Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 21 - Неографство

Элисса и её мать сидели в вертикальном положении, высоко подняв подбородок, глядя пустым взглядом в никуда, через окна кареты. Между ними воцарился мир, но он был слишком хрупким.

Вдали, перед ним вырисовывались очертания Рассветного Зала, и Элисса почувствовала себя ребёнком, вновь проходя через его великие врата. Зал был осколком старого мира, частично разрушен Возвращением, и восстановлен несколько сотен лет спустя, первым рассветным графом.

Все слуги собрались перед залом, приветствовать прибытие Элиссы. Впереди всех стояла мать Сорен, которая была гувернанткой Элиссы около тридцати лет назад. Элисса помнила её ещё будучи ребёнком, как грозную, влиятельную женщину, но годы сделали своё дело, и теперь она выглядела маленькой и хрупкой.

– Мать Элисса, дорогая моя, добро пожаловать домой. – Сорен распростила руки, и Элисса упала в её объятья, крепко обхватив в ответ. Она была строга, но стала ей большей матерью, чем Триша. В толпе вокруг просматривались и другие лица, с явным нетерпением на них, некоторые из них были друзьями детства, остальные, любимыми домашними рабочими. Эти люди стали ей семьёй в большей степени, чем её мать и старшие сёстры, вышедшие замуж за местных баронов, ещё в то время, когда она была ребёнком.

– Я скучала по тебе, – сказала Элисса, пока возчий помогал Трише вылезти из кареты. Мать Сорен и другие слуги напряглись, быстро опустив взгляд. С этого момента Элисса и её мать шли в тишине, окружённые торжественной линией каменных лиц.

Несколько мгновений спустя они остались в гостинной наедине. Эта комната была такой же, какой Элисса её запомнила, чистая, почти что до полной стерильности, и нагретая электрическим жаром. Матери Трише всегда было холодно.

Гостинная пустовала, но Элисса увидела, что прислуга только что была здесь. Из стоящего, ровно между двумя только что наполненными фарфоровыми чашками, чайника, шёл пар. Тонкие бутерброды и другая крохотная еда были выложены в строгом порядке, каждый на своём собственном блюдце, на стерильной мраморной поверхности стола.

Два хрустальных бокала стояли около небольшого стеклянного ведра со льдом. От горлышка открытой бутылки летнего райзонского вина всё ещё шёл пар. Стаканы уже были наполнены. Серебряный колокольчик, отполированный до блеска, стоял неподалёку, в случае, если им понадобится что-то ещё.

Элисса улыбнулась, признав работу главы прислуги.
– Мать Кэт старше, чем Сорен, но всё такая же ловкая и неуловимая.

– Прислуга не должна показываться на глаза, только если ты в чём-то не нуждаешься. – Триша подошла к своему любимому креслу и села. Фарфоровая тарелка уже стояла на столе перед ней, с предпочитаемыми графиней бутербродами, и чашкой дымящегося и несомненно сверхсладкого чая. – Я не хочу, чтобы они кружились вокруг меня день и ночь.

Как же грустно и одиноко так жить, подумала Элисса, но она была достаточно мудра, чтобы не произносить это вслух. Она потянулась к бокалу вина.

– Разумеется они не настолько рады видеть меня, как тебя. – Триша взяла крошечный бутерброд, обёрнутый осторожно сложенной бумагой, чтобы не испачкать себе пальцы. Она съела его, словно птица, в несколько аккуратных укусов. Одна только эта бумажка стоила больше, чем зарабатывало большинство слуг.

– Возможно всё было бы иначе, если бы ты потрудилась узнать, как их зовут. – Элисса каким-то образом, уже осушила свой бокал и потянулась к другому. Её мать увидев эту картину, подняла бровь, но Элисса проигнорировала её.

– Я знаю их имена. – Триша смяла бумажку. – Кто по-твоему выплачивал им жалование все эти годы? Хочешь услышать, что ещё я знаю? Ты оставила своих собственных детей на попечение прислуге почти на год.

– Ты злишься только из-за этого? – спросила Элисса. – Какое это имеет значение? Ты же позволила прислуге растить меня.

Триша хлопнула ладонью по столу.
– И посмотри, что из этого получилось.

– Ты никогда не виделась с Марию и Арлена, кроме как во время ужина на праздник солнцестояния. – Элиссе удалось сохранить голос спокойным, хотя её мать продолжала испытвать её терпение. – И внезапно ты захотела, чтобы они всегда крутились около тебя, и днём и ночью?

– Конечно нет, – огрызнулась Триша. – Но я знакома с членами правящих советов всех крупных академий. Я могла бы …

– Взять их под крыло, ровно настолько, чтобы собрать в школу, – закончила Элисса. – На самом деле, ты никогда не хотела узнать их получше. Или меня.

Триша взяла свою чашку чая и подула на него. Элисса моргнула.
– И ты просто стерпишь это? В прошлый раз, когда я говорила нечто подобное, ты бросила над моей головой тарелку.

Триша вздохнула и отхлебнула немного чая.
– На это ушло много времени, но теперь ты мать. Я больше не могу относиться к тебе, как просто к дочери. Подойди и присядь рядом со мной.

Элисса сделала это, и какое-то время это было на их недавнюю поездку в карете, она потягивала вино, уставившись в никуда, пока её мать, молча ела тонкие треугольные бутерброды. Элисса пригубила свой второй бокал и поднялась, чтобы наполнить третий.

– Я могу позвать прислугу, – сказала Триша.

– Я могу налить себе вина и сама, мать. Я многому научилась, пока прислуга воспитывала меня. – Эта колкость прозвучала сама собой, вопреки её желанию. Похоже она была больше похожа на свою мать, чем хотела признавать.

Звон чашки, вставшей на блюдце, выдал раздражение её матери.
– Тебе стоит радоваться, что твой отец не дожил до этого момента, и не слышит с каким тоном ты говоришь со мной.

– Если бы отец был жив, мне бы не пришлось, – сказала Элисса.

– Разумеется, твой отец был послан нам самим Создателем. – Засмеялась Триша. – Так же, как и твой приёмный сын. Так же, как и Вестник, в которого ты влюбилась. Ты думаешь, что каждый мужчина, о котором ты заботишься, это Избавитель, дорогая?

Элисса фыркнула, но в этот момент её глаза от удивления расширились, когда она увидела узор на своём бокале.
– Отличный хрусталь? Я думала, что их использую только, если вас посещают гости в чьих жилах течет королевская кровь.

– Ты тоже член королевской семьи, – сказала Триша.

– Мне ты сказала совсем другое, когда я вышла замуж за Рагена. – Элисса подняла голос до крика. – Только выйди замуж за эту дорожную крысу, и я отрекусь от тебя! Посмотрим тогда, как тебе понравится жизнь торгашки!

– Я никогда этого не делала, – сказал Триша.

– А? – Элисса остановилась на середине глотка.

– Отрекалась от тебя, – пояснила графиня. – Никакие бумаги не были подписаны, никаких документов не было подано. Ты можешь себе вообразить какой был бы скандал?

Элисса не верила своим ушам. Она взглянула на бокал в своей руке. Неужели она успела прикончить третий бокал вина?
– Так значит, ты говоришь мне, что все эти годы …

– Ты жила жизнью купца по своему желанию, – закончила Триша. – Все, что тебе надо было сделать, чтобы вернуться домой, это всего лишь извиниться.

Элисса скрипнула зубами.
– Извиниться за что? Раген хороший человек! Он в десятки раз лучше тех слабоумных баронов, на которых ты женила моих сестёр!

Триша вернула чашку на блюдце на столе, и встала, сохраняя твёрдую осанку, даже несмотря на то, что теперь она была ростом ниже Элиссы.
– Ты права.

– А, что? – растерялась Элисса.

– Я приношу свои извинения, – сказала Треша. – Раген, оказался более лучшим мужем, чем я себе представляла.

Мгновение Элисса ошеломлённо стояла в тишине, а затем осмотрела комнату.
– Неудивительно, что ты не хотела, чтобы здесь кто-то был, и мог бы услышать подобное.

– Я могу признать, когда неправа. – Триша смахнула пылинку со своего платья. – Наслаждайся этим, пока можешь, дорогая. Боюсь, ты не проживёшь достаточно долго, чтобы увидеть это второй раз.

Элисса покачала головой.
– Я должна была догадаться, что ты никогда бы не отреклась от собственной дочери.

Треша засмеялась.
– Отречься? Нет. Лишить наследства? Запросто.

– Я никогда не хотела быть графиней, – сказала Элисса.

– А твои сёстры хотели этого слишком сильно, – ответила Треша. – Вот только в их головах гуляет ветер. Я скорее позволю титулу вернуться к короне, чтобы Юкор отдал его какому-нибудь дураку, которому он задолжал, чем посажу сюда одну из них. Ты единственная кровная наследница, кто хоть чего-то добилась сама.

– Создатель, мама! – Не выдержала Элисса. – Неужели ты не можешь просто сказать, что скучала по мне? Что ты хочешь получше узнать своих внуков? Неужели твоя гордыня столь же высока, как городская стена?

– Если моя гордыня сродни стене, то твоя горе, – сказала Треша. – Из-за этой небольшой размолвки, мы потеряли годы. И их не вернуть. Магия может избавить тебя от гусиной кожи, но годы продолжают давить на меня тяжким грузом. Я – умирающая старуха, и уже почти ступила на этот путь.

Элисса почувствовала, как нечто, взбудоражив, прошло через неё, она повернулась и взяла мать за руку.
– Что ты имеешь в виду? Ты не такая …

Триша хихикнула.
– Закончи свою мысль, умоляю! Скажи мне честно, от сердца, и я отвечу тебе тем же.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а после вместе опустили взгляд.

– Что это? – спросила Элисса. – Ты была у травницы?

– Рак, – ответила Треша. – И да, лучшие умы Милна, проходили через мои ворота и прочёсывали библиотеку в поисках решения, в течении многих месяцев.

Она вернулась к своему креслу и села.

– Нет в мире никого более образованного, чем травницы Милна, – сказала Элисса. – Но то, что они могут сделать, бледнеет по сравнению с целительницами Красии и Лощины.

Триша покачала головой.
– Я не хочу иметь ничего общего с твоей демонической магией.

– Это не демоническая магия, – сказала Элисса. – Это просто магия. Она идёт из Недр. Демоны просто достаточно развились, чтобы поглощать её.

Триша подняла бровь.
– Ты можешь это доказать?

Элисса глубоко вздохнула.
– У нас есть причины так считать, но пока мы не можем этого потдвердить. Мы всё ещё учимся …

– Я не стану становиться подопытной крысой в вашем эксперименте, поставив на кон свою душу, – сказала Треша. – Проверяйте свои идеи на раненых воинах, если хотите. Проверяйте их на нищих и прислуге. Но не на мне. Я отжила своё, и я устала, Лисса.

Она протянула руку, прикоснувшись костлявыми холодными пальцами к ладони Элиссы.
– В Милне, ваши имена у всех на устах. Почти так же богаты, как королевская семья, и в округе живёт мало мужчин, богаче Рагена. С горстью монет и несколькими росчерками пера, я могу объявить о вас обоих своими наследниками, и даже сам Юкор не сможет этому помешать.

Элисса положила ладонь поверх руки своей матери, пытаясь дать ей хоть немного тепла.
– Мои сёстры возненавидят меня.

– Ха! – Засмеялась Триша. – Они уже ненавидят тебя! И меня. Они обе, и их жадные мужья, живут с ненавистью, будто это их хлеб. Они ненавидят всех, кто под ними, за то, что они слишком низкие, и всех, кто выше, за то, что они слишком высокие. Они ненавидят солнце и облака в равной мере. Пусть они упиваются своей ненавистью. Я не доверю им Рассветный Зал или жителей Рассветного графства.

Элисса почувствовала, как её ноги начинают подкашиваться, и села.
– Я … я должна обсудить это с Рагеном.

– Разумеется, – Триша махнула рукой, словно прогоняя муху. – Но мы обе понимаем, что он должен быть полным глупцом, чтобы отказаться от подобного.

Она отхлебнула чаю.
– Доверься мне. Цели проще добиться, когда у тебя за спиной стоит целое графство. Прими своё законное право. Если тебя действительно заботит судьба этого города и его жителей, ты сделаешь для них больше при дворе герцога, чем на вашем Рынке Меток.

Элисса инстинктивно посмотрела вниз, проведя пальцами по серебрянному стилусу, что свисал с её пояса. Должна ли она согласиться, или всё же у неё есть другой путь?

Триша отметила её движение.
– Если не ради этого, то для того, чтобы я могла провести оставшееся мне время со своими внуками!

Элисса улыбнулась, и внезапно всё прояснилось.
– Как пожалаете, графиня.

***

Когда Раген добрался до вершины холма, около Великой Библиотеки и Собора Милна, послышались звуки органа. Вскоре начнётся сумеречная песнь, ознаменовывающая скорое начало комендантского часа.

Она будет играть вновь на закате, рассвете, и в полдень. Скалы, стоящие позади Собора, усиливали музыку настолько, чтобы мог слышать весь город.

Библиотека была одним из нескольких зданий, оставшихся ещё со времён старого мира. Единственная библиотека во всей Тесе, которая пережила Возвращение неповреждённой, защищая знания, пока демоны сжигали старый мир дотла.

Руины строений старого мира находились повсюду, если знать, куда смотреть, но целими, во всех Свободных Городах, остались лишь несколько. То, что Великая Библиотека Милна была самой великой из них, являлось фактом, который мог рассказать любой школьник, но большинство студентов и Священников, преодолевающих большие ступени, привыкли к этой картине, и никогда не видели разницы.

Раген видел. Большой Собор Энджирса. Рассветный Монастырь. Загоризонтный Храм. Только Шарик Хора превосходил его в размерах, но даже это не могло соперничать с чистой, эстетической красотой Библиотеки, с её высокими скалами-близнецами за ней, служившей напоминанием всем, кому довелось приблизиться к ней, что знание, это сила, но в то же время, это подарок от ещё большей силы, стоящей выше.

Говорили, что истинная власть Шарик Хора состояла в её стенах, украшенных костями павших воинов. Рагену, чину, никогда не разрешали увидеть внутреннюю её часть. Но, как можно было сравнивать кости с бесценным знанием выдерживать сравнение с бесценным знанием, хранящимся за стенами? Знанием, которое сохраняло Милн самой великой властью в Тесе в течение такого количества лет.

Её окружал большой университет, в котором разместились школы Матерей и Травниц, а также другие научные и учебные заведения. Школа Послушников распологалась в подвалах Собора, который были спрятаны глубоко в холме.

На вершине холма не было стен, будучи окружён тридцатифутовыми каменными статуями Хранителей, герцогов Милна, так как король Тесы был убит при Возвращении. На щиты и доспехи Хранителей, а также на большие мраморные основания, были нанесены надписи с мощными церковными метками.

Церковные метки отличалась от тех, что продавала Гильдия Метчиков. Они были красивее и сложнее, и сплетались в сеть невероятной силы. Такие метки не только не давали демонам войти, но могли отражазить нападение подземников любой силы, а в некоторых случаях обратить вспять. Раген когда-то видел, как огненный демон плюнул на церковную метку, в результате чего огненный плевок отскочил от неё и приземлился ему на лицо, замораживая его, в месте прикосновения. Демон завопил и убежал в ночь. Демоны, как было известно, могли до смерти биться в непроницаемые метки, нанесённые опытным Священником.

Все вместе, кольцо статуй формировало самую непроницаемую сеть в Милне. Если остальная часть города падёт, то это станет их последней надеждой.

Но в то мгновение, всё вокруг побледнело в сравнении со звуком органа. Раген сразу хотел направиться в Библиотеку, но внезапно понял, что звук, раздающийся вокруг, привлёк его внимание.

Собор был заполнен прихожанами, и когда он проходил мимо, окружающие бросали на него взгляд и тихо перешёптывались. Матери, Травницы и Священники делали вид, что ничего не произошло. Пройдя дальше, он показал свою заколку гильдмастера охране, чтобы его пропустили на высокий балкон, где сидел органист, и откуда открывался вид на переполненный неф. Далеко внизу он увидел, что священник Роннелл закончил свою работу.

Органист был не Священником и даже не послушником, а дочерью Роннелла, матерью Мэри. Раген смотрел, как её опытные пальцы бегают по клавишам так легко, словно ручеёк, стекающий по камням. Обувь лежала под скамейкой, пока она ловко нажимала на педали голыми ножками.

Звук, появляющийся в нефе, поднимался до куполообразного потолка, возвышающегося на сотни футов, окрашенного под цвет горного неба. Эта мелодия пронизала его до самых костей, вызывая у него в голове самые ранние воспоминания. Он почувствовал, как его глаза наполнили слёзы, понимая, сколько раз за последние месяцы он был близок к тому, чтобы больше никогда её не услышать.

Мэри закончила играть, почтительно прикрывая клавиши крышкой. Она начала обуваться, когда Раген приблизился.

– Это было красиво, – сказал он.

– Гильдмастер Раген! – Мэри немного подпрыгнула и упала на скамью, отправив один ботинок в полёт.

Раген рефлекторно поймал ботинок, и встав на колени, придержал его, чтобы она могла просунуть ногу.
– Просто Раген, если вы не настаиваете, чтобы я назвал вас матерью.

Мэри покачала головой.
– Конечно, нет. Вы намного лет старше. Я и не осмелилась бы настаивать.

– Годы не имеют никакого значения, – сказал Раген. – Когда ты была моложе, то достаточно прожила под нашей крышей, чтобы я и Элисса считали тебя семьей.

Мэри покраснела и опустил глаза.
– Спасибо, Гильд … Раген. Для меня это много значит.

– Твоя музыка заставила слёзы течь из моих глаз, – сказал Раген. – Я и не знал, что все эти годы, это была ты.

– Я играю только на тех службах, которые ведёт мой отец, – сказал Мэри. – Каждый послушник обучен игре на органе, но их не допускают сюда, пока они не получат свой первый церковный сан в четырнадцать лет. Мой отец учил меня играть, сажая себе на колени, прежде чем я выросла достаточно, чтобы доставать до педалей.

– Осмелюсь сказать, что играешь ты превосходно, – сказал Раген. – Я слышал, как поёт хор в Загоризонтном Храме и, как молятся дама со своих минаретов в Шарик Хора, но ничего такого, что могло бы встряхнуть землю и резонировать с костями, как орган Милна с опытным музыкантом за ним.

– Спасибо, – сказала Мери.

– Все эти годы, – хихикнул Раген, – Ты слушаешь, как Джайк изо всех сил пытается сформировать мелодию …

– Закусывая губы. – Захихикала Мэри в ответ. – Тогда я знала, что он не настроен всерьёз становиться Жонглёром. Именно Арлен так отчаянно хотел верить в это.

Это имя вызвало холодный ветер, пролетевший между ними. Улыбка слетела с губ Мэри.
– Что привело вас в Библиотеку? Я видела коллекцию книг в вашем доме, неужели в ней чего-то недостаёт.

– Я здесь, чтобы повидаться с твоим отцом, – сказал Раген. – У меня есть для него письмо.

– Я могу передать его, если вы пожелаете, – сказала Мэри. – До захода солнца остался час, и я уверена, что вы стремитесь поскорее вернуться домой после столь долгого путешествия.

– Действительно, это так, – согласился Раген. – Но это письмо имеет личный характер, и адресовано только твоему отцу. Это поручила мне графиня Лощины, Лиша Свиток, и моя обязанность, как Вестника, отдать его лично в руки, и никому другому.

– Разумеется. – Мери поднялась на ноги. – Я могу отвести вас к нему. – Раген видел, как шестерни мыслей ворочаются у неё в голове. Он рисковал, доверяя даже ей.

Кабинет Роннелла находился высоко над стеллажами книг, в соседней библиотеке, и вдоль него шёл узкий балкон, который позволял библиотекарю наблюдать за тысячами книг, находящихся под его контролем.

Роннелл еще не вернулся, когда Мэри втолкнула Рагена внутрь и закрыла за собой дверь.
– Вы сказали, что это письмо от госпожи Свиток, графини Лощины. Есть ли новости об Арлене? Нечто большее, чем сказано в оффициальном докладе?

Её внезапная интенсивность заставила Рагена беспокоиться.
– В некотором роде да, но я не могу …

– Кто послал письмо? – Требовательно спросила Мэри.

– Мэри, я не могу …

– Кто?! – Не отставала она, даже, когда Роннелл вошёл в комнату.

Священник растерянно посмотрел на Рагена.
– Что всё это значит?

– У гильдмастера Рагена есть секретное письмо из Лощины. – Присев, Мэри скрестила руки таким образом, что это напомнило ему о Элиссе. – Он не счёл нужным упоминать об этом при дворе.

Глаза Рагена метнулись к Мэри.
– Мы можем поговорить с глазу на глаз, Роннелл?

Роннелл взглянул на свою дочь, узнавая знакомое выражение её лица и коротко помотал головой.
– Я не скрываю ничего от своей дочери.

Раген вздохнул, доставая запечатанный конверт из кармана его куртки.
– Это – письмо от Арлена Тюка.

Мэри раскрыла от удивления рот, а Роннелл сделал шаг назад.
– Как это возможно? Нам сказали, что он упал с утёса сражаясь с Ахманом Джардиром. Неужели он всё ещё жив?

Раген поднял руки.
– Я так не говорил. Это письмо было написано незадолго до того, как он ушёл, чтобы бросить вызов пустынному демону. Мне сказали, что он написал несколько таких, чтобы их доставили в случае его смерти. Он поручил это госпоже Лише, которая в свою очередь вручила его мне. – Глаза Роннелла расширились, и он встал на свет, с жадностью принимая письмо.

– Ночь! – Воскликнула Мэри, схватив Роннелла за руку. – Как будто Арлен доставил мало неприятностей, а теперь он посылает письма из могилы?

Роннелл протянулся и взял её за руку.
– Возможно, будет лучше, еслиты ненадолго оставишь нас с гильдмастером.

– Нет, – сказал Мери. – Теперь, когда я знаю, что это письмо от него, я должна увидеть, что там.

– Я понимаю. – Роннелл сжал ладонь, схватив её за локоть, и передвигая к двери. – Но я боюсь, что твоя привязанность к Арлену, затуманивает твоё сознание. Дай нам несколько минут …

Мэри дёрнулась, освобождаясь от его хватки.
– Как во имя Ночи я могу это сделать. Если ты попытаешься выгнать меня, я пойду напрямую к Джоун. – Она просмотрела на Рагена. – Несомненно у неё и Совета Матерей будет много вопросов о том, почему ни ты, ни мать Элисса не упомянули об этом письме, пока вас допрашивали при дворе.

Раген нахмурился.
– Этим ты также раскроешь свою причастность к так называемому заговору?

Мэри удивлённо посмотрела на него.
– Что?

– Я знаю, что Арлен показался тебе, перед его встречей с герцогом, – сказал Раген. – Он рассказал нам, что произошло.

Роннелл посмотрел на свою дочь.
– Это правда так?

Мэри опустила взгляд, уставившись на густой ковёр.
– Он пришёл, чтобы увидеться с Джайком, я думаю, он не знал, что мы поженились. Он, сбежал …, когда я открыла дверь.

– Почему ты не рассказала мне об этом? – Спросил Роннелл.

– Мне так жаль, – сказала Мери. – Я … я пошла за ним по улицам. Сорвала с него капюшон, и увидела, что он сделал с собой. Он … выглядел расстроенным, отец. Видел бы ты его. Как он … искалечил себя. Как он изменился, предпочтя жизнь среди демонов, жизни среди представителей своего вида. Он сумасшедший. Я думала, что выйду за него замуж …

– Так ты не предавала его доверие, – отметил Раген. – Прошло несколько месяцев до того, как герцог узнал о его личности. Что ты думаешь они сделают, если обнаружат, что ты всегда знала об этом?

– Вы угрожаете моей дочери? – Требовательно спросил Роннелл, прижимая её к себе, когда она начала плакать.

– Разумеется, нет, – сказал Раген. – Но это – Святая Школа, таким образом давайте будем честны друг с другом. Вы сказали, что между вами и вашей дочерью нет секретов, но это не правда, не так ли? Она скрыла от вас один, а вы в свою очередь скрыли один от неё.

Мэри подняла взгляд.
– Отец?

Роннелл, отпустил её, и выглянул за дверь, чтобы проверить террасу. Он закрыл массивные двери из золотого дерева и снял древний ключ с кольца на его поясе. Щелчок замка отозвался эхом по всей комнате.

Роннелл посмотрел на свою дочь.
– Ко мне он тоже приходил.

Мэри ахнула.
– Что?

– После его встречи с герцогом, – сказал Роннелл, – Арлен Тюк посетил меня здесь в этой комнате. Он сказал мне, что уже дал боевые метки Рагену и осмелился рассказать его преосвященству, давая ему время, принять их или отменить его предложение помощи беженцам Райзона.

– Было несправедливо с его стороны ставить нас в такое положение, – сказала Мери.

– Так и было, – сказал Роннелл. – Он попросил меня выбрать, между заботой о моей пастве и гордыней моего господина. Между тем, чтобы встать при свете Создателя или прятаться в тени.

– Это не делает нас сообщниками в его преступлениях, – продолжала стоять на своём Мэри.

Роннелл покачал головой.
– Его высочество думает иначе. Но даже если нет, то, что я сделал после, стало самым серьёзным преступлением.

Мэри ничего не сказала, просто смотря на него.

– Копии чертежей оружия старого мира не были испорчены утечкой в потолке, – спокойно произнёс Роннелл.

– Это почти что стоило тебе поста, – сказала Мэри. – Потребовались недели и бессчётное количество писцов, чтобы воссоздать их. Отец, скажите мне, что ты не делал этого …

– Я передал их ему, – сказал Роннелл.

– Почему? – Спросила Мэри.

– Потому что он – Избавитель. – Роннелл шагнул к своему столу, снимая Канон с пьедестала. Он отмеченную страницу и начал читать. – Ибо будет он отмечен на плоти обнажённой своей, и демоны не вынесут вида его, и будут бежать они в страхе перед ним. – Он закрыл книгу.

– Не Создатель отметил его, – спорила Мэри. – Он сделал это сам. Любой мог это сделать.

– Но никто не делал этого до Арлена Тюка, – сказал Роннелл. – Он стал первым.

Мэри покачала головой.
– Я верю в Канон, Отец. Я верю в чуму в виде демонов, и что однажды Избавитель явит себя. Но я быстрее я кану в Недра, чем буду полагать, что это Арлен Тюк.

– Не богохульствуй в этом святом месте! – Вспылил Роннелл, и Мэри опустила глаза. – Я знаю, что тебе тяжело это принять, но я склонял каждую свою мысль к этому в почти год, и я верю ему всем сердцем и душой. Арлен Тюк, это Избавитель, посланный Создателем, чтобы покончить с этой чумой. Подумайте о сотворённых им чудесах.

Даже Раген поднял бровь при этих словах.
– Чудесах?

– Он противостоял голой ночи, ещё будучи мальчиком, отрезав руку скальному демону.

– Я слышала эту историю тысячу раз уз его собственных уст, – отмахнулась Мэри. – Это была чистая удача, которая спасла его от собственной глупости, которая и поставила его под угрозу.

– Он принес нам меченое стекло и создал обменный пункт, в котором сейчас расположился Раген, – добавил Роннелл.

– В деревнях по-другому рисуют метки, – стояла на своём Мери. – Всё, что он сделал, это срисовал и продал их.

– Он спас Лощину, – сказал Роннелл. – Летая в небе, и метая молнии из рук, убивая демонов тысячами.

– Демоново дерьмо, – сказала Мери. – Это всего лишь трактирные сказки. Байки, что должны побудить людей сражаться.

– Он убил пустынного демона, – сказала Роннелл.

– Единственная действительно хорошая вещь, что он сделал, – сказал Мери. – Сбросив их обоих с утёса.

– Достаточно! – Рявкнул Раген. – Может быть теперь ты стала матерью, Мэри, но ты ела за моим столом ещё в те времена, когда была просто дочерью. Я когда-либо выказывал к тебе хоть малейшее неуважение?

Мэри покачала головой.
– Я приношу извинения. Это было … слишком зло с моей стороны.

– Злость, это не колпак, которым ты можешь прикрыться, – сказал Раген. – Я сожалею, что Арлен разбил тебе сердце, когда уехал. Он также разбил его нам. Но ты знала каким человеком он был. И я не позволю тебе очернять его жизнь ложью.

Эти слова потрясли Мэри, и на мгновение она не знала, что ответить, разрываясь между своими чувствами. Как мать, она была привязана к совету; как дочь, к отцу. Но чего хотела она сама?

Раген снова поднял письмо.
– Вы хотите продолжать надумывать, или всё же прочесть его собственные слова?

Роннел взял письмо, и Мэри приблизилась, когда он сломал печать. Раген никогда не считал, что они похожи друг на друга, но, когда они оба наклонили головы под одинаковым углом, чтобы прочесть письмо, сходство было невероятным.

Лето, 333 г. П.В.

Священник Роннелл,

Я не верующий.

Я никогда не полагал, что подземники это чума, посланная с Небес. Никогда не полагал, что любящий Создатель мог ввергнуть людей в такой кошмар. Никогда не верил в Избавителя. Ожидая, пока наши проблемы решатся сами собой, мы только позволили им гноиться дальше.

Но за прошедшие годы я многому научился, и теперь я действительно во что-то верю. Я полагаю, что пора человечеству восстать. Я полагаю, что мы можем отбросить демонов назад и вернуть себе мир.

Они знают, что мы становимся сильнее. Они знают, и собирают свои войска. В ближайшие месяцы разразятся большие бури и землетрясения. У вас с Рагеном есть магия, способная защитить вас от них, но для этого потребуется нечто большее, чем обычные метки. Для этого нужна вера. Вера, что мы должны отложить в сторону наши разногласия и объединиться против подземников. Вера, что каждая жизнь имеет значение, и что мы сражаемся не только за себя, но и за тех, кто на это не способен.

Мой друг Рожер обнаружил способ сражаться с демонами без меток. Если Создатель существует и говорит с кем-либо, то это он. Я приложу к этому письму нотные листы, чтобы ваш хор разучил Песнь Ущерба. С ним даже самый слабый может иметь силу. Используйте это, когда прибудет новолуние, и время вокруг станет темнее.

Завтра я уйду, чтобы сразиться с Ахманом Джардиром. Я не знаю, выживу ли, но полагаю, что это уже не имеет значения. То, что я начал, выросло в нечто большее, чем один я.

Арлен Тюк

– Согласно его собственным словам. – Мэри щёлкнула пальцем по письму. – Он не Избавитель.

Роннелл покачал головой.
– Его слова не имеют никакого значения. Освободитель – это предвестник перемен. Он не выполнит свой долг, если пойдёт по старому пути. Он здесь, чтобы показать нам новый.

– Это не имеет смысла, – не отступала Мэри. – Бури и землетрясения? Магия хора? У Арлена всегда была мания величия, но это слишком, чтобы просто поверить.

– Ты думаешь, это совпадение, что демоны преследовали нас по дороге в Милн? – спросил Раген. – То, что они сокрушили путевые станции между нами и Энджирсом, убив десятки Горных Копий? Спроси оставшихся в живых, была ли в музыке Кирина магия, в те ночи.

Мэри взглянула на отца.
– Что ты собираешься делать?

– Для начала поговорю с главой хора, – сказал Роннелл. – Прикажу им, чтобы мои священники и их послушники начали использовать новые метки, которым я их научил.

Он посмотрел на бумагу в его руке.
– А ещё мне нужно составить проповедь.

***

– Нам придётся с ней жить?

Элисса смеялась над осторожным ответом Рагена.
– Нет, мы будем должны регулярно с ней видеться. Моя мать сохранит за собой титул и Рассветный Зал во время перехода. Власть не перейдет нам полностью до её смерти. Тогда мы решим, хотим ли мы переместить место, где моя семья сохраняла свою власть двести лет.

Раген скривился.
– Я думал, что ты ненавидишь это место.

– Я ненавидела свою мать, – сказала Элисса. – В течение долгого времени она и тот зал олицетворяли одно и то же. Но теперь …

– Мы получим титулы? – спросил Раген.

Элисса улыбнулась.
– Ты был бы гильдмастером Рагеном, неографом Рассветного графства.

Раген легонько присвистнул.
– Мне действительно нравится, как это звучит. Твоя мать может поставить тебя во главе совета?

Элисса покачала головой.
– Этого можно добиться только большинством голосов матерей. Ещё больше причины раньше начать переход.

Раген вздохнул.
– Хорошая, что Дерек только что стал сказочно богат. Он единственный в Милне, кому я могу продать свой дом.

Элисса обняла его, и держала, пока в дверь не постучались.

– Да? – Позвала Элисса.

Вошла Маргрит.
– Прошу прощения, но Вестники прибыли.

***

– Спасибо, что откликнулись на мой зов. – Раген вышагивал перед линией мужчин, выстроившихся во дворе. Как и предупреждал Малькум, почти каждый Вестник в Милне прибыл к ним, наряду с самыми сильными мужчинами и женщинами Гильдии Метчиков.

– Слишком много лет, Вестники были вынуждены сжиматься в клубок по ночам, в круге меток, неспособные защититься, если демоны прорвуться. – В рядах было много знакомых лиц, включая и тех, кто давно вышел на пенсию, привлечённых слухами об омолаживающей магии.

Раген выбрал одно из копий, в которые Элисса врезала частички хора, поднял его и управляя сетью меток, на древке, своими пальцами, он заставил их ярко пылать среди сумерек внутреннего двора.
– Эти дни в прошлом. – Он ударил копьём по каменным плитам, и по толпе пробежал возгласы удивления.

– Каждый из вас получит меченое оружие и будет обучен его использованию. Держите его поближе к себе, ночью. Даже, когда вы находитесь под защитой меток. Даже за стенами Милна. Даже в ваших домах.

В толпе стояли не только Вестники и Метчики. Неподалёку стояла скептически настроенная группа травниц во главе с госпожой Анет, на одной стороне, и Кирин со своими учениками на другой. Даже священник Роннелл игнорируя комендантский час, прибыл с группой специально отобранных священников и послушников, чтобы смотреть.

Мать Мэри отсутствовала.

– Нам придётся сражаться в наших спальнях? – Спросил один из Вестников. Это была женщина, седая и покрытая рубцами, ушедшая в отставку много лет назад.

– Я молюсь Создателю, чтобы этого не произошол, – сказал Раген. – Никого из вас не станут гнать в ночь, чтобы искать себе лишние проблемы. И я так же не намереваюсь делать это.

Он направил пылающее копьё в сторону внешней стены.
– Но не так давно стены Милна уже были пробиты, и демоны становятся намного сильнее. Одна за другой путевые станции Юкора замолкают. Не сомневайтесь, вскоре подземники нападут и на Милн. Грядут бури и землетрясения. И мы должны быть к этому готовы.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409464

Переводчики: ComradCat