Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 22 - Край бездны Най

Татуировки Терна давно зажили, но его ладони всё ещё чесались. Это служило ему напоминанием, что метки, под грязной тканью, никуда не делись.

Как будто он мог забыть.

Он пытался сопротивляться силе, которую они давали, сохраняя их скрытыми и полагаясь вместо этого на своё копьё. Но даже через древко копья и слои ткани, магия всё равно текла в его руки, когда он бил демонов. Метки жадно впитывали её, вызывая привыкание, что заставляло его искать встреч с недрилами, которых он хотел бы избежать.

И каждый раз, когда он думал о татуировках, он вспоминал о Стелле Инн, и той ночи, которую они провели в его землянке. Стелла Инн, обнажённая и покрытая ихором демона. Стелла Инн, стоящая на карачках, с братом Фрэнком позади неё.

Он мотнул головой. Нужно время. Время и расстояние. Они не последуют за мной так далеко.

Часть его, желала этого. Чтобы они выследили его, снова сделали частью стаи. Часть его всегда желала бы её. Всегда искала бы.

Вместо этого Терн сосредоточился на своём долге. Когда его семья умерла, все отказались от него, кроме священника с Пустоши Богтона. После того, как пришли красийцы, капитан Делия, с Плача Шарума сделала их обоих почетными членами её команды. Сказала, что теперь они семья.

Пришло время его семье освободиться. Красийцам не удалось взять Лактон, а после того, как войска Джайяна были разбиты, обороноспособность Доктауна значительно ослабла. Капитан Керан и его каперы властвовали над водами в данный момент, но Терн знал, что у лактонцев ещё есть судна в запасе. Если ему удастся собрать достаточно информации, то может они смогут отбить Доктаун.

И поэтому, Терн решил отправиться на разведку, чтобы разузнать побольше, перед тем, как вернуться. Он придерживался подлеска около дороги Вестников, двигаясь на юг, шмыгая по всюду в деревнях, что встречались по пути. Он спрашивал своих информаторов, где они у него были, и подслушивал разговоры на площадях и в гостиницах.

Большинство деревень на пути в Доктаун находилось под защитой Лощины, со значительным количеством торговых караванов, путешественников и патрулей лесорубов. Графиня Свиток агрессивно расширяла свои границы в ответ на набеги Волков Эверама.

Волки были кавалерийским отрядом шарумов, с красийским командующим по имени Джурим. Они всегда находились в движении, и никогда не оставались дольше, чем было необходимо, чтобы захватить город. Если они этого не желали, то никто не мог их найти, и их численность так же была неизвестна. Их могло быть всего лишь двести человек или же больше тысячи.

Даже на территории Лощины, Терн увидел, что шипоны Волков следят за дорогой. Они уже искусно освоились скрываться в лесу, но были неуклюжими и громкий по сравнению с Терном. Он мог легко мог подкрасться, и убить их, но не мог заставить себя пролить кровь, пока не было непосредственной угрозы.

Волки, согласно закону Эведжаха, держали в страхе деревни, что находились по ту сторону границы, на красийской территории. Теперь лактонцы превосходили численностью своих красийских надзирателей, разбитых после Энджирской Битвы. Но тех, кто пытался сбросить местных дама без помощи с Лощины, посещали Волки, и оставляли после себя лишь пепел и кровь.

На красийской территории, движение было более скудным. Торговых фургонов было меньше, и дама не позволяли чинам путешествовать между деревнями. К тому времени, когда Терн достиг развилки на Нортфорк, дорога Вестников опустела.

Терн направился на восток, чтобы разузнать обо всём, что он мог, прежде чем вернуться с докладом в Лактон. Вестники красийцев и патрули время от времени проходили мимо, но в остальном было спокойно. Поселения к востоку от Нортфорка, теперь находились под полным контролем красийцев, после того, как мятежников принца Эгара сокрушили в Сражении при Доктауне.

Но как бы плотно они не находились под пятой красийцев, в деревнях было мало шарумов. Если лактонцы ударят сейчас, то подкрепление к ним не придёт.

Он повернул назад, направившись в Доктаун. В его сумке лежали чёрные одежды шарума, которые он мог использовать, чтобы незаметно проскользнуть в город и исследовать обстановку. Затем он хотел направиться на север, вдоль береговой линии, пока он не достигнет скрытой бухты, которую облюбовала капитан Делия. Если он сдвинет нужный камень, она, несомненно, заметит это, и пришлёт лодку, чтобы забрать его.

Но когда он собрался пройти по пересечённой местности, одинокий путник привлёк его внимание.

***

– Солнце скоро сядет, – сказал Ашия Каджи.

Шарум’тинг не привыкли разговаривать вслух. В течение последних десяти лет она в основном говорила на сложном языке жестов, которыё использовали дама’тинг. Её и её сестёр по копью нельзя было заметить или услышать. Их можно лишь почувствовать.

Но теперь она не просто шарум’тинг. Она стала матерью, и обязанность матери состояла в том, чтобы научить своего ребёнка говорить.

– Нам придётся разбить лагерь, – сказала она, задаваясь вопросом, нет ли поблизости скрытых ушей. Вдруг они, только что раскрыли слишком много, касательно их планов. Она заметила в подлеске небольшое движение. Это мог быть олень, или тень, или вообще ничего. Её вуаль взбухла и натянулась, когда она понюхала воздух.

– Ларь! – Отозвался эхом Каджи.

– Правильно, радость моя! – Болтовня, выглядела неестественно, но казалось, что это только способствует её маскировке.

Патрули шарумов склонны бросаться на любую женщину, пойманную, либо путешествующую в одиночку, говорила дамаджах. Или на стройную красивую мать, даже несмотря на то, что у неё малыш на руках. Но бесформенная старуха, путешествующая со своим внуком, будет сродни невидимке.

И поэтому, Ашия набросала грубых черных одежд даль’тинг поверх брони, чтобы придать ей бесформенную фигуру. Сгорбилась, добавляя своему образу груз лет. Плотная чёрная вуаль скрывала её лицо и волосы. Косметика вокруг глаз добавляла морщины на её гладкой коже.

Острия с её парных копий были сложены и вложены в тряпичные ножны, поддерживая сумку, в которой, сидя у неё на спине, ехал Каджи. В случае необходимости, она за секунду могла взять их в руки, высвобождая меченое остриё, скрытой в полом древке, движением запястья.

Её щит из меченого стекла, был покрыт краской, специально, чтобы быть похожим на побитую бронзу. Подобный щит был практически в каждой красийской семье, доставшись в наследство от некоторых родствеников, что встали на одинокий путь. Он свисал у неё с седла, и никак не привлекал внимания воров.

Кобыла также была специально подобрана, чтобы казаться невзрачной. Тряпки свисали с её щёток, скрывая посеребрённые метки, вырезанные на её подковах. Даже имя лошади, Раса, означало “скрытая сила”.

Она казалась просто одной из бесчисленного количества красийских женщин, живущих на заболоченных землях, овдовевших из-за глупости принца Джайяна. Не имея ничего, что стоило бы красть, и с ребёнком на спине, её в равной степени игнорировали, как бандиты, так и патрули шарумов.

Дамаджах использовала свою серёжку, чтобы проверять сколько они уже прошли, в первые несколько ночей, но сейчас Ашия давно уже вышла за пределы досягаемости. Через еще два дня они прибудут к Водоёму Эверама.

Ашия нашла укромный участок сухой земли неподлёку от дороги, когда солнце почти зашло.

– Ларь! – Закричал Каджи, когда она слезла с лошади.

– Правильно, – согласилась Ашия. – Это – наш лагерь. Что надо сделать в первую очередь?

– Лодь! – Немедленно ответил Каджи. Они практиковали это каждый вечер.

– Да, – сказала Ашия. – Сперва я должна привязать лошадь. – Она не использовала молоток, вбивая в землю колышек точным ударом ладони, словно нанося удар самой Ала.

– Что делаем дальше? – спросила Ашия.

– Куг! – Вскрикнул Каджи.

Ашия улыбнулась, доставая свой переносной круг меток. Вчера вечером он ответил на второй вопрос “лодь”. Накануне ночью, ничего. Он уже достаточно хорошо понимал её, и каждый день с его крошечных губ слетало новое слово.

Она сложила их поклажу, и начала укладывать камни для костра.

– Ларь! – он указал на хворост, что она собрала.

Ашия подожгла их с с помощью своего рубинового кольца, которое содержало в себе частичку рога огненного демона.
– Огонь.

– Онь, – повторил Каджи, и она почувствовала, как мурашки пробежали у неё по коже. Ещё одно новое слово. Это хорошо, ведь сегодня был особенный день.

Она сняла с себя каджи, и вытащила его из сумки, чтобы поменять ему бидо. Она не сводила с него взгляд, пока её опытные руки работали.

– Это твой день рождения. – Она подняла Каджи на руки. – Ала закончила одно путешествие вокруг светила Эверама с той ночи, когда ты появился на свет. – Она открыла свои передние одежды, освобождая грудь.

В деревьях послышался небольшой шелест. Но Ашия ничем не выдала своего беспокойства, тихо воркуя, пока поддерживала своего сына, чтобы он мог посасывать грудь, но всё её внимание было сконцентрировано в этом месте. Глаза, как у сокола, не замечали никаких признаков вторжения. Тонкий слух напрягся, но шелеста больше не было.

Это могло быть что угодно. Солнце ещё не село, и это давало ей понять, что это не демон, но возможно, это какое-нибудь маленькое животное. Упавший орех. Лёгкий ветер.

Но она вновь почувствовала этот запах. Тот, что она учуяла на дороге.

Она ждала, задержав дыхание, и напрягая все свои чувства, но не было ни одного признака, указывающего на угрозу.

– Твоя мать видит врагов повсюду, – сказала она наконец Каджи. Мальчик не слушал, закрыв глаза, и тихо чмокая. Ашия, решив немного подкрепиться, достала один из маленьких плотных пирогов с мёдом, которые шарум’тинг использовали, чтобы восполнить запас сил, до минимума уменьшив время трапезы.

Когда всё было кончено, она уложила его на одеяло в углублении её щита. Он потягивался и ёрзал, наконец то освободившись от тесной сумки, но раскачивающийся щит сохранял его в безопасности, пока она ухаживала за Расой, снимая седло и откладывая его в сторону.

К тому времени, когда она закончила ухаживать за лошадью, небо потемнело. Возможно за четверть часа до того, как солнце полностью зайдёт. Она подняла Каджи со щита и поставила на ноги. Он держался за её рукав, но это было больше для того, чтобы удерживать баланс. В течение следующих нескольких минут он радостно топал по лагерю, таща за собой мать.

– Лодь! – Кричал он, указывая на Расу.

– Да, лошадь! – Ашия со смехом согласилась.

– Онь! – Крикнул он, тыкая пальцем на огонь.

– Да, огонь! – Ашия легонько сжала его ладонь.

– Ларь! – Вопил он, указывая на метки.

– Метки, – сказала ему Ашия, указывая пальцем на символы.

– Меки! – Крикнул Каджи.

Снова шелест. Ашия сохраняла дыхание спокойным, но подняла Каджи на руки и начала раскачивать в воздухе. Мальчик визжал от радости, когда она вернула его к огню в центре круга.

Она сунула руку в свою седельную сумку, доставая оттуда тщательно завёрнутую коробку.
– У меня есть кое-что специально для тебя, моего сына. Подарок на твой первый день рождения. – Внутри находился мягкий, жёлтый пирог. – Моя Тикка пекла его, когда я была девочкой, и я любила его больше, чем что-либо. Теперь она сделала один для тебя.

Она начала петь, это была традиционная песня для дня рождения ребёнка. Она и её сестры по копью были обучены петь. Ашия редко пользовалась этим умением, но она никогда не чувствовала себя настолько близко к Эвераму, чем, когда она пела своему сыну.

Снова шелест со стороны деревьев. Меченые монеты у неё на лбу, давали ей возможность видеть в свете Эверама сейчас, когда солнце зашло, но даже с ними, она никого не увидела в лесу.

Но кто-то там был, и он был достаточно умён, подстраивая свои движения под её песню, чтобы скрыть звук.

Кем бы он ни был, казалось, что он не желал им вреда. Через несколько мгновений он начал отдаляться. Шпион отправился докладывать своему начальнику?

Шпион двигался в такт не только с её голосом, но и со звуками сверчков и птиц, криков летучих мышей и завыванием ветра. Подобная чувствительность к гармонии ночи, не могла принадлежать обычному животному. И точно не демону. Это кто-то из элиты Асома, разведчик Креваха? Маг дама?

Или это один из алагай-мимиков? Кай. Ашия сражалась с одним из них, когда Асом был на её стороне, и казалось, что это было в другой жизни. Демон быстро восстанавливался даже от самых сильных ударов, усиливая и усиливая свой натиск, и выращивая всё больше конечностей, до тех пор, когда она не могла увернуться или парировать их все.

Именно её муж в конце концов убил её. По правде, Ашия не могла сказать, смогла бы убить его сама. Такой же демон убил ее мастера, Энкидо.

Пока пела, она достала острия своих копий из меченого стекла, соединяя их вместе в трость. Когда песня закончилась, она поставила пирог перед Каджи. Он уставился на него.

– Пирог, – сказала Ашия.

– Пог, – сказал Каджи.

– Ты должен его скушать. – Ашия протянула руку и отломила кусок пирога. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз попробовала пирог Тикки? Почти что десять. – Вот так.

Она сунула кусок в рот. Мягкий, липкий, и сладкий, на вкус такой же, как в детстве. Словно приносящий с собой счастье и безопасность. Она вспомнила свою собственную комнату, заполненную шелками и дорогими бархатными ковром, золотыми чашами и витражами. Пустую болтовню с толпой молодых женщин, которые, казалось, существовали только для того, чтобы льстить ей. Жизнь, которой она жила прежде, чем она превратилась в жёсткую муштру под дворцом дама’тинг.

Каджи рассмеялся, подражая ей, настолько, насколько мог. Он использовал две руки, захватывая пирог в блестящих кулаках, и роняя больше, чем попадало в его рот. Ашия вновь засмеялась. Она ненавидела Кадживах за то, что она без спроса отпрвила её и её дворюродных сестёр к Иневере, и возненавидела снова, когда её заставили отделиться от них, чтобы выйти замуж за Асома. Но если в результате, все эти моменты приводили сюда, к смеющемуся Каджи, то все пройденные страдания стоили того.

Но даже пока она смотрела, как её сын впервые ест жёлтый пирог, часть Ашии не переставала следить за шпионом. Они ушёл, но не слишком далеко. Она всё ещё чувствовала его запах.

Ашия почистила липкие руки Каджи и укрыла его одеялом, укладывая на щит. Даже внешний круг меток будет прорван, то метки на оправе щита защитят его, пока она до него не доберётся.

Она подняла, испачканый Каджи, бидо.
– Возможно тебе и можно опорожняться внутри круга, сын мой, но боюсь, что мне, нет. – Она поцеловала его. – Я вернусь через мгновение.

Она медленно двинулась, в случае, если шпион всё ещё смотрел, притворяясь, что не может встать на ноги без трости. Она медленно вышла за пределы света костра, скрывшись за деревом.

Когда она скрылась из виду, Ашия, сняла с себя тяжёлую верхнюю одежду, оставшись в лёгких, как пёрышко, чёрных шёлковых одеяниях шарум’тинг, укрепленных пластинами меченого стекла. Она активировала свои хора тишины, не издавая ни звука, пока вбежала на дерево, и дальше по ветвям.

Каджи заговорил с собой, как он часто делал, но большая часть слов представяла из себя непонятные звуки. Ашия сосредоточилась на них, двигаясь им в такт, как это делал шпион. Она прыгала от дерева к дереву, как колибри между цветами, и вскоре почти обошла все деревья вокруг лагеря, наконец-то увидев шпиона.

***

Терн потерял день, но при том, что его информация была весьма полезна, никто не ждал его в Лактоне. Дорога была не очень безопасным местом для старой красийской женщины и её ребёнка. Шарумы были его врагами, он должен был верить в это, но в его дом не вторгались женщины и дети.

Он был впечатлен этой женщиной, и что-то в ней настораживало его. Её спина была наклонена, как будто у неё не было сил, держать её вертикально, но она ехала весь день с малышом на спине, останавливаясь только для того, чтобы накормить и помыть его. Когда солнце начало клониться к закату, она не выказала страха, спокойно найдя место вне поля зрения дороги и разбив лагерь.

Красийские женщины были тверды духом. Они выполняли большую часть работы в своих общинах, управляли делами, строили здания, резали домашний скот и воспитывали детей.

Единственное, что они не делали, так это не сражались. Ни против других людей, ни разумеется против демонов. У этой не было даже оружия, лишь только избитый щит, и всё же она встретила ночь без признаков беспокойства. Даже Терна наполнял страх, когда солнце заходило за горизонт. Это было причиной, почему он всё ещё оставался жив.

Кто эта женщина? Действительно ли этот мальчик её сын? Внук? Или такой же сирота, как Терн? Эверам знал о бесчисленном количестве историй о разбитых семьях, живущих повсюду. Красийцы потопили или захватили больше половины флота лактонцев и имели в своих владениях различные деревни, но они добились этого не без ужасных потерь. Они направлялись в Доктаун, искать его отца?

Или возможно женщина работала на приют? Своего рода Вестник, переправляющий детей к любым семьям, что согласятся принять их. Красийцы всегда помогали детям шарумов, чьи родители встали на одинокий путь, и так пополняли ряды своих воинов после сражений. Какая семья отказала бы здоровому сыну Красии?

Но когда она распеленала ребёнка, он понял, что ошибался. Кем бы ни она была, её действия безошибочно выдавали любовь матери к сыну.

Он смотрел, согреваясь звуками мальчика, выкрикивающего слова на красийском и ответами его матери.

Релан настаивал, чтобы его дети поняли, кто они, и откуда пошёл их род. Он учил их свому языку, своим песням, своим танцам. Он учил своих сыновей шарусаку и стремился найти хороших мужей своим дочерям.

Терн часто слышал язык своего отца в последнее время, но всегда в гневе. Эта же женщина говорила со смехом и радостью, как Терн Дамадж запомнил его лучше всего.

Тогда он понял, что любой, кто может так сильно любить и говорить с такой радостью, не мог стать его врагом. Казалось, они направились в Доктаун, и он решил сопроводить их туда, в безопасности, даже если это будет стоить ему времени. Он будет наблюдать, когда они уснут, уводя от них недрил.

Она сидела с ребёнком, и к тому времени, когда Терн понял, что происходит, она обнажила грудь, чтобы накормить его.

Он почувствовал, что его лицо бросило в жар, быстро отвернувшись, чтобы отвести взгляд. Но слишком поздно. Эта картина устойчиво стояла у него в мыслях. Даже после того, как он восстановил дыхание, она не исчезала. Грудь молодой женщины. Единственное, благодаря чему можно было определить её возраст, и скрывающаяся под второй одеждой, бронированными черными одеяниями шарума. Ещё более редкое зрелище, чем женщина, несущая семейный щит, но не такое уж неслыханное. Это объясняло её спокойствие по отношению к зашедшему солнцу.

Терн услышал, как она зашуршала одеждами, когда ребёнок окончил трапезу и осмелился снова поднять взгляд, как раз, чтобы увидеть, как мальчик тянут свою мать за одежды пытаясь устоять на ногах. Он крепко держался на неё, поддерживая баланс, и вышагивал крохотными ножками по лагерю, указывая не всё подряд и выкрикивая слова. Терн придвинулся поближе, не желая ничего упускать.

Но тогда женщина отнесла своего сына к огню и начала петь, Терн не слышал этой песни годами. Песнь на день рождения, хвала Эвераму за то, что он даровал жизнь.

Сколько раз родные Терна пели эту песню? В доме Дамадж, семь раз.

Голос женщины был самым красивым, что Терн когда-либо слышал, за исключением жён Шестипалого, поющих на его похоронах. Он забылся в этом звуке, позволив ему обернуть себя, словно теплым одеялом.

И на мгновение он вспомнил их голоса. Хор его братьев и сестёр. Глубокий тон его отца. И голос его матери, как всегда, заводящей песню.

Он задохнулся, проглатывая звуки и сдерживая слезы, внезапно хлынувшие из его глаз. Он снова попытался напряч память, услышать их ещё раз, но она исчезла, словно развеявшийся дым. Он поувствовал, что горькие слёзы зарождаются у него в груди и понял, что не сможет долгое время сдерживать их.

Задержав дыхание, Терн отступил так быстро, как мог, чтобы не быть замеченным. Когда он отошёл достаточно далеко, он прислонился спиной к дереву, опустился на влажную почву и заплакал.

***

Ашия неуверенно наблюдала за шпионом.

Конечно, это был не дама, слишком молод, и одет в грязные тряпки. Он носил копьё и щит воина, но в тоже время не был похож ни одного из шарумов, которых Ашия когда-либо видела. Его одежда была похожа на то, что носили северяне, пропитана древесным соком и почвой, делая его почти невидимым в подлеске, даже в меточном свете.

Но сейчас, приблизившись, Ашия увидела, что его магия была сильна, в основном сосредоточенная в его руках. Его лицо было настолько сильно покрыто грязью, что тяжело было разобрать черты лица. Он, возможно, был красийцем или темноволосым землепашцем, который провёл слишком много времени на солнце.

Кто это? Что он хотел? И почему во имя Эверама он плачет?

Захватить его и узнать.

Ашия сжала ладонь на древке, сохраняя лезвия спрятанными. Другая рка замерла в нескольких дюймах от шёлкового шнура, висящего на её поясе. Она нацелилась на точку в задней части шеи, где сходились линии силы. Наклонившись вперёд, и зажав её между коленями, шпион как раз открыл её. Точный удар вырубит его на достаточное время, чтобы она успела обернуть его запястья и лодыжки шнуром. Она успеет вернуться в лагерь со своим заключённым прежде, чем Каджи начнёт скучать по ней.

Она прыгнула, тихая, словно ветряной демон, но так или иначе шпион заметил её. Он скатился вперёд в последний момент, и её удар пришёлся во влажную почву, где он сидел.

Враг не будет сидеть и ждать, пока вы нанесёте удар, преподавали им пальцы Энкидо.
Ашия использовала энергию от приземления, чтобы катнуться за ним, умудрившись набросить петлю на его лодыжки.

Она потянула на себя, но он изменил свой баланс в середине броска, крутнувшись, чтобы пнуть её в лицо свободной ногой.

Ашию отбросило назад, ослабив её хватку на шнуре достаточно, чтобы он успел освободиться. Шпион, возможно, мог использовать своё преимущество, но вместо этого он повернулся и побежал.

Ашия немедленно побежала за ним. Шпион рванулся на лево, затем сделал два шага по стволу дерева и прыгнул направо, хватаясь за ветку и подтягиваясь.

Ашию не одурачило его движение, и она сократила несколько дюймов, взбегая по стволу второго дерева, и запрыгивая на ветки так же легко, как и он. На мгновение в листве возник проблеск, и она бросила древко, попав ему точно между лопатками, когда он добрался до другой ветви. Его рука соскользнула, замерев в спазме, и он упал наземь.

Ашия спрыгнула вниз, распределяя энергию от падения, и доставая ещё больше шнура из-за своего пояса.

Но шпион тоже крутанулся при приземлении, повернувшись к ней лицом, когда она бросилась на него. Он сделал удар-толчок, под которым она легко проскользнула, попытавшись поймать его ногу в петлю. Но он был слишком быстр, схватив шёлковый шнур и потянув на себя, одновременно с этим нанося удар.

Ашия парировала его с минимальным контактом, и попыталась схватить его, но кожа шпиона была липкой от сока. Он освободился прежде, чем она успела крепко ухватиться.

Они оба встали на ноги, и он пошёл в прямую атаку. Его пинки и удары были отлично выполнены, но это была лишь основа. Подобному шарукину учили детей и чи’шарумов.

Но там, где ему нехватало мастерства, он восполнял скоростью и приспосабливаемостью. Он поймал один из её ответных ударов обернул вокруг неё её же собственный шнур, а затем нырнул между ног. Ашия бросилась вперёд, чтобы перехватить захват и использовать его против него, но он отступил и использовал это, как отвлекающий манёвр, чтобы убежать.

Она снова помчалась за ним, уходя всё дальше и дальше от лагеря. Каджи начал кричать, и Ашия забеспокоилась. Вокруг воцарилась кромешная тьма, и эти звуки могли привлечь к нему алагай.

Но этот человек был слишком опасен, чтобы она могла позволить ему сбежать. Она увеличила скорость, выхватив камень с земли и бросив его, целясь в заднюю часть колена. При следующем шаге его нога споткнулась, и он упал, пытаясь сохранить равновесие, что позволило Ашии сократить разрыв.

На этот раз она не колебалась. Догнав его, она начала наносить удары снова и снова, пинкок, удар, коленями и локтями. Если она не могла связать его без вреда, то ей придётся заставить его подчиниться.

Шпион был быстр и силён, блокируя или уворачиваясь от первых ударов, но вскоре он пропустил один, а затем ещё несколько. Он пошатнулся, потеряв равновесие. Его конечности, отключённые её ударами, отказывались ему повиноваться.

Он попытался что-то сказать, но она ударила его в горло, и он задохнулся словами. Время для разговора ещё не пришло. Она схватила его за руку и начала выкручивать её в заставляя его подчиняться.

Всё ещё кашляя, шпион обернулся к ней и плюнул зловонным соком в её лицо. От этого её глаза начало жечь, и она отступила, давая ему пространство отпнуть её.

К тому времени, когда прочистила зрение, крики Каджи заполнили ночь, а шпион ушёл. Она понюхала липкий сок на пальцах. Как и сам шпион, они сильно пахли травой дама’тинг, которой раньше излечивали раны, оставленные демонами.

Ты должна разыскать хаффита, сказала Дамаджах. И моего потерянного кузена. Ты узнаешь его по запаху.

Но что это значит? Моги ли этот бродяга быть потерянным кузеном Дамаджах? Это казалось маловероятным. А если и так, то что тогда? У него есть информация, в которой она нуждается? Действительно ли он друг ей? Или же враг?

Может ли она доверить их с Каджи защиту кому-то ещё?

На обратном пути в лагерь, она подобрала древко копья, и добравшись оценила ситуацию. Крики Каджи привлекли болотного демона. Он ходил по кругу, проверяя меточный круг.

Метки, вшитые в одежду Ашии, делали её практически невидимой для демонов. Она скользнула ему за спину, освободила одно из лезвий копья и пронзила его. Демон завопил и начал брыкаться, но Ашия крепко держала, пока магия перетекала в неё, потрескивая в метках, вырезанных на её ногтях. Это сделало её сильнее. Быстрее. Через мгновение она собрала лагерь и закрепила Каджи у себя за спиной. Она сняла тряпки с щёток Расы, открывая метки вырезанные на её подковах. После этого она смазала их ихором, пока они не засияли в меточном свете.

После она села на неё и пустила в галоп, отправившись в ночь. Иногда на дороге попадались подземники, и она намеренно сбивала некоторых, подпитывая метки на подковах Расы и поднимая силу и стойкость животного. Она использовала свои украшения с хора для того же. Каджи, убаюканный цокотом копыт, крепко спал.

Она достигла достигла Водоёма Эверама за час до рассвета, сделав паузу, чтобы поправить свою маскировку. Ашия вновь учуяла его запах, но после того, как она принюхалась, то поняла, что это ей лишь показалось. Ни один пеший воин, или даже на обычной лошади, не мог поспеть за Расой.

На рассвете Ашия разбила лагерь. В этот раз она была близка к Водоёму Эверама, дорогу заполняли шарумы, возвращающиеся из патруля и купцы, готовящиеся к предстоящему дню. Она же стала ещё одной старой даль’тинг с ребёнком, невидимкой.

Но шпион будет выделяться, если попытается следовать за ней. Она либо скроется от него, либо заставит скрыться его.

***

Терн бежал настолько быстро, насколько мог, заворачивая зигзаги между деревьями, минуя различные препятствия и воду, пытаясь, как можно больше увеличить расстояние между ним и этой ужасающей женщиной.

Стелла Инн напугала его, но она по крайней мере говорила с ним, и он понимал её мотивы. Эта женщина двигалась, как шпион кай’шарум. Так она шарум’тинг? Путешествующая с ребёнком? Одно взаимоисключало другое.

Независимо от того, он не мог сражаться с ней на равных в честном бою. Она была слишком быстра, слишком опытна.

Прежде, он почувствовал себя защитником, полным решимости охранять невинных путников на дороге. Теперь же ему стало любопытно. Действительно ли эта женщина шпион? А ребёнок, всего лишь уловка, чтобы отвести ненужное внимание от её миссии? Землепашцы, как правило, сочувствовали красийским женщинам, зачастую стремясь освободить их от уз, от которых они не хотели избавляться.

При наличии возможности, такой воин, как она, мог проникнуть в сопротивление и убить их лидеров.

Когда он удостоверился, что избавился от преследования, то сократил путь, вернувшись к дороге Вестников, в попытке обогнать её. Вскоре она, с грохотом, появилась на дороге, и подковы её, с виду совсем обычной, кобылы, ярко пылали магией меток.

Кем бы она ни была, несмотря ни на что, он должен был разузнать о ней больше. Чтобы после предупредить своих людей, прежде, чем она успеет нанести удар.

Он ждал, пока она проедет мимо, а затем отправился вслед за ней.

***

Как ожидалось шарумы в Водоёме Эверама игнорировали Ашию. Любая женщина, что не переносила еду или была не привлекательна в сексуальном плане, не вызывала у них никакого интереса. Она в полной безопасности прошла до пирса.

Женщины и дети намного превосходили численностью мужчин в Водоёме Эверама. Воины Джайяна настолько глубоко осели здесь, что многие привезли сюда своих жён и детей, чтобы поселить их в домах, выданных принцем в качестве трофеев своим воинам.

Большинство и этих мужчин уехали вместе с Джайяном, чтобы больше никогда не вернуться. Асом, не желая привлекать внимание к бывшему оплоту своего брата, не спешил посылать подкрепление. В результате, город стал лишь тенью самого себя в прошлом, упуская нечто очень важное, что позволяло обществу процветать.

Двоюродного брата Ашии, Шару, четвёртого сына Избавителя, оставили в качестве командира Водоёма Эверама. Она видела, как его знамя развевается над ратушей. В детстве они были очень близки, но всё же Ашия прошла мимо здания. Шару был одним из немногих мужчин к востоку от Дара Эверама, кто мог бы узнать её, а Асом всегда властвовал над младшими братьями. Шару предал бы её без тени сомнения.

Она видела, как войска её кузена были разбросаны повсюду. Воинов было недостаточно даже для защиты ратуши, если она подвергнется сосредоточенному нападению.

Единственным местом, которое казалось оживлённым, были доки. Непрекращающийся поток чинов и даль’тинг нескончаемым потоком шёл с судов и обратно, таская грузы, проверяя декларации, помечая и учитывая остатки, а также продавая еду и питьё. Красийский флот был настолько большим, что только часть судов за раз могла встать в доках.

Разыщи трёх сестер, говорила Иневера советуясь с хора. Как и многие другие предсказания дамаджах, это не имело смысла в то время, но сейчас быстро оглядев доки, она поняла всё, чего ей не хватало.

Одинокий причал, достаточно большой, чтобы вместить пол дюжины судов, подчинялся Коричневому Копью, флагману Водоёма Эверама и его сопровождающим, Коричневому Щиту и Коричневой Броне.

Эти названия служили напоминанием, что, хотя Шару технически и правил Водоёмом Эверама, главная сила исходила от каперов ха’шарумов под командованием боевого инструктора Керана. Скорпионы и стропы были четко выровнены на каждой палубе, формируя аккуратные ряды. Каждое из судов было выше любого во флоте, и ходило под флагом с изображением трости хаффита Аббана, в виде верблюда. Говорили, что Битва за Водоём Эверама была бы проиграна без них.

Все члены команды носили свободные коричневые штаны, и многие из трудящихся сняли с себя рубашки. Ашия знала, что это несёт за собой грех, но она позволила своему взгляду пройтись по их телам. Она только делила ложе со своим мужем лишь дважды. Это был единственный контакт с мужчиной, который у неё когда-либо был, кроме сражения?

Те, кто находился в дежурстве, обслуживали палубу, в то время как остальные практиковали шарусак и бой с копьём. Ашия не могла отрицать, что воины они были искусные. Боевой инструктор Керан был легендой, тренировавшей самого Избавителя. Даже её мастер Энкидо говорил о Керане с уважением.

У Ашии была куча способов, чтобы пробраться на Коричневое Копьё незамеченной, но не было никаких причин рисковать, пытаясь проплыть на судно или же карабкаться с Каджи, когда мальчик уже обеспечил прекрасное прикрытие. Она подошла прямо к охранникам ха’шарумам стоящим около трапа. Он посмотрел на неё, видя её насквозь. Это была не одна из слабых даль’шарумов, что заполнили город. Он пробежался по ней взглядом, выискивая контрабанду, и оценивая потенциальную угрозу.

Маскировка Ашии казалось успокоила его. Каджи придавал ей такой убедительности, что не могли дать ни одежда, ни макияж. Увидев отсутствие угрозы, интерес воина утих, и его собранность ослабла.

– Я Ханнали вах Керан, старшая дочь вашего Мастера, – солгала Ашия. – Думаю мой отец хотел бы встретиться со своим последним внуком.

Брови шарума слегка поднялись. Он дал сигнал посыльному, который быстро вернулся с разрешением пропустить её на борт. Дамаджах предсказывала большую привязанность Керана к Ханнали.

В тот момент, когда она ступила в его каюту, Керан понял, что это не его любимая дочь, но он ничего не сказал, лишь махнув рукой, отпустив сопровождение.

Ашия смотрела, как бывший боевой инструктор резко встал на ноги, перешагивая с мускулистой ноги, на сделанную из изогнутого металла. Деревянный протез стоил бы ему равновесия, но Керан полностью контролировал происходящее, используя пружинную отдачу протеза, чтобы двигаться вперёд.

Лишь немногие шарумы заставляли Ашию чувствовать, что их шарусак может быть сильнее её. Зная, что Керан потерял свою ногу, Ашия не думала увидеть его в этом списке, но капитан удивил её. Он был бы быстр, его стало сложнее вывести из равновесия, а отпружинивающая стальная нога позволяла ему делать такой шаг, что никогда бы не смогли сделать обычные воины.

Керан, также, оценивающе осмотрел её.
– Ты носишь броню под своей одеждой. Если ты убийца, то прими мою благодарность за то, что позволила мне отвлечься от этих бесконечных бумаг. Отложите ребёнка в сторону, и давай покончим с этим.

Эти слова были произнесы с поразительным спокойствием, но она видела, что угроза в его глазах, была более чем реальна. Отослав свою охрану, Керан был полностью готов сражаться и убить убийцу, один на один в его тесной каюте.

– Я не убийца, – сказала Ашия. – Я – шарум’тинг ка Ашия вах Ашан ам’Джардир ам’Каджи. Я здесь по поручению Дамаджах.

Ничего не утаивай от Керана, говорила Дамаджах, но Ашия всё ещё была напряжена, готовая сражаться и убивать, если он пригрозит выдать её. Ашия осмотрела комнату, в поисках использовать тесные стены, низкий потолок и многочисленные опорные балки в свою пользу.

Керан сделал шаг, словно готовясь к нападению, но вместо этого он скрестил руки на груди.
– Я знал Ашию ещё ребёнком, но я не видел её лица, после того, как её забрали во Дворец Дама’тинг десять лет назад.

Он кивнул в сторону сумки.
– Так значит ты хочешь сказать, что это – Каджи асу Асом ам’Джардир ам’Каджи? Наследник Трона Черепов?

Ашия пыталась сохранять дыхание спокойным.
– Да.

– Докажи, – сказал Керан.

– Какое доказательство вас удовлетворит? – Спросила Ашия.

Керан улыбнулся.
– Я не знаю лицо Ашии, но я знал Энкидо. Он был моим аджин’палом.

Ашия моргнула. Её так давно стал неотемлемой частью дворца дама’тинг, что она редко задумывалась над его прежней жизнью. Он бросил жён и детей ради того, чтобы служить дамаджи’тинг Кеневах и изучать тайны шарусака дама’тинг. Но в своё время шарум тренировал инструктора по строевой подготовке.

И они были братьями. Связь с аджин’палом была столь же сильна, как и кровная.

– Этот великий инструктор по строевой подготовке брал одного най’шарума каждый год в качестве своего аджин’пала, – сказал Керан. – Боевой инструктор Каваль был им за год до меня, и эта связь сделала нас братьями. Мне сказали, что Каваль и Энкидо умерли вместе на когтях алагай. Они покрыли себя безграничной славой, пока я тренировал хаффитов в Даре Эверама.

Его голос не дрогнул, но Ашия почувствовала горечь в словах Керана. Боль. Он с удовольствием умер бы в рядом со своими братьями.

Он встретился с ней взглядом.
– Именно поэтому ты должна будешь сразиться со мной, принцесса. Если тебя обучал Энкидо, то я пойму это и помогу тебе всем, чем смогу. Если же нет … – Его глаза метнулись к Каджи. – Даю тебе слово, что после того, как я убью тебя, я воспитаю мальчика так, будто он мой собственный.

Ашия почувствовала, как при этих словах у неё по спине пробежал холодок, но она не колебалась, снимая сумку с Каджи и укладывая её на скамью подальше от них. Она сняла с себя толстые одежды даль’тинг, оставшись в шёлковых чёрных одеяниях шарум’тинг, усиленных металлическими пластинами и меченым стеклом. Она вытащила из своего рукава белый шёлковый шарф и обернула его поверх чёрного и её маскировочной вуали даль’тинг.

Она поклонилась.
– Это честь для меня, инструктор по строевой подготовке.

Керан поклонился в ответ.
– Так же, как и для меня, если ты действительно шарум’тинг ка. – Он слегка сдвинул ногу, добавив напряжения изогнутому металлу, поддерживающему искалеченную ногу. Его руки приняли позу шарусака, означающую полную готовность, Энкидо потратил бесчисленное количество времени вбивая в Ашию и её сестёр по копью эту науку. Она плавным движением отразила его позу.

Ничего не утаивай от Керана.

– Начнём, – сказал Керан, и она начала двигаться, но не туда, куда он ожидал. Ашия быстро шагнула на табурет, а оттуда на стену, направляя силу инерции в удар, направленный в лицо инструктору.

Но Керан быстро среагировал, подныривая под удар и ловя её за подмышку, пока она пролетала мимо. Он крутанул её, использовав её же импульс, и добавив силу, ударил её кулаком в грудь.

Это было похоже, словно ей по нагруднику ударили со всех сил кувалдой. Она упала на палубу, сбив дыхание, но ей удалось сохранить равновесие, и Ашия обхватила ногами его лодыжку.

Керан отпрыгнул назад, выйдя за пределы досягаемости, и используя пружинную способность его металлической ноги прыгнул к ней, когда она подняла ноги, чтобы подпрыгнув, принять вертикальное положение.

На этот раз Ашия встретила его лоб в лоб, координируя свои удары с его. Он, возможно, не был посвящён во все тайны шарусака дама’тинг, но Керан знал, чего пыталась добиться Ашия, нанося удары суставами, пальцами рук и даже ног по болевым точкам на его теле. От большинства ударов он смог увернуться или заблокировать их, всегда сопровождая это серией сильных ударов. Ашия упорно работала, чтобы почтить умения своего мастера, сдерживая их и нанося ответные удары, в поисках бреши в защите.

В одно мгновение он пропустил удар, позволив ему проскользнуть сквозь его защиту, и Ашии показалось, что у неё получилось, но, когда ёё сжатые пальцы ударили скрытую пластину под его одеждами, Ашия поняла, что он лишь играл с ней. Как и у неё, одежды Керана были усилены меченым стеклом. Она поглотила эту боль, поблагодорив Эверама, что её пальцы не сломались.

Не в состоянии управлять полем боя достаточно, чтобы нанести удар по болевой точке, Ашия сосредоточилась на целях, которые было труднее защитить, и это стало медленно истощать её силы. Она нанесла удар, но он стоил ей колена в живот. Она отпнула его здоровое колено и едва избежала удара металлической ноги, пригнув голову.

Постепенно они определили местонахождение бронированных пластин в одеяниях друг друга, нацелившись на ослабленные области.

Ашия пнула Керана под рёбра. Но инструктор быстро среагировал, схватив её. Ашия крутанулась, чтобы освободиться, но стоило ей это сделать, как Керан отпустил её, получив возможность ударить в спину.

Но вместо этого, боевой инструктор оттолкнул её подальше. Ашия не стала надеяться на удачу, резко катнувшись с броском, чтобы встать на ноги за пределами досягаемости. В переборку недалеко от неё были встроены книжные полки, и Ашия подбежала к ним, приготовившись нанести удар сверху.

– Достаточно, принцесса. – Керан ослабил защиту, приняв свободную позу. Ашия легонько упала на пол. Оба тяжело дышали.

Инструктор по строевой подготовке встал на колени, положив руки на пол.
– Что приказала Дамаджах? Есть ли какие-нибудь новости о подкреплении?

– Они не могут никого послать, – сказала Ашия. – В Даре Эверама царит хаос. Племя Маджах покинули армию Избавителя. Они со своими рабами решили вернуться обратно в Копьё Пустыни.

Керан сплюнул на палубу.
– Псы Маджах.

– У них есть повод для недовольства, – сказала Ашия. – Мои двоюродные братья использовали хора, чтобы это дало им преимущество, когда они убили дамаджи, но даже с их помощью …

– Молодой Маджи не смог одолеть старика Альеверака, – закончил Керан. – Исход, который ни для кого не стал новостью.

– Племя Маджах и Избавитель заключили договор, – сказала Ашия.

– Я знаю, – сказал Керан. – Я видел, как твой отец сражался с Альэвераком за Трон Черепов, когда тебя ещё не существовало, принцесса.

– Так тебе не кажется, что Маджах имеют право гневаться? – Спросила Ашия.

Керан пожал плечами.
– Убийство, это путь дама. Они называют нас дикарями, но шарумы получают повышение в ранге, когда наши предводители умирают на когтях алагай, а не тогда, когда мы убиваем их лично. Но это не оправдывает Альэверана в том, что он крадёт запасы и воинов у армии Избавителя, перед началом Шарак Ка, отступая, как трусы, чтобы спрятаться за стены Копья Пустыни.

Ничего не скрывай.

– Асом также пытался убить меня, инструктор, – сказала Ашия. – Его собственную жену. Мать его сына. Когда Асом направился к трону, Асукаджи набросил гарроту на мою шею. Пока он это делал, дама’тинг Мелан и Асави объединили усилия в попытке убить дамаджах.

– Которых нельзя пытаться убить, бросив на них ничтожных идиотов, как случилось с Альэвераком. – Слова Ашии, казалось впервые потрясли инструктора с момента их встречи. – Возможно, тогда даже лучше, чтобы взор принца Асома не был направлен на Водоём Эверама. Дамаджах послала тебя и Каджи помочь нам здесь?

Ашия покачала головой.
– Я ищу хаффита.

Керану не требовалось спрашивать, кого имела в виду Ашия.
– Здесь я ничего не могу помочь, принцесса. Я до последнего надеялся, что мой господин жив, но с момента Энджирского Сражения, от него не было никаких вестей. Сын Чабина, весьма находчив. Если бы был способ послать весть, то к настоящему времени он бы это сделал.

– Возможно шанс есть, – сказала Ашия. – Эверам сказал дамаджах, что Аббан жив, и находится в руках евнуха.

– Хасик. – Керан сжал кулак. – Мне стоило проломить череп этой бешеной собаке, ещё пока он был щенком в шарадже.

– Расскажи мне о его обороноспособности, – сказала Ашия.

– С ним непросто будет справиться, – сказал Керан. – Монастырь евнухов построен на высоком уступе над водой, с трех сторон окружённый отвесной скалой и блокадой лактонцев на воде. Только имея значительное войско, можно приблизиться к ним по главной дороге. Она достаточно узкая, с мостом, который защитники могут обрушить и местами для засады, где они смогут атаковать захватчиков из укрытия.

– Он контролирует земли вокруг крепости? – Спросила Ашия.

Керан пожал плечами.
– По всей заболоченой местности у него расставлены разведчики, но, если они не организуют набеги, то его люди только патрулируют периметр, сменяясь в полдень, и возвращаясь на закате.

– А что они делают ночью? – спросила Ашия.

Керан сплюнул.
– Евнухи отреклись от алагай’шарак. Демоны спокойно гуляют по их землям, и эти идиоты ничего не делают.

Он вздохнул.
– Много хороших воинов поляжет, ради спасения одного хаффита.

– Вы не пойдёте спасать его, – сказала Ашия.

Взгляд Керана похолодел.
– Не забывайся, принцесса. Не ты здесь командуешь. Сам Избавитель нарёк Аббана моим господином, и я поклялся защищать его. Пока я дышу, я должен поставить безопасное возвращение Аббана асу Чабин ам’Хаман ам’Каджи выше моей собственной жизни, прежде всего остального, за исключением лишь Шарак Ка. Ни тебе, ни дамаджах не удастся остановить меня.

В его словах послышалась угроза, и Ашия немного напряглась, приготовившись среагировать, если он решит возобновить их сражение.
– Ты сам отметил, что нападение на монастырь будет стоить армии Избавителя бесчисленных потерь. Дамаджах также предвидела это и послал меня в качестве альтернативы. Я проникну в крепость Хасика и найду способ высвободить хаффита.

Керан казалось сомневался.
– У тебя большой дар к владению шарусаком, девочка, но я вижу в нём театральность. Ты не сможешь карабкаться по стенам лучше, чем мои собственные разведчики, особенно с малышом за спиной.

– Дамаджах одарила меня магией, – сказала Ашия. – Ни один разведчик не сможет быть столь тихим, как я. Столь же невидимым. Сильным. Быстрым. Каджи может очень громко кричать, и его голос услышат на таком расстоянии, как я пожелаю. Отвесные стены, словно широкие ступени для моих рук и ног.

– Несмотря на это, – сказал Керан. – Согласно нашим данным, у Хасика больше тысячи мужчин в подчинении, которых он подверг пыткам, искалечил и измучил. Ты возьмёшь своего сына, наследника Трона Черепов, в такое место?

– Мы должны вместе идти по краю бездны, если хотим выйграть Шарак Ка, – сказала Ашия. – Дамаджах предвидела это. Алагай собираются для новой атаки. Нам больше не стоит проливать красную кровь.

– Красная кровь будет будет литься в любом случае, – сказал Керан, – если подкрепление из Дара Эверама не придёт.

– У вас мало воинов, – согласилась Ашия. – Но главный враг идёт со стороны озера, не так ли? А ваши суда властвуют на воде.

– В данный момент, – сказал Керан. – Мы разбили их флот, и мои каперы перехватили все их попытки пополнить запасы. Они частично голодают, но у них в запасе ещё много кораблей. Они знают, что армия принца Джайяна была разбита, знают, что мы уязвимы. И они нападут. Скоро.

– Как их шпионы попадают к вам, если вы патрулируете озёрный берег? – Удивилась Ашия.

Керан засмеялся.
– Береговая линия тянется на сотни миль, принцесса! Это не какой-то оазис, что ты встречала ясным днём. Посмотри в любом направлении, и ты не увидишь конца.

Ашия задрожала при мысли о таком большом количестве воды. Как могло нечто настолько священное, как вода, наполнить её таким страхом?

– И ещё, у лактонцев есть шпион перебежчик, – сказал Керан.

– Расскажи мне о нём. – Хотя Ашия уже догадывалась, что он скажет.

– Он едва ли больше мальчика, – сказал Керан. – Слишком мал для воина, но не настолько, чтобы привлечь внимание. Он передвигался, как пустынный заяц, невероятно быстро.

– Но не быстрее тебя. – Ашия кивнула на металлическую ногу Керана.

– Это было близко, – сказал Керан. – Он бросился в ожесточённое нападение, когда я приблизился к нему. Его атаки составляли лишь основы шаркуина, но его скорость и сила делали его грозным противником. Отсутствие должной подготовки сделало его … непредсказуемым.

– Он разумеется не победил тебя. – Ашия почувствовала некоторое сомнение.

– В некотором смысле. – Керан с неохотой проговорил эти слова. – Он не сражался, чтобы победить, лишь чтобы отвлечь, чтобы успеть сбежать. Он нырнул в кишащую демонами воду и поплыл к лактонскому судну.

– Ты заметил что-либо ещё, когда был рядом с ним?

– От него воняло, – сказал Керан. – Как воняют припарки дама’тинг, что они прикладывают на раны, оставленные алагай. Его кожа была скользкой, и черты лица смазаны. В одной из деревень, к северу отсюда, жил один дезертир шарум. Релан ам’Дамадж ам’Каджи. Он умер со своей семьей в огне больше десяти лет назад, но ходит слух, что его сын выжил.

Дамадж. Это имя вызвало покалывание по всему позвоночнику Ашии. Фамильное имя Дамаджах.

Он – потерянный двоюродный брат.

Керан подошёл к столу и взял листок с груды бумаг, вручив его Ашии. Плакат предложил сто тысяч драки за живого шпиона, и десять тысяч за одну лишь голову. Ниже художник изобразил его лицо, имеющее неоспоримое сходство с мальчиком, которого она встретила на дороге.

– Тем больше причины не разбрасываться вашими людьми. – Согнула листок и положила в карман одежд. – Насколько далеко на севере этот монастырь?

– Поездка займёт почти неделю, через труднопроходимую местность, – сказал Керан. – За дорогой наблюдают, и в заболоченных землях настолько твёрдая грязь, что об неё можно сломать ногу так же легко, как об камень. Также в трясине есть свои собственные алагай. Их слюна не столь опасна, как у огненного демона, но она жжётся и парализует. Многие из наших шпионов, отправившихся в заболоченную местность, даже обученные разведчики, не вернулись.

– Я справлюсь, – сказала Ашия. – Вы можете дать мне карту?

– Я дать кое-что получше, – сказал Керан. – Мои флагманы слишком заметны, но после наступления сумерек я могу спрятать тебя на борту наиболее незаметного судна небольшого размера и вывести тебя под покровом темноты из гавани. Они могут высадить тебя на берегу, неподалёку от полигона Хасика.

– Спасибо, инструктор, это мне очень поможет, – сказала Ашия.

– Ты когда-либо плавала на лодке прежде? – Спросил Керан.

– В оазисе в Копье Пустыни. – Ашия опустила глаза. – Однажды.

– Это было на Ханну Паш, – кивнул Керан. – Я был там. До прошлого года это был так же и мой единственный опыт управления лодкой.

Он прислонился к стене.
– Это озеро совсем не похоже на оазис. Вода прибывает волнами, которые держат лодки в постоянном движении. Я видел, как это одинаково переворачивает желудки шарумов и дама, заставляя великих мужей опорожнять их за борт.

– Мой мастер учил терпеть кое-что похуже, – сказала Ашия.

Керан кивнул.
– Возможно. Тебя поселят в каюте капитана. Он будет знать только о твоём присутствии и ничего о твоей личности. Я скажу ему, что ты шпион. Он не подвергнет сомнению мои слова. Не покидай своей каюты, и команда даже не узнает, что ты там. Мы не можем рисковать столкновением с кораблями блокады, поэтому они высадят тебя на берег с юга, неподалёку от монастыря.

– Это позволит мне осмотреть местность, – сказала Ашия, – и построить безопасные лежанки, чтобы скрыться от алагай и преследования.

– Преследования? – Губы Керана замерли в усмешке. – Вроде бы ты говорила, что можешь ходить по стенам, тихо, словно тень.

– Пробираясь внутрь, взоможно, – сказала Ашия. – Но, когда я выйду мне придётся тащить на себе жирного хаффита.

Керан хмыкнул.
– С его весом я хорошо знаком.

***

За час до рассвета, Терн наблюдал за тем, как странная женщина сделала остановку неподалёку от Доктауна, чтобы повторно создать свою маскировку.

Это было любопытно. Терн думал уловка, чтобы одурачить землепашцев, но оказалось, что она делала это так же чтобы обдурить собственный народ.

Он сошёл с дороги, чтобы обогнать её, найдя один из многочисленных ручьёв, и пройдя по нему ближе к воде. Он снял с себя старую одежду, компактно связал её и убрал в специальный отдел в его сумке. Он снял грязные тряпки со своих рук, уставившись на метки на ладонях. Удар. Отдача. Копьё и щит меченых.

Где теперь его племя? Были ими Элисса и Раген? Лактон? Лощина? Люди его отца? Вариантов было так много, что Терн почти потерял самого себя.

Но пока что он может отложить это в сторону. Сейчас всё его внимание было приковано к тайне.

Он пробрался в холодную воду, принимая дискомфорт, пока его тело не привыкло. Используя кусок мыла, он начал очищать кожу от липкого сока свиного корня и грязи, которая цеплялась за него. Когда он закончил, то вытащил из своей сумки набор чистой одежды даль’шарумов, чёрного цвета, и переоделся.

От него пахло свиным корнем даже сейчас. Он съел его настолько много, что этот запах был в его дыхании, поту, даже в слюне. Но чистые одежды были достаточно толстыми, чтобы маскировать его.

Базар был построен на краю Доктауна, и Терн хорошо это знал. Он просматривал хлебные тележки, пока шёл по дороге, всего лишь обычный шарум, ищущий себе завтрак, как и многие другие.

Шпион смешался с толпой так же легко, как та пожилая женщина вышедшея с ребёнком за утренними покупками. Она дружелюбно болтала с торговками даль’тинг, задавая им случайные вопросы, которые быстро давали ей понять общую обстановку относительно происходящего в городе и сопротивления лактонцев.

Терн покачал головой. Он никогда не был хорош в подобной разведке. Он предпочитал скрываться в тенях и слушать.

Она неспешно перешла с базара в город, казалось-бы наугад переходя от лавки к лавке, но для Терна было очевидно, как ясным днём, что она направлялась к докам, и опередить её было очень легко.

Терн знал доки, и там находился его схрон, но в этот раз всё было иначе. Плакаты с изображением его лица висели у входа в каждый пирс, предлагая непостижимое богатство тому, кому удастся его поймать.

Это была своего рода слава, видеть повсюду своё лицо. Капитан Делия развесила розыскные плакаты с её лицом, по всем стенам своей каюты на Плаче Шарумов. Она визжала от восторга каждый раз, когда они возвращались с налёта со свежими листовками.

Их ненависть, словно пища для меня, сказала она тогда Терну относительно этого. Пусть продолжают беситься, что не могут поймать меня.

Но Терн не получил никакого удовольствия в том, что его ненавидели. Помогать людям его матери означало предать отца. У него могли остаться родственники в этом самом городе, и он не гордился тем, что его запомнят, как предателя.

Тем не менее, он сорвал одну из листовок и спрятал в свои одежды, пока следовал за женщиной к дальнему причалу. Она направлялась к Коричневому Копью. Судно капитана Керана.

Терн впервые с момента, как вошёл в город, почувствовал страх. Капитан Керан сильно напугал Терна, прогнав его в озеро и дальше. Если более опасный человек и существовал, то Терн не знал о нём.

Вместо того, чтобы получить ответы на вопросы, это лишь создавало новые. Действительно ли женщина была элитным шпионом, посланным из Красии, чтобы служить капитану Керану? Землепашцы так же недооценивали её. Со временем, она могла подобраться настолько близко, что сможет убить практически любого.

Но те же самые навыки могли бы быть использованы более непосредственным способом, чтобы устранить Керана и открыть путь для нового лидера.

Терн проскользнул под заброшенным причалом и снял с себя одежду, спрятав копьё, щит и сумку с глаз долой прежде, чем скользнуть в воду. Он поплыл, делая плавные, чёткие движения, проплывая прямо под носом у охраны, патрулирующей флагманский причал и пляж. Даже моряки шарумы не умели плавать. Большинство из них даже старались поменьше смотреть на волны.

Шпион всё ещё ждал разрешения зайти на борт, когда Терн взобрался по якорному канату в тени большого судна. Капитан Делия показала Терну все общие проекты судов, и научила, как лучше всего пользоваться их слабостями.

Он запросто протиснулся через крошечное канатное отверстие в оставленную без присмотра лебёдную комнату. Оттуда он пробрался в каюту под капитанской. Матрос, скорее всего не относящийся к дежурству, крепко спал в гамаке, которая медленно раскачивалась в такт волнам. Он не проснулся, когда Терн поднялся на балку, чтобы прижать его ухо к нужному месту на потолке.

С палубы послышались звуки, как будто царапали метал.
– Ты носишь броню под своей одеждой, – сказал Керан у него над головой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409465

Переводчики: ComradCat