Готовый перевод Laurie - Stephen King / Лори - Стивен Кинг [завершен]: Лори

Стивен Кинг

ЛОРИ

Спустя полгода после смерти жены, с которой Ллойд прожил в браке сорок лет, к нему на Кэймен-Ки приехала сестра из Бока-Ратона. С собой она привезла щенка темно-серого окраса. «Помесь бордер-колли с муди», - сообщила она брату. Ллойд понятия не имел ни о каких муди, и ему, в общем-то, было все равно.

- Не нужна мне собака, Бет. Еще чего! У меня и на себя-то сил едва хватает.

- Это заметно. - Бет отцепила щенка от миниатюрного поводка. – Насколько ты похудел?

- Не знаю.

Она смерила его взглядом.
- Думаю, фунтов на пятнадцать. Не страшно, но продолжать не стоит. Сделаю тебе яичницу с колбасой. И тостом. Яйца в этом доме найдутся?

- Не хочу я яичницы с колбасой, - ответил Ллойд, разглядывая щенка. Тот сидел на белом ворсистом ковре. «Интересно, когда же он оставит на нем визитку». Ковер не мешало бы пропылесосить, может, даже почистить шампунем, но по крайней мере на него еще никогда не писали. Щенок не сводил с Ллойда своих янтарных глаз, будто бы изучая его.

- Так есть в этом доме яйца или нет?

- Есть, но…

- А колбаса? Вот уж вряд ли. Ты, наверное, только замороженными вафлями да супами «Кэмпбелл» питаешься. Поеду за продуктами в «Пабликс», но сначала проверю, что там у тебя в холодильнике.

Сестра, будучи на пять лет старше Ллойда, по сути вырастила его после смерти мамы, и в детстве он никогда не мог ей противостоять. Да и теперь, уже в старости, он ей противостоять не мог, а когда не стало Мэриэн – так тем более. Теперь у Ллойда вместо внутренностей зияла дыра. Может, они к нему еще вернутся, а, может, и нет. В шестьдесят пять восстанавливаться уже ой как тяжело. А тут еще эта собака… нет, на этот раз сестре не удастся одержать верх. Господи, да как Бети вообще такое в голову пришло?

- Щенка я у себя не оставлю, - сказал Ллойд, но сестра уже отвернулась от него и прошагала на своих журавлиных ногах на кухню.
- Ты его купила – ты и заберешь.

- Я его не купила. Его мамаша, чистокровный бордер-колли, загуляла с соседским псом. Который муди. Владельцу колли удалось раздать других трех щенков, а эта самочка оказалась самой слабенькой и брать ее никто не хотел. Хозяин, мелкий фермер, уже собирался было отдать ее в питомник, но тут я проходила мимо и наткнулась на прибитое к телефонному столбу объявление. ХОТИТЕ, мол, СОБАКУ?

- И ты подумала обо мне. – Ллойд и щенок все еще разглядывали друг друга. Не щенок, а одни сплошные вздернутые уши.

- Точно.

- Я же скорблю, Бет. – Сказать это настолько прямо Ллойд мог только сестре, и ему сразу полегчало.

- Я знаю. – В открытом холодильнике звенели бутылки. Ллойд видел не стене тень сестры, пока та, наклонившись, наводила порядок в холодильнике. «Она точно журавль, - подумал он. – Человек-журавль, который будет жить вечно».
- Когда человек скорбит, ему нужно на что-нибудь отвлечься. Найти какую-то отдушину. Именно об этом я и подумала при виде того объявления. Дело тут не в том, кто хочет собаку, а в том, кто в ней нуждается. А нуждаешься в ней ты. Господи, у тебя весь холодильник зарос плесенью. Гадость какая.

Щенок поднялся, робко шагнул к Ллойду, но передумал (если он вообще что-то думал) и снова уселся на ковер.

- Оставь ее себе.

- Ни в коем случае. У Джима аллергия.

- Бети, у вас две кошки. На кошек у него аллергии нет?

- Есть. Поэтому нам и кошек хватает. Если ты уже принял решение, то я тогда отвезу щенка в питомник в Помпано-Бич. И если за три недели его оттуда никто не заберет, то его усыпят. Хотя такую-то милашку, да с такой красивой дымчатой шерсткой, наверное, кто-нибудь да спасет.

Ллойд закатил глаза, пусть его сестра этого и не увидела. То же самое он проделывал и в восемь лет, когда Бет грозила ему дать по заднице бадминтонной ракеткой, если он не приберет свою комнату. Кое-что остается неизменным.

- Ну начинается, - сказал Ллойд, - пойду скажу совести, что к ней в очередной раз взывает Бет Янг.

Закрыв холодильник, она вернулась в гостиную. Щенок мельком взглянул на нее, и тут же снова уставился на Ллойда.
- Сейчас я съезжу в «Пабликс», где потрачу не меньше сотни долларов. Когда вернусь, отдам тебе чек, и ты мне все возместишь.

- А мне пока что делать?

- Почему бы тебе пока не познакомиться поближе с беззащитной собачкой, которую ты обрекаешь на газовую камеру? – Бет легонько похлопала щенка по головке.
- Ты только посмотри на эти полные надежды глазки.

В янтарных глазах щенка Ллойду читалась лишь настороженность.

- Что мне делать, если она пописает на ковер? Мэриэн постелила его незадолго до болезни.

Бет указала на игрушечный поводок.
- Выгуляй ее. Пусть побродит по заросшим клумбам. И, кстати, этому ковру моча уже до лампочки – он и так грязнючий.

Схватив сумочку, Бет направилась к двери таким знакомым Ллойду размашистым, целеустремленным шагом.

- Домашнее животное – худший подарок, - сказал Ллойд. – В интернете прочитал.

- Интернет, конечно же, плохого не посоветует.

Она обернулась к нему. На ее лицо падал резкий сентябрьский свет западного побережья Флориды, и было видно, что в морщинки вокруг ее губ проникла помада, что нижние веки просели, а на виске трепещет хрупкая сеточка вен. Ей вот-вот исполнится семьдесят. Да-да, его сестру, такую деятельную, своенравную, спортивную сестру настигла старость. Как и его самого. Они оба служили доказательством тому, что жизнь – всего лишь короткий сон в летний полдень. Только у Бети есть муж, двое взрослых детей да четверо внуков – такая вот жизненная таблица умножения. У Ллойда была Мэриэн, но Мэриэн не стало, а детей они не завели. Неужели ему предлагают заменить жену какой-то дворняжкой? Какая банальщина и глупость – прямо холлмарковская открытка! И столько же оторвано от действительности.

- Она у меня не останется.

Сестра наградила его тем самым взглядом тринадцатилетней девчонки: будешь плохо себя вести – получишь по заднице.
- Останется. По крайней мере, до моего возвращения. У меня там еще пара дел, а собаки, случается, погибают, если их запирают в душных машинах. Особенно щенки.

Бети ушла. Ллойд Сандерленд – полгода как вдовец, потерявший интерес к еде (и другим радостям жизни) - сидел, вперив взгляд в непрошеную гостью на ворсистом ковре. Собака глядела в ответ.
- На что уставилась, дурочка? - спросил он.

Щенок встал, протопал к нему (точнее, проковылял, вперевалочку, будто сквозь высокую траву) и уселся у левой ноги, подняв голову. Ллойд неуверенно опустил руку, ожидая, что щенок цапнет, но вместо этого тот ее лизнул. Ллойд взял поводок и прицепил его к маленькому розовому ошейнику.
- Пойдем. Надо убрать тебя с ковра, пока еще не поздно.

Он натянул поводок. Щенок не шелохнулся - лишь продолжал смотреть на Ллойда. Ллойд вздохнул и взял собаку на руки. Вынес наружу и опустил в траву. Лужайку давно следовало постричь, и щенок в ней практически исчез. Насчет цветов Бети тоже была права. Они выглядели ужасно: добрая половина из них - не живее Мэриэн. Эта мысль заставила Ллойда улыбнуться - хотя ему и стало неловко от такого сравнения.

По траве щенок заковылял еще заметнее. Сделав десяток шажков, он опустил зад и помочился.

- Неплохо, но все равно ты у меня не останешься.

И все-таки он уже подозревал, что когда Бет вернется в Боку, щенка с ней не будет. Нет, непрошеная гостья останется с ним, в его доме, что в полутора милях от разводного моста, соединяющего остров с материком. Ничего не выйдет - у него никогда в жизни не было собаки, - но пока он не найдет ей настоящего хозяина, у него хотя бы появятся еще какие-нибудь занятия, кроме просмотра телевизора и сидения за компьютером, где он раскладывал пасьянс или бродил по сайтам (когда он только вышел на пенсию, они казались ему интересными, а теперь вгоняли в тоску).

Когда через два часа Бет вернулась, Ллойд сидел в мягком кресле, а щенок спал на ковре. Сестра, которую он любил и которая всю жизнь его бесила, сегодня продолжала его бесить: из магазина она принесла гораздо больше, чем он ожидал. Большой пакет собачьего корма (само собой, органического) и здоровую упаковку йогурта без добавок (если его давать вместе с кормом, он вроде как должен укреплять хрящи этих ушей-локаторов). Еще Бет принесла туалетные пеленки, собачью постель, три резиновых игрушки (две из которых противно пищали) и детский манеж, который, по словам сестры, удержит щенка от ночных блужданий.

- Господи, Бети, сколько все это стоит?

- В «Таргете» была распродажа, - уклонилась она от ответа в своем фирменном стиле. - Не переживай. Считай, подарок. Ну так что, забирать мне собаку? Если да - возвращать все это придется тебе.

Ллойд давно привык, что сестра вечно оставляет его в дураках.
- Возьму ее на испытательный срок, но не скажу, что рад свалившейся на голову ответственности. Ты всегда была своевольной.

- Да, - сказала она. Пришлось, при покойной-то матери и пьянице-отце. Так как насчет яичницы?

- Давай.

- На ковер уже мочилась?

- Нет.

- Еще не вечер. - Судя по голосу, Бет это даже радовало. - Да и невелика потеря. Как ты ее назовешь?

«Если я дам ей имя, она станет моей», - подумал Ллойд. Да только он подозревал, что уже стала, когда впервые робко лизнула ему ладонь. Как стала Мэриэн, после первого же поцелуя. Еще одно нелепое сравнение - но разве можно контролировать то, как мозг соотносит одно с другим? Не больше, чем контролировать сны.

- Лори, - сказал он.

- Почему Лори?

- Не знаю. Само пришло.
- Ну что ж, - ответила она. - Имя как имя.

Лори протопала за ними на кухню. Вперевалочку.

2

Ллойд выстлал ковер впитывающими пеленками, а в спальне собрал манеж (несколько раз прищемив пальцы). Потом прошел в кабинет, сел за компьютер и принялся читать статью под названием «Поздравляем, у вас новый щенок!». Где-то на полпути он заметил, что Лори сидит у его ног и, подняв мордочку, смотрит на него. Ллойд решил ее покормить, но в арке между гостиной и кухней обнаружил лужицу. Дюймах в шести , а то и меньше, от ближайшей пеленки. Ллойд подсадил щенка к месту преступления.
- Не здесь.
Затем усадил его на безупречно чистую пеленку.
- Тут писай.

Взглянув на него, Лори вперевалочку вернулась на кухню, где плюхнулась у плиты, положила голову на лапу и снова принялась за ним наблюдать. Ллойд же взял ворох бумажных полотенец, подозревая, что в ближайшую неделю ему их понадобится очень много.

Убрав лужу (скорее лужицу), он положил четверть стаканчика корма – так советовали в статье «Поздравляем, у вас новый щенок!» - в миску для хлопьев и добавил йогурт. Лори с удовольствием принялась за еду. Пока она ела, затренькал телефон. Бети. Звонила она из какой-то зоны отдыха на просторах Аллеи Аллигаторов.

- Тебе надо отвезти ее к ветеринару, - начала она. – Забыла тебе сказать.

- Я знаю, Бети. – В «Поздравляем, у вас новый щенок!» говорилось и об этом.

Пропустив его слова мимо ушей (к этому Ллойду тоже было не привыкать), Бети продолжила:
- Думаю, ей понадобятся витамины, средство от сердечных червей. Плюс что-нибудь от блох и клещей. Кажется, это такая таблетка, которую надо давать вместе с кормом. Еще ее надо будет подрезать. В смысле стерилизовать, но это как минимум через пару месяцев.

- Хорошо. Если она у меня останется.

Лори покушала и теперь вразвалочку забрела в гостиную. С полным животом она покачивалась еще сильнее. Как пьяная, подумал Ллойд.

- Не забывай ее выгуливать.

- Угу. – Каждые четыре часа, согласно «Поздравляем, у вас новый щенок!», и Ллойду это казалось явным перебором. Он не собирался вставать в два ночи, чтобы выводить свою незваную гостью на прогулку.

В чтении мыслей Бети тоже поднаторела.
- Ты, наверное, считаешь, что вставать посреди ночи – та еще морока.

- Мелькала такая мысль.

Бети снова «не услышала» его в своем фирменном стиле.
- Но если ты не врешь насчет бессонницы после смерти Мэриэн, то у тебя это вряд ли вызовет затруднения.

- Спасибо за понимание и заботу, Бети.

- В общем, не спеши с решением. Дай девочке шанс. – Тут она запнулась. – Да и себе тоже. Ведь я за тебя волнуюсь, Ллойд. После сорока лет работы в страховой компании, я знаю, что у мужчин твоего возраста после смерти супруги повышается склонность к заболеваниям. И к смерти, конечно же.

На это Ллойд ничего не ответил.
- Ну так что?

- Что «что»? – Будто бы он не понял.

- Дашь ей шанс?

Бет подталкивала Ллойда на такие обязательства, каких он брать на себя не решался. Осматриваясь в поисках очередной отговорки, Ллойд наткнулся взглядом на какашку – маленькую колбаску – аккурат на месте давешней лужицы, в шести дюймах от ближайшей пеленки.

- Ну, пока что девочка у меня, - ответил он. Пусть Бети скажет спасибо и за это. – Веди осторожно.

- Шестьдесят пять – и ни милей больше. Меня то и дело обгоняют и мне сигналят, но если нажму на газ, то, боюсь, рефлексы подведут.

Попрощавшись с сестрой, Ллойд взял еще бумажных полотенец и подобрал колбаску. Лори не сводила с него своих янтарных глаз. Ллойд вывел ее на улицу, где она ничего не сделала. Когда двадцать минут спустя он дочитал очередную статью по уходу за щенками, в проходе из гостиной в кухню его ждала очередная лужица.

В шести дюймах от ближайшей пеленки.

Ллойд наклонился (спина как обычно запротестовала) и положил руки на колени.
- Ох и доиграешься ты у меня, псина.

Щенок лишь смотрел на него.

Будто бы изучая.

3

Чуть позже - спустя две лужицы, одна из которых пришлась на ближайшую к кухне пеленку, - Ллойд прицепил к ошейнику миниатюрный поводок и понес Лори на улицу (на сгибе локтя, точно футбольный мяч ). Там он опустил ее на землю и повел по тропинке, огибавшей их маленький поселок. Тропинка вела к мелкому каналу, который ниже по течению проходил под разводным мостом. Сейчас мост был поднят: все терпеливо ждали, пока дорогая игрушка очередного богатея ползла из бухты Оскара в Мексиканский залив. Лори шла своей обычной щенячьей походкой, время от времени останавливаясь, чтобы обнюхать заросли сорняков - которые с ее точки зрения выглядели, наверное, непроходимыми джунглями.

Вдоль канала лежал обветшалый дощатый настил, известный как Шестимильная тропа (по совершенно непонятным Ллойду причинам - там и миля-то едва наберется). На тропе между знаками «НЕ МУСОРИТЬ» и «РЫБАЛКА ЗАПРЕЩЕНА» стоял его сосед. Чуть дальше торчал еще один знак: «ОСТОРОЖНО, АЛЛИГАТОРЫ!», только слово «АЛЛИГАТОРЫ» было забрызгано краской из баллончика и заменено на «ДЕМОКРАТЫ».

Вид сгорбленного над своей изящной тростью из красного дерева и подтягивающего грыжевой бандаж Дона Питчера всегда вызывал в душе Ллойда легкий, но безошибочный всплеск мрачного удовлетворения. Старик был кладезем утомительных политических сентенций и заядлым падальщиком: если кто-то по соседству умирал, Дон узнавал об этом первым. Если у кого-то возникали финансовые неурядицы - он тоже был в курсе. Спина Ллойда, конечно, тоже знавала лучшие времена (как и зрение со слухом), но до трости и бандажа ему было еще далеко. По крайней мере, он на это надеялся.

- Взгляни на эту лодку, - произнес Дон, когда Ллойд поравнялся с ним на тропе (Лори, должно быть, испугалась воды, и ее приходилось подтягивать поводком). - Как думаешь, сколько бедолаг в Африке можно было бы на нее прокормить?

- Думаю, даже очень голодные люди не стали бы есть лодку, Дон.

- Ты прекрасно понимаешь, о чем... постой-ка, кто это тут у нас? Щенка завел? Какой лапочка!

- Это она, - ответил Ллойд. - Сестра попросила присмотреть.

- Привет, масявка, - Дон наклонился и протянул руку. Лори отпрянула и залаяла – впервые с тех пор, как Бет ее принесла: два коротких, резкий тявка. Дон выпрямился. - Не слишком дружелюбная, а?

- Она просто тебя не знает.

- Сильно гадит?

- Не особо.
Какое-то время они наблюдали за яхтой. Лори сидела на краю ощерившегося щепками настила и наблюдала за Ллойдом.

- А моя жена собаку не хочет, - сказал Дон. – От них, мол, одни хлопоты. Была у меня одна в детстве. Хорошая старая колли. Свалилась в колодец. Крышка прогнила, вот она туда и упала. Пришлось доставать такой штукой, как ее…

- Серьезно?

- Ну да. Следи, чтобы на дорогу не выскочила. Моргнуть не успеешь - раз, и всмятку. Ты только посмотри, какая эта посудина здоровая! Десять к одному, что на брюхо сядет.

Не села.

Когда разводной мост опустился и движение возобновилось, Ллойд взглянул на щенка. Лори спала, завалившись на бок. Он взял ее на руки. Лори открыла глаза, лизнула ему руку и вновь задремала.

- Пойду домой, сварганю чего-нибудь на ужин. Не хворай, Дон.

- Ага, и тебе того же. Следи за собакой, а то все сгрызет.

- У меня есть специальные игрушки.

Дон улыбнулся, обнажив кривой частокол зубов, от которого Ллойду всегда становилось не по себе.
- Ей больше придется по душе твоя мебель. Вот увидишь.

4

Пока Ллойд смотрел вечерние новости, Лори подошла к его креслу и снова дважды тявкнула. Поглядев в блестящие глазки щенка и взвесив все «за» и «против», он посадил его к себе на колени.

- Пописаешь на меня – убью.

Лори на него не пописала, а свернулась калачиком и заснула. Ллойд рассеянно поглаживал ее, в то время как на экране показывали снятое на мобильник видео террористической атаки в Бельгии. Когда новости закончились, он вышел с Лори на улицу, неся ее на сгибе локтя, словно футбольный мяч. Надел на нее поводок и дал подойти к обочине Оскар-роуд, где собачка сделала все свои дела.

- Молодец. Так бы и дальше.

В девять вечера он выстлал манеж двойным слоем впитывающих пеленок (завтра придется купить еще), добавил для верности бумажных полотенец и посадил в него щенка. Лори сидела и смотрела на него. Ллойд дал ей воды в чайной чашечке. Немного полакав, Лори улеглась, по-прежнему не сводя с него глаз.

Ллойд разделся и тоже лег в кровать, прямо поверх покрывала (он уже знал по опыту, что в противном случае покрывало, жертва его ночных метаний, рано или поздно окажется на полу). Но в этот раз он заснул почти мгновенно и не просыпался до тех пор, пока в два часа ночи его не разбудили громкие повизгивания.

Лори лежала, просунув мордочку сквозь прутья манежа, словно страдалец-арестант в камере-одиночке. На пеленках лежало несколько колбасок. Прикинув, что в такое время на Оскар-роуд человека в трусах и майке-алкоголичке никто не сглазит, Ллойд надел тапочки и вынес гостью (он все еще считал Лори гостьей) на улицу. Поставил ее на подъездную дорожку. Лори немного поковыляла туда-сюда, понюхала кляксу птичьего помета, пописала на нее. «Молодец, так держать», - снова похвалил ее Ллойд. Лори уселась и уставилась на пустынную дорогу. Ллойд же смотрел на звезды. Подумал, что столько звезд он еще никогда не видел. Да нет, видел, наверное, только очень давно. Ллойд попытался вспомнить, когда в последний раз выходил на улицу в два часа ночи, и не смог. Он завороженно смотрел на Млечный Путь, пока не понял, что засыпает прямо на ногах. Отнес щенка в дом.

Под пристальным наблюдением Лори Ллойд поменял загаженные пеленки, но едва он посадил ее в манеж, она снова жалобно заскулила. Ллойд подумал, не взять ли ему щенка с собой в кровать, но в статье «Поздравляем, у вас новый щенок!» настоятельно отговаривали от подобного шага. Автор (некая Сюзанна Моррис, ДВН) утверждала: «Встанете на эту дорожку – и свернуть с нее вам будет очень сложно». К тому же перспектива наткнуться на коричневую колбаску там, где когда-то спала его жена, тоже Ллойда не прельщала. И дело тут не только в неуважении к умершей супруге: ему бы пришлось менять постельное белье, чего он делать так толком и не научился.

Он прошел в комнату, которую Мэриэн называла своим кабинетом. Всё в ней по-прежнему напоминало о жене, потому что, несмотря на уговоры сестры, у Ллойда пока не поднялась рука освободить помещение: после смерти Мэриэн он старался обходить комнату стороной. Даже фотографии на стенах вызывали боль, особенно в два часа ночи. Наверное, в такое время кожа истончается, и лишь часов в пять, с первыми проблесками рассвета, она снова грубеет.

Мэриэн не успела перейти на айпод, но на полке, над скромной коллекцией альбомов, лежал ее CD-плеер, который она брала дважды в неделю на занятия спортом. Ллойд проверил батарейки: никакой коррозии. Затем принялся листать альбомы, и, задержавшись ненадолго на Холле и Оутсе, остановился на сборнике хитов Джоан Баэз. Вставил альбом в плеер, и, щелкнув крышкой, смотрел, как вертится диск. Потом взял плеер в спальню. При виде хозяина Лори тут же перестала скулить. Ллойд включил плеер – и Джоан Баэз запела о налете северян на конфедератов. Положил устройство на чистую пеленку. Обнюхав его, Лори улеглась рядом, почти касаясь носом полоски клейкой ленты с надписью «Собственность Мэриэн Сандерленд».

- Так лучше? – спросил ее Ллойд. – Надеюсь. Смотри у меня…

Ллойд вернулся в кровать. Лежал, засунув руку в прохладу под подушкой, и слушал музыку. Когда Баэз запела «Вечно молодой», он даже немного прослезился. «Ну что за банальщина», - упрекнул он себя. А потом заснул.

5

За сентябрем пришел октябрь, самый лучший месяц на севере штата Нью-Йорк, где они с Мэриэн жили до его выхода на пенсию. А по мнению Ллойда (ПМСМ, как пишут в фейсбуке) – самый лучший месяц и здесь, на западном побережье Флориды: жара спала, но дни все еще стояли теплые, а до холодных январских и февральских ночей, как и до наплыва сезонных переселенцев из северных штатов, еще предстояло сменить календарь. Вместо полусотни раз в день Оскарский разводной мост теперь прерывал уличное движение не больше пары десятков раз. Да и само движение изрядно поредело.

Рыбный ресторан «Фиш-Хаус» открылся после трехмесячного перерыва, и в нем был так называемый Щенячий дворик для клиентов с собаками. Ллойд часто приходил туда c Лори после неспешной прогулки по Шестимильной тропе вдоль канала. Там, где дощатый настил зарос осокой, Ллойд брал собачку на руки; зато она легко прошмыгивала под развесистой карликовой пальмой, сквозь космы которой Ллойду приходилось продираться, наклонив голову и вытянув вперед руку. А вдруг ему на голову плюхнется какая-нибудь древесная крыса? Пока, слава богу, не плюхнулась. В ресторане Лори тихонько сидела на солнышке у его ног, время от времени получая за хорошее поведение кусочек картошки-фри из корзинки с заказом Ллойда. Официантки души в ней не чаяли, то и дело наклоняясь, чтобы погладить ее по дымчато-серой шерстке.

Особенно собачку обожала Бернадетт, хозяйка ресторана. «Ах, какое личико!» - неизменно восклицала она, становясь на колени возле щенка (Ллойд при этом бросал восхищенные взгляды на ее декольте). - «Какое личико!».

Лори принимала все эти знаки внимания, но без особого восторга. Она лишь сидела и смотрела на очередного поклонника, а затем снова переводила взгляд на Ллойда. Отчасти из-за картошки-фри у него в корзинке, но не только: даже когда он смотрел телевизор, Лори не отрывала от него глаз. Пока не засыпала.

Она быстро приучилась к туалету, и вопреки предсказаниям Дона, мебель не грызла. Зато она грызла игрушки, число которых росло день ото дня: сначала три, потом шесть, потом десяток. Ллойд приспособил для них какой-то старый ящик. По утрам Лори подходила к ящику, ставила на край передние лапы и придирчиво изучала содержимое, словно покупатель в супермаркете. Выбрав одну из игрушек, щенок относил ее в угол, где принимался ее жевать, пока ему это не надоедало. После чего возвращался к ящику и выбирал другую. К концу дня игрушки валялись по всему дому: в гостиной, спальне, кухне. Перед сном Ллойд собирал их и возвращал в ящик. Не порядка ради: ему просто нравилось наблюдать, с каким удовлетворением Лори рассматривает по утрам свои несметные сокровища.

Бет названивала часто. Она осведомлялась, как Ллойд питается, напоминала о годовщинах и днях рождения старых друзей и еще более старых родственников, сообщала об отошедших в мир иной. Напоследок она спрашивала, закончился ли у Лори испытательный срок. Ллойд отвечал, что еще нет. До середины октября. Они с Лори только что вернулись из ресторана, и теперь собачка спала на спине посреди гостиной, раскинув лапы на все четыре стороны света. Кондиционер шевелил шерстку у нее на животе, и Ллойд вдруг понял, какая же она красавица. Не мнение – факт. Как звезды в вечернем небе, когда он выводил щенка на последнюю за день туалетную прогулку.

- Да, думаю, закончился. Но, Бетти, если она меня переживет, ты возьмешь ее к себе – и насрать на Джимову аллергию – или отдашь ее в хорошие руки.

- Поняла тебя, Утенок. – Этого «Утенка» она взяла еще в семидесятых из какой-то дальнобойщицкой песни, до сих пор вставляя его к месту и не к месту. Как и многое другое в его сестре, Ллойда это одновременно умиляло и выводило из себя. – Я так рада, что вы поладили.
И уже тише:
- Честно говоря, я в этом очень сомневалась.

- Зачем ты мне тогда ее отдала?

- Выстрелила наугад. Я просто понимала, что тебе нужен кто-нибудь поактивнее золотой рыбки. Гавкать мы уже научились?

- Пока только тявкаем. На почтальона или курьера. Или на Дона, когда тот приходит в гости пива попить. Всегда дважды: тяв-тяв, и всё. Когда тебя ждать?

- В прошлый раз приезжала я. Теперь твоя очередь.

- Но я приеду с собакой. У Дона и Эвелин Питчер я ее не оставлю.
Посмотрев на спящего щенка, Ллойд подумал, что вообще ни у кого его не оставит. Даже короткие походы в супермаркет теперь наполняли его волнением, которое отступало лишь тогда, когда по возвращении он видел ждущую его у порога Лори.

- Ну и отлично. Хоть увижу, насколько она подросла.

- А как же Джимова аллергия?

- А насрать, - ответила Бетти и со смехом повесила трубку.

6

Поохав и поахав над Лори, которая всю дорогу до Бока-Ратона проспала на заднем сидении (за исключением одной остановки на туалет), Бет быстро вернулась в режим старшей сестры. Она докучала Ллойду по многим поводам – в этом она была докой, - и на сей раз таким поводом стал его давно откладываемый визит к доктору Олбрайту на регулярный осмотр.

- Хотя, должна сказать, выглядишь ты неплохо. Вроде бы даже загорел. Если, конечно, это не желтуха.

- Умеешь ты, Бети, поднять настроение. Да, я загорел. Три раза в день выгуливаю Лори. По утрам – на пляже, днем - по Шестимильной тропе до «Фиш-Хауса», где я обедаю, а по вечерам – снова на пляж. Посмотреть на закат. Ей-то закат до лампочки – собаки лишены чувства прекрасного, - зато мне нравится.

- Вы ходите по этому дощатому променаду? Боже, Ллойд, да он же на ладан дышит. Того и гляди проломится – и плюхнешься ты в канал вместе с нашей принцессой. – Бет потрепала Лори по макушке. Собачка полуприкрыла глаза и вроде как улыбалась.

- Этому настилу уже лет сорок, если не больше. Он еще меня переживет.

- Ты уже записался на прием к врачу?

- Еще нет, но скоро.

Она протянула ему телефон.
- Чего тянуть-то? Позвони при мне и запишись.

Увидев по глазам сестры, что она особо не рассчитывает на его согласие, Ллойд решил позвонить. Из чувства противоречия, но не только. В последние годы он страшился визитов к врачу, все время ожидая (благодаря многочисленным телесериалам), что когда-нибудь доктор серьезно посмотрит на него и скажет: «У меня для вас плохие новости».

Теперь же Ллойд чувствовал себя хорошо. По утрам он просыпался с крепатурой в ногах (сказывались длительные прогулки), спина скрипела как никогда, но, прислушиваясь к себе по-настоящему, Ллойд не находил ничего подозрительного. Он знал, что в стариковском теле болячки могут долго развиваться тихой сапой, готовясь к финальному рывку, но пока что ни одна из них внешне никак себя не проявила: ни тебе кровавого стула или мокроты, ни острых болей в животе, ни проблем с глотанием, ни болей при мочеиспускании. Записываться на прием к врачу гораздо проще, когда тело подсказывает вам, что в этом нет особой необходимости.

- Чего улыбаешься? – подозрительно спросила Бет.

- Неважно. Давай трубку.

Ллойд потянулся к телефону в руке сестры, но не тут-то было.
- Если ты правда решил позвонить, звони со своего.

7

Доктор Олбрайт позвонил Ллойду через две недели после осмотра и пригласил пройтись по результатам. Результаты не подкачали.

- Ваш вес в пределах нормы, давление в порядке, рефлексы тоже. Показатели холестерина улучшились с того прошлого раза, когда вы снизошли до анализа крови…

- Знаю, что давно у вас не был. Наверное, даже слишком.

- Никаких «наверное». В общем, пока что гиполипидемики я вам выписывать не буду – можете себя похвалить. У меня больше половины пациентов вашего возраста их принимают.

- Я много хожу. Сестра подарила мне собаку. Щенка.

- Да, щенки – тренеры от бога. А в остальном вы как? Держитесь?

Олбрайту не требовалось ничего уточнять. Мэриэн тоже была его пациенткой, и, в отличие от мужа, на полугодовые осмотры записывалась исправно. Мэриэн Сандерленд ничего не пускала на самотек, но от опухоли, которая сначала лишила ее разума, а потом и жизни, ей это не помогло. Слишком уж глубоко созревала эта опухоль. Глиобластома, по мнению Ллойда, была эдакой пулей 45-го калибра, которую судьба (или, может, Бог) выстреливает вам в мозг.

- Ничего, держусь, - ответил Ллойд. – Бессонница прошла. Наверное, потому, что теперь я ложусь в кровать усталым.

- Из-за собаки?

- Да. В основном из-за нее.

- Вам стоит позвонить сестре и ее поблагодарить, - посоветовал Олбрайт.

А что, неплохая идея. Тем же вечером Ллойд так и поступил. На огромное «спасибо» Бет ответила огромным «пожалуйста». После этого они с Лори пошли на пляж. Ллойд смотрел на закат. Лори нашла мертвую рыбешку и пописала на нее. Домой оба пошли довольными.

8

Шестое декабря началось, как обычно, с прогулки по пляжу. Уже дома Ллойд насыпал Лори на завтрак собачьего корма «Гэйнс-Мил», а себе приготовил яичницу с тостом. Кто бы мог подумать, что где-то на небесах Бог уже взводил свой пистолет.

Посмотрев первый час программы «Сегодня», Ллойд прошел в комнату Мэриэн. Он теперь вел на дому кое-какую бухгалтерию для «Фиш-Хауса» и одного автомагазина в Сарасоте, без особых нагрузок и нереальных сроков. Он вполне мог прожить и без этой подработки, но ему нравилось снова чувствовать себя при деле. За столом Мэриэн ему работалось лучше всего. И музыка у нее была хорошая. Мэриэн, наверное, рада, что ее комната не пустует.

Лори сидела у его стула и задумчиво пожевывала игрушечного кролика, пока не задремала. В десять тридцать Ллойд, сохранив файл, отодвинулся от компьютера.
- Время перекусить, подруга.

Лори просеменила за ним на кухню, где получила жевательную палочку. Ллойд же угостился стаканом молока и парой печений из подарочной посылки Бет. Снизу они слегка подгорели (подгорелое рождественское печенье было еще одним талантом сестры), но есть можно.

Ллойд уж было погрузился в чтение увесистого романа Джона Сэндфорда, когда послышался уже такой знакомый ему перезвон. На ручке входной двери висел поводок, и теперь Лори терлась мордочкой о его металлическую защелку. Ллойд посмотрел на часы: те показывали без четверти двенадцать.
- Да иду я, иду.

Пристегнув Лори к поводку, Ллойд проверил наличие бумажника в левом переднем кармане и дал щенку вывести себя на яркое полуденное солнце. По дороге к Шестимильной тропе он увидел, что Дон, оказывается, уже выставил свою обычную коллекцию паршивых праздничных декораций из пластмассы: рождественский вертеп (святое), внушительных размеров Санту (мирское) и целую ватагу раскрашенных под эльфов (затея, кажется, была в этом) садовых гномов. Скоро сосед возьмет стремянку и с риском для жизни развесит по стенам гирлянды мигающих лампочек, отчего бунгало Питчеров станет походить на самый маленький в мире корабль-казино. В последние годы Доновы декорации нагоняли на Ллойда грусть, но сегодня он рассмеялся. В чем в чем, а в упрямстве старому козлу не откажешь. Ни артрит, ни подслеповатость, ни больная спина соседа не останавливали. Девиз Дона: Рождество или смерть.

На заднюю веранду вышла Эвелин в криво застегнутом розовом халате. По щекам у нее был размазан какой-то желтоватый крем, а волосы торчали во все стороны. Дон как-то по секрету поведал Ллойду, что, жена, мол, начала немного «путаться в показаниях». Сегодня по ней это было видно.

- Ты его не видел? – крикнула Эвелин.

Лори поприветствовала ее своим фирменным "тяв-тяв".

- Кого? Дона?

- Нет, Джона Уэйна! Дона, кого ж еще?

- Нет, не видел.

- Если увидишь, передай, чтобы сейчас же тащился домой и закончил с чертовыми декорациями. Гирлянды не развешаны, волхвы из гаража не вынесены! Чудак-человек!

«Тогда вы два сапога пара», - подумал Ллойд, а вслух сказал:
- Увижу – передам.

Эвелин опасно перегнулась через перила.
- Красивый у тебя песик! Как там его зовут?

- Лори ее зовут, - ответил Ллойд, далеко не впервые.

- О, сучка, сучка, сучка! – театрально возопила Эвелин, а затем хихикнула.
- Передай ему еще, что я буду ох как рада, когда это чертово Рождество закончится.

Эвелин выпрямилась (и слава богу – полети она вниз головой, Ллойд бы ее не поймал) и вернулась в дом. Лори тем временем потопала к настилу: ее манили запахи жареной еды из «Фиш-Хауса». Ллойд пошел за ней в предвкушении куска запеченного лосося с гарниром из риса. От жареного в последнее время ему становилось дурно.

Канал лениво извивался; вдоль его заросшего берега столь же лениво извивалась Шестимильная тропа. То там, то сям в настиле не хватало доски. Лори притормозила понаблюдать за пеликаном: нырнув в воду, тот вынырнул с извивающейся в клюве-мешке рыбешкой. Они пошли дальше. Собачка остановилась перед ощетинившейся осокой щелью между двумя изогнутыми досками. Ллойд перенес Лори через препятствие, приподняв за живот – для подъема одной рукой а-ля футбольный мяч она стала уже слишком большая. Чуть дальше, прямо перед следующим поворотом, над настилом низкой аркой нависала карликовая пальма. Лори свободно могла пройти под ней, но почему-то остановилась и принялась что-то обнюхивать. Поравнявшись с ней, Ллойд увидел, что именно. На тропе лежала трость Дона Питчера. И хотя она была сделана из прочного красного дерева, от резинового наконечника и до середины по ней бежала трещина.

Подняв трость, Ллойд заметил най не три или четыре капли крови.
- Не нравится мне это. Пойдем-ка лучше от…

Но тут Лори ринулась вперед, да так, что вырвала у него из рук поводок. Она шмыгнула под дерево, поводок со звяканьем тащился за ней. А потом она залаяла, причем не своим обычным «тяв-тяв», а более низким, грудным лаем. Ллойд и понятия не имел, что она на такой способна. Он принялся лихорадочно продираться сквозь пальмовые заросли, отмахиваясь тростью от назойливых ветвей. Те в ответ царапали его по лбу и щекам. На некоторых из ни виднелись кровавые разводы. Как и на досках настила.

Лори стояла на другой стороне, расставив передние лапы, выгнув спину и касаясь мордой досок. Она лаяла на аллигатора. Тускло-зеленую с прочернью, десятифутовую тварь. Она таращилась на щенка мутными глазами. Аллигатор распластался на Доне Питчере, лопатообразная морда покоилась на загорелой шее старика, а короткие передние лапы по-хозяйски расположилась на его костлявых плечах. В последний раз Ллойд видел аллигатора в парке «Джангл-Гарденс», куда они с Мэриэн ездили много лет назад.

Макушки у Дона больше не было. Сквозь остатки волос проглядывали осколки черепа. На щеке высыхала густая кровь. В ней виднелось нечто, похожее на сгустки овсянки, и Ллойд понял, что смотрит на мозги Дона Питчера. А ведь всего несколько минут назад Дон еще думал этими самыми мозгами. При одной мысли об этом все вокруг теряло смысл.

Ручка Лориного поводка свесилась с настила и упала в канал. А щенок все лаял и лаял. Неподвижный (пока еще) аллигатор тупо пялился на него.

- Лори! Заткнись! Заткнись, тебе говорят!

Ллойд подумал об Эвелин Питчер: как она стоит на задней веранде, и, словно актриса на театральной сцене, восклицает: «О, сучка, сучка, сучка!».

Перестав лаять, Лори утробно зарычала. Из-за вставшей дыбом дымчато-серой шерсти собака, казалось, выросла раза в два. Не сводя глаз с рептилии, Ллойд опустился на колено, сунул в воду руку и принялся нашаривать поводок. Поводок нашелся. Ллойд схватил его и встал на ноги, ни на мгновение не выпуская из поля зрения зелено-черную тварь на теле Дона. Дернул за поводок. Поначалу Лори будто бы приросла к земле, но потом повернулась к нему. И в ту же секунду аллигатор шмякнул хвостом о землю – во все стороны полетели брызги, настил задрожал. Съежившись, Лори отпрянула к ногам хозяина.

Ллойд подобрал ее, не сводя глаз с аллигатора. Собака вся вибрировала, будто через нее пропускали ток, глаза широко распахнуты. Ллойда настолько ошеломил вид аллигатора верхом на теле соседа, что он даже не успел испугаться. А слегка опомнившись, испытал не страх, а праведный гнев. Отстегнув Лори от поводка, он бросил его на землю.

- Беги домой. Слышишь? Домой беги. А я за тобой.

Ллойд наклонился, по-прежнему не сводя глаз с аллигатора (своих-то глаз с Ллойда тот не сводил ни на миг). Раньше, когда Лори была поменьше, он носил ее на сгибе локтя, как футбольный мяч; теперь же он бросил этот «мяч» по-футбольному, промеж ног, прямо в образованную карликовой пальмой арку.

Увидеть, послушалась ли его собака, Ллойд не успел: аллигатор ринулся на него. Отбросив Дона на несколько футов назад короткими задними лапами, тварь двигалась с какой-то космической скоростью. В раззявленной пасти грязным частоколом торчали зубы. К шершавому, розовато-черному языку прилипли клочья рубашки Дона.

Ллойд размахнулся и изо всей силы огрел аллигатора тростью по морде, чуть ниже жуткого в своей безжизненности глаза. Уже треснувшая до этого палка переломилась пополам. Одна из половинок отлетела и плюхнулась в канал. На миг тварь остановилась, словно в недоумении, но затем продолжила наступление, щелкая когтями по доскам. Нижняя челюсть распахнутой пасти терлась о настил так, что щепки летели.

Действуя инстинктивно, Ллойд всадил острый обломок трости в белесую нижнюю часть головы-лопаты. Ухватился за ручку обеими руками и всем своим весом надавил на нее. Аллигатора на мгновение отбросило в сторону. Тварь опомниться не успела, как раздался треск, словно серия выстрелов из стартового пистолета. В настиле образовалась дыра, и передняя часть туловища рептилии ушла под воду. Хвост с такой силой шлепнул по кривым доскам, что тело Дона подбросило вверх. Вода забурлила. Едва не упав, Ллойд шагнул назад. И правильно сделал, потому что из дыры тут же высунулась, щелкая челюстями, голова аллигатора. Ллойд снова ткнул тростью наугад, и на этот раз попал твари в глаз. Та отпрянула, и не отпусти Ллойд изогнутой ручки, его бы затащило в воду прямо на нее.

Ллойд развернулся и бросился наутек сквозь карликовую пальму, все время ожидая укуса сзади, или что аллигатор настигнет его по илистому дну канала, а настигнув, проломит мордой настил прямо под ним. Наконец Ллойд выбрался из зарослей. Теперь к крови Дона на его теле добавилась и его собственная из десятка свежих царапин.

Лори домой не убежала. Она стояла в десяти футах дальше по тропе. При виде Ллойда, она бросилась к нему и прыгнула ему на руки. Тот поймал ее (как футбольный мяч, как пас последней надежды) и побежал, едва замечая, как Лори извивается у него на руках, скулит и лихорадочно лижет ему лицо. Все это он вспомнит позже.

Сойдя с настила на ракушечную дорожку, Ллойд обернулся в ожидании, что аллигатор несется за ними во всю свою космическую прыть. На полпути к дому у Ллойда подкосились ноги. Он присел и затрясся в рыданиях, то и дело оглядываясь через плечо. Лори по-прежнему лизала ему лицо, но она уже потихоньку успокаивалась. Почувствовав, что может встать, Ллойд с песиком на руках дошел до дома. По дороге он дважды останавливался, подозревая, что вот-вот рухнет в обморок.

Когда он уже подходил к задней двери, на веранду снова вышла Эвелин.
- Ты в курсе, что если собаку все время вот так носить, она к этому привыкнет? Ты Дона не видел? Ему надо закончить с рождественными декорациями.

Она что, кровь не видит? Или просто не желает видеть?
- Произошел несчастный случай.

- Авария, что ли? Опять кто-то вмазался в этот чертов разводной мост?

- Вернись в дом.

Не увидев, послушалась ли она, Ллойд последовал своему совету. Дома он налил в мисочку Лори свежей воды, и собачка жадно залакала. Ллойд же набрал 911.

9

Полиция, должно быть, приехала к Питчерам сразу после обнаружения тела Дона, потому что до Ллойда донеслись крики Эвелин. Казалось, они длились целую вечность. Ллойд было подумал, а не пойти ли ему к соседке, поддержать ее, но сил не было. Он еще никогда так не уставал, даже в школе, после футбольных тренировок в самый разгар августа. Ллойду только и хотелось, что сидеть в кресле с Лори на коленях. Собака спала, свернувшись калачиком.

Пришли полицейские взять показания. Они сообщили Ллойду, что ему неслыханно повезло.

- Но дело не только в везении, вы еще и смекалку проявили, - сказал один из копов, - когда вооружились тростью мистера Питчера.

- Тварь бы все равно меня сцапала, если бы под ней не провалился настил.
Она бы, наверное, и Лори бы сцапала. Ведь Лори домой не побежала. Она его не бросила.

Ночью он взял Лори с собой в постель. Она спала на половине Мэриэн. Ллойду же не спалось. Едва он задремывал, его мысли возвращались к аллигатору: как тот по-хозяйски расположился на теле Дона. Как таращился своими мертвыми черными глазами, вроде как широко улыбаясь. Как он неправдоподобно быстро бросился на него. Думая обо всем этом, Ллойд поглаживал лежащую рядом собаку.

Бет приехала на следующий день. Она отругала его, но сначала крепко обняла и исцеловала (Ллойд вспомнил, как Лори лихорадочно облизывала ему лицо, когда он выбрался из пальмовых зарослей).

- Как же я тебя люблю, старый дурак. Слава богу, ты цел.

Затем она взяла Лори на руки и прижала к груди. Щенок не вырывался, но как только его оставили в покое, отошел и взял в зубы резинового кролика. Отнес его в угол и принялся покусывать. Кролик пищал. Ллойд было представил, что это Лори в своем воображении раздирает аллигатора в клочья, но тут же себя одернул: не стоит очеловечивать животных. В «Поздравляем, у вас новый щенок!» об этом не было написано. До этого нужно дойти своим умом.

10

На следующий день после визита Бет, к Ллойду пришел егерь из КОРРиДЖа Флориды. Они расположились на кухне, где Ллойд угостил Гибсона – так звали егеря - стаканом чая со льдом. Нанюхавшись всласть ботинок и отворотов брюк гостя, Лори свернулась калачиком под столом.

- Аллигатора мы поймали. Вам, мистер Сандерленд, повезло, что вы остались живы. Рептилия-то здоровенная.

- Знаю, что повезло. Ее усыпили?

- Нет, и пока не ясно, нужно ли так поступить. Она напала на вас, защищая кладку яиц.

- То есть гнездо?

- Именно.

Ллойд подозвал Лори. Лори подошла. Ллойд взял ее на руки и принялся гладить.
- Сколько же она там сидела? Ведь я каждый день ходил с собакой по этому променаду до «Фиш-Хауса».

- У аллигаторов период насиживания длится шестьдесят пять дней.

- И все это время тварь была там?

Гибсон кивнул.
- В основном, да. В зарослях осоки.

- И наблюдала за нами.

- Как и за остальными прохожими. Видимо, мистер Питчер каким-то образом - причем совершенно случайно - пробудил в ней… - Гибсон пожал плечами. - Вряд ли это можно назвать материнским инстинктом, скорее они просто запрограммированы защищать гнездо.

- Дон, наверное, просто махнул тростью в ее сторону. Он всегда ей размахивал. Может, задел ею аллигатора. Или гнездо.

Допив чай, Гибсон встал со стула.
- В общем, я посчитал, что вы захотите быть в курсе.

- Спасибо вам.

- Не за что. Красивая у вас собачка. Помесь бордер-колли с… с кем?

- С муди.

- Ага, теперь вижу. И в тот день она была с вами.

- Впереди, если точнее. Она первая увидела аллигатора.

- Ей тоже очень повезло.

- Да, - ответил Ллойд, поглаживая щенка. Лори смотрела на него своими янтарными глазами. Интересно, что она видит в смотрящем на нее сверху лице? Как и звезды на небе во время их вечерних прогулок, это была загадка.

- Да, - ответил Ллойд, поглаживая щенка. Лори смотрела на него своими янтарными глазами. Интересно, что она видит в смотрящем на нее сверху лице? Загадка, как звезды на небе во время их вечерних прогулок. Гибсон ушел, поблагодарив за чай. Некоторое время Ллойд просто сидел, запустив ладонь в дымчато-серую шерсть. Потом опустил собаку на пол – пусть идет по своим делам, а он пойдет по своим. Деваться-то некуда: жизнь продолжалась.

Думая о Виксен

2018 Стивен Кинг

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73609/408267

Переводчики: NobbyNobbs, denbrough