Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 15 - Возвращение сестёр

Одна из нескольких серьг Иневеры начала вибрировать. Она провела пальцем по мочке правого уха, нащупав её. Вторая сверху.

Дамаджах выдохнула с облегчением. Наконец.

Она покрутила кольцо, пока метки не выровнялись, и вибрация не прекратилась.
– Дочь.

– Пусть Эверам благословит тебя мать, – сказал Аманвах. – Я рада снова услышать твой голос.

– И я твой, – сказала Иневера. – Эверам не спускал с тебя глаз.

– Возможно, – согласилась Аманвах. – Я возвращаюсь в Дар Эверама спустя почти полгода с момента, как я уехала, но теперь вдовой.

– Это иневера, – проговорила Иневера. – Хора сказали мне, что ты наследника сына Джессума.

– Как и Сиквах, – сказала Аманвах, – хотя ещё рано говорить об этом.

– Тем больше причин вернуться домой, – сказала Иневера. – Сиквах с тобой?

В то же мгновение одно из колец в левом ухе Иневеры начало вибрировать.
– Я здесь, дамаджах, – сказала Сиквах, когда Иневера повернула его.

– Как скоро вы вернётесь? – Серьги не работали на слишком больших расстояниях.

– Через день, – ответила Аманвах. – Самое большее два.

– Я пошлю сопровождение, – сказала Иневера. – Их поведёт Джарвах. Не принимайте никого другого.

– Всё на самом деле настолько плохо, что я не могу даже доверять своему брату? – спросила Аманвах.

– Настолько и даже хуже, – подтвердила Иневера. – Асом попытался убить Ашию во время переворота.

– Не может быть! – ахнула Сиквах.

– Ашия оказалась сильней, – сказала Иневера, – сделав из Асукаджи, калеку.

– По крайней мере, теперь Асом прекратит свои попытки вынудить меня жениться на его брате, – с мрачным удовлетворением сказала Аманвах.

– Возможно, – согласилась Иневера, – но это была была твоя самая большая ценность в его глазах. Не думай, что он не попытается убить тебя, если посчитает, что это сделает меня слабее.

– Никто не навредит Аманвах, пока я живу, дамаджах, – сказала Сиквах.

– Ты так же можешь стать его целью, племянница, – произнесла Иневера. – Ашию отослали из Дара Эверама, а Шанвах не вернулась. Теперь ты шарум’тинг ка.

Повисла тишина, пока они пытались переварить эти слова. Наконец, Аманвах заговорила.
– Прими мои поздравления, сестра. Эверама благословил тебя.

– Я не достойна, – сказала Сиквах.

– Это хорошо, что ты скромна в лице Эверама, – одобрила Иневера, – но сейчас ты одна из сестёр по копью. Я видела, как ты растёшь и знаю, чего ты стоишь.

– Я не смогла защитить своего мужа, – не сдавалась Сиквах. – Его кровь, на моих руках.

– Бред, – отмахнулась Аманвах. – Я тоже была там, сестра. Ты не смогла бы сделать больше, чем было. Именно благодаря твоим способностям, мы живём, чтобы нести его наследников и мстить за его смерть.

– Хора сказали, – начала Иневера. – что Мича и Джарвах посвятят свои копья тебе, когда ты встретишься с ними. Это не мантия, которую ты просто можешь отложить в сторону, племянница. Шарак Ка приближается, и мы все должны быть готовы действовать, когда Эверам позовёт нас.

– Да, дамаджах, – сказала Сиквах. – Я буду стремиться быть достойной.

– Ты уже достойна, – подбодрила её Иневера.

– Это означает, что нам больше не надо притворяться, будто моя сестра-жена всего лишь слабая даль’тинг? – спросила Аманвах.

– В этом больше нет смысла, – согласилась Иневера. – Мало, кто в суде достаточно глуп, чтобы не сделать соответствующие выводы.

– Хорошо, – удовлетворённо произнесла Аманвах. – С такой бронёй я смогу лучше защитить наследника нашего мужа, в моём животе.

– Есть ли другие новости из Лощины? – спросила Иневера. – Госпожа Лиша родила ребёнка?

Аманвах не стала спрашивать, откуда она знает. Девочка была достаточно умна, чтобы осозновать всю силу способностей к прозрению своей матери.

– Ребёнок родился, – подтвердила Аманвах. – Я лично принимала роды.

– Так рано? – Иневера не смогла сдержать своё удивление. – Миновало всего лишь шесть лун …

– Госпожа Лиша использовала сильную магию, – объяснила Аманвах. – Она ускорила беременность. Это то, чего я и моя сестра-жена должны остерегаться.

Это может стать большой опасностью, но Иневера отложила на время эту мысль. Это событие, могло изменить ход войны.

– А ребёнок? – требовательно спрослила она. – Мальчик или девочка?

***

– Най’дамаджи’тинг Аманвах вах Ахман ам’Джардир ам’Каджи, первая дочь Шар’Дама Ка и дамаджах, принцесса всей Красии, – продекламировал дама Джамере представляя Аманвах перед Троном Черепов.

Аманвах была одета в белые шёлковые одежды дама’тинг, сидящие на ней стольк легко, что были похожи на дым, но достаточно подчёркивали её женственность, чтобы напоминать всем, что она дочь Иневеры. Асом всё так же продолжал собирать двор при свете солнца, и золотые лучи отдавались бликами на метках из электрума, вышитых на ткани.

Её белую вуаль сменила чёрная, свидетельствуя о том, что все и так уже знали. В таком раннем возрасте, всего лишь восемнадцать лет, она должна была занять место предводителя дама’тинг племени Каджи.

– Кай’Шарум’тинг Сиквах вах Ханья ам’Джардир ам’Каджи, – продолжал Джамере, – первенец принцессы Ханья, третьей сестры Шар’Дама Ка.
Имя Хасика, и позор, что оно несло за собой, намеренно было пропущено, но его отсутствие всё равно служило напоминанием о преступлениях её отца.

Однако, Сиквах произвела неизгладимое впечатление, надев белое покрывало поверх чёрного покрывала шарумов. Двойные скрещённые копья висели у неё за спиной в пределах досягаемости, с круглым щитом поверх них, всё это было создано из неразрушимого меченого стекла, инкрустированные частичками электрума. Она двигалась с изяществом хищника, а стеклянные пластины брони в её одеждах, делали её крошечную фигуру, больше, особенно рядом с Аманвах идущей в тонком шёлке.

– Благословенны будьте, сестра, кузина, – произнёс Асам с трона, хотя его лицо скривилось при виде Сиквах, одетой, как воин. Иневера смотрела со своего постамента, даже не пытаясь скрыть улыбку.

Пока все собравшиеся разглядывали их, обе женщины встали на колени, положив руки на пол и уткнувшись между ними лбом. Они синхронно встали на ноги, внимательно глядя на седьмую ступень постамента.

Аманвах прикоснулась пальцем к своему горлу, и её слова, мягкие и мелодичные, отразились по всей комнате.
– Мы откликнулись на зов Трона Черепов, почтенный брат, чтобы занять наши законные места при Дворе Избавителя.

– Женщины Каджи нуждаются в твоей мудрости и лидерских качествах, сестра. – Голос Асома на самом деле прозвучал очень убедительно. Он поглядел на Сиквах. – Но тебя я не призывал, кузина.

– Это сделала я, – вмешалась Иневера, используя свои меченые драгоценности, чтобы усилить свой голос, так же, как сделала ранее Аманвах. Большая часть её магии не работала при свете солнца, но она не могла отказать себе в удовольствии напомнить ему, что она и другие дама’тинг не были бессильны. – Со смертью твоей почтенной жены Ашии и с исчезновением Шанвах, белая вуаль шарум’тинг ка перейдёт к Сиквах.

Асом нахмурился, и Баден выступил из толпы собравшихся дамаджи, чтобы поклониться Трону Черепов.
– При всё уважении, дамаджах, ранее не было подобных прецедентов. Почтенная кузина Шар’Дама Ка не убивала алагай в сражении. Она не заслужила право носить копьё, а тем более командовать сёстрами Эверама по копью.

Аманвах посмотрела на него, как насекомое, с желанием раздавить его.
– При всём уважении, дамаджи, я не слышала, чтобы ты выходил сражаться в ночи, даже сейчас, когда ты стал шар’дама. Кто ты такой, чтобы выступать в качестве свидетеля о деяниях моей Дживах Сен на алагай’шарак?

Она обвела взглядом весь зал, снова активировав свои метки, чтобы донести слова в каждое ухо.
– Моей честью и надеждой небес, я свидетельствую перед Эверамом и Троном Черепов, что Сиквах вах Ханья ам’Джардир ам’Каджи показала алагай, солнце, больше, чем какой-либо шарум в Красии.

– Абсурдное заявление. – По всему залу пошёл ропот согласия со словами Бадена. – В армии Избавителя есть шарумы, которые сражались и убивали алагай за пятьдесят лет до того, как эта девочка родилась. Ты позоришь их всех этим заявлением.

Асом ударил копьём в пол.
– Извинись, сестра.

Аманвах подняла глаза, чтобы взглянуть на своего брата.
– Даже ты, Шар’Дама Ка, не можешь приказать мне говорить ложь перед Троном Черепов. В трио с нашим мужем, моя сестра-жена и я заставили легион алагай прыгать на оружие Племени Лощины. Даже оборотень, что убил боевого инструктора Энкидо, испугался нашего звука, дав нашим товарищам убить его.

Асом замер. Множество воинов в Даре Эверама видели магию скрипки сына Джессума, и как она могла заставить идти алагай на убой, словно ягнят. Это была сила, котрую желал получить Асом, и только Аманвах и Сиквах могли предоставить ему ключи, к разгадке этой тайны.

– Возможно, – согласился Баден. – Но шарумы сражаются копьём, а не магией.

Аманвах улыбнулась.
– Ты хочешь проверить, как моя сестра-жена управляется с копьём, дамаджи?

Баден усмехнулся.
– Ты просишь меня ударить женщину, при Дворе Избавителя?

– Конечно, нет, почтенный дамаджи, – сказала Аманвах. – Я предлагаю тебе выбрать представителя. Одного из тех мужчин, который, как ты говоришь, убил больше алагай, чем моя сестра?

Она повернулась, оглядев толпу.
– Или может твой знаменитый внукк, шарр'дама Раджи?

Все глаза обратились к Раджи. Молодой шар’дама был всего на несколько лет старше Сиквах. Воин-священнослужитель, известный его бесстрашием против алагай. Он был вооружён даже днём, нося меченые серебрянные пластины на костяшках пальцев, положив руки поперёк меченого кнута, который принёс ему славу. Колючий хвост алагай, смотанным висел у него на поясе. Он был крупным мужчиной, затмевая крошечную Сиквах, но она, не колеблясь, повернулась и скрестив кулаки на груди, дала ему поклон воина.

Раджи улыбнулся и сделал шаг вперёд, его глаза метнулись на дедушку, прося разрешения сокрушить дерзкую девочку. Дамаджи, однако, почувствовал ловушку. В течение многих десятилетий Баден работал в тесном сотрудничестве с дама’тинг, и он знал лучше, чем кто-либо ещё, что их нельзя недооценивать. Мастерство борьбы Ашии стало во дворце легендой. И если Сиквах окажется столь же умелым воином, то его наследник проиграет бой перед всеми собравшимися, он рискует потерять лицо.

Он колебался, и каждый момент стоил ему драгоценного достоинства, которое он так стремился сохранить.

Асом так же видел это.
– Достаточно. Мой отец не терпел насилия при дворе, и я тоже. Дама Баден прав. Никто не сомневается в силе этого … звукового заклинания, но шарумы сражаются копьём. Какими бы ни были навыки Сиквах, она не убивала алагай перед свитеделями.

– Тогда сегодня вечером, – добровольно вызвалась Аманвах. – Сколько вам нужно свидетелей?

– Даже если она добьётся успеха, убив демона, используя непобедимые копья дамаджи, и броню, это не принесёт ей славы. Шарум’тинг кa должна быть достойна вести воинов на Шарак Ка. Трон не признает Сиквах.

– Какой подвиг удовлетворил бы Шар’Дама Ка? – спросила Аманвах.

– Она должна сделать это, как истинный шарум, – сказал Асом. – Как это делал наш отец, будучи ещё мальчиком в бидо, используя обычное копьё, и сражаясь, чтобы заработать броню.

– Шар’Дама Ка сказал своё слово, – объявила Иневера, – и Трон Подушек поддерживает его. Сегодня вечером Сиквах пойдёт на алагай’шарак в бидо с обычным копьём. Завтра на рассвете она подарит трону голову алагай, чтобы она горела на солнце, или мы найдем другую, что она вела сестёр Эверама по копью.

По всем залу раздались вздохи удивления, особенно дамаджи’тинг, оскорбленные самой мыслью о том, что они вынуждают женщину обросить скромность перед мужчинами-воинами.

Сиквах не дала им времени на возражения, снова встав на колени и уткнувшись лбом в пол.
– Во имя Эверама, это будет сделано, Шар’Дама Ка.

***

Иневера изучала пророчество, что говорили ей кости хора, пока Аманвах замерла на месте, отмечая заметки и нужное время.
– Ты уверена, что это так?

Аура Аманвах слегка подёрнулась раздражением, в ней проступил образ ребёнка, изо всех сил пытающегося избежать тени своих родителей. Это нечто, чего Иневере стоило остерегаться, если её дочь окажется достаточно умелой дамаджи’тинг, но момент был слишком важен, чтобы щадить её гордость.

– Да, мать, – сказала Аманвах.

– Ты знаешь, что это означает. – Иневера осторожно проговорила эти слова. Её дочь была не глупа.

– Это означает, что Асом не остановится ни перед чем, в попытках убить ребёнка, если он когда-либо будет представлен, – ответила Аманвах. – Это значит, что в глазах Эверама, Олива Свиток, истинный наследник Ахмана Джардира. Это означает, что у ребёнка есть потенциал, чтобы стать рождённым Избавителем.

Это была горькая правда. Иневера делила с Избавителем ложе бесчисленное количество раз, и родила ему четыре сына и три дочери, но ни у одного из них не было такого потенциала. Северная шлюха развлекалась с ним всего лишь неделю и родила первого потенциального Шар’Дама Ка.

Иневера покачала головой.
– Избавители не рождаются, дочь, они создаются.

Аманвах склонила голову.
– Если это так, то почему бы не сделать из них армию, как этого хотел Арлен Тюк?

– Если бы мы только могли, – горько проговорила Иневера. – После того, как твой отец и Арлен Тюк пропали без вести, этот ребёнок, единственный потенциальный Избавитель, о котором нам известно. Возможно, единственный в мире.

– Нам надо защитить его, – сказала Аманвах.

– Её, – поправила Иневера. – Ты дала верный совет госпоже Лише. Ребёнку грозит меньше опасности, если все будут верить, что его пол, женский. Маги Асом не увидят в этом лжи, даже если они освоили какую-то форму прорицания.

– Она, – согласилась Аманвах.

– Что госпожа Лиша потребовала, за то, что ты бросила хора, для ребёнка? – спросила Иневера. Хора сказали ей задать вопрос лично, когда они останутся с Аманвах наедине. Так же они сказали ей, что не обрадуется ответу.

Действительно, аура Аманвах похолодела, как у вора, пойманного с кошельком в руке. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, восстанавливая свой центр, перед тем, как ответить.

– Я бросила хора с кровью госпожи Лиши, прежде, чем ребёнок родился, – начала Аманвах. – Тогда я узнала, что рождение будет проблемным, а ребёнок особенным. Возможно, сказалось то, что вы так много лет учили меня искать.

– Ты уходишь от темы, – сказала Иневера.

Аманвах снова вдохнула.
– Госпожа Свиток потребовала, чтобы я научила её читать алагай хора.

– Что?! – вскричала Иневера.

Аманвах сохранила своё самообладание, держа глаза закрытыми, задержав дыхание, положив руки на колени, пока она сидела на коленях, на подушках в личных покоях Иневеры.

– Я знаю, что у тебя есть причина ненавидеть Лишу Свиток, мать, – сказал Аманвах. – Разве я не подсыпала черный лист в её чай по твоему приказу?

Она открыла глаза, встетившись взглядом с Иневерой.
– Но ты были неправа относительно неё. Она враг Най и сделала столько же сколько любой другой, чтобы подготовить мир к Шарак Ка, даже до того, как она родила этого ребёнка. Если мы хотим выйграть Первую Войну, то нам нужно иметь все преимущества.

Иневера тяжело вдохнула через нос, это был единственный внешний признак гнева, кипящего в ней. Аманвах переступила черту, обучив тайнам дама’тинг тведьму землепашцев, оспаривая её власть, как дамаджах.

Но всё же она была права. Когда она прогнулась под ветром собственных эмоций, Иневера увидела истинну в своём центре.

– Ты снова права, дочь, – сказала наконец Иневера. – Я боялся, что ты слишком молода, чтобы принять чёрное покрывало, но теперь вижу, что в страхе не было смысла. Ты станешь прекрасной дамаджи’тинг.

Гордость вспыхнула в ауре Аманвах, но она просто поклонилась.
– Это большая честь для меня, мать.

– Вряд ли госпожа Лиша многому научилась, прежде чем ты покинула Лощину, – сказала Иневера.

Аманвах кивнула.
– Я оставила ей соответствующие разделами из эведжах’тинг, но ей будет нужен учитель. Я обещала послать дама’тинг, чтобы та заняла моё место в Лощине. Может быть Джайя или Селта.

Иневера скривила рот.
– Они слишком неопытны. Они могут в чём-то помочь ей, но учитывая масштаб происходящего, мы должны послать кого-то более мудрого.

– Кому мы можем доверять? – спросила Аманвах. – Большинство дама’тинг, скорее перережут госпоже Лише горло, и скроются с ребёнком на руках, желая стать следующей дамаджах.

– Это больая опасность, – согласилась Иневера. – Нам придётся бросить хора. Я бы сама убила госпожу и украла бы ребёнка, но дворец не безопасен, пока твой брат сидит на троне. Чем дальше от него Олива, тем больше вероятности, что она достаточно повзрослеет, чтобы взять на себя мантию Шар’Дама Ка и спасти Ала.

– Или разрушить его, – сказала Аманвах.

Иневера кивнула.
– Такова ноша Избавителя.

***

Сиквах встала на колени перед Троном Черепов, голая, но с бидо, простой полоской чёрной ткани, обернутой вокруг её груди и, скрещённой между ног. Её лицо и волосы были открыты, и она не взяла ни одного из своих меченых украшений, даже свои знаменитые серёжки. Рядом с ней лежало простое копьё из стали и дерева, без меток, всё покрытое ихором, который шипел под утренним солнцем.

Это было возмутительно, по любым стандартам. Иневера наслаждалась тем, как это сбивало мужчин с толку. Половина из них в смущении отводили глаза. Другие открыто глазели. Но ни у одного из них не было ясной головы.

Семь шарум’тинг в чёрных одеждах встали на колени позади неё, каждая несла мешок из чёрного бархата.

– Ты не сказал, какой тип алагай будет иметь больше славы, почетенный Шар’Дама Ка, – сказал Сиквах, – таким образом, я принесла по одному на каждый столп Небес.

В это мгновение девушки открыли сумки, бросив на пол отрезанные головы ветряного, огненного, скального, пылевого, болотного, каменного и берегового демонов на мраморный пол.

Солнечный свет мгновенно охватил головы, они вспыхнули пламенем.

Если зрелище и поразило Асома, то он никак не выдал себя.
– Ты повышена, Шарум’тинг Ка.

Аманвах вышла вперёд с шлемом, обёрнутым в белую ткань, и поместила его на голову Сиквах, когда она встала. Сиквах взяла простую чёрную одежду, неторопливо надев её.

– С меня хватит политики тинг. – Асом взмахнул копьём, распустив их. – Пришло время поприветствовать племя Маджах.

Охрана открыла двери зала, впустив внутрь дамаджи Альэверана и его свиту. Чавис были среди них, осторожно следуя за Белиной, снова надев белый платок и чёрную вулаль най’дамаджи’тинг. Иравен также был с ними, опустив глаза в пол. Только один Эверам знал, какие клятвы дали Альеверан и Чавис, чтобы вернуть ему некоторое подобие статуса в племени, но это был хорошим знаком, если что у племени Маджах может появиться хоть какая-то надежда вернуться на истинный путь.

Как было оговорено заранее, на полу посреди зала был установлен стол, Асом и Иневера спустились вниз, чтобы встретиться с представителями племени Маджах. Асом выглядел величественно, с своей короной и копьём, но Альэверана казалось это не впечатлило, ему хотелось скорее покончить с делом.

Джамере предоставил им контракты, две копии длинного документа, дающего племени Маджах право покинуть Дар Эверама и вернуться в Копьё Пустыни.

Иневера ненавидел Асома за то, что он заставил их сделать это, но сейчас она не могла ничего исправить. Асом и Альэверан проткнули себе пальцы, сжав их, пока не начала капать кровь и обмакнули в ней кончики пера, чтобы расписаться собственной кровью.

Друге дамаджи последовали их примеру, включая малочисленныеплемена находящиеся под влиянием Маджах, которые останутся в Даре Эверама служить Асому. Меньшие племена, такие, как Шарах, не были большой потерей, но разведчики Нанджи служили Маджах в течение многих веков. На лице Альэверана отразилась боль, когда брат Асома, Нанджи, поставил свою подпись и прервал этот союз.

– На этом наши дела пришли к концу, – сказал Альэверан, свернув свою копию документа и заключив её в меченый футляр. – Мы уходим с миром, но мы ничего не простили. Ала широка и разнообразна. Надеюсь Эверам не допустит, чтобы мы встретились снова.

Он шагнул в сторону двери, щелкнув пальцами. Белина и Иравен бросили последний взгляд на Иневеру, затем в сопровождении остальной части свиты, покинули зал.

***

Все последующие дни были похожи друг на друга, с непрекращающейся очередью просителей перед троном, некоторые из них хотели занять места, пустующие после ухода Маджах, другие, искали защиты или пересмотра прав на землю. Маджах не делили свою территорию, но земли, которыми они управляли, были обширны, полны богатой, пахотной почвы, которая так сильно размягчила землепашцев.

Сначала, Асом заканчивал аудиенцию за час до призыва к закатной молитве, но пока дни шли, он работал всё позже и позже, пока солнце не село, а аудиенция продолжалась. Иневера подумала, что это, возможно, это он просто упустил это из виду, но её меченые драгоценности в волосах активировались, и она начала видеть в свете Эверама, то поняла, что это не было случайностью.

Теперь все дамаджи пылали силой, на их пальцах были меченые драгоценности, а под одеждами, посохи, покрытые золотом и мешочки с хора на поясе. Маги дама открыто бродили вокруг, и их тяжёлые посохи из кости демона, являлись огромным источником силы.

Асом поймал её взгляд, и хищно улыбнулся. Ночное преимущество дама’тинг пропало. Сколько пройдёт времени, прежде чем он решит, что она ему больше не нужна?

Иневера вдохнула, изо всех сил пытаясь найти центр. Именно она начала это половой равенство, дав женщинам копьё, но она никогда не хотела заменить ими мужчин племени.

Асом не может не чувствовать то же самое. При его дворе было много мужчин, которые верили, что им следует вернуться на старый путь, когда женщины не раскрывали рот. Были послушны.

Были рабынями.

Она содрогнулась. Прошло несколько мгновений, пока она заметила, что одна из её серёжек вибрирует.

Она подняла руку, проводя пальцами по мочке уха, пытаясь понять, кто хочет связаться с ней. Должно быть, это было чем-то очень важным, чтобы потревожить дамаджах, пока она присутствует на ауедиенции.

Это не была одна из её сестёр-жён или шарум’тинг. Это была не одна из её дочерей.

Наконец её палец остановился на лепестке, и сердце в груди замерло. Эта серёжка не вибрировала уже много месяцев.

С тех пор, как Ахман упал во тьму.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409162

Переводчики: ComradCat