Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 39 - Хозяин свистуна

Крик Зари встряхнул Аббана, заставив его проснуться, на жёсткой скамье в своей камеры.

Теперь это происходило каждое утро. Хасик увидел ценность в сохранении Аббана здоровым. Хаффит был нужен ему, для ведения счетов, но он никогда не позволял ему забыть неоплаченный долг крови между ними. Аббан не избежал наказания. Как они и договаривались, он каждый день причинял боль кому-то другому, за него.

Вскоре после этого Заря вошла в его камеру, неся поднос с завтраком. Её лицо было было испещрено шрамами, с зияющей дырой, где раньше был её нос. Челюсть распухла из-за выдернутых Хасиком зубов. Рваный кусочек ткани закрывал пустую глазницу. Мизинци обеих рук исчезли, и она перемещалась, опираясь на одну ногу.

Женщина опустила взгляд, и Аббан был благодарен ей за это. Она была добра к нему, и он отплатил ей предательством. Хасик знал, что это причиняет ему боль, и заставлял её приносить ему завтрак каждое утро. И теперь, Аббан смотрел на женщину, и быть вынужден признать, что он предпочтёт, чтобы она страдала вместо него.

– Проголодался, хаффит? – Спросил Хасик, появившись у двери в небольшой кабинет, который был рабочим местом Аббана и одновременно клеткой. Там стоял письменный стол, спальная скамья, и небольшая уборная, немногим больше, чем занавешенный альков, содержащий доску с отверстием в нём, которое висело над ямой, которая уходила один Эверам знает куда.

Охранники за дверью не могли просто оставить Хасика с Аббаном наедине, но они не могли ничего поделать, особенно после того, как он отрезал ухо шаруму, который посмел нагнуться, и подслушать, о чём они шепчутся с хаффитом.

Хасик ел вместе с ним, чтобы убедиться, что он единственный, с кем взаимодействует Аббан.

Что конечно было величайшей пыткой из всех.

Заря поставила поднос, и быстро покинула комнату.

– Если бы я порезал её ещё больше, то она больше не была бы полезна в качестве слуги, – сказал Хасик.

– В этом ты мастер, – сказал Аббан. – Ты всегда можешь проявить милосердие.

– Ба! – Засмеялся Хасик. – Легче убить её, и начать заново с одной из её дочерей.

Аббан вздрогнул, и Хасик захохотал, подпинывая поднос к нему. – Ешь, хаффит! Ты больше не такой толстый!

На подносе, не на что было посмотреть. Чашка кислого вина, и кусок чёрствого хлеба. Кусок мяса слева, слишком долго пролежал в морозилке, зеленое яблоко было слишком рано сорвано с дерева. И все же Аббан питался лучше, чем большинство в монастыре, если счета были верны.

Хасик пировал, как принцы землепашцев, на его тарелке лежали варёныё в топлёном масле моллюски. Один лишь запах сводил с ума, пока этот жестокий воин объедался.

– Сиськи Най, я не перестаю удивляться, как вкусно хаффиты едят, – сказал Хасик. – Дaмa говорили нам, что вы прокляты, но на протяжении веков вы пировали свиным мясом, рыбой пили кузи, и смеялись, заключая пари.

– Дама жаждут власти, – сказал Аббан. – Как лучше всего добиться этого, кроме как запрещать удовольствие своим последователям, утверждая, что это воля Эверама?

Хасик рыгнул, отбрасывая пустую раковину, в кучу таких же. У них в запасе осталось лишь одно судно, остальные были разрушены лактонцами, или демонами, и, вместо того, чтобы использовать его для разведки, или чтобы расширить свои территории, Хасик использовал их, чтобы бросать сети и ставить ловушки ради донных обжор.

– Ваши разведчики нашли тоннель к секретной бухте чинов? – Спросил Аббан. Воины Хасика убили чинов, атаковавших их из подвала, но так и не узнали, как они попали туда, поняв только, что под монастырём есть лабирин состоящий из естественной пещеры.

– Я не доверяю им поиски, – сказал Хасик. – Кто контролирует эти тоннели, тот контролирует крепость. Я сам найду их.

Аббан поднял глаза, позабыв о еде.
– Ты ищешь тоннели один?

– Я чувствую … покой в одиночестве, – сказал Хасик.

Аббан моргнул.
– Покой, это хорошо, если ты можешь его ощутить, но тоннелях может находиться множество алагай.

– Если так, то они не были такими идиотами, чтобы бросить мне вызов, – сказал Хасик.

– Алагай не славятся мудростью, – предостерёг Аббан.

– Какое тебе дело, хаффит? – Спросил Хасик. – Если демоны убьют меня, то ты наконец-то будешь свободен.

Аббан фыркнул.
– Прости мне мои слова, но я не доверяю милосердию твоего кая.

Хасик засмеялся.
– И не должен! В лучшем случае они будут держать тебя здесь, скованным цепями, и заставлять заниматься счетами, но у некоторых мужчин появились новые желания, чтобы возместить потерю их мужского достоинства. Я слышал, что они думаю о том, каков на вкус человек, разжиревший на богатой еде хаффитов.

Аббан пытался подавить дрожь, но Хасик уловил её, и его рот растянулся в усмешке. Он высосал последнюю часть мяса из раковины, а затем начал вышагивать по комнате, в пока Аббан ел, перетасовывая бумаги сальными пальцами, как будто он мог распознать символы на них.

Аббан притворился, что не замечает этого, быстро уплетая еду. Когда с едой было покончено, Хасик позвонил в звонок, и Заря прихромала обратно, забирая подносы. В дверном проёме появился охранник, с креслом-коляской Аббана.

Хасик взялся за ручки, и покатил его, остановившись неподалёку от Аббана.
– Ну, хаффит, давай поговорим о счетах. У нас назначена встреча.

Аббан знал, что лучше не подвергать сомнению его слова, и просто был благодарен хоть ненадолго покинуть клетку. Он перебросил маленький ранец со своим комплектом для письма через плечо, взял костыли и встал, ковыляя в кресло, которое Хасик намеренно оставил его так, чтобы Аббану сложнее было добираться.

Жестокий воин, как правило выдёргивал кресло из-под Аббана, когда он пытался сесть, но сегодня ему было не до игр. Аббан с облегчением упал в кресло, и, прежде чем он успел усесться, Хасик быстро выкатил его из комнаты.

Это был солнечный летний день, почти приятный, если бы не постоянное зловоние грязных обитателей крепости. Основным запахом была моча. Одна тысяча пятьсот мужчин всё время мочились на стены, что подняло ужасную вонь. Хасик обещал, что Аббан привыкнет к запаху, но он раздражал его каждый раз, когда ему разрешали выходить из камеры.

Но в вони Монастыря Евнухов было нечто большее, чем просто моча. Воины, упорно тренировались, и постоянно точили своё оружие, но дисциплина не была отличительной особенностью людей Хасика. Освободившись от плотских удовольствий, мало кто из мужчин удосужился искупаться, подстричь волосы и ногти, или почистить одежду. И шарумы, и рабы были одинаково грязными, а их глаза запали, когда припасы начали кончаться.

После того, как они взяли монастырь, Хасик занял покои пастора, где жил Хеват, заперев Аббана в одной из небольших клеток. Хевата отправили жить в заднюю комнату небольшой часовни, стоящей на дальней стороне крепости.

Когда они вошли на территорию власти Хевата, Аббан увидел нечто более близкое к дисциплине. Кастрировавшие мужчины всё ещё просто бездельничали, когда перед ними не была поставлена задача, но Хеват заставил своих воинов сохранять униформу в некотором подобии порядка, хотя они всё же оставались грязными.

Стражи вскочили, чтобы открыть двери, поклонившись Хасику, когда он отвёз Аббан в офис Хевата, где дама ждал с сыном Избавителя, Ичой.

Осторожно, чтобы Хасик не увидел, Аббан коснулся скрытого сгиба в его панталонах, где скрывались несколько крошечных листов. Ему нужно быть быстрым, если он осмелится достать их. В последние месяцы он много раз пытался найти в себе мужество сделать это, но до сих пор ему этого не удавалось.

В последнее время Хасик свёл его муки, и унижения к минимуму, вымещая всё самое худшее на Заре. Аббан мог быть полезным, особенно для лидера, который не мог читать, писать, или сосчитать сколько пальцев на руках и ногах. Но если Хеват предал его …

Аббан вспотел, задавшись вопросом, что этот жестокий воин отрежет ему следующим.

Хеват поглядел на Аббана. Дама всегда пугал его, глядя на него сверху вниз, как на жука, ползающего в дерьме. Будто на насекомое, которое он может раздавить в угоду своей прихоти.

Но гордое презрение оставило пристальный взгляд Хевата, когда Хасик отрезал ему мужское достоинство.

Это лучше всего равняло всех мужчин в монастыре, будь то дама, или раб, и старики, и молодые, все страдали от этого унижения, постоянного напоминания власти Хасика. Для большинства из них, гордыня осталась далеко в прошлом. Только самые дикие шарумы приспособилась, и именно таких животных хотел видеть в своей группе Хасик.

– Спасибо, что согласился встретиться со мной, Евнух Ка. – Хеват вежливо поклонился.

Хасик усмехнулся. Хеват командовал им в детстве, и никогда не упускал возможности напомнить ему о подчинении.
– Конечно, дама. Чем мы можем тебе помочь?

– Ты верно слышал доклады разведчиков, посланных в Доктаун, – произнёс Хеват. – Алагай осаждают город.

– И, что с того? – Хасик насмехался. – Это в нескольких днях езды на юг. Здесь мы в безопасности.

– Я бы не был так в этом уверен, – сказал Хеват, – но в любом случае, им нужна помощь.

– Она у них есть, – сказал Хасик. – Сама Дамаджах прибыла в водоём Эверама, и после того, как Ахман ушёл, они тут же пригласила рыбаков в свою палату подушек.

Челюсть Хевата напряглась, а вены у него на шее набухли. Эти слова были богохульством, но Хасик нарочно провоцировал его, и старый дама знал об этом, чтобы не клюнуть на приманку.

– Где был Доктаун, когда эти стены страдали от нападения чинов? – Вышел из себя Хасик. – Где было бесконечное милосердие Дамаджах, когда хаффит унизил меня пред всем двором Избавителя? Мы ничего им не должны.

– Если не ради верности трону, то мы могли бы выступить, как … наёмники. – Хеват с трудом произнёс эти слова. – У них много припасов, Евнух Ка, и мы могли бы использовать это, прежде чем холода нагрянут.

Ещё недавно дама кричал бы на него, называя Хасика дураком, и делая акцент на угрозу.

После кастрации, никто больше не осмеливался кричать на Хасика.

– Вот ещё! – Хасик сплюнул на пол. – До холодов ещё несколько месяцев! Не думаю, что всё настолько плохо. Скажи ему, хаффит.

Суставы Хевата, когда он сжал свой посох, осторожно наблюдая за Хаффитом. Аббан понимал, что должен действовать осторожно. Он устроил демонстрацию, разложив свой письменный набор на столе Хевата, и давая напряжению немного раствориться. Он поставил чернильницу, и облизал конец своего пера, прежде чем окунуть его туда, и открыть бухгалтерскую книгу.

Затем он начал просматривать счета, хотя знал их всех наизусть. Постепенно, накалившаяся обстановка в комнате начала охлаждаться.

– В словах почётного дама есть смысл, Хасик. Твои люди слишком часто совершали набеги на эти земли. Несколько деревень чинов, которые ещё остались, едва ли производят достаточно провизии, чтобы наполнить свои собственные животы, не говоря уже о наших.

– Я поговорю с мужчинами, – зарычал Хасик. – Чины не станут есть вперёд нас.

В глазах Хевата вспыхнуло раздражение, но он сохранил свой голос спокойным.
– Если рабы умрут от голода, то больше никто из нас не будет есть, Хасик.

Глаза Хасика сузились, раздумывая, стоит ли ему воспринимать прямое использование его имени, как оскорбление.
– Я не стану тратить жизни евнухов ради Дамаджах, и не стану ползать перед её Троном Подушек, умоляя сбросить нам объедки с её стола.

Аббан откашлялся.
– Возможно, ответ находится гораздо ближе.

Хасик приложил тыльную сторону руки ко лбу.
– Неужели я пал так низко, что единственный голос на моей стороне, это голос хаффита? Ну давай, Аббан, поведай нам свой блестящий план. Может быть, ты думаешь, что нам стоит снова напасть на Энджирс?

Аббан глубоко вздохнул. Из множества неудач, случившихся в его жизни, нападение на Энджис безусловно стоило ему больше всего, как и для империи Красия.
– Ничего настолько смелого, Евнух Ка. Я просто обнаружил, что здоровые рабы, живущие в безопасности, платят больше налогов, чем те, кто получает жидкую кашу и кнут.

– В этом мире не существует безопасных мест, хаффит, – сказал Хасик. – Не для мужчин и уж конечно не для рабов.

– Я полагаю, что Аббан имеет в виду алагай. – Было странно услышать, что Хеват произнёс его имя, а не название касты, к которой он принадлежит.

– Чего? – Растерялся Хасик.

– Сейчас лето, – продолжил Аббан. – На полях чинах должен созревать урожай, но твои евнухи забрали их всех, и сожгли дома в придачу.

– Они могут посадить ещё, – отмахнулся Хасик.

– Действительно, – согласился Аббан. – Но без должной помощи, чину будут слишком озабочены выживанием в ночи, вместо того, чтобы сосредоточиться на работе в поле.

– Почему меня должно это беспокоить? – Стоял на своём Хасик.

– Они твои рабы, – произнёс Хеват так, словно это было очевидно. – Эведжах гласит, что мы должны защищать наших рабов от алагай, как мы делаем с собственными жизнями.

– Эведжах?! – Засмеялся Хасик. – И куда же ведёт нас Эведжах? Ахман размахивал Эведжахом, когда повёл нас на глупую миссию по истреблению демонво. Теперь он сброшен с обрыва, его сын застрелен на земле чинов, и остались лишь безмозглые, грязные оборванцы, которые страшатся морозов, что заморозили бы нам яйца, если бы они у нас были. Я сыт по горло алагай’шарак.

– Ты конечно прав, – смиренно признал Аббан. – Нет никакой пользы в том, чтобы следовать Эведжаху, как того желает Эверам. Но в пословицах есть некоторая мудрость. Думаю, было бы не трудно послать группу Евнухов, чтобы очистить поселения чинов от алагай, за то, что они наполнили бы наши животы, в качестве вознаграждения.

– Твой живот и так достаточно полон, – зарычал Хасик теряя терпение.

Аббан поклонился, изображая покорность.
– Это лишь предложение.

– Отказано, – отрезал Хасик. – Алагай не нападают на нас с тех пор, как мы перестали нападать на них.

– Но они слишком расплодились на этих землях, – сказал Хеват. – Теперь они нападают на деревни и Доктаун, но кто может сказать, что случится, если их численность продолжит увеличиваться? Ты сам видел, что они сделали с рыбаками.

– И, что с того? – Засмеялся Хасик. – Я должен оплакивать смерть своих врагов?

– Да, – кивнул Хеват, – если это становится победой для Най.

– Най! – Рявкнул Хасик. – Эверам! Вы, священнослужители, знаете лишь эти два слова, и всё! Нет никакой Най! Нет никакого Эверама! Никаких света и тьмы, сошедшихся в вечной схватке. Алагай, это животные. В любом случае они заслуживают только похвалы, за то, что подожгли рыбаков, и их суда.

Эти слова казались безумием. Аббан не понимал, как Хасик мог спокойно смотреть, как алагай с холодной жестокостью расправляются с лактонцами, и не бояться их.

Хеват, тоже, казалось, был ошарашен. Он вскинул руки.
– Очень хорошо, Евнух Ка. Как тогда мы справимся с недостатком провизии?

– Я призову евнухов совершать ещё больше набегов, – сказал Хасик. – И скажите Джесану, Орману и другим каям, что тот, кто вернётся с самым маленьким трофеем, потеряет свою левую руку.

– Блестяще. – Аббан почувствовал, что его подташнивает.

– Мудро. – Хеват скрипнул зубами.

Хасик улыбнулся.
– И мы пошлём новых разведчиков на юг. Если Дамаджах всё ещё держится, то скорее всего Доктаун достаточно ослаб, и мы можем напасть на него.

– Борода Эверама, – прошептал Ича.

– Не удивляйся так, мальчик, – сказал Хасик. – Разве твой брат не попытался сделать то же самое, когда послал Мелан и Асави, чтобы убить эту бесстыжую хисах? Если вы спросите меня, то я скажу, что самое время научить Дамаджах смирению. Возможно, когда я зашью ей влагалище, то оставлю при себе, как рабыню.

Хеват и Ича побледнели при этих словах, и Хасик встал на ноги, поскольку его терпение лопнуло.

Аббан протянул руку, чтобы собрать свой письменный комплект, и притворился, будто рука соскользнула, попав по чернильнице. Черная жидкость потекла по столу, попадая на белоснежный рукав дама.

– Осторожнее, Идиот! – зарычал Хеват, отдёргивая руку.

– Прошу меня простить, дама. – Аббан достал платок, который был невероятно чист, промакивая рукав Хевата. Пока он это делал, вторая рука быстро подсунула бумажку в руку священнослужителя.

Хеват немного напрягся, но не подал виду, что что-то произошло. Он схватил листочек, и его рука исчезла в одеждах, когда он демонстративно осмотрел испачканную манжету.
– Просто оставь это, хаффит. Я позабочусь об этом.

Хасик фыркнул, откатывая кресло Аббана от стола.
– Приятно было пообщаться, дама.

Аббан встретился с дама взглядом, когда кресло развернулось, и они мгновенно поняли друг друга.

– Я удивлен, – отважился заговорить Аббан, пока они шли обратно через комплекс.

– Чем, хаффит? – Спросил Хасик.

– Тем, что ты доверяешь набеги своим людям, вместо того, чтобы идти в них самому, – сказал Аббан.

Хасик засмеялся.
– Хочешь избавиться от меня, Аббан? Не думай, что я просто оставлю тебя здесь, плести интриги. Если бы я это сделал, то ты отправился бы в набеги со мной, привязанный к моей лошади.

– Я скучаю по тем временам, – соврал Аббан, и Хасик усмехнулся. – Но я рад иметь крышу над головой. Но мне казалось ты всегда получал некоторое … удовлетворение в завоевании.

– Теперь я получаю удовлетворение в свином мясе, – сказал Хасик. – В донных обжорах, и в боли тех, кто вызывает у меня недовольство. Помни об этом, хаффит.

Аббан кивнул.
– Всегда, Евнух Ка.

***

Хорошенько подкрепившийся грудным молоком, Каджи дремал на спине Ашии, пока она и Терн наблюдали, как солдаты покидают монастырь.

– Они высылают группы для набегов, – отметила Ашия. – У них кончается провизия.

– Скоро внутри никого не останется, – сказал Терн. – Тогда нам проще будет проникнуть внутрь.

Ашия начала разворачивать шёлковую ткань, которая связывала сумку Каджи с её спиной. Терн выглядел растерянным, когда она вручил его ему в руки.
– Каджи будет спать ещё несколько часов. Отнеси его обратно в медвежий угол.

– Что ты собираешься сделать? – Спросил Терн.

– В крепости сейчас меньше людей, чем мы когда-либо видели, – сказала Ашия. – У нас не будет лучшего момента, чтобы разведать обстановку внутри.

Терн продолжал держать сумку в руках.
– Я могу сделать это.

– Твоя честь безгранична, Терн асу Релан, – сказал Ашия, – но у меня есть связи, которых нет у тебя. Пойти должна я.

Терн колебался, и Ашия, подошла к нему, чтобы помочь закрепить сумку на спине, прежде чем он начнёт спорить.
– Если они поймают тебя …

– Этого не случится, – успокоила его Ашия. – Я взберусь по стене сейчас, пока в крепости царит суматоха, и вернусь до наступления темноты.

– Будь осторожна, – сказал Терн.

Ашия поцеловал его в щёку.
– У тебя есть моё слово, кузен.
Она хлопнула его пониже спины, и мальчик побежал в поисках своей пещеры, скрытой в обрыве скалы. Они немного улучшили её, и теперь все трое стали думать о ней, как о доме, и у них было немного желания выполнять свою миссию.

Но Дамаджах рассчитывала на неё, и Шарак Ка вступил в критическую фазу.

Ашия взяла чёрный шарф из-под своего халата, скручивая, и обернув вокруг белого платка, делая его похожим на тюрбан обычного мужчины, с чёрной вуалью, свободно висящей на шее.

Найди хаффита через отца своего отца.

Это могло означать только одно. Дама Хеват, который управлял этим местом до нашествия Хасика, был всё ещё жив.

Ей требовалось сделать круг, и взобраться по стене на западной стороне озера за её спиной. Утреннее солнце будет отбрасывать на неё тень, и к тому же всё взгляды будут устремлены к воинам, покидающим крепость. Хора в её сапогах и перчатках без пальцев, позволяли ей карабкаться по отвесной внешней стене так же легко, как пауку.

Она держалась в тени, когда скользнула на стены, активируя хора в её ожерелье, чтобы активировать вокруг неё сферу тишины, и слиться с окружением, чтобы казаться лишь размытым пятном.

В этом не было необходимости. Стражники, стоящие на посту, слишком сильно расслабились, понадеявшись на то, что их стены высоки и неприступны. Она проскользнула мимо них, и легко спустилась во двор.

Весь внутренний двор был завален мусором, повсюду воняло мочой, и немытыми телами, но беспорядок предоставил ей достаточно мест, чтобы спрятаться, когда она разведывала замок. Несколько раз, когда ей было нужно пересечь освещённую солнцем улицу, она казалась просто ещё одним недокормленным даль’шарумом, а её запятнанная алагай'виран одежда, выглядела столь же отвратительно, как и у остальных.

У неё не ушло много времени на то, чтобы отыскать часовню своего деда, и проскользнуть мимо охраны, но, когда она его нашла, он был не один. Её двоюродный брат Ича был с ним. Она затаилась, чтобы слушать и ждать, не вступая в контакт, пока её брат не уйдёт.

– Он – хаффит, – говорил Ича. – Ты веришь ему?

– Конечно, не, – сказал Хеват. – Аббан без колебаний солгал бы, если бы это служило в его личных интересах.

– Тогда ты не можешь знать наверняка, что это правда, – сказал Ича.

– Но я в это верю, – сказал Хеват. – Твой брат, первенец Избавителя, не был застрелен в Битве при Энджирсе. Он был убит этим … этим …

– А, что если так? Это станет для нас достаточным преступлением, чтобы поднять сопротивление? – Ича горько усмехнулся. – Хасик был прав относительно одного. Эверам уже давно покинул нас. Какая разница, кто кого убил?

– Действительно, что. – Вздохнул Хеват.

Было больно слышать сломленный дух в их голосе. Её дедушка всегда был огромной, ужасающей фигурой в её жизни. Его слова были священны.

Теперь он был обычным мужчиной, а его белые одежды пожелтели, и воняли мочой. Похоже, что слухи оказались верны. Хасик кастрировал каждого мужчину в крепости.

Подобного позора, причинённого её семье, было достаточно, чтобы заставить её плакать, но не было никакой чести в том, чтобы заполнять бутылочки слезами ради живых. Прежде чем это произойдёт, она найдет Хасика, и заберёт его кровь.

Ича вскоре ушёл, и она пошла вслед за своим дедушкой в его внутренние палаты. Она вот-вот собиралась показаться, как он неожиданно вздохнул.
– Если ты хочешь убить меня, шарум, то это будет сложнее сделать, чем ты думаешь.

Ашия моргнула. Он почувствовал её? Невозможно.

– Дедушка. – Она развернула чёрный шёлк, чтобы открыть свой белый платок и вуаль.

– Ашия?! – Хеват спохватился, обходя её, чтобы осмотреть со всех сторон. – Борода Эверама, девочка, что ты здесь делаешь?

– Меня послал Дамаджах, – сказала Ашия. – Разыщи хаффита через отца своего отца, так сказали кости хора.

Казалось, что на мгновение вернулась частичка того былого Хевата, но потом аура поникла, когда его плечи упали.
– Я не знаю, ради чего Эверам мог послать тебя в эту глушь.

– Хора сказали, что монастырь не поддался Най, – сказала Ашия. – Это уже достаточная причина.

– Я этого не отрицаю, – кивнул Хеват. – Но Хасик бросил алагай’шарак. Он не сражается с Най, возможно поэтому она и не сопротивляется. Он позволяет ей разрастаться, как трус землепашец.

– Что с хаффитом? – Спросила Ашия. – Хора предсказали, что он ещё должен сыграть свою роль в войне.

– Жив, – ответил Хеват, – но тебе не удастся с легкостью добраться до него. Хасик держит его поближе к себе, лично наведываясь к нему в клетку. Он ценит хаффита. Либо его видят с Хасиком, либо не видят вовсе.

– Я здесь, чтобы спасти его, если это в моих силах, – сказал Ашия. – Ты поможешь мне?

– Хора послали тебя сюда, чтобы попросить меня помощи в спасении хаффита? – Аура Хевата снова вспыхнула. – Я всю жизнь служил Эвераму, но плачущий Аббан, Дамаджах ценнее, чем я?

– Аббан, хаффит, – сказала Ашия. – Ханну Паш клеймил его плачущим трусом, и поэтому он таков. Скажите мне, дедушка, чем оправдываешься ты?

Глаза Хевата расширились
– Да как ты посмела, девчонка …?!

– Как посмела, что? – Не дала ему закончить Ашия. – Хасик убил моего двоюродного брата. Он отрезал твоё мужское достоинство, и нарушил договор с Эверамом, бросив алагай’шарак, когда Шарак Ка начался. А все вы больше ни на что не способны, кроме как бегать на задних лапках и прислуживать ему.

– Противостоять Хасику значит умереть, – сказал Хеват.

– Разве не ты учил меня, что нет иного пути на Небеса, кроме смерти за Эверама? – спросила Ашия.

Хеват вздохнул.
– Даже если я хотел бы помочь тебе, спасти Аббана почти невозможно. Хаффит всё ещё толст, к тому же одна нога у него хромает, а другая вообще искалечена. Даже, если ты используешь хора, чтобы поднять вес, то этот человек всё равно остаётся … громоздким, а Хасик будет идти за тобой по пятам.

– Тогда, возможно, пора положить конец Хасику, – сказала Ашия.

– Хасик силён, дитя. – Хеват развёл руки, и печально взглянул на свои ладони. – А я … уже не тот, кем был раньше.

– Ты был голосом добра и зла в нашем доме, – сказала Ашия. – В нашем племени. А теперь, ты позволишь человеку, который убил сына Избавителя, избежать заслуженного наказания только потому, что боишься смерти?

– Я надеюсь, что тебе никогда не доведётся узнать, что есть судьба, похуже, чем смерть, внучка.

Ашия сплюнула.
– Меня обучал Энкидо. Дух моего мастера остался непоколебим, даже когда он потерял свой член, а его шарусак не замедлился. Если у тебя больше нет запала в сердце, чтобы убить эту бешеную собаку, то это сделаю я.

Аура Хевата снова загорелась жизнью.
– Не говори мне о Энкидо, девочка. Я знал твоего мастера задолго до того, как ты родилась. Я знал его, ещё когда он был тощим мальчиком в коричневом бидо. Я подбирал инструкторов, которые обучали его в Ханну Паш, и когда снял свой бидо, я забрал его в Шарик Хора, и обучал лично. Я знал его, когда сражался в Лабиринте со своими братьями по копью под луной, торжествуя при каждом убийстве. Я дал ему совет, когда та слава угасла, оставив его с несбыточными мечтами.

Он стремительно протянулся, хватая Ашию за руку. Она попыталась увернутсья, но её дедушка был опытнее, чем она думала, а затем закрутил за спину, заставляя подчиниться, и прижимая её лицо к каменной стене часовни.
– Поэтому верь мне, когда я говорю, что стоит остерегаться Евнух Ка. Если ты будешь недооценивать его, даже на мгновение, то умрешь.

Ашия упёрла ногу в стену, и оттолкнулась, ударив в болевую точку на руке деда, из-за чего его хватка ослабилась достаточно, чтобы она могла вырваться из захвата.

– Тогда помогите мне, – сказала она.

В его глазах появилась тень того, кем, когда-был её дедушка.
– У чинов есть секретная тропа под крепостью. Хасик пытался найти её в лабиринте тоннелей. Может кости хора Дамаджах могли бы предсказать её местоположение …

Ашия покачала головой.
– Хора здесь не помогут, но я знаю кое-кого, кто может.

***

Не очень надолго, но медвежий угол стал сосредоточением смеха. Терн и Каджи может быть и были лишь дальними родственниками, но они уже привязались друг к другу, как братья. Терн, до безумия пристрастившийся к мальчику, прегонялся за ним по пещере, и учил новым словам, восхищаясь его невинностью.

Но он знал, что Ашия ставила себя в ужасную опасность каждый раз, когда уходила в монастырь на разведку. Когда Каджи наконец-то уснул, Терн начал вышагивать по пещере хмурый, как ночной волк, сжимая и разжимая кулаки.

Вот, как чувствовала себя Делия, когда он уходил на разведку? Беспокойство, о котором говорили Раген и Элисса? Это было больно. Невыносимо. Он не понял, как могли это переносить. Он поглядел на спящего Каджи. Может ли он оставить этого мальчика? Ненадолго, только, чтобы убедиться…

– Убедиться в чём? – Проворчал он под нос.
Ашия была похожа на него. Она была быстрой, и тихой, и знала, как проникнуть туда незаметно. Она была так же сильна, как он был, и лучше сражалась. Или она была в безопасности, или же у неё достаточно большие проблемы, что Терн, вероятнее всего, сам попадёт в плен, если он, оставив беззащитного Каджи, отправится на её спасение.

И поэтому, он продолжал ходить из стороны в сторону.

Снаружи уже стемнело, когда шелест гроздьев свиного корня заставил его напрячься. Он мгновенно оказался около входа в пещеру, наблюдая за тем, как Ашия спускается вниз по верёвке.

– Терн. Всё хорошо?

Он кивнул.
– Что ты узнала?

– Мой дедушка жив, – сказала Ашия. – Как и мой кузен Ича. Они помогут нам, но мы должны действовать быстро, поскольку Ущерб уже близко. Хаффит передвигается на инвалидной коляске, и живёт в одном из келий служителей пастора. Ты знаешь где это?

Терн кивнул.
– Чтобы добраться до стены придётся пересечь двор. Это будет непросто сделать с инвалидным креслом. Твой дедушка может открыть маленькие ворота?

– Нам лучше бы привлекать, как можно меньше внимания, – сказала Ашия. – Он говорил о скрытом тоннеле под крепостью.

– Да, – кивнул Терн. – Я знаю о нём. Думаю, может получиться, только если нам не будут тыкать в спину копьями.

– Дедушка говорит, что пока не смогли отыскать тропу, – сказала Ашия. – Если мы доберёмся до скрытого тоннеля, и заметём следы, то они никогда не смогут нас поймать.

Терн нахмурился.
– Это странно. Тоннели немного сбивают с толку, но если шарумы знают о нём, то уже должны были его найти. Единственное, что действительно его защищало, так это то, что никто не знал, что он там.

– Кажется, Хасик хочет, чтобы это знание снова стало тайной, – предположила Ашия. – Он не позволяет своим воинам исследовать тоннели.

– Или он уже нашёл его, а твой дедушка заманивает нас в ловушку.

Ашия открыл рот, как будто хотела оправдать члена своей семьи, а затем снова закрыла его, не до конца уверенная в своих мыслях. Она скрестила руки на груди.
– Ущерб наступит завтра вечером, Терн. Если мы не спасём хаффит завтра, то, пока светит солнце, у нас не появится другого шанса.

Терн пожал плечами.
– Ну и что? Ничего этого бы не случилось, если бы не он. Почему его жизнь стоит рискнуть нашими тремя?

– Моя миссия … – начала Ашия.

– В Недра твою миссию! – Рявкнул Терн. – Мы можем …

– Что мы можем?! -Сорвалась Ашия, не дав ему договорить. – Бежать в Лощину? В горы Милна, где они создают огненное оружие, чтобы убивать им наших людей? От Шарак Ка невозможно убежать, Терн. Он настигнет нас, даже если мы сбежим на край Ала. Ты видел то, что демоны сделали с рыбаками и их судами. Когда придёт наша очередь, они явятся. Ты можешь скрываться в своём медвежьем углу, и ждать, пока они сжигают весь мир вокруг тебя, но это не мой путь. Дамаджах сказала, что спасение хаффита нанесёт удар по алагай, и я готова рискнуть ради этого своей жизнью. Жизнь Каджи.

Каджи пошевелился в звуке своего имени.
– Мама?

Ашия подошла к нему, расстёгивая халат, чтобы достать грудь, но её взгляд остался прикованным к Терну.
– Ты сам решаешь, стоит ли тебе рисковать своей.

***

Рассветные сумерки рассвета прогнали всех алагай, когда Ашия, и Терн начали свой путь вниз по утёсу. Каджи сидел в своей сумке, на спине Ашии, и она продолжала сохранять своё дыхание ровным, даже, когда мельком взглянула на головокружительный обрыв под ними. Будь она одна, то ни секунды не задумывалась бы о высоте, но с сыном на спине, она была благодарна, что, обрыв утеса оставался в тени, и она могла использовать хора в своих сапогах и перчатках, чтобы лучше цепляться за поверхность.

У основания находился небольшой клочок суши, и, скрытая позади толстых ветвей алагай’виран, небольшая пещера.

– Это он? – Удивилась она. – Он был так близко, всё это время?

Терн покачал головой. Он был тише, чем обычно, с момента их разговора, накануне ночью. Он раздвинул ветви, открывая маленькую лодку, скрытую в небольшой пещере. Он потянул её на пляж, проверил на наличие пробитий, и сдвинул в воду.

– Залезай внутрь. – Он считал лодку неподвижно, пока Ашия проворно запрыгнула в неё, удерживая идеальное равновесие, пока небольшое судно покачивалось от её веса.

Терн оттолкнул её и заскочил внутрь, не менее ловко даже без подготовки Ашии. Она преподавала ему шарусак, и он быстро учился, и всё же это было поразительно, учитывая сколько ночей она учила мальчика.

Он взялся за весла и начал грести, устанавливая лёгкий ритм, который заставил их плавно скользить по воде. Ашия знала, что демоны не плавают под утренним солнцем, но тем не менее она осторожно осматривала водную гладь, воздавая хвалу Эвераму за то, что Терн держал береговую линию в поле зрения.

– Это далеко? – Спросила она. Впереди, на вершине скалы возвышался монастырь, но вход должен быть достаточно далеко от него, чтобы небольшое судно нельзя было обнаружить, и поближе к берегу

Терн покачал головой.
– Мы почти на месте. Теперь нам придётся немного намочить ноги, чтобы добраться туда.

Ашия с любопытством посмотрела на него, но не позволила своему лицу выдать страх в её сердце, когда Терн сбросил якорь в глубокую воду.

– Сюда. – Терн спрыгнул с лодки в воду, и у Ашии перехватило дыхание. Он думает, что они поплывут за ним до самого берега?

Но Терн не погрузился в воду, когда выпрыгнул из лодки. Она расплескалась вокруг его лодыжек, но он остался стоять на месте.

– Что это за магия? – Спросила Ашия.

– Это не магия, – Покачал головой Терн. – Около пещеры негде причалить. Священники построили искусственные острова, чтобы добраться до туда с глубоководья. Если знать, куда наступать, то отсюда можно добраться до берега. Если же нет … – Он взял своё копьё, и погрузил его в воду в нескольких дюймах от того места, где он стоял, погружая древко, которое было выше него, в воду целиком. – Иди за мной след в след.

Ашия кивнула, восстанавливая дыхание, и позволяя страху пройти сквозь неё, когда она сняла с себя сапоги, и последовала за Терном. Вода была холодной, но под ней была твёрдая опора, каменная тропа, скрытая под тёмной жидкостью. Терн быстро шёл вперёд, и она шла нога в ноги с ним, не отрывая от него взгляд, чтобы точно воспроизвести его шаги. Единственная оплошность, и она упадёт в воду, с Каджи за спиной.

Это был извилистый маршрут, сделанный так специально, чтобы преследователи не могли последовать за ними, но Терн не колебался в своих шагах, и утёс быстро приближался. Никакого берега впереди не было, просто чистая скала, усыпанная кустами. Терн прыгнул, хватаясь за корягу кончиками пальцев, и поднимаясь в скрытую тенью расщелину.

Ашия последовала за ним и увидела, что трещина намного больше, чем можно было увидеть с воды. Внутри находился крутой подъём в высоту. Возможно этот подъём сформировался естественным путём, но не мягко светящиеся защитные метки, врезанные в стены тоннеля.

Она догнала Терна у дальнего конца тоннеля, заблокированного тяжёлым, меченым камнем. Терн упёрся в него спиной, и начал толкать. Но даже с его немалой силой, он не спешил сдвигаться. Ашия упёрлась в него руками, и вдвоём они сдвинули его с места. За ним открывался путь в более крупную пещеру, сырую, и полностью естественную, без меток на её стенах.

Они переместили обратно тяжёлый камень, и Ашии пришлось признать, что он так идеально вписывался в общую картину, что она никогда никогда бы не догадалась, что это не естественное образование.

Снаружи стоял день, но темнота тоннеля заставила её насторожиться. Она достала свои копья из сумки Каджи, доставая лезвия щелчком запястья. Затем Ашия начала петь Песнь Ущерба, высматривая в свете Эверама алагай, пока Терн шёл вперёд.

***

– Завтрак, хаффит! – Крикнул Хасик, пинком открывая дверь.

Он тряхнул Аббана, ударив лицом в жёсткую скамью, когда вошёл в комнату, с подносом в руке.

– Где Заря? – Аббан тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и принял сидячее положение.

Хасик бросил что-то, что ударило Аббанав грудь, оставив влажный след после себя. Он инстинктивно поймал его, взглянув вниз, чтобы увидеть окровавленный скальп, с локонами серых, безошибочно угадываемых, волос.

Заря.

Аббан в ужасе отбросил эту вещь на землю, и Хасик запрокинул голову, взорвавшись смехом.

– Твоя подружка чин не цеплялась за жизнь так же отчаянно какт, хаффит, – сказал Хасик. – Я нашел её висящей на потолочной балке в её камере.

Аббан печально посмотрел на скальп. Эверам, дарующий жизнь и свет, я никогда не был твоим самым верным слугой, но, и при этом я не такой алагай, как он. Дай мне власть жизни и смерти над ним, хотя бы на мгновение, и я никогда больше не буду таким идиотом, оставляя ему жизнь.

Но если Эверам и слышал его, то не подал знака.
– Ну же, хаффит, – позвал Хасик. – Твой завтрак стынет.

– Я удивлен, что ты принёс скальп сам. – Аббан пытался казаться беспечным, в то время, как его живот скручивало. – Хасик, которого я знал, прислал бы сюда её дочь с ним.

– Думаю, что пока оставлю её дочь в покое, – сказал Хасик.

Аббан поднял бровь.
– Размяк?

Хасик усмехнулся, вытаскивая небольшой молоточек из-за пояса.
– Конечно, нет. Просто думаю, что на какое-то время, пора вернуться к твоему собственному наказанию.

Аббан почувствовал, как его лицо обдало холодом.
– Евнух Ка. Если ты пощадишь меня, то я …

– Теперь снова умоляешь заключить сделку! – засмеялся Хасик. – О, хаффит, как я это упустил! Неважно какие эмоции ты испытывал по отношению к женщине чинов, это не стоило того, чтобы предлагать её в качестве взятки!

Аббан сглотнул. Эти слова сильно ранили его, но он не мог отрицать, что это была правда. Он считал себя лучше Хасика, но действительно ли это было так?

Хасик поднял молоток.
– Ну и, хаффит. Что ты можешь предложить мне, в обмен на свой большой палец?

– Я … – Аббан замялся. И правда, что? Он ничего не имел, будучи запертый в этой маленькой клетке. Всё его состояние было у Джамере в Красии, и у Шаманвах в Лощине. И даже если он получит к нему доступ, что в всей Ала могло утолить жажду этого человека, который чувствовал себя живым только, когда Аббан Кричал.

– Ну же, хаффит, ты должен играть в игру. – Хасик схватил Аббана за запястье, прижимая его к столу железной хваткой, пока небольшой молоток крутился в его пальцах.

– Пожалуйста! – Завизжал Аббан. Потерю ног он ещё мог вытерпеть. Но кем он будет без рук?
– Если …, ты пощадишь мои руки, я скажу тебе местоположение шахты электрума Избавителя.

Хасик посмотрел на него.
– Ты лжёшь.

Аббан покачал головой.
– Я был тем, кто принёс священный метал Ахману, Хасик. Шахта далеко, и там не очень много охраны. Твой Евнухи легко могут занять это место, и удерживать каньон с относительно небольшим количеством воинов.

Хасик сел, отложив молоток в сторону. Аббан почувствовал взрыв надежды. Оружие электрума могло сделать Евнухов мощной силой в заболоченной местности.
– Как далеко?

– Две недели езды, возможно. – Аббан пожал плечами, как будто сама поездка была несущественна.

Хасик сплюнул.
– Слишком далеко, чтобы просто довериться правдивости твоих слов. Слишком далеко, чтобы я посылал воинов проверить обещание хаффита, отчаянно пытающегося спасти свои пальцы.

– Убей меня, если я лгу.

Хасик осклабился.
– Это что-то новое.

– Это не какое-то сладкое лукавство, Хасик, – сказал Аббан. – Если я не могу купить свою свободу пытками рабов чинов, тогда я сделаю это драгоценным металлом.

Хасик смотрел на Аббана, слегка постукивая по челюсти молотком. Он наклонил голову, словно прислушиваясь к невидимому советнику. Наконец он встал, совсем зобыв про свой завтрак.
– Принесите кресло хаффита!

– Я могу нарисовать карту … – Аббан не успел договорить, поскольку Хасик поднял его, и бросил в инвалидное кресло. Что-то в глазах воина напугало его сильнее, чем молоток.

– Куда мы … – В этот раз его прервали, когда Хасик ударил его по затылку.

– Тишина, – проворчал воин. – Есть другой способ проверить правдивость твоих слов.

Аббан задался вопросом, не совершил ли он ужасную ошибку, но знал, что лучше не сопротивляться. Его вывезли из камеры, и повели через залы к охраняемой двери. Там, они оставили кресло. Хасик поднял Аббана, и перебросил его через плечо, как мешок с зерном. За дверью находились ступеньки, которые выглядели так, словно вели в бездну, спускаясь глубоко в катакомбы под монастырём.

Наконец они достигли основания, где находилась тяжелая дверь, которую охраняли ещё больше евнухов. Они резко встали, когда Хасик и Аббан вошли в комнату, и приготовили копья, когда дверь открылась, как будто в ожидании, что оттуда извергнется вся бездна Най.

Охранники осторожно посмотрели на Аббана, но они ничего не сказали, когда Хасик пронёс его мимо. На противоположной стороне, в тусклом свете из комнаты охраны, были видны искуственные подпорки, и пол, с которых открывался путь в естественный тоннель. На подпорках, и полу были метки, но они были сломаны и протерты. После, охранники закрыли за ними дверь, и всё погрузилось во тьму.

– Хасик, – начал Аббан.

– За несколькок последних месяцев я уже достаточно наслушался твоих слов, хаффит. – Драгоценный камень на тюрбане Хасика мягко пылал, давая ему возможность видеть в темноте, но Аббан видел лишь черноту, не в состоянии увидеть больше ничего, кроме слабо освещенного лица своего похитителя. – Теперь твоя очередь слушать.
Хасик замолчал.

– Я слушаю, – сказал он, когда тишина слишком затянулась.

– Не меня. – Хасик тяжело опустил Аббана на каменный пол. – Истинного хозяина этого места.

– И кто он? – Растерялся Аббан.

В ответ, метка света вспыхнула на потолке комнаты. Аббан прищурился, увидев, что перед ним стоит другая фигура.

Он ещё больше испугался, когда понял, что это он сам.
– Эверам спаси нас!

Не совсем правдивое изображение, этот Аббан был полностью здоров, вышагивая по комнате на двух ногах. Это существо показало того, кем Аббан мог стать, если бы не упал со стены Лабиринта.

Фальшивый Аббан кружил по комнате, глядя на него, как кошка, следящая за мышью. Аббан начал дрожать, почувствовав, что начинает сильно потеть. Он поднял руку, чтобы нарисовать в воздухе охранную метку.

Хасик ударил его по руке.
– Сделаешь это снова, хаффит, и я отрежу тебе руку. Хозяину не нужно твоё тело. Только разум.

– Хозяину? – Аббан поднял глаза, увидев размытый силуэт второго демона в поле зрения.

– Алагай Ка. – Хасик опустился на колени, упершись лбом в пол, когда демон вышел на свет.

У демона был небольшой рост, даже короче, чем Аббан, длинными и тонкими руками и ногами, и туловищем, которое имело чёрную, как смоль, кожу, натянутую на скелет. Его огромная, коническая голова была окольцована короной рудиментарных рогов, над гигантскими чёрными глазами.

Фальшивый Аббан сдвинулся, расплываясь, как отражение на воде, если в него бросить камень. Мгновение спустя оно превратилось в Хасика, или в подобие Хасика, каким он воображал себя от кастрации. Фальшивый Хасик было голым, а его мужское достоинство раскачиваясь висело между ног, длинное и толстое, как детская рука.

– Мне не кажется, что этот образ верный, – отметил Аббан. – Копьё Хасика в мягком состоянии было менее впечатляющим, когда мои жёны и дочери резали его.

Хасик впился в него взглядом, но, как и ожидал Аббан, он не посмел подняться без разрешения.

– Смелые слова, хаффит, – сказал фальшивый Хасик, подражая голосу и манерности настоящего Хасика, с жутким совершенством.

– Какое это имеет значение? – Засмеялся Аббан, с удивлением обнаружив, что его страх и паника исчезли. Это была битва, в которой не требовалась сила его тела, лишь остроумие. Он смотрел на фальшивого Хасика, обращаясь к нему, как к настоящему. – Если я здесь, Хасик, значит я нужен вашему хозяину, и моя судьба больше не в твоих руках.

– Не будь в этом так уверен, хаффит, – зарычал фальшивый Хасик. – Тебя ещё могут вернуть мне, когда хозяин закончит с тобой.

– Может быть, – отметил Аббан.

– Если он не поглотит плоть твоего мозга, после того, как украдёт твои мысли, – с улыбкой произнёс фальшивый Хасик.

Аббан пожал плечами.
– Теперь это не имеет значения, Хасик. Ты можешь мечтать быть хозяином, но мы оба знаем, что ты никогда не был больше, чем обычный пёс. Я видел его в шарадже с боевыми инструкторами и Хеватом. Отцом в ночи Джесаном. Ахманом. Когда рядом с тобой есть кто-то у кого член больше, все твои амбиции уступают банальному стремлению удовлетворить собственные желания.

– Ты лжёшь, хаффит! – Фальшивый Хасик схватил его за подбородок, но Аббан не вздрогнул. – Я верен Алагай Ка, и буду вознаграждён.

Аббан встретил его пристальный взгляд.
– Вознаграждён, чем? Донными обжорами и свиньями? Мной, чтобы ты и дальше подвергал меня пыткам? Новым копьём между ног? Тебе всегда недоставало воображения, Хасик.

Будь он реален, то быстро заставил бы Аббана пожалеть об этих словах, но мимик снова растворился, возвращаясь к образу Аббана.
– Что сказала бы мама, если бы увидела, что ты бросаешься на своего клиента, до того, как начались торги?

– Похоже, что ты плохо знаешь мою мать, – сказал Аббан.

Мимик снова начал рябить, принимая форму пожилой матери Аббана, Омары. В отличие от фальшивых Хасика и Аббана, эта иллюзия была идеальна, вплоть до морщин на её глазах, и духах, которые она любила.

– Ты должен гордиться собой, сынок. Теперь ты стоишь больше, чем какой-то пёс шарум. – Существо говорило голосом Омары, подкрепляя слова её жестами.

Но Омара была в тысячах миль отсюда, и Аббан удостоверился, что Хасик никогда не видел эту женщину. Тогда, как этот демон может настолько идеально изображать её?

А затем он почувствовал его, волю демона, с покалыванием, проникающую в его разум. Он был здесь не для того, чтобы его расспрашивали обычным методом. Допрос уже начался.

Но теперь, когда он ощутил волю демона, внешний мир отпал, пока он сосредоточился на том, что внутри. Он последовал за демоном в свои воспоминания, видения из его прошлого, которые были настолько яркими, что он почувствовал, будто снова проживает их. Момент, когда его забрали из рук Омары, и бросили в шарадж. Хасик сильно избил его в тот день, и в те, что шли следом. Унижение. Боль.

Демон, казалось, пил их, как кузи, испуская эманации удовольствия.

Это было отвратительное чувство, и Аббан ворвался в волю алагай, пытаясь выгнать его из своего разума.

Алагай Ка едва заметил его вмешательство, отбрасывая его жалкое сопротивление так же легко, как Хасик парировал его удары, когда они были детьми.

Демон снова погрузился в его память, в этот раз, это был момент падения со стены, которое оставило его лежать с раздробленными ногами на пол Лабиринта. Последовавшие за этим унижения, когда тело отказывалось подчиняться ему, и то, что он подводил своего единственного друга снова и снова, вынуждая Ахмана выбирать между дружбой и долгом до тех пор, пока он больше не мог этого делать.

Что было бы, если бы Аббан не упал? Ахман мог бы быть рядом даже сейчас? Если бы он никогда не вернулся на базар, то не продал бы пар’чину эту карту …

Закрученная воля, казалось, внезапно застыла в его разуме, когда демон резко сосредоточился на этих воспоминаниях, так сильно вытягивая из них информацию, что Аббан почувствовал, как у него закружилась голова. Его тело дёргалось время от времени, пока алагай извлекал каждый аромат и звук, каждую частичку его воспоминаний о пар’чине.

Аббан понял, что они затеяли эту встречу не только лишь ради шахты электрума. Суть крылась в чём-то более опасном, для него и всей Ала.

Демон хотел знать об Ахмане. О пар’чине. И где-то в его душе, если она у него конечно была, Аббан понимал, что не должен позволить ему пробраться к этой информации, даже ценой собственной жизни.

Эта мысль переполнила его, освобождая от страхов, и тогда он собрал всю свою волю. Аббан любил своих жён и детей, любил его богатство и роскошь, но больше всего, он любил собственную жизнь. Если он был готов пожертвовать всем этим за столом переговоров, то не нет причин бросать в битву меньше, чем всё, что у него есть.

В тот момент он понял Ахмана и пар’чина так, как никогда раньше.

О, друзья мои, как же несправедливо я с вами поступил. Вы были правы всё время.

И с этой последней мыслью, Аббан бросил всю свою волю против присутствия незванного гостя в его разуме.

Демон не был готов к новой атаке. Он думал, что его жертва ослабена, запугана, запуганный. Аббан прорвался через его оборону, прерывая связь с его воспоминаниями. А затем, медленно, он начал вытеснять демона из своей головы.

Существо с удивлением взглянуло на него. Не мимик, всё ещё сохранявший образ Омары, а сам принц алагай. Он наклонил голову, и посмотрел на него своими огромными глазами, выглядя озадаченным, как будто муравей осмелился наступить на него.

Аббан видел себя в отражении этих гигантских чёрных глаз. Его тело жутко трясло, а изо рта бежала струйка слюны, но это не имело значения. Остались только демон и его воля.

Что ты хочешь? – требовательно спросил его разум, и внезапно он последовал за существом, когда оно ушло в себя.

В этом чужеродном разуме, он увидел её, Алагай’тинг Ка, Мать демонов. Он слышал её мычание, чувствовал запах гормонов в сыром, горячем воздухе. Из неё выходили яйца новорождённых королев. Королев, которые с ярым безумием начнут питаться, когда вылупятся, быстро увеличиваясь в размерах и силе.

Им нужны были люди под рукой, в достаточном количестве, чтобы насытить их жажду.

Как несколько тысяч дураков, пойманных в ловушку в монастыре.

Вокруг них находилась крепостная стена. Это было не безопасное место. Это кладовая.

Демон нанёс ответный удар, и Аббан понял, что немного отвлёкся новообретённым знанием. Он выбросили из разума демона, но сражение не было окончено. Там, в пространстве между ними, их воля боролась за позицию ведущего.

Теперь Аббан понял своего противника. Он читал желания демона, как знаки на базаре. И когда ты знаешь, что хочет клиент, что ему нужно, то достаточно просто навязать ему это, и выгодно продать.

Демон продолжал сражаться. Он также знал его слабости, и его воля была огромна.

Но Аббану нравились тяжёлые торги.

Борьба затянулась, и Аббан начал терять позиции. Воля демона подступала к нему, раз за разом. Аббану нечего было терять, но у демона было всё, чтобы победить. Больше того, у него был опыт, в сражении разума, правила которого Аббан только начал понимать. Медленно, но верно, демон подминал пространство между ними под себя, вынуждая Аббана отступить в его тело.

Для этого ему даже не нужно было побеждать. Если бы Аббан хоть немного открылся, то демон дал бы сигнал Хасику или мимику, придушить его до бессознательного состояния, а затем спокойно проник бы своей волей в его беззащитный разум.

Но потом Аббан услышал знакомую песню, и понял, что ему не нужно стараться победить демона, только удержать его на месте ещё несколько минут.

***

Ашия сохраняла спокойствие в голосе, скрывая их Песнью Ущерба, пока она, Терн, и Каджи подбирались к Алагай Ка.

Энкидо учил воинов отбрасывать эмоции, что позволяло им концентрировать разум за пределами поля боя, чтобы изучить его со всех сторон, со всех углов. Даже землетрясение, вызванное каменными демонами, Ашия могла снести с холодной расчетливостью.

Но это был Алагай Ка, отец демонов, которому противостоял сам Каджи. Какова вероятность, что её жалкий голос, жалкие копья, будут полезны против такого врага, как этот?

Тем не менее, она продолжала медленно ползти вперёд, держа копья наготове, в то время как демон сосредоточил своё внимание на Аббане. Хасик остался стоят на коленях. А старуха, кем бы она ни была, осталась стоять, как марионетка с обрезанными нитями.

Терн находился на шаг позади, когда они вползли из сети тоннелей, сходившихся в этой пещере. Тем не менее демон не заметил их.

Быстрее, сказали пальцы Ашии, Терну. А затем она рванулась вперёд, приготовив оружие.

Хасик фыркнул, взглянув на неё.
– Хозяин!

Демон заметил её, когда Ашия приготовилась нанести удар копьём. Существо скрутилось, и её копья пронзили лишь воздух. Оно нарисовало метку в воздухе, отбрасывая её, словно ребёнка. Она чуть не налетела на Терна, но мальчик сделал быстрый шаг в сторону, доставая бурдюк из сумки.

Для демона, ожидающего ещё одной физической атаки, было неожиданностью, когда Терн брызнул в него чаем из свиного корня. Тварь завопила, и отступила назад, а его кожа и глаза зашипели от химического ожога.

Демон приземлился на спину, впившись в них взглядом, но потом его взгляд с удивлением вернулся к Аббану. Независимо от того, что происходило, их связь не была разорвана, и Аббан усилил давление.

Ашия прыгнула, когда он отвлёкся, но старуха схватила её, прежде чем она успела добраться до демона. Она была быстрее, чем шарум’тинг, и сильнее, чем скальный демон. Они сцепившись, покатились по земле, и старуха отбросила Ашию, словно куклу, на стену пещеры.

Терн привлек внимание женщины немного брызнув на неё из бурдюка. Её морщинистая плоть слегка зарябила, и женщина превратилась в полевого демона, гладкая, быстрая форма которого, хорошо подходила для небольшой подземной пещеры. Существо запыхтело, отращиваю броню скального демона, усеянную шипами. А его глаза и рот пылали.

Имитатор сильно ударил по Терну, но он увернулся, и тут же перешёл в перекат, как раз вовремя, потому что над ним пролетел огненный плевок.

Лицо имитатора растаяло, превращаясь в длинный клюв молниевого демона, который бросил электрический болт в Терна.

Он успел вовремя поднять щит, избегая большей части ущерба, но Ашия видела, как боль потрясла его ауру. Он закричал, и Ашия зарычала, бросившись на существо.

Сперва она ударила своим голосом, создавая вибрирующий вопль, который она могла поддерживать бесконечно, усиливая его камнями в своём ожерелье. Звук прорезал пещеру, и мимик упал, завывая от боли. Даже мозговой демон попытался закрыть уши своими тонкими, скелетообразными руками.

Она соединила свои копья, создавая шесть футов вращающегося, острого, как бритва, меченого лезвия. Она рвала и резала конечности мимика, отрезав столько, сколько она смогла, прежде чем он пришёл в себя

Но обрубки не кровоточили, и мимик переплавился в более крупную, и угрожающую форму.

Ашия забыла о маленьком мозговике, сосредоточившись на магии в ауре огромного существа. Исцеление и изменение формы забрало большую часть магии. Их единственный шанс состоял в том, чтобы измотать его, как можно быстрее.

Демон набросился на неё, и его щупальце возникло из ниоткуда, ударив так же быстро, как кнут. Удар попал бы по ней, но Терн врезался в существо со своей стороны, ударом щита, ошеломляя его меткой мимика, выгравированной в стали.

Ашия воспользовалась его замешательством, чтобы ударить демона в сердце, вытащить, и ударить снова, усиливая утечку магии.

Терн нанес последний удар, так же протыкая его орган, и они оба отпустили своё оружие, оставив его в теле демона, посылать волны убийственной магии через его тело.

Ашия перешла к шарукину, в котором она упражнялась всю свою жизнь, нанося удары в особые точки в ауре демона. Её ногти, раскрашенные метками, и покрытые лаком, раскалывали его броню, как молоток ореховую скорлупу. Каждый удар посылал в неё волны магии, наполняя силой и скоростью, в то время, как аура демона слабела. Даже Каджи доставалась частичка магии, и мальчик радостно смеялся, не подозревая об опасности, с которой они столкнулись.

Терн так же перешёл к рукопашному бою, и его опека атаки и защиты были сильны, как любое копьё и щит, когда он парировал атаки демона, нанося удары в ответ голыми руками. Он продолжал атаковать, но Ашия видела, как аура демона начинает мерцать от полученных повреждений.

Они били ослабленное и ошеломлённое существо снова и снова, пока Ашия не увидела, что он открылся. Она выдернула копьё из его тела, и нанесла удар по дуге, отсоединяя голову демона от тела.

Она закончила движение, плавно перетекая в следующее, быстро поворачивая копьё, и швыряя его в мозгового демона. Но прежде чем оно попало в цель, щит отбил орудие в сторону, с грохотом отбросив его в дальнюю часть пещеры. Хасик вступил в бой.

– Эверам даровал мне ещё один день, – сказал Хасик. – Никто не устоит против меня.

– Ты покинул Эверама, дядя. – Ашия достала ещё один предмет из сумки Каджи, меченое стекло, в кторое вкрапила частицы электрума сама Дамаджах. Она открыла лезвие небольшой косы, и надела стеклянный щит на руку. – Нет ничего, что он мог бы даровать такому, как ты.

– Посмотрим, маленькая девочка.

Хасик резко пошёл в атаку. Ашия принимала его удары на щит, или отбивала их своей косой, но она не была готова к подобной свирепости. Первые мгновения, всё, что она могла сделать, это блокировать его быстрые выпады, и вращающиеся косые росчерки его копья. С Каджи на её спине она не могла делать такой шаг, что поставил бы мальчика в опасность, и поэтому, она уступала позиции, отчаянно ища слабость в обороне евнуха.

Терн видел её страдания, и на Хасика со спины. Ашия не подала никаких признаков его атаки, но Хасик пригнулся в последний момент, отвечая сокрушительным ударом, который отбросил Терна на спину.

Ашия нажала, но Хасика не удалось застать врасплох. Он не ослабил свою защите, даже, когда ударил Терна. Они сцепились, и он ударил её лбом в лицо, безумно засмеявшись, когда она, споткнувшись, отшатнулась назад.

Она нырнула под следующий удар, бросила в него щит, и перешла в кувырок, освобождая грузило на конце её косы, и вытаскивая небольшую цепь, скрытую в ручку. Она метнула её, поймав Хасика за лодыжку, когда он увернулся от брошенного щита.

Ашия потянула на себя, но Хасик не был дураком, и используя инерцию натяжения цепи, он бросился к ней сильно пнув по лицу. С щелчком его бронированная лодыжка выдернула косу из её рук, и отбросила прочь.

Ашия швырнула в него метательное меченое стекло, когда он перекатился, чтобы восстановить равновесие, но щит Хасика уже был наготове, поймав все, кроме отной. Она попала по его одеянию, раздался дзинь! и они упала, остановленная его стеклянным нагрудником.

У Ашии не осталось времени, чтобы достать новое оружие, и она приняла позу шарусака, чтобы встретить его следующую атаку.

Это движение заставило евнуха остановиться. Он поглядел на Терна, но мальчик, тихонько стонав лежал у стены. Она видела в его ауре, что Хасик сломал Терну бедро. Он удерживал его на месте, пока магия сращивала кости, но они не заживут достаточно быстро, чтобы она могла рассчитывать на его помощь.

– Положи ребёнка, – Хасик предложил. – Дай мне настоящий бой.

– Никогда, – ответила Ашия.

Хасик снял шарф с горла.
– Положи ребёнка ребёнка, и я положу свои копьё и щит.

– Зачем тебе это делать? – Спросила Ашия.

– Потому что я хочу увидеть, что Энкидо из вас сделал, – сказал Хасик. – Что он сделал из моей дочери.

– Твоей дочери было стыдно за тебя, – сказала Ашия. – Даже, до того, как хаффит тебя обкорнал, Сиквах говорила, что ты ежедневно позоришь свой дом, тратя своё жалование, как Копья Избавителя, на азартные игры и хисах. Так считали все, от рабов до твоей Дживах Ка.

Хасик отбросил своё копьё.
– Покажи мне, что Энкидо из вас сделал, прежде чем я убью тебя голыми руками.

– А мой сын? – Спросила Ашия.

Хасик улыбнулся.
– Если ты проиграешь, я сделаю с ним то же самое, что и с твоим плохо пахнущим другом.

– Тогда я не могу проиграть. – Ашия медленно подошла к тому месте, где лежал её брошенный щит. Она перевернула его ногой, и сняла сумку Каджи, уложив в круг меток. Она не испытывала желания расставаться с ним, но нельзя было отрицать, что это давало ей преимущество, в рукопашной схватке с Хасиком. Она не могла отказаться от такой возможности.

– Не бойся, сынок, – прошептала она. – Позволь моему щиту защитить тебя, пока я не вернусь. Я люблю тебя.

Слеза скользнула по её щеке, прежде чем Ашия поняла, что плачет. Она прищурилась, и слёзы, словно капли дождя, упали на лицо мальчика.

Каджи только улыбнулся.
– Мама дерётся.

Ашия кивнула, смахивая слёзы, и одновременно, невидимым движением доставая последний предмет из сумки Каджи, спрятав его в рукаве.
– Да, любовь моя. Будь храбрым.

– Мамочка храбрая, – согласился Каджи.

Когда она отошла от сына, Хасик отпнул свои копьё и щит в сторону, вставая в позу шарусака. Позади него Аббан и демон уставились друг на друга, запертые в некотором безмолвном сражении. Аура между ними пестрела такими красками, каких Ашия никогда не видела прежде. Не было никакого способа понять или предположить, как долго ещё хаффит сможет подавлять это существо.

Она встала в позу, повернулась к своему противнику лицом.

Хасик оскалил зубы, и свистнул в место где зуб отсутствовал.
– Начнём.

***

Терн хотел закричать, пока смотрел, как Ашия встаёт в боевую позу перед Хасиком, но он знал, что если сделает это, то кости страстутся неправильно. Он должен был вести себя тихо, оказывая постоянное давление на бедро, пока кости не срастутся.

Когда сражение началось, то ему не удавалось разглядеть движения, потому как они были слишком быстрыми. Противники были похожи на танцоров, для которых подобные схватки были рутиной. Многие их движения были идентичны по форме и манере выполнения.

У Хасика было преимущество в росте, весе и радиусе атак. У Ашии же была большая скорость, баланс и гибкость, но этого было недостаточно, чтобы иметь значительную разницу в силе. Она контролировала схватку, но Хасик наносил больше ударов, чем она. Большинство ударов приходились на её броневые пластины, но даже они причиняли боль, сбивали с равновесия, и оставляли ушибы. Со временем, это сильно её изнурит.

Раздалось рычание, и Терн повернулся, чтобы увидеть, что песочный демон высунул голову из одного из тоннелей, ведущих в глубь пещеры. Он убрал одну руку от бедра, схватил своё копьё и метнул его, метясь в слабо защищённый живот. Демон завизжал и упал, выпуская крик, который отразился от стен тоннеля.

Он подполз на трех конечностях, стараясь удерживать бедро прямым. Развязал шнурки на маленьких мешочках с порошком из свиного корня, и бросил их в выходы из тоннелей, поднимая облачко, которое демоны сочтут мерзким и слишком проблемным, чтобы через него можно было пройти. Конечно эффект уменьшится со временем, и вой, отразившийся от стен тоннеля, мог призвать ещё больше демонов, что они просто продавили бы облачко свиного корня.
– Это не выиграет для нас много времени, Ашия!

Сконцентрировавшись на схватке с Хасиком, Ашия ничего не ответила. Когда Терн доковылял до копья, и прикоснулся к нему, то почувствовал себя сильнее. Он покрепче схватился за древко копья, всё ещё торчащего в умирающем песочном демоне, и почувствовал толчок силы, через татуировку на его руке.

Он поднял копьё, и воткнул его глубже, с другой стороны, ускоряя его гибель, пока он использовал копьё, как трость, чтобы встать на ноги. Он попробовал перекинуть вес на сломанное бедро, и обнаружил, что оно держится.

Он провёл взглядом от схватки Ашии, до хаффита и мозгового демона, затем освободил копьё, и поднял его для броска.

Когда он сделал шаг вперёд, что-то ударило его по руке. Попытавшись освободиться Терн обнаружил, что копье сцепилось с рукой субстанцией, похожей на паучью паутину. Он посмотрел вверх, и увидел, как пещерный демон падает на него.

***

Ашия поймала удар предплечьем, повернув своё бедро, чтобы заблокировать его без ущерба для равновесия. Это движение не дало ей защититься от второго удара Хасика, сильного крюка в ребра.

Стеклянные пластины в одежде Ашии приняли на себя основную силу удара, но он выбил из неё дыхание, ушибив мышцы, и ломая кости. Хасик уже не первый раз бил в это место.

Однако она ещё раз оставила его открытым на мгновение. И когда Хасик ударил, Ашия поймала его удар, скрутиля запястье, и, удерживая захват, она взбежала по его бедру, и в захвате ножницы, обернула ноги вокруг его горла.

Приём был выполнен идеально, но Хасик был тяжёл, и силён, как скальный демон. Он начал крутиться, крепко удерживаясь на ногах, и парируя удары. Ашия успела нанести несколько ударов ему по голове, но была вынуждена оставить захват, поскольку ей не удалось получить полный контроль.

– Я никогда не встречал легендарного Энкидо, – бросил Хасик. – По крайней мере, прежде чем он отрезал свой член и язык. Но даже тогда его имя почитали и боялись. – Он сплюнул кровь на пол пещеры. – Ему было бы стыдно за тебя.

Ашия зарычала, и бросилась на него, но она начала бояться, что он пправ. Она посмотрела на Терна, и увидела, что он сражается за свою жизнь против восьминогого демона похожего на гигантского, бронированного паука.

Она и Хасик снова начали обмениваться ударами. Нагрудник Хасика был закрыт непроницаемым стеклом, и не поглощал удары, как её собственные броневые пластины. Удары по нему были сродни ударам по стене, а Хасик лишь смеялся в ответ.

Но в ней были швы, и зазоры в суставах, специально, чтобы дать свободу движениями. Она била по ним, ослабляя его линии силы, но слишком медленно истощало его, по сравнению с мощными, выбивающими дух, ударами, которые он возвращал в ответ, и в таком состоянии, у неё не было возможности нанести ему существенный ущерб.

Но, наконец-то её время пришло. Хасик обхватил её за руку, фиксируя локоть, и вытягивая на себя, переходя в бросок. Ашия почувствовала, как её плечо с щелчком выходит из сустава, и она упала наземь, ошеломлённая от удара.

Хасик быстро сел сверху, но тут послышались внезапные крики, и звуки сражения с противоположной стороны двери. Ашия услышала голос своего деда, перекрывающий шум.

В это мгновение, пока Хасик отвлёкся, Ашия достала косу из рукава. Щёлкнула, вытащив лезвие, и нанесла режущий удар вдоль узкого шва на талии доспеха Хасика.

Его хватка ослабла, когда она выпустила ему кишки, и Ашия вырвалась на свободу, переводя движение во второй разрез, но в этот раз по горлу.

– Не делай этого! – Скомандовал знакомый голос. Ашия повернулась, увидев, что Каджи стоит в нескольких шагах от неё, приставив идентичную косу к собственному горлу.

Ашия ахнула, и, спотыкаясь, отошла от Хасика, так и не нанеся смертельный удар. Одна рука безвольно висела, а плечо щёлкало, словно сломаная ветка, но она удержала своё оружие.

– Отпусти его, мама, – сказал Каджи. – Или я перережу себе горло.

– Положи лезвие, любовь моя. – Она едва смогла проговорить эти слова.

– Нет. – Это было любимое слово Каджи. Самое сильное в его словаре.

– Каджи асу Асом ам’Джардир ам’Каджи, – Ашия обострила свой тон. – Опусти лезвие, живо.

Мальчик замешкался, и Ашия смогла сделать шаг вперёд.

– Нет. – Каджи поднял косу выше, прижимая край бритвенного лезвия к своей коже.

Ашия остановилась близко к нему, достаточно близко, чтобы увидеть, как слёзы текут по щекам мальчика, но слишком далеко остановить его, прежде чем он перережет себе горло. Она опустила своё собственное лезвие, пока Хасик, придерживая свои кишки одной рукой, подняла на ноги.

– Пожалуйста, сынок, – попросила она. – Будьте храбрым.

Она видела его ауру, видел её чистое сияние, и тьму, которая заразила её. Демон использовал на нём свою силу, и она не могла прервать её словами.

Но затем, следы от слёз на лице Каджи начали пылать. Слёзы Ашии, связали окружающую магию с её желанием защитить его. Жар распространился, прогоняя тень демона.

Даже пальма плачет, когда на неё обрушивается шторм, сказал ей однажды Энкидо. Слёзы сестёр Эверама по копью тем более ценны, тем, что они так редко падают.

Каджи повернулся, чтобы посмотреть на мозгового демона, и коса выпала из его крошечной руки.
– Нет.

Это слово, казалось, ударило демона. Он задрожал, и ихор брызнул из его ноздрей и ушей, смешиваясь с кровью Аббана, что натекла, пока они впились друг в друга взглядом.

Хасик сделал выпад, схватив длинный нож в руку, но Ашия была готова, зацепляясь за его запястье, и уводя его в сторону своей косой, и одновременно с этим нанося удар по его раненому животу. И всё же он упал на неё, свалив на землю, где продолжилась их борьба.

***

Терн перекатывался, и извивался, чтобы избежать быстрых ударов ног пещерного демона, покрытых острыми шипами, которые он использовал, чтобы удерживаться на отвесных каменных стенах. Он поднимался назад, пока его ноги выбивали выбивали по полу барабанную дробь.

Терну удалось набросить щит на руку. Теперь ему стало легче блокировать удары демона, но у недрилы был слишком большой радиус атаки, и его ответная атака в выпуклую брюшную полость потерпела неудачу.

В какой-то момент, через всю комнату он увидел, как Каджи поднёс лезвие к своему горлу. Терн замер, и демону почти удалось схватить его. Он едва успел увернуться от следующей серии ударов. Почувствовав преимущество, демон начал бить щёлкающими клещнями своей пасти, капающий яд с которых шипел, попадая на метки на щите.

– Нет, – твёрдо сказал Каджи, роняя косу, и поворачиваясь, чтобы посмотреть на мозгового демона. Терн, на мгновение, проследил за его пристальным взглядом, и увидел, как демона трясёт.

Рукой, которая удерживала щит, Терн вытащил бурдюк с чаем, и швырнул его в утробу пещерного демона. Недрила поймал кожаный пакет, разрывая его своими клешнями, и разбрызгивая чай из свиного корня. Существо, с воем, отступило, и Терн бросился вперёд, отбрасывая демона меченым щитом.

Затем он повернулся, и швырнул своё копьё настолько сильно, как он мог, метившись в голову мозгового демона.

Он не стал ждать, чтобы удостовериться, что копьё попадёт в цель, бросившись вслед за своим оружием. Копьё насквозь пробило толстый череп демона, и мгновение спустя, Терн был уже рядом, хлопнув ударной меткой на его ладони по горлу демона. Он упал на недрилу, прижимая его колено, и с хватил копьё по обе стороны от головы демона. Сильно напрягшись, он повернул его вокруг оси, и услышал, как шея демона сломалась с лёгким щелчком.

Мозговик издал последний вопль, и его череп начал пульсировать, пока тело дергалось в конвульсиях. Пещерный демон пронзительно закричал, и упал в обморок на его спину, свернув ноги.

Хасик тоже закричал, и дал Ашии достаточно времени, чтобы она успела уложить его в захвате, и прижать к земле. Аббан застонал, проведя рукой по лицу.

Несколько мгновений спустя, Хеват и Ича ворвались через двери, а их одежды были испачканы кровью.

***

Хасик мотнул головой, в попытке прояснить мысли, пока Хеват, Ича, и остальные мужчины окружали его. Он стоял на коленях, подпираясь на одну руку, пока другая удерживала вываливающийся кишечник, но всё ещё был опасен и все знали это.

Ашия отошла, чтобы подобрать свои копья. Её рука онемела, просто болтаясь сбоку. Каджи, спотыкаясь, подошёл к ней, обернув руки вокруг её ноги, и не обращая внимания на кровь, пропитывающую шёлковые одежды.
– Мама.

– Ты был очень храбрым, сынок, – сказала Ашия.

– Хабрым, как мама, – согласился Каджи.

Аббан тяжело перекатился на полу. Терн подошёл к нему, перетащил к стене, и осторожно прислонил к ней.
– С тобой всё хорошо?

Аббан фыркнул, сморщив нос.
– Шпион.

– Спасший тебе жизнь, – напомнил ему Терн.

– Какое это имеет значение?! – Выкрикнул Хасик. – Позовите травницу чинов. Мне нужно …

Ашия упёрла острие копья ему в затылок.
– Тебе ничего не нужно, слуга Най.

Пещера продолжала заполняться мужчинами. Не все были воинами Хевата, и многие выглядели готовыми продолжить сражение, и освободить своего лидера.

Но потом Терн поднял тело принца демона, и бросил его около Хасика. Мужчины с ужасом смотрели на труп этого существа, символа всего, что их учили бояться и ненавидеть, от колыбели до шараджа.

– Я, Ашия вах Ашан, Шарум’тинг Ка Красии! – Выкрикнула Ашия. – Вас обманули, воины Эверама, но я пришла, предложить вам искупление. Даже сейчас, алагай атакуют войско Дамаджах в Водоёме Эверама. У многих из вас есть среди них друзья. Родные. Отправляйтесь со мной туда, и все ваши проступки будут прощены. Останетесь здесь, и тогда, когда Шарак Ка кончится нашей победой, армия Избавителя выследит вас.

– Если закончится вашей победой, – усмехнулся Хасик. – Избавитель мёртв. А его сын …

– Был убит тобой! – Закричал Хеват.

Ашия кивнула.
– Хасик, позор для своей семьи, за убийство моего шурина принца Джайяна и дезертирство из армии Избавителя, я приговариваю тебя к смерти.

Хасик собрал все свои силы, и быстро крутанулся, но недостаточно быстро. Ашия вонзила своё копьё, ломая ему позвоночник. Тело евнуха онемело, и он рухнул. Прежде чем кто-либо успел двинуться, она отступила, и резким росчерком копья, отсоединила его голову от тела.

– Принесите её, – она командовала, – и голову демона тоже. Пусть те, кто ещё не спустился сюда, увидят, за кем они следовали, и сделают свой выбор.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409978

Переводчики: ComradCat