– Шанджат, пустая оболочка, – продолжила Ренна. – Он всё ещё может дышать, но он не вернётся, и я не стала бы доверять ему, если бы он сделал это.

– Честное слово, – подтвердил Арлен.

– Шанвах, так же хороша, как и любой другой боец, но она не может развоплощаться, и она не настолько сильна, как остальные из нас, – говорила Ренна. – Если ты хочешь, чтобы у тебя был шанс на успех, то тебе нужна я. Миру нужна я. Ты должен ставить это на первое место, точно так же, как мы попросили Шанвах поступить с её отцом.

***

Джардир наблюдал за Шанвах, поражаясь тому, чем стала его племянница. Казалось, всего несколько дней назад, Он видел её новорожденную, кричащую на руках его сестры. Согласно красийским обычаям, он мало виделся с ней в последующие годы, и совсем перестал, когда она вошла во дворец дама’тинг.

Теперь она была взрослой женщиной, неся груз чести, который мог бы сломить даже самого сильного шарума. Шанджат не был готов к позору, и поэтому, она несла его за них обоих, заперев своей железной волей.

– Подойди и присядь со мной, племянница. – Джардир презирал стулья северян, положив под себя мантию, чтобы сесть на пол скрестив ноги. Когда он это сделал, он сконцентрировался, и активировал одну из возможностей короны Каджи. Пока Шанвах садилась перед ним, Джардир создал вокруг них пузырь тишины, чтобы отрезать их слова от ушей Шанджата.

Шанвах встала перед ним на колени, согнувшись, чтобы положить руки на пол.
– Подними глаза, – скомандовал Джардир. – Я Шар’Дама Ка, но также, я и твой дядя. Учитывая, что твой отец … отсутствует, я буду говорить с тобой, как с вами обоими, прежде, чем мы пойдём по дороге в бездну.

Шанвах откинулся назад на пятках.
– Вы почитаете меня выше моего достоинства, Избавитель.

Джардир покачал головой.
– Нет, дитя. Это всего лишь часть чести, что ты должна получить за свою службу, и ничто перед тем, о чём я должен попросить тебя.

– Я понимаю, дядя, – сказала Шанвах. – Алагай Ka не может вести нас к пропасти Най без голоса моего отца.

Джардир кивнул.
– И при этом мы не можем позволить демону свободно перемещаться. Мы должны приковать его цепью.

Шанвах закрыла глаза, глубоко вдохнув.
– Алагай Ка сказал, что мой отец будет нести его.

– Действительно, я думаю, что так и будет. Вообрази ущерб, который мог нанести Алагай Ка, если он подчинит меня или одного из чинов? Мы не можем рисковать коснуться его, кроме как в бою.

– И при этом вы не можете позволить ему управлять моим отцом без постоянной охраны, – догадалась Шанвах.

– Мы разделим их, когда это будет возможно, – сказал Джардир, – но мне кажется, что каждый раз, когда Князь Лжи проникает в разум твоего отца, он узнаёт всё, что Шанджат видел и слышал. Мы больше не можем свободно общаться говорить в его присутствии. И при этом мы не можем не выставить около него охрану. Мы не знаем, на сколько сильно влияние Алагай Ка на Шанджата, когда они разлучены.

Шанвах положила руки на пол и согнулась, чтобы коснуться пола лбом, между ними. После этого она села и снова взглянула на Джардира.
– Я поняла где моё место, дядя. Я не подведу вас.

В её ауре он видел, что это была чистая правда. Она будет нести это бремя с разбитым сердцем, на протяжении всей дороги в Недра. Он открыл раскрыл руки в объятье, и Шанвах начала неловко двигаться в его сторону, пока он не притянул её к себе и не сжал в руках.
– Я в этом не сомневаюсь.

***

Пар’чин заметил сферу тишины Джардира, когда он и его дживах возвратились к ним. Он кивнул, двинувшись, чтобы сесть между Джардиром и Шанвах на пол. Ренна села напротив него, и все они столкнулись друг с дружкой лицом к лицу.

– Если мы собираемся сделать это, то нужно начать в ближайшее время, – начал пар’чин.

– Поддерживаю, – сказал Джардир. – Но не слишком скоро.

– Что это значит? – не понял пар’чин.

– Это значит, что я встречусь со своей Дживах Ка, прежде чем мы пойдем в бездну, – пояснил Джардир. – Я снова возьму её руки в свои и попрошу её кинуть хора обагренные моей кровью.

– У нас нет на это времени, – пар’чин начал нервничать.

– Это не просьба, сын Джефа! – слова Джардира прозвучали словно удар плетью. – Чтобы достичь успеха в этом предприятии, нам нужны все преимущества, и хора могут дать нам нужную информацию, чтобы мы могли противостоять Князю Лжи.

– А если хора скажут ей, что она должна пойти с тобой? – спросил пар’чин.

– Тогда она пойдёт, – ответил Джардир. – Поскольку твоя Дживах Ка делает то же самое. Она не станет играть, зная, что на кону судьба всего Ала. Все, что делает Иневера, она делает для победы на Шарак Ка.
Он видел в ауре пар'чина, что мужчина хотел спорить дальше, но он сдержался.

– Хорошо. Рен и я тоже должны отлучиться в пару мест. Сообщим народу, что их ждёт, мы не надеемся на чудо.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/404815

Переводчики: ComradCat