Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 27 - Союзники

– Они прибыли, госпожа, – доложил Артэр.

Лиша поёрзала на троне Тамоса, в приёмном зале. Она ненавидела этого монстра, используя лишь тогда, когда этого требовал её статус. Это заставляло её чувствовать себя девочкой, сидящей в кресле своего отца.

Энджирцы были самими низкорослыми среди жителей Свободных Городов, и их дворянство компенсировало рост размером мебели. Кресло было сделано из цельного куска золотого дерева, с вырезанным на нём, умелой рукой, узором в виде плюща, символом семьи Райнбека, и имело такой вес, что даже Гаред не мог передвинуть его без помощи своего оружейника. Настоящее состояние из завитков и неразрывных меток. Но в первую очередь, трон должен был создавать впечатление.

Но Лиша не могла отрицать, что он превосходно справлялся с этой задачей, и сегодня вечером она была благодарна ему за это. Она натянула на лицо доброжелательную улыбку, и сохранила её.
– Пригласите их.

Уонда сигнализировала охранникам около входа, и они распахнули двери, впуская красийцев. Делегация прибыла в полдень, но сейчас уже зашло солнце. Она не могла задерживать их и дальше.

Заставлять гостей ждать, было одной из игр дворянства, которые совсем не заботили Лишу, но всё же она сыграла её, послав Гареда, чтобы он сопроводил их в Лощину. Красийцы любили Гареда. Они сразу поняли, что он воин славы.

Как заранее и обговаривалось, их проводили в особняк Аманвах, построенный для Рожера. Прислуга уже принадлежала красийской крови, и поэтому они не возражали, когда воины даль’шарумы укрепили стены и сняли герб жонглёров. На его месте они подняли красийский флаг, пересечённые копья под восходящим солнцем, обозначив эту землю, своей собственностью.

Их приездом были недовольны некоторые из жителей Лощины, беженцы от красийских захватчиков с юга, с этим ничего нельзя было поделать, и приходилось просто терпеть. Лиша больше не позволит своим собственным людям принуждать её разорвать связи, ради создания которых она стольк многим пожертвовала, так же, как не позволит Юкору или Трону Плюща.

Она дала красийцам несколько часов, чтобы освоиться на новом месте и осмотреться, отложив встречу до заката. Этого было достаточно, чтобы показать ее власть, не причиняя обиду. Все мужчины, братья в ночи, говорила красийская молитва. Ночной приём, был признаком перемирия, и напоминанием об общем враге.

Это также позволило красийцам осмотреть великую метку, пока они ехали в своих паланкинах ко дворцу Лиши. Ещё одна демонстрация силы.

В состав делегации входило пять человек, не считая даль’шарумов. Три дама’тинг, одна кай’тинг, и, самое неприятное, дама. Лиша тщательно всматривалась в их ауры, когда Гаред привёл их в почти пустые палаты.

Уонда и Дарси стояли справа от трона, Джона и Хейз слева. Артэр переступал с ноги на ногу позади трона, около круга меток на полу. Слова любого, кто стоял в нём, будут предназначаться только для её ушей.

Ауры с обеих сторон были похожи на кремень и трут, готовые вспыхнуть пламенем при малейшей искре.

Согласно обычаям красийцев, ведущий мужчина всегда выступал первым в группе, но Лиша был удивлена увидев, как он отступает назад, в то время как древняя дама’тинг делает шаг вперёд.

Старая карга напомнила Лише Бруну, иссушенная временем жилистая, морщинистая плоть, натянутая на острые кости. Но её спина была прямой, а взгляд острым. Её аура была такой же старой, как и у всех людей подобного образа, что встречала Лиша, но всё ещё сильна. Возраст не лишил эту женщину сил.

– Приветствую, Лиша вах Эрни ам’Свиток ам’Лощина, госпожа Племени Лощины. – Поклон дама’тинг был уважительным, но не почтительным. Поклон влиятельной женщины в доме женщины ниже статусом. – Я – дама’тинг Фавах. Дамаджах была моей ученицей.

– Вы удостоили нас большой чести своим присутствием, дама’тинг Фавах. – Поклон Лиши был достаточно глубоким, чтобы избежать оскорбления, но не более. Она не хотела переходить этой женщине дорогу, но, и при этом не могла позволить, чтобы на неё смотрели сверху вниз.

– Это дама’тинг Шазель и Джайя, и кай’тинг Мича. – Фавах махнула рукой в сторону женщин. – Посланные, как и было обещано дамаджи’тинг Аманвах, чтобы помочь вашим травницам.

Вступление было слишком резким, даже бесцеремонным, и Лиша видела, как напряглась аура дама. Мало того, что женщина говорила перед ним, но она ещё и представила других женщин первыми!

Она улыбнулась, вмешавшись, прежде чем Фавах успела его представить.
– Мы очень рады приветствовать вас. Я надеюсь, что ваше постоянное посольство поспособствует миру и сотрудничеству между нашими … племенами.

Его терпение наконец лопнуло, и дама вышел вперёд. Он немного дёргано поклонился.
– Я – дама Хальван. Я тренировался в Шарик Хора с Шар’Дама Ка.

– Ахман никогда не упоминал тебя, – сказала Лиша, – но я думаю, в своё время он тренировался со многими людьми.

Дама моргнул. Мало того, что эти слова словно украли ветер из его парусов, но интимное использование Лишей первого имени Джардира было напоминанием, что она не простой чин, и его знакомство с Ахманом не произведёт на неё впечатления.

Подсласти чем-нибудь горькие пилюли, поговаривала Бруна.
– Я соболезную твоей потере Андраха. Прежде чем подняться на Трон Черепов, дамаджи Ашан сражалася бок о бок с моими людьми против алагай и разделил благословение с пастором Джоной, – Лиша указала в сторону Джоны рукой, – а после преломил с нами хлеб за моим столом. Я была опечалена, услышав о его смерти.

– Действительно. – Теперь поклон Хальвана был более почтительным.

– Дама Хальван будет служить последователям Эведжана в графстве Лощина, – сказала Фавах. – Так же он будет переводчиком и тренером шарусака для даль’шарумов желающих получить белую вуаль.

– Добро пожаловать, дама. – Периферийным зрением Лиша видела, как закипают ауры Джоны и Хейза, но она проигнорировала их. – Большинство шарумов, что прибыли в Лощину в прошлом году, убиты во время Ущерба, когда демон-мимик отправил боевых инструкторов Каваля и Энкидо на одинокий путь.

При этих словах Хальван нарисовал в воздухе метку, и все на мгновение склонили головы.

– Оставшиеся присоединились к лесорубам под командованием генерала Гареда. – Она кивнула в сторону барона. – Многие вдовы и дети также освоились. Некоторые из них посещают службу пастора Джоны, нашего … дамаджи, и его помощника, инквизитора Хейза.
Мужчины в свою очередь поклонились.

Поклон дама Хальвана в сторону других священнослужителей был едва терпимым.
– Я верну их к Эвераму, если они потерялись. – Его аура ясно давала понять, что он не намерен оставлять им выбор касательно этого вопроса.

– Теперь это Племя Лощины, дама, – сказала Лиша, добавив в голос лёгкие нотки стали. – Свободный народ. Их выбор вероисповедания будут уважать.

– Единственная свобода заключается в подчинении воле Эверама, – зарычал Хальван.

– Только не в Лощине, – отрезала Лиша. – Мы не навязываем веру нашим людям. Если ты с этим не согласен, то прямо сейчас может отправляться обратно в Дар Эверама.

Ауры Джоны и Хейза были пропитаны самодовольством, когда Хальван открыл рот, в поисках ответа. Она обернулась к мужчинам.
– Как и вы, священники, будете уважать выбор тех лощинцев, которых заинтересует Эведжан.

Теперь священники раскрыли рты, пока Хальван пытался подавить улыбку.
– Я вижу, что вы строите новый храм, графиня. Мне нужно будет освятить землю и сооружения, чтобы я мог проводить там служения.

Пастор Джона вышел вперёд.
– Да поглоти меня Недра, если я это сделаю! Если ты думаешь …

Джона был доверенным лицом Лиши и её другом детства, но она взмахнула рукой, и он мгновенно замолк.

Инквизитор Хейз хуже разбирался в её жестах.
– Если наш собор не подходит для язычника, то пусть катится обратно в свой.

Лиша повернула в его сторону голову, и инквизитор встретил её своим каменным взглядом.
– За последние несколько минут, ты, без моего ведома, стал графом, священник?

– Конечно, нет … – начал Хейз.

– Создатель, есть Создатель, – оборвала его тираду Лиша. – Называют ли его Эверамом или нет. Собор графства Лощина будет служить Святым Домом, как красийцам и тесийцам одинаково.

Она обернулась к Хальвану.
– Эта земля была освящена согласно правилам Эведжана, кровью наших людей, пролитой в ночи. Это место не просто так называют Кладбище Подземников. Сам Ахман объявил его священной землёй. Этого достаточно, чтобы удовлетворить тебя?

Хальван поклонился.
– Если Шар’Дама Ка назвал эту землю святой, то это так. Однако храм …

Лиша вздохнула.
– В чём заключается твоё освящение?

– Молитвы, – начал Хальван, – благовония и кости героев.

– Это, также, было сделано, – сказала Лиша. – Дамаджи’тинг Аманвах благословила храм костями своего почтенного мужа, Рожера асу Джессум ам’Инн ам’Лощина.

Хальван поклонился.
– Это начало, госпожа, но этого недостаточно. Благословение храма увеличивается с каждой новой костью героя.

– Варварство! – Заворчал Хейз. – Ты хочешь, чтобы мы осквернили останки наших почтенных покойников, и выставили их напоказ …

– Звучит не так уж и плохо. – Все глаза обратились к Гареду, и он покраснел, от обилия внимания.

Хейз моргнул.
– Барон, вы разумеется имели ввиду что-то другое.

Гаред пожал плечами.
– Почему нет? Мы организовали кладбище на территории святого дома, в склепах под ним. Я видел Шарик Хора, когда мы посетили Дар Эверама. Стоя там, в окружении останков людей, которые пали, сражаясь с подземниками, я чувствовал себя частью чего-то большего. Неужели это ничего не значит?

Лиша моргнула. Гаред Лесоруб был мальчиком с деревянными мозгами, но барон Лесоруб удивлял каждый день.

– Кости сохраняют магию, графиня, – посоветовала Фавах. – Как у демона, так и у человека. Вы думали, что мы построили храм из костей героев лишь ради эстетики? Хора притягивает и сохраняет магию к верованиям усопших душ, которые они хранили. Если они умерли, защищая свой народ от демонов …

– … то здание будет притягивать магию и сосредотачивать её ради той же самой цели, – закончила Лиша, и её ум заработал, поняв открывающиеся перспективы.

Она обратилась к Артэру.
– Это лорд Артэр, мой первый министр. Дама Хальван и священники сядут с ним за один стол, и придут к приемлемым для обеих сторон условиям по освящению земли и разделению собора.

– Так значит мы должны …! – Заворчал Хейз.

Лиша проигнорировала его, обратившись к Джоне.
– Послушай меня. Я не волнует, как вы будете делить время, или обсуждать священное писание и находить общую почву для совместных богослужений. Просто сделайте это. В следующий раз, когда я об этом услышу, каждому из вас лучше всего было бы быть удовлетворённым. Всё ясно?

Джона глубоко поклонился.
– Да, графиня. Больше не думайте об этом.

Лиша вздохнула с облегчением, вернувшись к Фавах.
– Могу я соблазнить вас чашечкой чая, пока мужчины спорят?

Ауру Фавах было трудно прочитать, а её лицо, было скрыто вуалью, но её повторный поклон был глубже.
– Благодарю, графиня. Это было бы приемлее всего.

***

Сердце Лиши ёкнуло, когда она, повернув за угол, увидела Элону, стоящую по ту сторону двери её кабинета с ребёнком на руках. Позади шли Уонда и Дарси, сопровождая других женщин.

– Что ты делаешь здесь, мама? – Лиша быстро перешагнула на сторону Элоны, и её голос опустился до резкого шёпота.

– Серьёзно? – Удивилась Элона. – Вы правда думала, что я останусь сидеть в своей комнате и пропущу всё это?

Лиша умоляла её сделать это, и даже отправила охранников и слуг, чтобы они удержали её, но ей стоило догадаться, что никто не сможет остановить её мать. Люди всегда больше боялись Элоны, чем она их.

– А сейчас поторопись. – Подмигнула Элона. – Я не хочу устраивать сцену перед гостями.

У Лиши не осталось, кроме как подыграть ей, кивнув охранникам, давая сигнал открыть дверь. В тот момент, когда дверь закрылась позади них, она крепко схватила Элону за руку.
– Я клянусь Создателем, мать, если ты испортишь мне эту встречу, то вернёшься жить к отцу на бумажную фабрику.

Элона даже не дрогнула.
– Не пытайся угрожать мне, девочка. Я одна из немногих, кому ты доверила менять подгузник своему ребёнку. Ты не настолько глупа, чтобы оставлять меня без внимания.

Краешком глаз Лиша заметила Тарису, бесшумно скользящую по комнате, расставляя сервиз. Её аура была полностью нейтральной, но несомненно она всё слышала.

Тариса всё слышала.

Мгновение спустя Уонда вошла в комнату, и пробежалась по ней взглядом, словно по полю битвы, выискивая угрозы. Её пристальный взгляд на мгновение задержался на Элоне, но она ничего не сказала, шагнув, чтобы встать между любимым креслом Лиши и входом в детскую.

Фавах, войдя, ненадолго замерла, изучая метки вокруг двери в детскую. Они ярко пылали в меточном свете, вытягивая магию, как от великой метки, так и от частичек хора, скрытых повсюду в комнате.

– Впечатляюще, – похвалила Фавах, – но неуклюже. Мне нравится видеть, что принцессу Оливу, так хорошо охраняют, но я бы хотела увидеть её своими глазами, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо.

– Возможно, – сказала Лиша. – Когда вы убедите меня в вашей лояльности.

Фавах склонила голову на бок.
– И что надо сделать, чтобы убедить вас?

– Может, для начала, вы покажете свои лица, – вмешалась Элона. – Тут присутствуют одни лишь женщины?

Лиша скрипнула зубами.
– Фавах, это моя мать …

– Элона вах Эрни ам’Свиток ам’Лощина. – Поклон Фавах был глубже, чем тот, что она дала Лише. – Твоё имя известно во всех дворцах Красии.

– И что теперь? – Элона положила руки на бёдра, умудряясь казаться скромной, даже когда её аура кипела от удовлетворения. – Я не шучу.

– Действительно, ты права. Если мы должны доверять друг другу, то убрать наши вуали, станет хорошим началом. – Фавах точным, быстрым движением прикоснулась к ткани, и её белая шёлковая вуаль упала словно дым, повиснув у основания горла. Лицо старой карги было высохшим и костлявым. – Как иначе мы смогли насладиться вашим чаем?

Другие женщины расслабились, снимая свои вуали, пока Лиша пересекла комнату, усевшись в древнее кресло-качалку Бруны. Все ещё задрапированное потрёпанным платком старухи, кресло был единственным предметом мебели, что Лиша сохранила, когда переехала во дворец окончательно и передала дому Бруны, Дарси. Это кресло не было похоже на обычный энджирский стиль, обычное гладкое дерево, сглаженное больше от использования, чем полировки. На нём не было подушек, и когда Лиша качнула его, раздался тихий скрип.

Этот звук успокаивал Лишу, когда она была одна, напоминая ей о старой наставнице. О том, как она могла превратить этот скрип в устойчивый ритм, чтобы расслабить или же сбить с толку, неважно кто перед ней, пациент или проситель. Скрип мог нарушить затянувшееся молчание или прервать выступление, прежде чем появится шанс показать своё ораторское искусство.

– Добро пожаловать. – Она протянула руки, начав чайный ритуал дама’тинг ритуал чая, который, по правде говоря, не сильно отличался от энджирского. Самое главное крылось в порядке расстановки гостей. Лиша и Дарси репетировали это много раз. Дарси сидела справа от неё, затем шла Фавах и её сопровождение слева. Это давало ясно понять, что Дарси пользуется большим уважением Лиши, но в то же время оставляло красийцам довольно мощную позицию, чтобы они могли не опасаться, что это вызовет обиду.

Но прежде чем Лиша успела что-то сделать, Элона прошла и села справа от Лиши. Для красийцев это было открытым заявлением, что она была второй по влиятельности женщиной в комнате.

Лиша замешкалась, встертившись с Дарси взглядом. Если она слишком многих усадит раньше своих гостей, то это выльется в серьёзное оскорбление. Она жестом пригласила дама’тинг сесть слева от неё.
– Фавах.

Древняя дама’тинг заняла предлагаемое место около Лиши, щёлкнув пальцами Шазель и Джайе, и они устремились к дивану около кресла Фавах. Диван был достаточно большим, чтобы вместить троих, но они вдвоём так уселись на него, что заполонили всё пространство.

Только Мича осталась стоять, когда Дарси наконец уселась на диван около Элоны. Крупная женщина, заняла большую его часть, нависнув над дама’тинг.

Мича всё ещё продолжала стоять, опустив взгляд вниз, будто она само смирение, но её аура, спокойная и сосредоточенная, говорила другое.

Прямо сейчас Мича сосредоточилась на Уонде. Лиша не могла сказать, какое у неё дело к этой женщине, что она не пожелала сесть перед ней, предпочитая присматривать, как за мишенью. Уонда, казалось, ощущала на себе чей-то взгляд, сместив ноги, словно готовясь к бою.

– Достаточно. – Лиша хлопнула в ладоши. – Принцесса Каджи не останется стоять, пока остальные сидят. Возьми себе стул, девочка. И ты тоже, Уонда. Если мы собираемся поладить, то должны сделать нечто большее, чем снять вуаль.

Лиша коротко махнула рукой, и Тариса наполнила её чашку. Затем горничная плавно двинулась, чтобы наполнить следующей кружку Фавах. В горле Элоны зародилось возражение, но она была достаточно умна, чтобы проглотить его. Тариса обслужила Элону и лощинцев, прежде чем добраться до оставшихся красийцев. Она поставила на стол молоко и сахар, но только лощинцы протянулись к нему. Красийцы наблюдали за Лишей. И когда она оставила свой чай чёрным, они сделал то же самое.

– Мы – незнакомцы этой ночью, – сказала Лиша. – Но я горячо надеюсь, что к тому времени, когда эти чашки опустеют, мы станем друзьями. Ущерб на подходе.

Фавах подняла свою чашку.
– Той проклятой ночью одной лишь дружбы будет недостаточно. Мы должны стать сёстрами.

Лиша подняла чашку, подражая старухе.
– Сестры.

Пока они потягивали чай, воцарилось молчание, оно длилось слишком долго, и Лиша прервала его срипом стула. Она встретилась с Фавах взглядом и глубоко заглянула в ауру старухи.
– Вы или кто-либо из вашей группы, прибыли сюда, чтобы навредить моему ребёнку?

– Это зависит от одного. – Если Фавах и была удивлена внезапным, агрессивным вопросом, она не подала никаких признаков, выражение её лица и ауры, остались спокойны. – Планируешь ли ты использовать родословную своего ребёнка, чтобы предъявить претензии на Троне Черепов, и попытаться вытеснить Дамаджах?

Лиша ужаснулась.
– Конечно, нет!

Фавах искоса посмотрела, и Лиша поняла, что старуха в свою очередь читает её ауру.
– Тогда твоему ребёнку не стоит бояться дама’тинг.

В её словах крылась правда, но кое-что обеспокоило Лишу.
– А дама?

– Хальван высокомерен, – сказала Фавах, – но он любил Ахмана Джардира, как брата. Хора сказали мне, что он не навредит ребёнку своего друга.

– Шарумы? – Продолжила Лиша.

Фавах пожала плечами.
– Я не могу ручаться за каждого человека, женщину и ребёнка в Красии. Я могу лишь сказать тебе, что дама’тинг защитят твою … дочь, как своих собственных.

Лиша качнула кресло. Снова, что-то не складывалось.
– Я думаю пришло время представиться полностью. Аманвах обещала прислать одну дама’тинг. Вместо этого прибыло трое.

– Дамаджи’тинг Аманвах советовала Дамаджах посылать минимум одну, – согласилась Фавах. – Дамаджах в своей мудрости решила, что лучше послать в Племя Лощины, троих.

Старуха указала на молодую дама’тинг рядом с неё костлявым пальцем.
– Дама’тинг Шазель обучалась в катакомбах дама’тинг вместе с Дамаджах.

Не молодая, подумала Лиша. Иневера была старше Джардира, в её сорок лет. Лиша когда-то думала, что только макияж позволяет Дамаджах сохранять кожу гладкой. Теперь она поняла, что именно хора позволяют дама’тинг сохранять молодость.

Её глаза вернулись к увядшей Фавах. Сколько лет этой женщине?

– Шазель будет преподавать в вашей Академии Травниц, – сказала Фавах. – Ей будет присвоен титул, соразмерный с её статусом и важностью её знаний, и она сама будет решать, кого ей учить. Тайны дама’тинг, это не обычные знания даль’тинг о травах, чтобы ими можно было разбрасываться просто так.

Ноздри Лиши раздулись, когда она сделала глубокий вдох.
– Она станет госпожой касательно красийского учения. У неё будут собственные подчинённые и она сама будет подбирать женщин, наряду с теми, кого начала учить Аманвах.

Фавах кивнула.

– Также она подготовит учебный план по занятиям на общей основе, по обучению красийской медицине, меточному мастерству и шарусаку, – сказала Лиша.

– Шарусак не был частью соглашения, – сказала Фавах. – Тайны …

Лиша качнула своё кресло вперёд, прерывая старуху скрипом. Ярость вспыхнула в ауре старухи, но Лиша начала качаться назад и вперёд в успокоительном ритме, не давя ей исторгнуть оскорбление.

– Меня не интересуют ужасные способы, которые вы придумали, чтобы калечить и убивать людей, – сказала Лиша. – Я знаю об этом не понаслышке. Всё, что я хочу, это чтобы мои травницы владели навыками, которые помогли бы им защититься, если вдруг им придётся приблизиться к полю боя, чтобы позаботиться о раненых.

Фавах ненадолго задержала взгляд на Лише, и её аура постепенно остыла.
– Хорошо. Шазель проследит за этим.

Лиша кивнула.
– Она будет отчитываться только передо мной и директрисой Дарси.

– Я не стану подчиняться какой-то необразованной корове, – прошипела Шазель в сторону Фавах на красийском. Эти слова были прозвучали слишком быстро, чтобы Элона, Уонда и Дарси могли понять, но Фавах, взгляд которой был прикован к Лише, могла с уверенностью сказать, что она поняла.

– Неприем…

Каргу снова прервали скрипом скрипом, поскольку Лиша снова раскачала кресло. Она обратилась к Шазель, встретившись с женщиной взглядом, но её слова, произнесённые на красийском, предназначались для Фавах.
– Она будет отчитываться перед директрисой Дарси, или может отправить свой покрытый шёлком зад обратно в Красию и сказать Аманвах, что слишком много о себе думает, чтобы сдержать обещание своей дамаджи’тинг мне.

На лице Шазель застыло возмущение, но её аура, побелела от страха при этих словах.
– Ты можешь подать прошение мне, если у тебя есть какие-то проблемы, – Лиша гладко перешла обратно на тесийский, чтобы другие могли понять разговор, – но ты увидишь, что у меня ненамного больше терпения, чем по отношению к мужчинам. До новолуния осталось меньше недели. Шарак Ка на первом месте.

По своему обычаю, красийские женщины поклонились при этих словах. Тесийки, даже Элона, повторили их движение и фразу.

– Шарак Ка на первом месте.

– Дама’тинг Джайя. – Фавах жестом указала на самую молодую жрицу.

Джайя поклонилась.
– Дамаджи’тинг Аманвах и я вместе учились в катакомбах дама’тинг ещё с тех времён, когда носили бидо. Она рассказала мне о своей любви и уважении к вашим людям.

Ей, возможно двадцать, предположила Лиша. Лицо Джайи было мягким из-за реальной молодости, а не, как противоестественная тридцатилетняя кожа Шазель и Иневеры. Как и у Аманвах, её аура была спокойной.

Женщина, которой никогда не разрешали быть девочкой.
– Как и дама Хальван, Джайя здесь, чтобы лечить и управлять красийскими женщинами, живущими в Лощине. Она будет отчитываться только передо мной.

Элона фыркнула.
– Похоже её фронт работ несколько сократился.
Лиша стрельнула в неё взглядом, но ущерб уже был нанесён.

Фавах кивнула.
– Я так понимаю, что возникли некоторые … неприятности?

Лиша задалась вопросом, сказали ли ей об этом кости, или же слуги в особняке Рожера.
– Многие из тех, что стали вдовами в новолуние, видели, как Арлен Тюк взлетел в небо, и разил принцев-демонов молниями. После утраты своих мужей, многие из них стали называть его Избавителем. Они забрали своих детей в … анклав единомышленников.

– Так называемые Меченые Дети, – отметила Фавах. – Одна из наиболее … впечатляющих неудач в ваших опрометчивых экспериментах с магией.

– Возможно, – признала Лиша. – Но я не могу сказать, что поступила бы иначе, если бы у меня был выбор. Меченые Дети сильны, и обязались защищать нас, когда придёт Ущерб. Шарак Ка на первом месте.

Она ожидала, что женщины поклонятся и повторят фразу, но казалось, что эта уловка могла сработать лишь раз. Фавах подняла бровь.
– Возможно.

Лиша не стала спорить. Ренна сказал, что они могут рассчитывать на детей на следующем новолунии, но она помнила дикость во взгляде Стелы и всё ещё сомневалась.

– Оставшиеся в Лощине женщины подчиняются Шаманвах, – сказала Лиша Джайе. – Большинство из них работают на базаре и в гостиннице.

– Мы знаем о жене хаффита и её пользе. – Фавах презрительно махнула рукой, прежде чем указать на Мичу. Девочка была маленького роста, по красийским меркам, и имела широкие бёдра. Молодость на её лице была настоящей. – Мича вах Ахман вах Таладжа является единокровной сестрой вашей дочери. Она здесь, чтобы позаботиться о ребёнке.

Послышался звон фарфора, когда Тариса взялась за чайный сервиз. Возможно, они не обратили бы не это внимания, но он был слишком громким, для такой тихой молчаливой женщины. Каждая тесийская женщина напрягалась при упоминании об Оливе.

Лиша повернулась, чтобы встретиться взглядом с Мичей, но девочка избежала её пристальных глаз, соскользнув с места, чтобы встать на колени, положив руки на пол, и уткнувшись между ними лбом.

Лиша не стала скрывать своего раздражения, вызванного этим драматичным шоу.
– Сколько тебе лет, дитя?

– Достаточно стара, чтобы выйти замуж, если найдётся достойный жених, – сказала Фавах.

– Поговорите с моей матерью, если вы хотите обсудить её будущий брак. – Лиша не спускала глаз с Мичи, переходя на красийский с резкой командой. – Вернись на своё место, девочка. Смотрите мне прямо в глаза и говори сама за себя.

Мича немедленно вернулась на место, и встретилась взглядом с Лишей. Подчинение пропало, сменившись плоским пристальным взглядом, который любой кошке сделал бы честь.
– Шестнадцать, графиня.

– Называй меня госпожа, – сказала Лиша. – У тебя есть опыт в уходе за детьми?

Уверенность в ауре Мичи поубавилась.
– Нет, госпожа, но я быстро учусь.

– Вы шарум’тинг? – спросила Лиша. Мича колебалась, метнувшись взглядом к Фавах, но Лиша прервала её движение скрипом своего кресла, переключившись обратно на красийский. – Не смотри на неё. Смотри на меня. Если я должна доверить тебе своего ребёнка, то теперь я, твоя госпожа, Мича. Не Фавах. Не Иневера. Я. Это ясно?

Мича снова упала на пол, но теперь в этом движении не было никакого представления.
– Всё понятно, госпожа. Клянусь Эверамом и моей надеждой на Небеса. Я кай’шарум’тинг.

– Ты обучалась с Сиквах у Энкидо, – предположила Лиша.

Мича кивнула.
– Моя сестра по копью теперь Шарум’тинг Ка, и она лично выбрала меня для этой миссии. Я не причиню вред своей единокровной сестре.

– Во имя Недр, – зарычала Уонда. – Присматривать за ней моя работа, не твоя.

Мича посмотрела на неё, отклонившись назад. Она поклонилась.
– Даже ты не сможешь защитить нашу госпожу и её ребёнка день и ночь, Уонда вах Флинн ам’Лесоруб ам’Лощина, первая из шарум’тинг. Для меня было бы честью служить тебе в этом.

Уонда агрессивно поклонилась, но, казалось, что эти слова, успокаивали её так же, как правда в ауре Мичи успокаивала Лишу.

Лиша кивнула.
– Когда меня не будет, ты будешь отчитываться перед Уондой и Тарисой.

Фавах не смогла сдержаться.
– Перед рабом?!

Тариса выгнула спину, и в её глазах проступила сталь.
– Прошу прощения?

– В Тесе нет рабов, – сказала Элона. – Прежде чем эту девочку допустят к моей внучке, она должна будет узнать, как сменить подгузник одной рукой и держать бутылочку в другой, одновременно с этим напевая и покачивая колыбель.

– Тариса является главой моей домашней прислуги, – добавила Лиша. – Если ты не будешь соответствовать её стандартам, я попрошу, чтобы Сиквах прислала другую из сестёр по копью.

Мича коснулась пола лбом.
– Да, госпожа.

– Ты не будешь никому рассказывать о том, что происходит в моих личных покоях, – продолжила Лиша. – Ни дама’тинг, ни самой Дамаджах. Если я узнаю, что ты это сделала, то немедленно выгоню тебя отсюда.

Мича не стала прикладывать усилия, чтобы скрыть свою ауру. Ей не нравились эти условия, но она будет им следовать.
– Да, госпожа. – Она снова поклонилась. – Мне так же приказано отыскать Кендалл Демоническую Песнь.

Это стало сюрпризом.
– Ты можешь петь, как Сиквах?

Мича улыбнулась.
– Раньше мы называли Сиквах певчей птицей. Никто даже не догадывался, что её пение станет эталоном, к которому будут стремиться другие сёстры Эверама по копью.

– Я буду считать, что это было “да”, – сказала Лиша. – Кендалл мой герольд, ты достаточно часто будешь с ней видеться. Если твоё пение это не только лишь хвастовство, то ты можешь обнаружить, что это более сильное оружие в ночи, чем копья.

Лиша вернулась к Фавах.
– Так значит это ты будешь учить меня использовать алагай хора.

Все женщины Красии были обучены скрывать свои эмоции, но ауры молодых девушек похолодели. Фавах не рассказывала им об этом.

– Я обучала Дамаджах в Палате Теней, – сказала Фавах. – Нет никого во всей Красии, кто провёл бы больше лет, размышляя о тайнах хора.

– Превосходно, – сказала Лиша. – Мы немедленно продолжим с того места, где мы с Аманвах закончили. Я прочла свитки пророчества и у меня есть несколько вопросов о …

– Я выступала против этого обучения, – продолжила Фавах. – Аманвах превысила свои полномочия.
Лиша почувствовал, как её пальцы напряглись на чайной чашке.

– Тем не менее, ваша дамаджи’тинг и я, заключили договор.

– Договор, который Дамаджах вправе отменить, – отметила Фавах. – Алагай хора, это не какой-то ящик с загадками для безработных женщин, это взгляд на нечто бесконечное. Дама’тинг всю жизнь тренируются только, чтобы увидеть поверхность этой бесконечной силы.

Лиша опустила чашку, сопротивляясь желанию скрестить руки.

 

– Дамаджах, в своей мудрости, решила соблюдать обещание своей дочери, – сказала Фавах, – и поэтому, я буду учить вас, но мы начнем с того места, откуда начинают все най’дама’тинг. Вы должны уничтожить свой набор хора и начать вырезать новый из глины.

Лиша улыбнулась.
– А затем из дерева? Из слоновой кости? А после провести месяцы в темноте, вырезая их из кости демона?

Фавах кивнула.
– Я вижу, что мы понимаем друг друга.

– Боюсь, что нет. – Лиша вернула чашку на блюдце, разложив на столе безупречную белую скатерть. Она сунула руку в карман своего платья, вытащив семь резных кусочков из кости демона.

Она достала хирургическое лезвие и сделала небольшой, точный разрез на руке, сбагрив кости кровью.
– Создатель, дающий жизнь и свет, твоему дитя нужны ответы. – Она посмотрела на Фавах. – Будет ли дама’тинг Фавах ам’Каджи соблюдать моё соглашение с Аманвах, по духу и слову, или она заберет свою делегацию обратно в Дар Эверама, завтра на рассвете?

Хора начали ярко пылать, и когда магия достигла вспышки, Лиша бросила. Все трое дама’тинг с ужасом смотрели, как посторонний человек исполняет их ритуал, но никто не смог удержаться и не наклониться вперёд, когда кости, вращаясь, остановились в неестественной позе.

– Я думаю, что могу прочитать ответ, достопочтенная дама’тинг, – сказала она. – Но умоляю, скажи мне, что ты, в своей мудрости, видишь?

Фавах скрипнула зубами, щелкнув взглядом в сторону младших жриц.
– Хорошо … госпожа. Мы начнем обучение после того, как я увижу ребёнка.

Лиша долго изучала ауру старухи перед тем, как кивнуть.

***

Когда Лиша остановилась, её брюки для верховой езды заскрипели. Она знала, что многие женщины лесорубы обожали подобные вещи, но Лишу никогда не заботило подобное, или даже разделенные юбки, которые любили носить многие женщины Лощины.

Но внешний край великой метки Лощины находился слишком далеко, чтобы его можно было пройти пешком за короткое время, особенно с древней Фавах в попутчиках. Пестик, один из многих даров, служивших признаком дружбы, отправленных с делегацией, был чистокровным красийским жеребцом. Обученный сражением конь был смущён юбками, но в брюках, он отзывался на малейшее сжатие ног, готов немедленно прыгать или бежать.

Синее выездное пальто Лиши имело длинный подол, и усилено тонкими пластинами меченого стекла. Оно было немного жёстким от шеи, до сужающейся талии, а затем расширялось, закрывая спину коня. В её многочисленные карманы так же было вшито меченое стекло, и они были заполнены различными травы и хора. Её палочка была прикреплена к поясу в пределах досягаемости.

Располагаясь на Обещании и Оползне, Уонда и Гаред возвышались за её спиной, словно толстые деревья. Рядом с ней ехала Дарси на друге Пестика, Ступке. Кобыла была на половину руки короче, чем Пестик, но Дарси Лесоруб всё ещё сидела на голову выше Лиши.

Тем не менее, красийка с левой стороны от неё вызывала раздражение. Фавах не согласилась носить брюки, или сесть на лошадь. Её несли через Лощину на паланкине, который поддерживали шесть крепких евнухов в чёрных одеяниях шарумов, а их запястья и лодыжки, были скованы золотыми кандалами. Мужчины идеально бежали в унисон, легко идя на одной скорости с лошадями. Ни у кого из них не было отдышки, когда они опустили паланкин и открыли шторы для древней дама’тинг.

Эти шестеро рабов были вызовом от Фавах, напоминанием, что её не запугать, даже если она согласилась на условия Лиши.

В Лощине нет рабства, сказали Фавах, но она выставила этих мужчин напоказ перед лощинцами, невзирая на возможные недовольства.

Лиша знала, что лучше не проглатывать эту наживку. Мужчины, искалеченные и обученные дама’тинг, не желали свободы. Действительно, их ауры пели от гордости. В дополнение к весу своей хозяйки, мужчины носили копья и щиты из меченого стекла, и один лишь Создатель знал сколько они ещё имеют при себе оружия. Если Лиша или кто-либо ещё попытаются их освободить, прольётся кровь.

Она вдохнула поглубже, позволив оскорблению пройти мимо, пока она спускалась с седла. Впереди группа инженеров работала над новым вооружением, скорпионами и катапультами в красийском дизайне.

– Ваши люди быстро приспосабливаются, – отметила Фавах. – Дар Эверама легко пал, потому что у них не было скорпионов.

– Также, как и армия принца Джайяна, из-за того, что у них не было огненного оружия, – Лиша напомнил ей. – Войны вытаскивают на поверхность всё, самое худшее в нас.

Эрни, работающий с инженерами, заметил их и махнул рукой, вытирая по пути к ним, запятнанные чернилами, пальцы.

– Отец, это – дама’тинг Фавах ам’Каджи, – представила своё сопровождение Лиша.

Поклон Эрни был плавным и почтительно глубоким.
– Приветствую вас, дама’тинг. Для меня честь встретиться с вами. – Его красийский быстро прогрессировал.

– Как и для меня, – сказала Фавах, возвращая ему поклон, вновь глубже, чем она дала Лише. – Твоё имя произносят в Красии с честью, Эрни ам’Свиток ам’Лощина.

Эрни проглотил эту лесть, и Лиша дала ему насладиться мгновением приветливого общения на красийском с дама’тинг.

– Твоя почтенная дочь сказала мне, что мы здесь, чтобы засвидетельствовать новый способ использования вашей поразительной великой метки, – сказала Фавах.

– Ах да, ну, в общем, – Эрни переступал с ноги на ногу, – основная заслуга в этом принадлежит Лише и Арлену Тюку, что спроектировали первую великую метку.

– Мой отец скромничает, – пояснила Лиша. – Сегодня он покажет то, что изобрёл именно он.

– Объясни, – потребовала Фавах.

– Когда демоны напали на нас во время Ущерба, они бросали большие камни и деревья, чтобы сокрушить сопротивление и разрушить великую метку, чтобы достаточно ослабить её и проникнуть внутрь.

– Для этого нужны стены, которых вашей великой метке недостаёт, – согласилась Фавах.

– Недоставало. – Голос Эрни окреп. Он легко сносил личные обыди, целая жизнь с Элоной выжгла из него это, но не тогда, когда дело касалось работы. – Теперь мы, в основном, можем защититься от большей части снарядов.

– Большей? – Спросила Лиша.

Эрни повернулся, давая сигнал команде, размещенной вне метки. Группа лесорубов окружила их, смотря в сторону леса, в поисках демонов, которые будут достаточно глупы, чтобы приблизиться к ним.

Инженеры дали ответный сигнал и сняли противовес на катапульте, отправляя в полёт валун размером с сарай, в сторону чистого участка земли на великой метке.

Но в момент, когда валун приблизился, метка вспыхнула, и камень разлетелся на куски.

Фавах моргнула.
– Вы добавили ударную метку. – Древняя женщина прищурилась. – Мужчины без проблем пересакают барьер. Каково уравнение?

Теперь Эрни заморгал. Он привык изо всех сил пытаться объяснить суть даже самых простых меток. Он опомнился и грифельную доску, выстраивая уравнение, которое использовало ударные метки, чтобы атаковать только большие объекты, движущиеся с определённой скоростью.

– Бесполезно против жала, – отметила Фавах.

– Мы не ожидаем, что демоны будут пользоваться со скорпионами, даже на новолуние, – отметил Эрни. – Большая проблема, это обломки.

Он указал на место, где было всё ещё висело облако пыли от разрушенного камня, и лежали большие куски камня внутри метки.
– Это будет лишь на внешних краях метки, – отметила Лиша. – Мы можем эвакуировать эти области.

Эрни кивнул.
– Бригады метчиков и инженеров будут готовы избавиться от любых обломков, угрожающих ослабить опеку.

Фавах продолжала изучать уравнение.
– Утечка силы огромна.

– Да. – Вздохнул Эрни. – В основном великая метка может справиться с этой утечкой.

– Опять это слово, – нахмурилась Лиша.

Эрни забрал доску обратно и нарисовал ещё одно уравнение, под первым.
– Это рассчёт того, сколько камней в час потребуется, чтобы полностью истощить метку.

Лиша почувствовала, как пульсирующая боль позади её левого глаза начинает нарастать.
– А если это произойдёт?

Эрни вскинул руки.
– Вся магия в Лощине потухнет. Может быть на секунду, может на минуту, или дольше, если подземники продолжат атаку.

– Создатель, – прошептала Лиша.

– Этого не случится, Лиша, – произнёс Гаред. – Пожарные бригады будут защищаться с помощью камней и скорпионов. А в это время солдаты Лощины разберутся с любыми скальными или древесными демонами, достаточно большими, чтобы метать снаряд.

Он поднял свой топор, когда лесорубы, сопровождающие инженеров обратно на метку, подошли к ним во главе с Дагом и Мерремом Мясниками.
– У нас есть несколько новичков, которых я хотел бы тебе представить. Один из них даже больше меня. Он почти скальный демон.

Лесорубы выстроились в линию, приложив кулак к деревянной броне на груди, когда Лиша с сопровождением прошла мимо. Среди них были люди всех мастей, короткий энджирцы, долговязый райзонцы, кривоногий лактонцы и …

Лиша споткнулась, когда увидела гигантского лесоруба, несущего огромную мотыгу, словно соломенную метлу. Её сердце сжалось.

– Вот, о ком я тебе рассказывал, – сказал Гаред, не обращая ни на что внимания. – Тихий Джон не очень разговорчив, но на его счету больше демонов, чем у всей его группы вместе взятой.

Огромный мужчина смотрел прямо вперёд, но при звуке его имени, он повернулся и встретился взглядом с Лишей.

Она мгновенно узнала его, это лицо, навсегда запечатлелось у неё в голове. Немой гигант, который изнасиловал Лишу на дороге, кто сидел на Рожере, пока его друзья вытворяли с ней то же самое, был здесь в Лощине.

***

Лиша замерла, внезапно задрожав от страха. Это было просто смешно. Она, кто смотрел в глаза мозговому демону, чувствовала себя беспомощной перед этим человеком. И всё же …

Другие бандиты, которые напали на неё, были мертвы, убиты подземниками после того, как Арлен, и Рожер вернули путевой меточный круг, который они украли. Но немого среди тех тел не было. Лиша думала, что сотни раз видела его с тех пор, скрывающегося в тени или роще, или же отражение его лица в огне камина, или оконном стекле.

Выражение на его лице сказало ей, что он тоже зузнал её, и затем оно сменилось страхом и ужасом. Он повернулся и побежал.

– Уонда, схвати его! – Завопила Лиша. Это был отчаянный, страшный вопль, но в то мгновение Лишу это не заботило.

Уонда превратилась в размытое пятно, догнав мужчину в двух шагах от границы. Она поймала его за запястье и скрутила руку, заставив мотыгу выпасть из раскрывшихся пальцев. Гигант взревел, пытаясь отпихнуть её другой рукой, но ноги Уонды уже работали, оплетая ноги гиганта и опрокидывая его на землю.

Гаред и другие лесорубы уже мчались к ней, но Уонда не нуждалась в помощи, неуклонно усиливая захват, который удерживал мужчину, не давая ему возможности нанести ответный удар, одновременно с этим пережимая ему шею, медленно перекрывая отток крови к мозгу. Лицо гиганта покраснело, и когда его сопротивление ослабло, как раз перед тем, как он потерял сознание, Уонда немного смягчила хватку, позволив ему сделать вдох.

– Ночь, – пробормотал Гаред. – Что он натворил?

Лиша поняла, что не дышала всё это время. Она пересилила себя, и набрала воздуха в грудь, почувствовав, как её сердце тяжело забилось.

– Он был одним из тех бандитов, кто … – горло Лиши пересохло, и она с трудом сглотнула, – … ограбил меня и Рожера на дороге, прежде чем мы встретились с Арленом.

– Я ненал, что это больно! – Закричал гигант. Его голос был атональным, а слова невнятными, и Лиша поняла, что этот человек не был немым. Просто … глуповатым.

– Посто быстрая струя! – Кричал он. – Дом сказал, что для этого они созданы. – Он начал плакать. – Что для этого они созданы.
Гигант начал раскачиваться взад, вперёд, повторяя эти слова, пока Уонда снова не прижала его, не давая говорить.

Лиша снова замерла. Она держала в секрете детали нападения, хотя по Лощине всегда ходили сплетни, предположения, которые были неприятно близки к правде. Теперь же, открылась правда, прямо перед Фавах и её шарумами, не говоря уже о пользующихся наибольшим доверием союзниках Лиши, командами инженеров, привратников и новичков.

Глаза и ауры потемнели, когда прозвучали эти слова, окрашивая толпу так, как Лиша никогда раньше не видела.

Уонда достала длинный нож, взяв в руку. Она встретилась с Лишей взглядом.
– Хотите, я зарежу его, госпожа?

Не стоило пояснять, кого она имела ввиду. Оглянувшись по сторонам, Лиша поняла, что они все были готовы сорваться. Дарси, Фавах, Мясники, шарумы и лесорубы, инженеры. Даже у Эрни пропало из ауры всякое милосердие. Любой из них готов был убить за неё кого-угодно, а не только демонов.

Эта мысль вызвала у неё отвращение, даже при том, что её собственные руки были испачканы кровью. Она отравила свой собственный эскорт из шарумов по дороге и спустила громовые палки на армию Джайяна, когда они таранили ворота Энджирса. Она всё ещё помнила, как хрустел позвоночник дама Горджа, когда он бросился на неё и закончил своё существование под ногой.

Но всё это были моменты жизни и смерти. Её выбор убивать и калечить был лишь ради защиты других, а не простое убийство беспомощного дурачка, зажатого в железной хватке Уонды.

Лиша посмотрела на мужчину, прямо ему в глаза, вспомнив, что он с ней сделал. Как она случайно встретилась ему по дороге, и невзирая на сопротивление, он воспользовался ей. Дикость его последних мгновений, прежде чем он выплеснул всё в неё.

Сколько ещё женщин испытали подобный ужас с тех пор? Будут ли другие, в будущем, если она оставит ему жизнь? Дурачёк или нет, но гигант был способен на это, и даже крупные женщины Лощины будут словно дети против его размеров и силы. Её живот скрутило, а горло наполнило желчью, и боль позади глаза просто разрывала её на части.

Уонда сделала бы это. Она убила бы его прямо здесь, и никто в Лощине не осудил бы их за это. Уонда с лёгкостью бы уснула, и Лиша не могла отрицать, что не сделала бы то же самое, зная, что последний из тех злостчастных мужчин ушёл из этого мира.

Её рука заболела и Лиша посмотрела вниз, чтобы увидеть, как она сжимает свою палочку хора.
– Отпусти его.

Лиша ожидала, что Уонда будет спорить, но женщина немедленно расцепила захват, и, встав на ноги, отошла от Тихого Джона, давая ему время прийти в себя. Он мог схватиться за свою мотыгу, но вместо этого остался стоять на коленях, упёршись руками в землю, его тело дрожало, а слёзы исполосовали его грязное лицо.

Она направила на него палочку.
– Мне жаль, что подземники не забрали так же и тебя.

Эрни взглянул на неё при этих словах, и что-то в его ауре изменилось. Некоторый намек на милосердие. Лиша всё ещё помнила, что он говорил ей за несколько лет до этого, в ночь, когда она хотела, чтобы подземники забрали её мать: Никогда не говорите этого. Ни про кого.

– Сделай это. – Гаред сжал топор в руке. – Дай мне с этим разобраться.
Тихий Джон был не настольно большим по сравнению с Гаредом Лесорубом. Он был более чем готов. Он хотел сделать это, убить любого, кто посмеет хоть коснуться её рукой.

Лиша подняла палочку, но её рука дрожала.

– Этот человек должен оплатить свой долг кровью, – сказала Фавах. – Наказание за то, что он посмел ударить дама’тинг, смерть.

Эти слова вызвали в памяти лиши ещё один день, когда Арлен столкнулся с Кавалем и Коливом, мужчинам, которые пытались его убить. Между нами есть долг крови. Я мог бы забрать его сегодня, но я убиваю только алагай.

Сколько раз повторял ей эти слова, когда они обменивались поцелуями в ночи? Мы должны сплотиться против подземников, Лиша. Если же мы не сможем, то проиграем.

Но даже он нарушил это обещание ради неё.

– Нет. – Лиша опустила руку, уводя палочку в сторону. – Это не казнь, а мы не палачи.

– Я закую его в цепи, – сказала Уонда. – Бросим его в клетку.

Мысль о том, что человек, который напал на неё, будет лежать связанный и кричащий в тоннелях под тем местом, где Лиша спит, не приносил ей комфорта. Она слегка приподняла свою палочку, заставляя гиганта вздрогнуть, когда она шагнула к нему, исследуя его ауру.

– Ты хочешь заслужить прощение? – Спросила она.

– Да! – Простонал гигант.

– Новолуние грядёт! – Закричала Лиша, быстрым движением рисуя в воздухе метку, которая заставила её голос разлететься по округе. – Клянётесь ли вы стоять за Лощину, когда тьма обрушится на нас, и приведёт за собой демонов?

– Да! – Застонал гигант. – Да! Да! Да!
Его аура была так же проста, как и он, её было легко читать. Он говорил от всей души.

Она оглядела лесорубов, как старых, так и молодых.
– Подземников не заботит, что мы делаем. Они придут к нам, объединившись ради нашего уничтожения. Мы должны объединиться и встать против них вместе!

– Да! – Загудели лощинцы, сотрясая в воздухе кулаками и оружием. Даже евнухи Фавах, лишенные своих языков, а также своих корешков, загремели, ударяя копьями по щитам.

Лиша оглянулась обратно на Тихого Джона, всё ещё дрожащего от страха. Она понизила голос, распуская магию, которая усиливала его.
– Трижды в неделю будешь отмечаться у директрисы Дарси, и с ней ты обсудишь, для чего женщины … созданы.

Джон нетерпеливо кивнул, когда Дарси засучила рукава своего платья и упёрла руки в бёдра.
– И лучше бы тебе не приближаться к ним, пока я не разрешу.

– Да, – повторил Джон своим бесцветным голосом.

Лиша вернула палочку на пояс, и согнулась, чтобы поднять тяжелую мотыгу гиганта.
– А теперь вернись в строй.

Гигант мгновение колебался, а затем схватил оружие, и поторопился на своё место, с которого он сбежал. Теперь, новички с обоих сторон сторонились его, но никто не возражал.

Мы должны сплотиться против подземников, Лиша. Если же мы не сможем, то проиграем.

Лиша сделал глубокий вздох и выгнула спину, шагнув к лошадям с таким изяществом, что даже герцогиня Арэйн бы гордилась.

***

Фавах внимательно осмотрела кости хора Лиши. Лиша знала, что древняя дама’тинг ухватится за любой недостаток, неважно насколько он значительным, и тогда она потребует уничтожить их и вырезать заново.

В конце концов она лишь проворчала, вернув их обратно и выбрав три карты из колоды. Они положила их лицевой стороной вниз.
– Брось хора, и скажи мне, что ты видишь.

Лиша порезала руку, и сжала хора в крови, почувствовав, как они нагреваются, когда они задрожали, то она бросила их со вспышкой света. Лиша чувствовала острые ощущения, пока наблюдала, как они дергаются, неестественно вращяясь и наконец то останавливаются.

Фавах, казалось это не впечатлило, что не удивительно, сколько раз она уже видела этот трюк за столько лет.
– Хорошо? Что ты видишь?

Лиша не потребовалось много времени.
– Три из Воды, пять из Копий, Щиты Шарумов. – Она говорила с уверенностью, ясно читая это по костям. Это было одним из начальных навыков чтения по костям. Она читала своё собственное будущее, смотря на карты, и это будущее было закрыто, как только карты были выложены.

Фавах повернул карты, и ничего не сказала, поскольку предсказание Лиши было верным. Она перетасовала карты снова, положив колоду перед ней.
– Теперь скажите мне, какие три я выберу следующими.

Это было уже труднее. Она не могла узнать, вынет ли Фавах с вершины колоды или же с основания, будут ли это три подряд, или же наугад. Лиша бросил хора, выискивая ответ в более чем ста тысячах возможных исходов.

– Дамаджи’тинг Черепов, – сказала она спустя несколько долгих мгновений. – Семь из Копий. Хаффит.

Глаза Фавах скользнули вниз, изучая рисунок хора, а затем она выбрала из колоды три карты наугад, именно те, что назвала Лиша. Она проворчала.
– Вариантов перетасовки карт может быть тысячи. Вероятности же будущего живых, бесконечны.

Лиша кивнула.
– Если бы я могла воспользоваться роскошью, и провести годы в Палате Теней, то так бы и поступила, но Шарак Ка уже стучится в двери.

Фавах убрала карты.
– Теперь задай реальный вопрос.

Лиша взяла крошечный пузырек крови Элиссы и покрыла им кости хора.
– Создатель, дающий жизнь и свет, твоим детям нужен ответ. Покажите мне судьбу Элиссы вах Раген ам’Вестник ам’Милн.

Прошло уже несколько недель, как они ушли, а от них всё не было вестей. Постоянные ранее посланники Милна, теперь более не появлялись, и ни один вестник, кто отважился на путешествие, длиннее, чем один день к северу от Ривербриджа, не вернулся.

Лиша бросила, и на этот раз Фавах пристально всмотрелась в них, когда кости остановились. Они оба наклонились к ним, изучая результат. Скала и метка ветра пересеклись, и Лиша указала.
– Гора.

Фавах наклонила голову.
– Обращённые к северу, они перевернулись. Долина.

– Город Милн расположен в долине между двумя горами, – сказала Лиша.

– Ты изучаешь рисунок или ищешь оправдания? – Спросила Фавах.

Лиша нахмурила брови, вновь сосредоточившись на картине будущего.
– Так значит, ты не поддерживаешь учение дама’тинг Корельвах, которая заявляет, что кости нужно читать с севера на юг, а следуешь за дама’тинг Вахкорель, которая полагала, что их следует начинать читать из центра, наружу?

– И ты решила так только из-за одного слова? – Фавах издала плюющий звук, хотя на её губах не осталось ни капли влаги. – Дамаджах не преувеличивала, когда она говорила, что наглость не имеет границ.

Лиша отступила.
– Я не хотела тебя оскорбить. – Тон женщины напомнил ей о Бруне.

– Корельвах была моей бабушкой, – сказала Фавах. – Вахкорель её сестра. Я слышала, как они кричали друг на друга, когда была ребёнком.

Ночь, сколько же тебе лет? Задалась вопросом Лиша. Она снова подумала о Бруне, о той мудрости, что она скапливала с годами.

– Они обе были уверени, что раскрыли тайну вселенной, – продолжала Фавах. – И что конечно Эверам говорил лишь с ними.

– А почему нет? Никто не может отрицать, что у них обеих было видение. Моя двоюродная бабушка предсказала время и дату своей собственной смерти за сто лет до того, как это произошло, а вторая бабушка остановила попытку переворота Маджах, просто толкнув мужчину на улице. Она знала, ещё девочкой, чтобы должна быть там в нужный момент. У обеих были верные сторонники. Приверженецы идиоты, которые отказывались даже смотреть на предсказания других. И всё же обе школы выпустили на свет провидцев, которые ступали одной ногой по Ала, а другой по бесконечности.

Фавах подняла острый палец.
– Ты думаешь, что тайны вселенной, это уравнение, которое можно решить. Но будущее не уравнение. Это история. И историю можно рассказать множеством способов.

Лиша поклонилась, ниже, чем она могла позволить себе на публике.
– Ты права, дама’тинг. Я приношу свои извинения. Я просто … хочу научиться.

Фавах фыркнула, ткнув пальцем в хора.
– Читай, девочка.

– Воздух над водой, – сказала Лиша. – Облако … нет, в нём молния. Грозовая туча.

– Грозовые тучи собираются, словно туман вокруг города в … горной долине. – Фавах подмигнула так быстро, что Лиша подумал, будто это ей лишь показалось. Она махнула рукой, указывая на группу символов демонов, по краям кубиков. – Толстые алагай, у их стен. Но жители севера …, – она указала на символ.

– Высокомерны, – перевела Лиша. Она закрыла рот рукой. – Они не видят опасности у себя под носом! Мы должны …

– Возможно, мы уже ничего не можем сделать. – Фавах указала на другой символ.

– Остров, – сказал Лиша. – Они одни? Отрезаны?

– Практически в каждой вероятности будущего, – сказала Фавах. – Столп в реке времени.

– Я не могу не выслать помощь, только потому что символ острова указывает на горную долину, – сказала Лиша. – Какой смысл знать будущее, если мы не можем воспользоваться этим знанием?

– Что ты сейчас ска…! – Глаза Фавах вылезли из орбит. – Высокомерная, слабоумная девчёнка! Ты пять минут рассматривала эту головоломку, угадала парочку вариантов и уже сделала выводы? Ты думаешь, что моя бабушка выдавала все свои пророчества моментально? Зачастую она тратила на это недели, размышляя без отдыха или хлеба насущного, исследуя каждую перестановку в каждом броске.

– У меня нет недели, чтобы морить себя голодом, уставившись на хора, – ответила Лиша. – Новолуние уже завтра вечером, и у меня есть графство, за которым я должна присматривать.

– Значит ты не можешь найти нечто среднее между пятью минутами и неделей? – Спросила Фавах. – Разумеется, даже великая графиня Свиток может найти час другой, чтобы помиловать шарума насильника, или покормить малыша грудью.

Лиша впилась в неё взглядом, но аура женщины была безмятежна. Фавах обвела рукой кости.
– Шарак Ка уже наступил, и в этом броске есть тысячи вариантов, Лиша вах Эрни. Они заслуживают больше, чем один мимолетный взгляд.

***

– Госпожа, вы точно не хотите вернуться в столицу? – Спросил Артэр уже в тысячный раз. Первый министр выглядел неуклюже в своей деревянной броне. Он был более ловким с ручкой, чем с копьём.

Алагай ударят по северной части Лощины, в сумерках, пришли к выводу Лиша и Фавах, после многих часов изучения последнего броска Лиши. Шазель и Джайю так же пригласили изучить хора, и они сделали тот же самый вывод, без каких-либо намёков от Лиши или Фавах.

Лиша погладила свою палочку хора на поясе, чувствуя, как пульсирует магию.
– Я нужна здесь.

Пестик стоял, как обсидиановая статуя, но Лиша чувствовала напряжение сильного жеребца, готового к бою. Его серебряные подковы были усилены костями демона и сильными метками. Он был быстр. Неутомимый. Его удар мог раздробить череп древесному демону.

Лошади её капитанов и всадников Лощины были экипированы точно так же. Смесь гигантских энджирских мустангов и скаковых коней. Они топали и перешагивали, отражая волнение своих всадников.

Сейчас они находились на Ранчо Жеребцов, в самой северной части великой метки Лощины. Хотя это и было наименее густонаселённым из районов, Ранчо Жеребцов стояло на обширной площади для выпаса и обучения сильный мустангов и быстрые скаковые лошадей, из которых состояла конница Лощины.

Но в это же время, ранчо было самым слабым местом, окружённым в основном деревянными заборами, и с несколькими зданиями в центре. Барон Жеребец нанял сотни рук, но все они собрались в ратуше, для общинной трапезы, больше, как семья, чем как подчинённые барона.

Было совершенно очевидно, что демоны ударят здесь. Несколько хорошо брошенных булыжников и дальнейшая зачистка с помощью цельных деревьев, какие обычно любят использовать скальные демоны, и в великой метке будет слишком много прорех, чтобы их можно было охранять. Поражение здесь лишит Лощину одного из её самых важных ресурсов.

Лиша приказала эвакуировать гражданских во внутренний район вместе с лошадями, слишком молодыми или дикими, чтобы надеть седло. Остальные люди Джона патрулировали границы великой метки, или скрывались в траве с луками, пока солнце постеменно заходило за горизонт.

Гаред ждал рядом с ней, на холме, который выбрала Лиша. Его лучшие лесорубы и всадники Лощины ждали у подножия, готовые по его команде пресечь любое проникновение.

– Для нас много значит, что вы здесь, госпожа. – Джон Жеребец появился около неё, на своём крупном коричневом мустанге. – Надеюсь это закончится лишь пустой тратой вашего времени.

Сегодня вечером кровь будет течь реками, предсказывали хора.

Лиша снова прикоснулась к палочке.
– Я тоже на это надеюсь.

Напряженность всё возрастала по мере того, как заходило солнце. Лиша вела Пестика по кругу холма, всматриваясь в темноту через меченые очки, но не было никаких признаков демонов или чего-либо необычного. Патрули обходили безопасный периметр, и разведчики, посланные за метку, регулярно возвращались.

– Что-то не так, – пробормотал Гаред.

Лиша согласилась. В прошлый раз, когда демоны напали на новолуние, они начали выстраивать свои великие метки, словно осадные машины. Это было не тем, что можно было сделать тихо, или не привлекая внимания.

Вместо этого вокруг стояла тишина, за исключением щебетания птиц и стрекота насекомых. Даже обычная, ночная активность демонов полностью отсутствовала.

Лиша повернула одну из своих серьг. Их досягаемость вне великой метки была минимальна, но в графстве Лощина, эффект был намного сильнее.

– Госпожа, – мгновенно отозвалась Дарси в её ухе.

– Докладывай, – сказала Лиша. – Около Ранчо Жеребцов нет никакой активности демонов.

– В Лесу Травниц ничего не происходит, – отозвалась Дарси. – Капитан только что отчитался. Может быть будут новости, когда он вернётся с разведки.

Это совпадало с тем, что говорили остальные районы, один за другим. Они патрулировали, разведывали, стояли до устали на краю битвы, но, когда наступил рассвет, так ничего и не произошло.

Алагай ударят по северной части Лощины, в сумерках, они все в этом согласились. Что-то пошло не так, как надо? Хора Лиши действительно испорчены?

Она вспомнила образец, который крепко запечатлелся в её сознании, после многочасовых занятий. Они действительно сказали именно это? Или же это было лишь предположением, что Лощина может стать целью демонов?

Алагай ударят по северной части Лощины, в сумерках.

Ночь.

– Артер. – Лиша чувствовала, что боль позади глаза нарастает. – Будьте добр, пошли капитана Гамона и всадников Лощины на север.

Артер поднял бровь.
– Госпожа?

– Уонда, иди с ними. И возьмите Кендалл с собой.

Уонда ахнула.
– Госпожа?

Лиша сжала кулак, разозлившись на своё собственное высокомерие, но она сохранила свой голос спокойным.
– Я боюсь, что Энджирс подвергся нападению.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409533

Переводчики: ComradCat