Готовый перевод The Lord Of The Rings / Властелин колец: THE FELLOWSHIP OF THE RING - Chapter 1

СОДРУЖЕСТВО КОЛЬЦА

КНИГА ПЕРВАЯ

Глава 1

ДОЛГОЖДАННЫЙ ПРИЁМ

Когда господин Бильбо Торбинс из Торбы-под-Холмом объявил, что собирается отпраздновать свой сто одиннадцатый день рождения с особым размахом, весь Хоббитон загудел и заволновался.

Богатый и эксцентричный Бильбо был диковинкой Уезда в течение шестидесяти лет, с момента его удивительного исчезновения и неожиданного возвращения. Богатства, которые он привёз из своих путешествий, теперь стали местной легендой, и в народе считалось, как бы не уверяли в обратном старики, что многочисленные туннели Торбы-под-Холмом битком набиты сокровищами. А если и этого было недостаточно для пересудов, то была ещё его затянувшаяся молодость. Время шло, но, казалось, оно обходило господина Торбинса стороной. В девяносто он выглядел на пятьдесят. В девяносто девять его стали называть хорошо сохранившимися; но точнее было сказать совсем не изменившимся. Некоторые покачивали головой, считая, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой; казалось несправедливым, что кто-то должен обладать (по-видимому) вечной молодостью, а также (по общему мнению) неисчерпаемым богатством.

– За это придётся заплатить, – говорили они. – Это не естественно, и приведёт к беде!

Но беда не приходила; а господин Торбинс был щедр, поэтому большинство жителей готовы были простить ему его странности и его удачу. Он часто гостил у своих родственников (за исключением, конечно, Саквиль-Торбинсов), и у него было много преданных почитателей среди бедных и малоизвестных семей. Но у него не было близких друзей, пока не стали подрастать его младшие родственники.

Старшим из них и любимцем Бильбо, был юный Фродо Торбинс. Когда Бильбо исполнилось девяносто девять, он усыновил Фродо, сделав его своим наследником, и пригласил жить в Торбу-под-Холмом; тем самым вдребезги разбив последние надежды Саквиль-Торбинсов. Бильбо и Фродо родились в один день, 22 сентября. "Фродо, мой мальчик, лучше бы тебе переехать жить ко мне, – сказал Бильбо однажды. – Сможем вместе праздновать наши дни рождения." В то время Фродо был ещё в безответственном возрасте, как его называли хоббиты, это годы между детством, длившимся до двадцати лет, и совершеннолетием, наступающим в тридцать три года.

Прошло ещё двенадцать лет. Каждый год Торбинсы устраивали в Торбе-под-Холмом весёлые вечеринки в честь их совместного дня рождения; но всем было понятно, этой осенью планируется что-то совершенно исключительное. Бильбо стукнет сто одиннадцать, 111, довольно любопытное число, и весьма почтенный возраст для хоббита (сам Старый Тук достиг только 130); а Фродо исполнится тридцать три, 33, важное число: совершеннолетие.

В Хоббитоне и Приречье замололи языки, и слухи о грядущем событии разнеслись по всему Уезду. Прошлое и нрав господина Бильбо Торбинса вновь стали главной темой пересудов, а старики вдруг обнаружили, что на их воспоминания увеличился спрос.

Ни у кого не было столько слушателей, как у старого Хэма Гэмджи, широко известного как Дедуля. Обычно он ораторствовал в небольшой гостинице "Куст Плюща" на дороге в Приречье; а говорил он важно и со знанием дела, ибо сорок лет ухаживал за садом в Торбе-под-Холмом, а до этого помогал в той же работе старому Холману. Теперь, когда он сам состарился, а его суставы были не такими гибкими, как раньше, всю работу, в основном, выполнял его младший сын Сэм Гэмджи. И отец, и сын были очень дружны с Бильбо и Фродо. Они жили на Холме, в третьем номере Торбинкового Ряда, чуть ниже Торбы-под-Холмом.

– Как я не раз уже говорил, господин Бильбо очень приятный и разговорчивый джентльхоббит, – заявил Дедуля. И это истинная правда: Бильбо был очень вежлив с ним, называл "Мастер Хэмфаст", и частенько консультировался с ним по поводу выращивания овощей – в отношении корнеплодов, особенно картофеля, по мнению всех соседей (включая самого себя), Дедуля был признанным экспертом.

– А как насчёт этого Фродо, который живёт с ним? – спросил старый Сдубень из Приречья. – Хоть и зовётся он Торбинсом, но говорят наполовину, а то и больше, он Брендибрык. Никак в толк не возьму, почему каждый Торбинс Хоббитона ищет себе жену в Брыкланде, где народ такой странный.

– И неудивительно, что они странные, – вставил Папаша Двулап (сосед Дедули), – ведь они живут на другом берегу реки Брендивин, прямо напротив Старого леса. Если верить россказням, это плохое тёмное место.

– Ты прав, Папаша! – сказал Дедуля. – Конечно, Брендибрыки из Брыкланда живут не совсем в Старом лесу, но они и правда странные. Не правильно это – плавать на лодках по большой реке. Я не удивлён, что это привело к неприятностям. Но, как бы то ни было, господин Фродо славный молодой хоббит, лучшего и не встретить. Очень похож на господина Бильбо, и не только внешне. В конце концов, его отец был Торбинсом. Достойным респектабельным хоббитом был господин Дрого Торбинс; о нём и рассказывать-то было нечего, пока не утонул.

– Утонул? – воскликнули сразу несколько голосов. Они, конечно же, и раньше слышали эти и другие мрачные слухи; но хоббиты страстно любили семейные истории и были готовы слушать их снова и снова.

– Так говорят, – сказал Дедуля. – Видите ли, господин Дрого женился на бедной госпоже Примуле Брендибрык. Она приходилась двоюродной сестрой нашего господина Бильбо по материнской линии (её мать была младшей из дочерей Старого Тука), а мистер Дрого был его троюродным братом. Получается господин Фродо ему одновременно и двоюродный и троюродный племянник. Господин Дрого после женитьбы часто гостил в Бренди-холле у своего тестя, старого Мастера Горбадока (любил он вкусно покушать, а у старика Горбадока стол всегда ломился от яств); однажды он отправился поплавать на лодочке по реке Брендивин; и он и его жена утонули, а бедный господин Фродо остался сиротой.

– Я слышал, что они пошли на воду после ужина, решили покататься при лунном свете, – сказал Старый Сдубень, – и именно вес Дрого потопил лодку.

– А я слышал, его жена столкнула, а он её за собой потянул, – сказал Сыпникс, хоббитонский мельник.

– А ты, Сыпникс, не верь всему, что слышишь, – сказал Дедуля, который недолюбливал мельника. – Нечего трезвонить на каждом шагу, что кто-то толкнул, а кто-то потянул. Не стоит искать в случившимся то, чего нет, лодки и так довольно коварные штуковины, можно свалиться просто сидя на месте. В любом случае, остался господин Фродо сиротой, и, как вы понимаете, застрял в Бренди-холле среди этих странных Брендибрыков, словно в муравейнике. У старого Мастера Горбадока никогда не бывало меньше пары сотен родственников в одном месте. Пожалуй, вернуть парня в приличное общество, самый лучший поступок господина Бильбо.

Полагаю, это был ужасный удар для Саквиль-Торбинсов. Когда он ушёл и считался мертвым, они лелеяли надежду заполучить Торбу-под-Холмом. А затем он вернулся и разбил их мечты; и продолжает жить, да ещё и не стареет совсем. А тут вдруг наследника себе нашёл, и все бумаги оформил должным образом. Не видать теперь Саквиль-Торбинсам Торбы-под-Холмом, как своих ушей!

– Я слышал, там деньжищ уйма спрятана, – сказал незнакомец, прибывший по делам из Мичел Делвинга в Западную четь. – Весь холм изрыт туннелями, а в них сундуки битком набитые золотом, серебром и драгоценностями, так я слышал.

– Значит, вы слышали больше, чем я могу рассказать, – ответил Дедуля. – Я ничего не знаю о драгоценностях. Господин Бильбо, конечно же, в деньгах не нуждается, но ни о каких туннелях я не знаю. Я видел господина Бильбо, когда он вернулся, шестьдесят лет назад, тогда я ещё был юнцом. Хотя я ещё не был подмастерьем старика Холмана (он был двоюродным братом моего отца), но когда распродавали имущество Торбы-под-Холмом, он взял меня с собой, приглядывать за народом, чтобы весь сад не затоптали. И вот, в самый разгар этого действа, на Холм поднимается господин Бильбо, а с ним пони, гружённый большими мешками и парой сундуков. Не сомневаюсь, что они были полны сокровищ, которые он привёз из дальних краёв, где, как говорят, золота целые горы, но вряд ли этого было бы достаточно, чтобы заполнить туннели. Но мой отрок Сэм знает об этом больше. Он часто бывает в Торбе-под-Холмом. Он без ума от историй о древних днях, без устали слушает все россказни господина Бильбо. Господин Бильбо его и грамоте научил – без злого умысла, надеюсь вреда от этого не будет.

Эльфы и драконы! Я возмущён. Капуста и картошка для нас важнее. Не стоит лезть в чужие дела, иначе попадёшь в неприятности, говорю ему я. Да и всем остальным посоветовал бы тоже самое! – добавил он, взглянув на незнакомца и мельника.

Но слова Дедули не убедили слушателей. Легенды о богатстве Бильбо слишком прочно закрепились в сознании молодого поколения хоббитов.

– Ну, вероятно, потом он достаточно добавил к тому, что принёс сначала, – рассуждал мельник, высказывая общее мнение. – Он часто отлучается из дома. А взгляните на диковинный народец, который приходит к нему: гномы, шастающие по ночам, этот старый бродячий фокусник Гэндальф, да и многие другие. Можете говорить, что хотите, Дедуля, но Торба-под-Холмом странное место, и жильцы её странные.

– Да вы, господин Сыпникс, можете молоть всякую чушь, наподобие катании на лодке, – съязвил Дедуля, испытывая к мельнику ещё большую неприязнь чем обычно. – Если уж они странные, то что говорить о некоторых гораздо более странных жителях этих краёв. У нас есть такие, кто пинтой пива друга не угостит даже если будет жить в норе с золотыми стенами. Но обитатели Торбы-под-Холмом не такие. Наш Сэм говорит, что в этом месяце состоится приём, на который пригласят всех, да ещё и подарками гостей одарят.

Этим месяцем был сентябрь, да такой пригожий, какого давно не было. Через день или два пополз слух (распространяемый, вероятно, всезнайкой Сэмом) о готовящихся фейерверках – фейерверков в Уезде не устраивали почти столетие, с кончины Старого Тука.

Время шло, приближая назначенный день. Однажды вечером через Хоббитон проехала подозрительная телега, нагруженная странными тюками, она вкатилась на Холм к Торбе-под-Холмом. Испуганные хоббиты выглядывали из своих ярко освещённых жилищ, чтобы поглазеть на неё. Ей управлял диковинный народец, напевающий странные песенки: гномы с длинными бородами и глубокими капюшонами. Некоторые из них остались в Торбе-под-Холмом. В конце второй недели сентября средь бела дня по Приреченской дороге со стороны Брендивинского моста приехала повозка, которой управлял одинокий старик в высокой остроконечной синей шляпе, длинном сером плаще и серебристом шарфе. У него была длинная седая борода, и кустистые брови, торчащие из-под полей шляпы. Догадавшись, что в повозке фейерверки, маленькие хоббитята бежали за ней через весь Хоббитон до самого Холма. У парадной двери усадьбы Бильбо старик начал разгружать свёртки с фейерверками разной формы и размеров. Каждый свёрток был помечен большой красной буквой "Г" и эльфийской руной.

Разумеется, это был знак Гэндальфа, а стариком был известный во всём Уезде мастер по фейерверкам волшебник Гэндальф. На самом деле он занимался гораздо более сложными и опасными делами, но народ Уезда ничего не знал об этом. Для них он был лишь ещё одним "аттракционом" на вечеринке. Отсюда было и возбуждение хоббитят.
– Гэндальф великий фокусник! – кричали они, а старик улыбался.
Они знали его в лицо, хотя он редко появлялся в Хоббитоне и никогда не останавливался надолго; но никто из ныне живущих, даже старейшины, не видели его фейерверков, ставших уже легендами, воочию.

Когда старик, при помощи Бильбо и нескольких гномов, закончил разгрузку, хозяин усадьбы одарил хоббитят несколькими монетами, но, к их разочарованию, ни одной петарды или шутихи им не перепало.

– Будут вам фейерверки, но всему своё время, – сказал Гэндальф, – а пока бегите отсюда!
Вслед за Бильбо он скрылся за закрытой дверью. Некоторое время хоббитята тщетно таращились на дверь, а потом ушли, переживая, что день приёма никогда не наступит.

В Торбе-под-Холмом Бильбо и Гэндальф сидели в небольшой комнатке у открытого окна, выходящего на запад, и любовались садом. Остаток дня был ярким и тихим. Цветы горели красным и золотым: львиные зевы, подсолнухи, настурции тянулись вдоль дерновых стен, заглядывая в круглые окошки.

– Какой яркий у тебя сад! – восхитился Гэндальф.

– Да, – согласился Бильбо. – Я очень люблю его, как и, дорогой моему сердцу, старый добрый Уезд, но думаю, мне нужен отдых.

– Всё-таки решил исполнить задуманное?

– Да. Я принял решение несколько месяцев назад и не намерен его менять.

– Ну и ладно. Значит и говорить больше не о чем. Делай всё что задумал, и, надеюсь, всем будет лучше, и тебе, и нам.

– Хорошо бы. В любом случае, в четверг я собираюсь хорошенько повеселиться и разыграть всех.

– Интересно, кто будет смеяться? – сказал Гэндальф, качая головой.

– Посмотрим, – сказал Бильбо.

На следующий день ещё больше повозок и телег въезжали на Холм. Среди местных торговцев росло негодование, но вскоре из Торбы-под-Холмом посыпались заказы на разнообразные продукты, товары и предметы роскоши, которые можно было приобрести только в Хоббитоне, Приречье и окрестностях. Хоббиты были полны энтузиазма. Они начали отмечать дни в календаре и с нетерпением ждать почтальона, надеясь получить приглашение.

Вскоре начали рассылаться приглашения, а почтовые отделения Хоббитона и Приречья были так сильно перегружены, что для помощи пришлось набирать добровольцев в помощь почтальонам. Их постоянный поток сновал туда-сюда по Холму, доставляя сотни ответов с вариациями на тему: "Премного благодарен, обязательно буду".

На воротах Торбы-под-Холмом появилась табличка: "Входить только по вопросам приёма". Даже те, кто приходили по делам касательно приёма, или уверяли в этом, редко допускались внутрь. Бильбо был очень занят: писал приглашения, отмечал ответивших, собирал подарки и делал ещё кое-какие приготовления. Со времени прибытия Гэндальфа никто не видел.

Проснувшись однажды утром, хоббиты обнаружили, что на большом поле, к югу от парадной двери Бильбо, вкапывают шесты и натягивают верёвки для шатров и палаток. В насыпи, выходящей на дорогу, прорезали специальный вход, построили широкие ступени и большие белые ворота. Три хоббичьих семейства из Торбинкового Ряда, который прилегал к полю, рты пораскрывали от зависти. Старый Дедуля Гэмджи даже перестал притворяться, что работает в своём саду.

Начали вырастать шатры. Был построен особый павильон, такой большой, что дерево, росшее посреди поля, оказалось внутри него и гордо стояло во главе главного стола. Его ветки украшали разноцветные фонарики. Но для хоббитов, самой занимательной постройкой была, возведённая на северном краю поля, огромная кухня под открытым небом. В помощь гномам и другому странному люду, гостившим сейчас в Торбе-под-Холмом, прибыли повара из из всех трактиров и харчевен на много миль вокруг. Волнение достигло своего апогея.

В среду, накануне приёма, погода испортилась, небо затянуло облаками, обеспокоив всех до единого. Затем наступил четверг, 22 сентября. Взошло солнце, облака рассеялись, затрепетали флажки, и началось веселье.

Пусть Бильбо Торбинс и назвал это приёмом, но в действительности это была череда разнообразных забав, объединённых в одно увлекательное действо. Приглашены были практически все соседи. А если о ком и забыли, то это было не важно, они всё равно пришли. Приехало много народу из других районов Уезда и даже несколько из-за границы. Бильбо лично встречал гостей (даже незваных) у новых белых ворот. Он раздавал подарки всем и каждому, некоторые по несколько раз проходили через ворота, чтобы получить лишний подарочек. У хоббитов такой обычай, дарить в свой день рождения подарки гостям. Да, как правило, не очень дорогие, но и это было не плохо. На самом деле, в Хоббитоне и Приречье каждый день кто-нибудь праздновал свой день рождения, так что в этих краях каждый хоббит имел возможность получать хотя бы один подарочек в неделю. И им это не надоедало.

На этом празднестве подарки были необычайно хороши. Хоббитята были так взволнованы, что на какое-то время забыли об угощении. Они раньше никогда не видели таких игрушек, все красивые, а некоторые явно волшебные. Многие из них заказали за год до этого, они были изготовлены гномами и прибыли из Дейла.

Когда все гости, наконец-то, прибыли, заиграла музыка, запели песни, начались танцы и игры, и, конечно же, подали угощение. Было три официальных приёма пищи: второй завтрак, чай и обед (он же ужин). Но второй завтрак и чай отличались тем, что все гости собирались за столом, когда как в остальное время ели кто где хочет. Ели на празднике непрерывно – с одиннадцати до шести тридцати, когда начался фейерверк.

Фейерверками заведовал Гэндальф. Он не только запускал их, но и самолично изобрёл. Волшебник не только запускал в небо разноцветные огни, но и щедро раздаривал петарды, хлопушки, шутихи, бенгальские огни, гномьи свечи, эльфийские фонтаны, гоблинские кричалки и громыхалки. Все они были великолепны. С возрастом Гэндальф становился всё более искусным в своём мастерстве.

В небо взлетали яркие огненные птицы, наполняя округу своим пением. На земле вырастали зелёные деревья со стволами из тёмного дыма: их листья раскрывались, словно пришла весна, а с сияющих веток опадали светящиеся цветы, которые исчезали прежде чем касались поднятых к небу изумлённых лиц хоббитов, оставляя после себя приятный аромат. Рой блестящих бабочек облюбовал сверкающие ветви деревьев; столбы цветных огней поднимались в высь и превращались в орлов, парусники или стаи лебедей; после красной грозы с неба обрушился желтый ливень; леса серебряных копий, которые внезапно взлетали в воздух с боевым кличем атакующей армии, сотней горящих змей обрушились в Реку, издав громкое шипение. Последний специальный сюрприз для Бильбо, который должен был поразить хоббитов, Гэндальф припас напоследок. Свет погас. В небо поднялось огромное облако дыма, которое приняло форму горы. Гору объяло зелёным и алым пламенем. С её вершины взлете красно-золотой дракон – не в натуральную величину, но жутко похожий на настоящего: огонь выливался из его челюстей, глаза свирепо уставились вниз; издав дикий рёв, он трижды просвистел над головами испуганной толпы. Все пригнулись, многие попадали ничком. Дракон пронёсся как скоростной поезд, совершил кувырок и с оглушительным грохотом взорвался над Приречьем.

– Это сигнал к ужину! – возликовал Бильбо. Тревога и страх сразу исчезли, а лежащие на траве хоббиты вскочили на ноги. Для всех был приготовлен великолепный ужин, особенно для тех, кого пригласили на особый семейный ужин. Он проходил в большом павильоне с деревом в центре. Приглашённых было двенадцать дюжин (это число называли одним словом – гросс, но считать хоббитов гроссами было грубо); семьи состоявшие с Бильбо и Фродо в родстве, а также несколько самых близких друзей (таких как Гэндальф). Много хоббитят крутилось вокруг, с позволения родителей; хоббиты спокойно относились к поздним посиделкам и разрешали детям долго не ложиться спать, особенно, когда можно бесплатно покушать. Взращивание молодого поколения хоббитов требовало больших затрат на пропитание.

Здесь было много Торбинсов и Боффинов, а также Туков и Брендибрыков; были Рытниксы (родня Бильбо Торбинса по бабушке) и Дородниксы (это уже родня по дедушке); представители Норкинсов, Болджеров, Тугобрюхов, Барсуксов, Трубодувов и Гордолапов. Некоторые из них находились в очень отдалённом родстве с Бильбо, а кое-кто даже никогда не бывал в Уезде. Про Саквиль-Торбинсов тоже не забыли. Присутствовали Отто и его жена Лобелия. Они не любили Бильбо и ненавидели Фродо, но пригласительная открытка, написанная золотыми чернилами, была настолько великолепна, что невозможно было отказаться. Кроме того, их двоюродный брат Бильбо был кулинаром с многолетним опытом, а его стол был известен во всём Уезде и пользовался большим успехом.

Все сто сорок четыре гостя ожидали приятного застолья, хотя и побаивались послеобеденной речи хозяина (чего было не избежать). Он был склонен зачитывать отрывки стихов, а, иногда, пропустив пару рюмок, мог затянуть абсурдный рассказ о своём таинственном путешествии. Гости не были разочарованы: сытное угощение, половину которого гости унесли с собой, и, на самом деле, увлекательные развлечения. Праздник получился на славу: насыщенным, разнообразным и, самое главное, продолжительным. В последующие недели покупка провизии по всему району упала почти до нуля; но поскольку Бильбо опустошил запасы запасы большинства торговых лавок и продовольственных складов на многие мили вокруг, это не имело большого значения.

Когда гости (более-менее) наелись, настала пора произносить речь. Большинство прибывало в благодушном состоянии, которое у хоббитов звалось "заполнение до краёв". Они потягивали свои любимые напитки и грызли любимые лакомства, забыв о том, чего побаивались. Они были готовы слушать всё, что угодно, и даже одобрительно похлопывать.

– Мои дорогие сородичи, – начал Бильбо, поднявшись с места.
– Слушайте! Слушайте! Слушайте! – закричали они хором, явно не желая следовать собственному совету. Бильбо сошёл со своего места и влез на стул под светящееся дерево. Свет фонарей падал на его сияющее лицо; золотые пуговицы сверкали на вышитом шелковом жилете. Все видели, как он стоял, размахивая в воздухе одной рукой, а другую держал в кармане штанов.

– Мои дорогие Торбинсы и Боффины, – начал он снова, – а также, мои дорогие Туки и Брендибрыки, Рытниксы, Дородниксы, Норкинсы, Трубодувы, Болджеры, Тугобрюхи, Добротелы, Барсуксы и Гордолапы.
– ГордоСТОПЫ! – заорал пожилой хоббит из глубины павильона. Его фамилия, конечно, была Гордолап, и он оправдывал её; его большие ноги, которые лежали на столе, покрывала густая шёрстка, какой мог гордиться каждый хоббит.

– Гордолапы, – повторил Бильбо. – И, конечно же, мои хорошие Саквиль-Торбинсы, которых я рад наконец-то приветствовать в Торбе-под-Холмом. Сегодня мой сто одиннадцатый день рождения: три единицы.
– Ура! Ура! Долгих лет жизни! – закричали они и забарабанили по столам. Бильбо отлично справился. Такие речи им нравились: короткие и ясные.

– Надеюсь, вы наслаждаетесь праздниеом так же, как и я.
Оглушительные хлопки. Крики «Да!» (и «Нет»). Звуки труб и рогов, свирелей и флейт, и других музыкальных инструментов. Как упоминалось ранее, здесь было много хоббитят, которые разом распечатали сотни музыкальных хлопушек. На большинстве хлопушек стояла метка "Дейл". Хотя многие хоббиты и не знали, что она обозначает, однако все они сошлись на том, что хлопушки были чудесными. Взрываясь, из хлопушки вырывался очаровательный звук, принадлежащий какому-нибудь музыкальному инструменту. Предположив, что дядя Бильбо уже закончил (он ведь сказал всё необходимое), в дальнем углу несколько молодых Туков и Брендибрыков организовали маленький оркестр и заиграли весёлую танцевальную мелодию. Мастер Эверард Тук и госпожа Мелилот Брендибрык встали из-за стола и с колокольчиками в руках начали танцевать "Прыг-скок": красивый, но весьма энергичный танец.

Но Бильбо не закончил. Выхватив рог у ближайшего хоббитёнка, он сделал три громких гудка. Шум стих.
– Я не задержу вас надолго, – воскликнул он. – Приветствую всех собравшихся. Я собрал вас всех вместе с одной целью.
Что-то в его словах, произвело на них впечатление. Стояла почти гробовая тишина. Один или два Тука навострили уши.

– По правде, даже для трёх целей! Во-первых, я хочу сказать вам, что безмерно вас всех люблю, а стоодиннадцать лет – это слишком короткий срок, когда живёшь среди таких прекрасных и замечательных хоббитов.
Грандиозный взрыв одобрения.

– Я не знаю половины из вас так хорошо, как хотелось бы, а другую половину люблю вполовину меньше, чем она того заслуживает.
Это было неожиданно и довольно сложно. В разных уголках павильона раздалось несколько жидких хлопков. Хоббиты не могли разобраться, комплимент ли это?

– Во-вторых, отпраздновать мой день рождения.
Снова – "Долгих лет жизни!"
– Если быть точным, я должен сказать: НАШ день рождения. Ибо это, конечно же, и день рождения моего наследника и племянника Фродо. Сегодня он достиг совершеннолетия и вступил в права наследования.
Несколько не громких хлопков от старейшин, и громкие крики: "Фродо! Фродо! Весёлый старина Фродо!" – от молодёжи. Саквиль-Торбинсы нахмурились и задумались, что подразумевалось под "вступил в права наследования".

– На двоих нам стукнуло сто сорок четыре года. Я хотел, чтобы количество гостей соответствовало этой цифре: один гросс, если позволите использовать это слово.
Никаких оваций. Это было грубо. Многие гости, и особенно Саквиль-Торбинсы, были оскорблены, чувствуя, что их пригласили только для ровного счёта. "В самом деле, гросс! Как вульгарно".

– Кроме того, если позволите немного окунуться в историю, сегодня годовщина моего прибытия в Эсгарот на Долгом озере; тогда мой день рождения вылетел у меня из головы. В пятьдесят один год дни рождения не кажутся такими уж важными. Пир был превосходным, однако, я тогда подхватил сильную простуду и мог сказать только: "огдомное спасибо". Теперь я хочу повторить эти слова, только правильно: Огромное спасибо, что пришли на мой скромный приём.
Упорное молчание. Все боялись, что песня или какой-нибудь стих теперь неизбежны, и им уже стало скучно. Почему он не мог прекратить говорить и просто позволить им выпить за своё здоровье? Но Бильбо не стал петь или читать стих. Он выдержал небольшую паузу.

– И, наконец, в-третьих, – сказал он, – я хочу сделать ОБЪЯВЛЕНИЕ. – Последнее слово он произнёс так неожиданно громко, что все, кто ещё мог, распрямились. – Я с сожалением должен вам сообщить, как я уже говорил, стоодиннадцать лет – это слишком короткий срок, но это КОНЕЦ. Я ухожу. Я покидаю вас прямо СЕЙЧАС. ПРОЩАЙТЕ!

Он спрыгнул со стула и исчез. Сверкнула ослепительная вспышка, гости зажмурили глаза, а когда открыли, Бильбо нигде не было видно. Сто сорок четыре ошеломлённых хоббита сидели совершенно безмолвно. Старый Одо Гордолап с грохотом скинул ноги со стола. Стояла гробовая тишина, пока, после нескольких глубоких вдохов, не заговорил каждый Торбинс, Боффин, Тук, Брендибрык, Рытникс, Дородникс, Норкинс, Болджер, Тугобрюх, Барсукс, Добротел, Трубодув и Гордолап.

Большинство сошлись на том, что шутка не удалась, и для того, чтобы излечить гостей от шока и досады, понадобилось не мало еды и напитков. "Он сумасшедший. Я всегда так говорил." – было самым популярным комментарием. Даже Туки (за некоторыми исключениями) посчитали поведение Бильбо абсурдным. На данный момент многие сочли исчезновение Бильбо не более чем нелепой шуткой.

Но старый Рори Брендибрык не был так уверен. Ни возраст, ни большое количество съеденного не затуманили его разум, и он заявил своей невестке Эсмеральде: "Думаю, безумный Торбинс снова ушёл, дорогуша. Глупый старый дурак. Нас-то зачем беспокоить? Угощение с собой он же не уволок". Рори громко позвал Фродо, требуя долить вина в бокал.

Фродо был единственным, кто ничего не сказал. Некоторое время он молча стоял возле пустого стула Бильбо, игнорируя все комментарии и вопросы. Он наслаждался шуткой, которая для него не была сюрпризом, с трудом сдерживая смех от негодования гостей. Но в то же время Фродо был обеспокоен: он внезапно понял, что очень сильно любит старого хоббита. Большинство гостей продолжали есть, пить и обсуждать странности Бильбо Торбинса, его прошлое и настоящее. А вот Саквиль-Торбинсы ушли в гневе. Фродо больше не хотел иметь никакого отношения к приёму. Он отдал приказ подать ещё вина, бесшумно опустошил бокал за здоровье Бильбо и тихонько выскользнул из павильона.

Когда Бильбо Торбинс произносил свою речь, в кармане он теребил золотое колечко: то самое волшебное кольцо, которое он прятал ото всех в течение многих лет. Спрыгивая со стула, он надел его на палец, и больше ни один хоббит в Хоббитоне не видел его.

Бильбо быстро вернулся к своей норе. Около минуты он стоял возле двери с улыбкой на лице, прислушиваясь к шуму игрищ и гомону в павильоне. Затем он вошёл внутрь. Хоббит снял с себя праздничную одежду, сложил и завернул в бумагу, а затем убрал свой вышитый шёлковый жилет. Быстро натянул на себя старенькое потрёпанное платье, затянув вокруг талии потёртый кожаный пояс. На него он повесил короткий меч в изношенных ножнах из чёрной кожи. Из запертого ящика, пропахшего нафталином, он достал старенький плащ с капюшоном. Хотя он и хранился как нечто ценное, плащ был весь в заплатках и пятнах, а его первоначальный цвет угадывался с трудом, возможно это был тёмно-зелёный. Плащ был великоват Бильбо. Одевшись, хоббит вошёл в свой кабинет. Из большой прочной коробки он достал свёрток из старой ткани и рукопись в кожаном переплёте, а ещё большой конверт. Книгу и свёрток он запихнул в мешок, который и так был набит до краёв. В конверт он опустил золотое кольцо на цепочке, запечатал его и адресовал Фродо. Сначала Бильбо положил его на каминную полку, но внезапно снял и засунул в карман. В этот момент дверь отворилась, и быстрым шагом вошёл Гэндальф.

– Привет! – сказал Бильбо. – А я гадал: появишься ли ты.

– Я рад, что могу видеть тебя, – ответил волшебник, садясь в кресло. – Мне хотелось сказать тебе слова напутствия. Полагаю, ты считаешь, что всё прошло великолепно и по плану?

– Да, – ухмыльнулся Бильбо. – Хотя вспышка была неожиданной. Я сильно удивился, а остальные и подавно. Это твоих рук дело?

– Моих. Ты поступил довольно мудро, держа все эти годы кольцо в секрете, и я счёл необходимым, чтобы так оставалось и дальше, а вспышка объяснила гостям твоё исчезновение.

– Зато чуть не испортила мою шутку. Вот старый зануда, – засмеялся Бильбо, – но тебе лучше знать, конечно же.

– Только когда знаю о чём речь. Но в этом случае я не чувствую уверенности в своих знаниях. Ладно, дело к концу. Твоя шутка удалась: ты встревожил и нарушил покой большинства своих сородичей, и подкинул всему Уезду тему для сплетен на много дней вперёд. Осмелишься ли ты пойти до конца?

– Да, конечно. Я чувствую, что мне нужен отдых, долгий отдых. Я же уже говорил тебе. Не думаю, что вернусь когда-нибудь. На самом деле я и не собираюсь возвращаться, и всё к этому готово. Я стар, Гэндальф. Пусть я так не выгляжу, но ощущаю это в глубине души. "Хорошо сохранившийся!" – фыркнул он. – Я чувствую, что истончаюсь, понимаешь меня? Я словно маленький кусочек масла, намазанный на большой ломоть хлеба. Это не правильно. Мне нужны перемены.

Гэндальф с любопытством посмотрел на него.
– Да, это не правильно, – задумчиво произнёс он. – После всего услышанного, я верю, что твой план наилучший.

– Ну, решение принято. Я хочу снова увидеть горы, Гэндальф – горы; затем найду тихое местечко, где смогу уйти на покой. В тишине, без многочисленных родственников и гостей, постоянно трезвонящих в дверь. Место, где я смогу закончить свою книгу. Я даже придумал для неё счастливый конец: "...и жил он долго и счастливо до конца своих дней".

Гэндальф засмеялся.
– Надеюсь, так и будет. Но никто не будет читать книгу, каким бы ни был её конец.

– Настанет время, и прочтут. Фродо уже прочёл. Ты будешь присматривать за ним, хотя бы одним глазком?

– Да, я буду, даже двумя, насколько время позволит.

– Он, конечно, пошёл бы со мной, попроси я его. Как раз перед приёмом, он предложил мне это. Но на самом деле Фродо не хочет уходить. Перед смертью я снова хочу увидеть дикую местность и горы, а он по-прежнему влюблён в Уезд, в его леса, поля и маленькие речушки. Ему здесь хорошо. Я оставляю ему всё, кроме нескольких мелочей. Надеюсь он будет счастлив. Пришло время ему самому стать хозяином.

– Всё? – спросил Гэндальф. – И кольцо тоже? Ты же согласился, помнишь?

– Ну, да, наверное, – промямлил Бильбо.

– Где оно?

– В конверте, если хочешь знать, – нетерпеливо сказал Бильбо. – Там на каминной полке. Хотя нет! Оно у меня в кармане. – Он колебался. – Разве это не странно? – тихо сказал он себе. – В конце концов, почему бы и нет? Почему бы ему не остаться там?

Гэндальф пристально посмотрел на Бильбо, а в его глазах появился не добрый блеск.
– Я думаю, Бильбо, – тихо сказал он, – ты должен оставить его. Разве не этого ты не хотел?

– И да, и нет. Теперь мне совсем не хочется расставаться с ним. И мне не понятно, почему я должен это делать. Зачем ты хочешь заставить меня? – спросил Бильбо, голос которого резко изменился. Он наполнился подозрением и раздражением. – Ты всегда изводил меня из-за моего кольца, но тебя никогда не беспокоили другие вещи, добытые мной в путешествии.

– Я не изводил тебя, – сказал Гэндальф. – Я просто хотел узнать правду. Это было важно. Волшебные кольца редки и необычны. У меня, можно сказать, к ним профессиональный интерес. А если ты снова отправляешься в путешествие, то мне необходимо знать где оно будет. Мне кажется, ты слишком долго владел им, и, если я не ошибаюсь, оно больше не понадобится тебе, Бильбо.

Бильбо покраснел, его глаза наполнились гневом, а лицо, обычно добродушное, сделалось жёстким.
– Почему не понадобиться? – закричал он. – И, вообще, какое тебе дело до моих вещей? Оно моё. Я нашёл его. Кольцо само пришло ко мне.

– Да-да, – сказал Гэндальф. – Но тебе незачем так злиться.

– Если я злюсь, то это твоя вина, – сказал Бильбо. – Говорю же тебе, кольцо моё. Моя собственность. Моя прелесть. Да, моя прелесть.

Лицо волшебника оставалось серьезным и внимательным, и только встревоженный блеск в его голубых глазах показывал, насколько он по-настоящему встревожен.
– Его называли так и раньше, – сказал он, – но не ты.

– А теперь его так называю я. А почему нет? Даже если то же самое говорил Голлум. Теперь оно моё, а не его. И, говорю тебе, я оставлю его себе.

Гэндальф встал.
– Ты будешь дураком, если сделаешь это, Бильбо, – сказал он сердито. – С каждым твоим словом это становится яснее. Кольцо слишком сильно на тебя повлияло. Оставь его! Только тогда ты станешь свободным и сможешь спокойно уйти.

– Я сам решу, что мне делать, – упрямо сказал Бильбо.

– Ну, ну, мой дорогой хоббит! – сказал Гэндальф. – Всю твою долгую жизнь мы были друзьями, и ты мне кое-чем обязан. Давай! Сделай то, что обещал: оставь кольцо!

– Если хочешь моё кольцо, так и скажи! – воскликнул Бильбо. – Но ты его не получишь. Говорю тебе, просто так я не отдам свою прелесть.
Его рука скользнула к рукоятке меча.

Глаза Гэндальфа сверкнули.
– Скоро настанет моя очередь злиться, – сказал он. – Повторишь свои слова ещё раз и увидищь настоящего Гэндальфа Серого.
Волшебник шагнул навстречу хоббиту. Казалось, он стал ещё выше, а его грозная тень заполнила собой всю маленькую комнату.

Сжимая руку в кармане и тяжело дыша, Бильбо прижался к стене. Некоторое время они стояли лицом к лицу, а воздух вокруг них звенел от напряжения. Гэндальф продолжал сверлить хоббита взглядом. Постепенно Бильбо расслабил руки и задрожал.

– Я не знаю, что на тебя нашло, Гэндальф, – сказал он. – Ты никогда не был таким раньше. Зачем всё это? Кольцо моё, ведь так? Я нашёл его, и Голлум убил бы меня, если бы не оно. Я не вор, чтобы он там ни говорил.

– Я никогда тебя так не называл, – ответил Гэндальф. – И я тоже не вор. Я не пытаюсь тебя ограбить, а хочу помочь. Я бы хотел, чтобы ты доверял мне, как раньше.
Волшебник отвернулся, и грозная тень исчезла. Он снова стал седым, чуть сгорбленным и немного встревоженным стариком.

Бильбо провел рукой по глазам.
– Мне очень жаль, – сказал он. – Я почувствовал себя так странно. И всё же, наверное, это облегчение , больше не беспокоиться о нём. В последнее время оно не выходит у меня из головы. Иногда я ощущаю на себе чей-то недобрый взор, что ищет меня. Тогда я хочу надеть кольцо и исчезнуть. А иногда думаю: безопасно ли оно, не закинуть ли его подальше. Я пытался запереть его, но понял, что не могу без него, и снова клал в карман. Я не знаю почему. И , похоже, я не могу решиться.

– Тогда доверься мне, – сказал Гэндальф. – Это верное решение. Оставь его и уходи. Перестань владеть им. Отдай его Фродо, а я присмотрю за ним.

На мгновение Бильбо замер в нерешительности. Потом вздохнул.
– Будь по твоему, – с трудом вымолвил он. – Я сделаю это. – Бильбо пожал плечами и довольно грустно улыбнулся. – Ведь это то, чем должен заниматься юбиляр: раздавать подарки на свой день рождения, от этого даже на душе становится легче. Если я этого не сделаю, значит все мои приготовления к приёму были напрасными. И это бы совсем испортило мою шутку.

– Не хотелось бы, ведь это был лучший розыгрыш, который я когда-либо видел, – подтвердил Гэндальф.

– Хорошо, – сказал Бильбо, – оно достанется Фродо со всем остальным, – он глубоко вздохнул. – А теперь мне действительно нужно идти, иначе меня кто-нибудь увидит. Я уже попращался, и мне совсем не хочется делать это снова.
Он взял свой мешок и направился к двери.

– Кольцо всё ещё у тебя в кармане, – остановил его волшебник.

– Так оно и есть! – воскликнул Бильбо. – Моё завещание и другие документы тоже. Тебе лучше взять их и самому передать. Так будет надёжнее.

– Нет, не давай мне кольцо, – сказал Гэндальф. – Положи его на каминную полку. Там оно будет в безопасности, пока не придет Фродо. А я подожду его.

Бильбо достал конверт, но когда он собирался положить его рядом с часами, его рука дёрнулась, и конверт упал на пол. Но прежде чем он смог поднять его, волшебник наклонился, схватил конверт и положил его на место. Вспышка гнева промелькнула на лице хоббита. Внезапно оно смягчилось, и Бильбо рассмеялся.

– Вот и ладненько, – сказал он. – Теперь я ухожу!

Они вышли в коридор. Бильбо взял с подставки любимую трость и присвистнул. Из разных комнат вышли три гнома.

– Всё ли готово? – спросил Бильбо. – Всё упаковано и подписано?

– Всё, – ответили они.

– Ну, тогда в путь! – Он вышел через парадную дверь.

Стояла прекрасная ночь, тёмное небо было усеяно звёздами.
– Как же здорово! Какое удовольствие снова брести по дороге с гномами! Это именно то, о чём я мечтал в течение долгих лет! Прощай! – сказал Бильбо, глядя на свой старый дом и кланяясь двери. – До свидания, Гэндальф!

– До свидания, Бильбо. Береги себя! Ты уже не молод, и достаточно мудр.

– Беречь себя? И не подумаю. Не беспокойся обо мне! Я счастлив, как никогда, а это говорит о многом. Но время пришло. Наконец-то я снова отправляюсь в путь, – добавил он, затем запел в темноте так тихо, словно пел лишь для себя:

Бежит дорога от порога,
Не видно ей конца.
Пусть далеко ведёт она,
Сей путь пройду я без труда.
Нетерпеливыми ногами,
Где сходятся пути приду.
На перекрёстке поразмыслю
И снова в путь пойду!
Ну а куда? Не знаю я пока!

На мгновение он замолчал. Затем, не проронив ни слова, отвернулся от ярких огней и шумных голосов, раздававшихся с поляны, где проходил приём, трое его товарищей последовали его примеру. Они миновали сад и побрели по уходящей вдаль пологой тропе. Хоббит перепрыгнул через невысокую ограду и исчез в ночи, как шелест ветра исчезает в траве.

Гэндальф некоторое время смотрел ему вслед.
– До свидания, мой дорогой Бильбо, до нашей следующей встречи! – тихо сказал он и вернулся в дом.

Вскоре после этого появился Фродо и обнаружил, что волшебник сидит в темноте, задумавшись.
– Он ушёл? – спросил хоббит.

– Да, – ответил Гэндальф, – все-таки ушёл.

– Я думал... Я до последнего надеялся, что это всего лишь шутка, – вымолвил Фродо. – Но в глубине души я знал, что он действительно хочет уйти. Он всегда шутил о серьёзных вещах. Жаль, что я не вернусь раньше, просто чтобы повидать его напоследок.

– По-моему, он решил ускользнуть по-тихому, – сказал Гэндальф. – Не тревожься сильно. С ним всё будет в порядке. Он оставил тебе конверт. Вот он!

Фродо взял конверт с камина, взглянул на него, но не открыл.

– В конверте ты найдёшь его завещание и все остальные документы, – сказал волшебник. – Теперь ты хозяин Торбы-под-Холмом. А ещё там лежит золотое кольцо.

– Кольцо! – воскликнул Фродо. – Он оставил его мне? Интересно, почему? Однако, оно может мне пригодиться.

– Может да, а может и нет, – сказал Гэндальф. – Я бы на твоём месте не стал им пользоваться. Никому не рассказывай о нём и спрячь в самом укромном месте. А теперь я иду спать.

Как новый хозяин Торбы-под-Холмом, Фродо чувствовал, что обязан выйти к гостям и попрощаться. Слухи о странном исчезновение Бильбо распространились по всей праздничной поляне, и Фродо только и оставалось всех уверять, что утром всё разъясниться. Около полуночи прибыли повозки. Одна за другой они, наполненные недовольными хоббитами, покидали поляну. Позже пришли садовники и на тачках развезли тех, кто не мог сам покинуть праздничную поляну.

Ночь медленно подошла к концу. Взошло солнце. Хоббиты проснулись гораздо позже. Прошло утро. Пришли специально нанятые рабочие, разбирать павильоны и шатры, убирать столы, стулья, ложки, ножи, тарелки, фонарики, цветущие кусты в горшках, забытые сумки, перчатки, носовые платки и остатки пищи (её было совсем немного). Затем стали подтягиваться хоббиты, которых не ждали: Торбинсы и Боффины, Болджеры и Туки, и все ближайшие соседи. К середине дня возле Торбы-под-Холмом собралась целая толпа хоббитов, их, конечно, никто не приглашал, но это было ожидаемо.

Фродо встретил толпу на ступеньках Торбы-под-Холмом, и хотя выглядел он уставшим и обеспокоенным, на его лице была улыбка. Новоиспечённый хозяин поместья приветствовал любопытных хоббитов, но сказать больше, чем сказал раньше он не мог. На все вопросы у него был только один ответ: "Господин Бильбо Торбинс ушёл; насколько мне известно, навсегда". Некоторых посетителей Фродо пригласил войти внутрь, поскольку Бильбо оставил для них "послания".

Коридор Торбы-под-Холмом был завален пакетами, свёртками и мелкой мебелью. На каждый предмет была прикреплена записка. Вот содержания некоторых из них:

"Аделарду Туку от Бильбо, твой собственный!" – записка на зонтике. Аделард любил прихватить чужой зонтик.

"Доре Торбинс в память о долгой переписке, с любовью, Бильбо." – на большой мусорной корзине для бумаг. Дора была сестрой Дрого и старшей из живущих родственниц Бильбо и Фродо; ей было девяносто девять лет, и на протяжении более полувека она написала массу писем с хорошими советами.

"Для Мило Норкинса, надеюсь, пригодится, от Б.Т." – на золотой ручке и чернильнице. Мило никогда не отвечал на письма.

"Анжелике от дяди Бильбо." – на круглом выпуклом зеркале. Она была молоденькой девушкой из семьи Торбинсов, которая очень сильно любила рассматривать своё красивое лицо.

"Для коллекции Хьюго Тугобрюха, от жертвователя." – на (пустой) книжной полке. Хьюго любил брать книги, а вот возвращать их не очень.

"Лобелии Саквиль-Торбинс в подарок." – на футляре с серебряными ложками. Бильбо верил, что она умыкнула не мало ложек из Торбы-под-Холмом во время его предыдущего путешествия. Лобелия прекрасно знала о его подозрениях. Когда очередь дошла до неё, она сдержала обиду и забрала ложки.

И это лишь небольшая часть оставленных презентов. В течение долгой жизни Бильбо захламил своё жилище различными вещами. Это было обычным делом для хоббичьих нор – быть забитым всевозможным добром. Тут и пригодилась традиция дарить подарки в свой собственный день рождения. Конечно, подарки не всегда были новыми; несколько старых маттомов блуждали по всему району; но Бильбо обычно дарил новые подарки и хранил те, которые получал. Теперь старая нора стала понемногу расчищаться.

На каждом прощальном подарке была прикреплена записка, написанная лично Бильбо, и только некоторые из них содержали шутливые замечания. Большинство вещей было подарено тем, кто в них действительно нуждался. Бедные хоббиты, особенно из Торбинкового Ряда, были несказанно рады дарам. Старый Дедуля Гэмджи получил два мешка картошки, новую лопату, шерстяной жилет и пузырёк мази для скрипящих суставов. Старик Рори Брендибрык, в благодарность за гостеприимство, получил дюжину бутылок "Старого Виноградника" – крепкого красного вина из Южной чети, теперь довольно выдержанного, заложенного ещё отцом Бильбо. После первой же бутылки Рори простил Бильбо и назвал его славным парнем.

Конечно, много всего осталось и Фродо. Он стал владельцем главных богатств, таких как книги, картины и мебели. Однако не было ни одного упоминания о деньгах или драгоценностях: не было отдано ни пенни, ни стеклянной бусины.

Тот день для Фродо выдался очень тяжёлым. Ложные слухи о том, что всё домашнее имущество раздаётся задаром, распространились, как лесной пожар; и вскоре это место наполнилось хоббитами, которых сюда не звали, но которые и уйти уже не могли. Записки поотрывались и перепутались, вспыхнули ссоры. Некоторые пытались совершать обмены и сделки прямо в зале; другие пытались утащить подарки не адресованные им, или прихватить какую-нибудь вещицу, лежавшую без надобности. Дорога к воротам была перекрыта тачками и ручными тележками.

Посреди этой кутерьмы прибыли Саквиль-Торбинсы. Фродо на некоторое время отошёл и оставил своего друга Мерри Брендибрыка следить за порядком. Когда Отто громко потребовал увидеть Фродо, Мерри вежливо поклонился и сказал:

– Ему нездоровится. Он отдыхает.

– Хочешь сказать, прячется, – съязвила Лобелия. – Так или иначе, мы хотим его видеть и мы увидим. Просто иди и скажи ему это!

Мерри надолго оставил их в коридоре. Этого времени хватило, чтобы распаковать оставленные им на прощание ложки. Это не улучшило их настроение. В конце концов, они были приглашены в кабинет. Фродо сидел за столом перед кучей бумаг. Выглядел он уставшим, во всяком случае, чтобы встречаться с Саквиль-Торбинсами. Фродо встал, что-то теребя в кармане, и заговорил, довольно вежливо.

Саквиль-Торбинсы были весьма агрессивны. Они начали с того, что предложили ему мизерные цены (чисто символические) за различные ценные предметы на которых не было записок. Когда же Фродо сообщил, что отданы будут только те вещи, которые пометил сам Бильбо, они разозлились, заметив, что всё это очень подозрительно.

– Мне ясно только одно, – Отто терял терпение. – Ты хочешь заграбастать всё себе. Я требую предъявить мне завещание.

Отто был бы наследником Бильбо, если бы тот не усыновил Фродо. Он внимательно прочитал завещание и фыркнул. К его большому сожалению, завещание было составлено очень ясно и правильно (обычаи хоббитов требуют, чтобы под завещанием подписались семь свидетелей, причём красными чернилами).

– Снова в пролёте! – сказал он своей жене. – И это после шестидесяти лет ожидания. Ложки? Вздор!
Он щёлкнул пальцами перед носом Фродо и ушёл. Но от Лобелии было не так легко избавиться. Чуть позже Фродо вышел из кабинета, посмотреть, как обстоят дела, и обнаружил её, рыскающую по норе, заглядывающую во все закутки. Он вывел её из дома, после того, как отобрал несколько небольших, но довольно ценных, вещичек, которые каким-то образом попали в её зонтик. Лицо Лобелии исказили муки раздумий. Она хотела съязвить на прощание, но смогла сказать только это:

– Ты пожалеешь об этом, юноша! И почему ты тоже не ушёл? Тебе не место здесь, ведь ты не Торбинс... ты... ты – Брендибрык!

– Ты слышал это, Мерри? Этим она хотела меня оскорбить, – сказал Фродо, закрывая за ней дверь.

– Как по мне, так это был комплимент, – ответил Мерри, – хоть и незаслуженный.

Затем они ещё раз обошли нору и выставили трёх молодых хоббитов (двух Боффинов и одного Болджера), которые ковыряли стены в одной из кладовых. Потом Фродо чуть не подрался с молодым Санчо Гордолапом (внуком старого Одо Гордолапа), который начал раскопки в большой кладовой, где, по его мнению, слышалось странное эхо. Легенда о золоте Бильбо порождала как любопытство, так и надежду; для легендарного золота, полученного таинственным образом, действует закон: кто его найдёт, тому оно и принадлежит.

Одолев Санчо и выпроводив его, Фродо рухнул на стул.
– Пора закрывать лавочку, Мерри, – сказал он. – Запри дверь и не открывай её сегодня больше никому, даже если они принесут таран.
Затем Фродо решил оживить себя запоздалой чашкой чая.

Не успел он приступить к чаепитию, как в дверь легонько постучали. "Должно быть Лобелия, – подумал он. – Наверное придумала какую-нибудь гадость и решила поделиться ей. Это может подождать".

Фродо продолжил заваривать чай. Стук повторился, на сей раз он стал громче, но хоббит снова не обратил на него внимания. Внезапно за окном появилась голова волшебника.

– Если ты сейчас же не впустишь меня, Фродо, я так сильно дуну на твою дверь, что она пролетит через всю нору и вылетит с другой стороны холма, – сказал он.

– Мой дорогой Гэндальф! Минуточку! – крикнул Фродо, выбегая из комнаты к двери. – Входи! Входи! Я думал, это была Лобелия.

– Тогда я прощаю тебя. Но я встретил её по дороге. Она направлялась в сторону Приречья с лицом, от которого бы молоко скисло.

– Я и сам чуть не скис. Честно говоря, я чуть не одел кольцо Бильбо, так сильно хотел исчезнуть.

– Не делай этого! – сказал Гэндальф, присаживаясь. – Будь поосторожнее с этим кольцом, Фродо! На самом деле, я пришёл, чтобы поговорить с тобой об этом.

– Хорошо, а что с ним?

– Что тебе уже известно о нём?

– Только то, что Бильбо рассказал мне. Я имею в виду ту самую историю: как он нашёл кольцо и пользовался им в своём путешествии.

– Какую именно историю, интересно, – сказал Гэндальф.

– О, не ту, что он поведал гномам и записал в свою книгу, – сказал Фродо. – Он рассказал мне правдивую историю вскоре после того, как я переехал сюда. Бильбо говорил, что ты приставал к нему с этим, и ему пришлось тебе всё рассказать, поэтому я тоже должен знать правду. "Между нами не должно быть секретов, Фродо, – говорил он, – но они не должны пойти дальше. Так или иначе, кольцо моё".

– Это интересно, – сказал Гэндальф. – Ну и что ты обо всём этом думаешь?

– Если ты имеешь в виду эту выдумку о "подарочке", то я не вижу в ней смысла, настоящая история гораздо более вероятна. Мне до сих пор не понятно, зачем надо было её менять. Это очень не похоже на Бильбо, да и вообще довольно странно.

– Согласен с тобой. Но странные вещи могут случаться с людьми, которые используют такие вот сокровища. Пусть это будет тебе предупреждением. Будь осторожен с кольцом. У него могут быть и другие силы, нежели просто делать тебя невидимым.

– Я не понимаю, – сказал Фродо.

– Я тоже, – ответил волшебник. – Меня заинтересовало это кольцо, особенно с прошлой ночи. Но не нужно волноваться. Прошу тебя только об одном, прислушайся ко мне и пользуйся им очень редко, а лучше не пользуйся вообще, чтобы не вызвать никаких разговоров и подозрений. Надёжно храни его в тайне ото всех!

– Ты слишком загадочен! Чего ты боишься?

– Я пока не уверен, поэтому и говорить не о чем, – он встал. – Я скажу тебе больше, когда вернусь, а сейчас я ухожу. Прощай.

– Прямо сейчас! – воскликнул Фродо. – Я думал, ты останешься здесь хотя бы на неделю, поможешь мне немного.

– Я действительно хотел, но мне пришлось передумать. Мне придётся ненадолго уехать, но как только выдастся возможность, мы увидимся снова. Жди меня! Я проскользну потихоньку. Открыто в Уезде я больше не появлюсь. Полагаю, меня стали здесь недолюбливать. Говорят, что я нарушитель спокойствия. Некоторые обвиняют меня в похищение Бильбо, а то и того хуже. Ходят слухи, будто мы с тобой сговорились, чтобы заполучить богатства твоего дядюшки.

– Некоторые! – воскликнул Фродо. – Ты имеешь в виду Отто и Лобелию. Как же отвратительно! Я готов отдать им Торбу-под-Холмом со всем её богатством, лишь бы Бильбо вернулся и забрал меня с собой. Я люблю Уезд, но понемногу начинаю жалеть, что тоже не ушёл. Интересно, увижу ли я его снова?

– Мне тоже интересно, – ответил Гэндальф, – и не только это. А теперь, прощай! Береги себя! И жди меня в самое неподходящее время! До свидания!

Фродо проводил его до двери. Волшебник помахал ему на прощание рукой и быстро ушёл. Фродо показалось, что Гэндальф выглядит довольно сгорбленным, словно несёт на плечах тяжёлый груз. Вечер приближался, поэтому его фигура быстро исчезла в сумерках. Фродо ещё долго не видел Гэндальфа.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73161/405879

Переводчики: Akimvigr