Готовый перевод The Plague Charmer / Заклинатель чумы: Chapter 6 Sara

Глава 6

Сара

Рыбьи кости кости нельзя сжигать, их следует бросить обратно в море, иначе рыба не вернётся.
Её принесли к моим дверям. И это при том, что в наш дом и так уже трещал по швам от Элиса, его сестры Олдит с мужем Дэвидом, тремя детьми и её младшей глубоко беременной сестрой Годой.

Элис и Дэвид занесли бедняжку в дом. Ворвавшийся вслед за ними порыв ветра закружил по полу сухой папоротник и взметнул из очага такой мощный сноп искр, что лишь промысел Божий уберёг нас о пожара. От ветра не спасла даже толпа зевак, сгрудившихся в дверном проёме.. Мне пришлось убрать несколько горшков и деревянных мисок, чтобы Элис и Дэвид уложили женщину на узкий стол – единственное свободное место в доме.

— Может за отцом Катбертом сбегать? — раздался чей-то голос.

— Думаю, пока ты добежишь, будет всё кончено, — возразил другой.

— Боюсь, что всё уже кончено. Надо бросить её обратно в море, чтобы она забрала с собой шторм.

— Прочь, пошли все вон! — скомандовала я. — И прикройте за собой дверь, пока ветер не разметал тут всё до последней соломины.

— Но они глаз не могли оторвать от перепачканного грязью женского тела, особенно тот странный карлик, что жил в пещере на берегу. У меня мороз по коже от его постоянных ухмылок gj поводу и без. И он делал это снова, в моём доме, словно считал, что несчастная утопленница – повод для шуток. Это уже было форменное издевательство.

В запале, мне даже пришлось ткнуть паре мужчин в животы черенком от метлы, заставляя их освободить дверной проём, пока онb не попятились, прикрывая за собой дверь.

Пламя очага прекратило безумную пляску, и папоротник улёгся на притоптанный земляной пол, но мы все стояли как вкопанные, разглядывая женщину на столе. Морская вода стекала с её юбок и длинных волос, глаза закрыты, губы синюшного цвета.

Элис, что стоял ближе всех, положил ладонь на грудь женщины и мрачно покачал головой.

Олдит оттолкнула его и поспешно вышла вперёд. Протерев лезвие ножа подолом юбки, поднесла его к губам незнакомки и внимательно изучила лезвие.
— Она дышит! Видите? Оно запотело!

— Это всего лишь её влажная кожа парит близ огня, — возразил Элис.

— Я приняла достаточно младенцев, чтобы точно сказать, дышит человек или нет.— Огрызнулась Олдит в сторону брата.

Года захныкала, схватившись за свой раздувшийся живот.

— Не волнуйся, — поспешно успокоила я. — Он родится живым и здоровеньким, правда Олдит?

Года уже была беременна до этого, но её ребёнок так и не сделал свой первый вздох. Олдит считала, что он умер в её утробе несколькими днями ранее. Однако, Года отказывалась в это верить, пока её не свалила лихорадка. Чудо, что ей тогда удалось выжить.

Олдит усердно растирала руки незнакомки.
— Помоги мне её перевернуть. Она нахлебалась морской воды целую бочку. Чем быстрее она выйдет из неё, тем лучше. если бы мужчины удосужились положить ей лицом вниз, она бы давно уже всё выкашляла. Но мужики умеют женщин только на спину укладывать, верно?

— Да она бы уже на дне морском лежала, если бы мы её не вытащили! — взбрыкнул муж.

Олдит не ответила, хотя Дэвид уже к этому привык. Она кивнула мне.
— Нужно снять с неё мокрую одежду. Бедняжка продрогла до мозга костей.

Едва женщину перевернули, как у неё изо рта потоком хлынула вода. Она кашляла беспрестанно, пока мы раздевали её и растирали ей грудь и конечности тёплым гусиным жиром. Её грудь при этом часто поднималась и опускалась, но глаза оставались закрытыми.

Всё время, пока мы с Олдит над ней хлопотали, мой Элис и Дэвид, грелись у очага, уткнувшись в миски с похлёбкой и пялились исподлобья в сторону незнакомки, словно она была невероятной красоткой. Но стоило мне перехватить их взгляд, как они стыдливо опускали глаза, словно застанные врасплох юнцы, подглядывающие в щёлку за обнажённой девицей. Только вот, они были отнюдь не юнцы, а незнакомка – не застенчивая девушка.

Я полагаю, по своему, она была достаточно хороша. Ну, или стала бы, будь у неё полное округлое личико, а не эти впалые щёки. При тусклом свете свечей было трудно определить её возраст: может лет сорок или около того. Волосы были длинные,густые и чёрные, хоть и с проседью. Она точно не была знатной леди и явно не чуралась тяжелого физического труда. Об этом говорили натруженные мышцы рук и живота, выделяющиеся даже на ей покрытом синяками и до крови поцарапанном о камни теле. На плече красовался багровый шрам от плохо затянувшейся раны, и отметина внизу живота рядом, с кустиком тёмных волос. Отметка была синего цвета и поначалу я приняла её за очередной ушиб. Но затем, поняла, что это был рисунок в виде широко распахнутого ока, смотрящего прямо на вас.Разве могла я подумать, что там можно что-то намалевать? Я пыталась оттереть это тряпкой, но безуспешно. Оставалось лишь прикрыть его, пока мужчины не заметили.

Она была жива и дышала, но даже поднесённый к носу крепкий уксус не смог привести её в чувство. А заставить её сделать глоток подогретого эля было и вовсе невыполнимой задачей. Оставалось лишь положить её на старые овечьи шкуры, которыми мы укрывали вьючных лошадей, и ждать, встретит ли она этот рассвет среди живых или отправится к праотцам.

Я погасила огонь, затушив камышовые фитили, и мы устроились коротать остаток ночи, теснясь и толкаясь, словно в сельди в бочке. Тишина и храп вскоре наполнили дом, но несмотря на усталость, мне было не до сна. Теперь, когда суета улеглась, завывания и шум, грохочущего чем ни попадя ветра, слышался ещё отчётливее. Я делила с Годой единственную в доме постель и поминутно вздрагивала, гадая, не означает ли этот скрип и стон звук падающего на крышу дерева или катящегося на нас оползня.

Синяя вспышка молнии полыхнула сквозь щели в ставнях. Вздрогнув, я повернула голову. Глаза незнакомки были широко раскрыты, как то око у неё на животе. Я села на кровати, думая, что она должно быть, испугалась, очнувшись в незнакомом месте.

— Теперь вы в безопасности, — пролепетала я, — среди друзей...Может, немного эля...миску похлёбки?

Но в свете новой вспышки молнии, озарившей комнату, я увидела, что глаза женщины опять закрыты, и она лежит недвижно, словно труп.

Китто, младший сын Олдит проснулся раньше всех. Его истошные вопли пробудили нас ото сна. Опасаясь худшего, я бросила беглый взгляд на груду овечьих шкур. служивших незнакомке ложем, но там было пусто. Может она была и не человек вовсе, а дух моря или призрак утопленницы, исчезнувший с первыми лучами солнца. Но Ибб, дочь Олдит, указала на незапертую дверь. Духам и привидениям не помеха двери и запоры, да и одежда женщины, положенная мною сушиться у огня, также исчезла. Элис потянулся и потирая спину вышел в серые предрассветные сумерки. Дэвид и я поспешили следом за ним.

Элис мотнул головой в сторону холма, где по склону паслись стреноженные вьючные лошади.
— По крайне мере толстокосты от шторма не пострадали. Ветер только ветки поломал, но земля сухая, словно горбушка нищего. Как только перекусим, Дэвид, спустимся с тобой к дому, посмотрим, что там шторм натворил.

Дэвид поморщился.
— Стены уцелеют и на том спасибо. — Его взгляд метнулся к дверям домика, где стояла Олдит, покачивая на на бедре маленького Китто. — Странно, что та девица ушла не попрощавшись.

— Будешь знать, как выуживать из моря всяких подозрительных рыб! — прошипела Олдит. — Правильно говорил твой отец: "Поймаешь неведому зверушку — брось её туда, где взял".

Олдит и я принялись расталкивать старших мальчишек. Но в доме было так тесно, что стоило нас стянуть с кого-нибудь одеяло, как его тут же перетягивал на себя кто-то другой. Вскоре, Олдит просто выставила детей за дверь, услав их за водой и дровами, чтобы дать нам возможность раздуть очаг.

Я заглянула в варочный горшок. Приготовленного мной накануне должно было хватить Элису и мальчикам на ужин и завтрак. Но мужчины умяли почти весь горшок, пытаясь согреться после того, как принесли в дом незнакомку, а тем, что мне удалось соскоблить со стенок вряд ли удастся накормить домашних, не говоря уже о семействе Олдит и Годе. Но не могла же я отправить обратно их в холодный сырой дом без горячего, с пустыми животами. Да кто знает, есть ли у них вообще куда возвращаться?

Это было самое голодное время года, когда проедены почти все зимние зимние запасы и драгоценные остатки скудного урожая. Если я разбавлю похлёбку, она станет жидкой и пустой, словно сыворотка. "Горячим и это съедят за милу душу" — скажите вы, но это не утолит голод здорового мужчины и до полудня, и чем я буду тогда их кормить?

Запах солёных водорослей наполнил комнату одновременно протянувшейся через комнату тенью, когда кто-то заполнил собой дверной проём. Я обернулась, думая, что Элис или Девид, чтобы сказать им, что завтрак ещё не готов. Но на пороге стояла спасённая из моря незнакомка.Она неторопливо подошла ко мне, держа в руках бечёвку с дюжиной крупной рыбы и охапку мокрых водорослей. Она бросила всё это на стол,где всего несколько часов назад лежала беспомощная, словно выпотрошенная макрель. Если не считать ссадин на её лице, она выглядела чересчур живой для трупа.

Она указала на очаг.
— Предстоит многих накормить. Надо зажарить рыбу, чтобы перекусить на скорую руку. Дел невпроворот.

Она произнесла это так, словно была в этом доме хозяйка, я – прислуга. Я поняла каждое слово, но у неё была странная манера говорить. У торговцев с другой стороны болот тоже странный выговор, но не такой как у неё.

Я указала на рыбу.
— Ты набрала это в плотине? — она не ответила. — У этих плотин есть хозяева, нельзя просто так взять и ...

— Рыбу выбросило на берег за домами, — ответила она холодно, глядя мне в глаза. — У кошек и чаек сегодня будет пир.

Я мысленно выругала себя. Конечно, после шторма на берегу остаётся полно рыбы. Я должна была сама об этом подумать и послать мальчишек собрать всё, что смогут унести. Сейчас,вся деревня примется копаться в выброшенном мусоре, как и эта жуткая кошка Матильды. Это была раскормленная тварь, вечно ошивающаяся близ рыбацких сетей, она может растрепать дюжину рыб просто из озорства.

Я велела мальчика развести костёр во дворе, достаточно большой, чтобы зажарить всю рыбу, которую я сама выпотрошила. Некоторую я насадила на вертел, чтобы приготовить. незнакомка из моря завернула остальную в водоросли, "передник дьявола", как называет его Олдит, и положила запекаться на камни средь тлеющих углей. Олдит следила за ней, заворачивающей рыбу, как за безумцем в полнолуние, а позже когда мы расселись у костра, разбирая дымящиеся кусочки, я заметила, что Олдит есть только ту рыбу, что я зажарила на вертеле. Водоросли придавали рыбе странный солоновато-сладкий привкус, но мужчины, казалось, не возражали.

Незнакомка из моря работала и ела молча, ни о чём не спрашивая, не говоря ни слова о своём чудесном спасении, пока я сама не начала задаваться вопросом, а помнит ли она вообще, как здесь оказалась. Олдит ненавидела недомолвки, и я знала, что она не сможет долго сдерживать своё любопытство, но незнакомка перекинулась с ней лишь парой фраз, не более.

Она сказала, что её зовут Джэнивер.

— Странное имя, — хмыкнула Олдит. — Вы из Уэльса?

— Я с корабля.

Видела ли она в воде ещё кого нибудь? Нет, ничего не видела. Корабль разбился о скалы? Она не знает. Куда направлялось судно? Ей не не сообщили.

— Но куда ты направляешься? — не унималась Олдит.

Джэнивер посмотрела в затянутое серыми тучами небо, наблюдая полёт рыжего коршуна, направляющегося к своим охотничьим угодьям в Китнор..Эти птицы редко залетали на восток в Порлок-Вейр, предпочитая охотится за на лесное и болотное зверье, а не за рыбьими объедками в нашей деревне. Она проводила птицу взглядом, пока та не превратилась в крошечное пятнышко, скользящее в небе над далёкими холмами.

— Уйду я или останусь – вам решать.

Быстро стало очевидным, что, если бы решала Олдит, то Джэнивер отправилась бы по куда более дальнему маршруту, чем Китнор. За всё время завтрака Дэвид глаз с неё не сводил, да и мой Элис тоже от него не отставал. Дженивер не выделывалась, словно капитанская шлюха на корабле, скорее наоборот: в упор не замечала мужчин, но её безразличие, казалось, только сильнее их распаляло.

Олдит едва дождавшись, когда Дэвид закончит тарпезу, схватила его за руку и потащила вниз по склону. посмотреть, что можно сделать, чтобы избавить дом от сырости. Она оставила двух своих младшеньких Ибба и Киттол, ибо от них было больше хлопот, чем помощи, но к большому ей негодованию, старший Кол, куда то запропастился вместе с моими Люком и Хобом. Когда Олдит уже спускалась по тропинке, я заверила её, что пришлю Кола на помощь отцу, как только он явится, и Люка тоже, хотя лично у меня были сомнения, что парни явятся домой раньше, чем их пригонят сюда пустые животы.

Дженивер стояла на вершине холма перед домом, разглядывая пляж. Интересно, не выискивала ли она взглядом корабль или своих попутчиков? Я не знала, остались ли у неё на корабле муж или семья. Словно почувствовав мой взгляд, она спустилась вниз, пробежав последние несколько ярдов, чтобы сохранить равновесие на крутом склоне.

— Вы ищите своих сыновей? Они там. — Она указала на густую чащу вдалеке над домами. — Ларец, что они достали из моря...его следует...— Она обняла себя руками, словно внезапно похолодало. — Не следует открывать его. Бросьте это назад в пучину, где его никто не найдёт. Предупреждаю, чем быстрее вы это сделает, тем лучше. — Она протянула руку, коснувшись пальцем моего лба. — Жизнь за жизнь.

Сказав это, она направилась к берегу. Я стояла, глядя ей в след. Место её прикосновения занемело от холода, словно туда приложили лёд.

Море забрало жалкие крохи, что остались от зимних запасов, расплатившись за это, выброшенной на берег рыбой. В все в деревне были заняты сбором рыбы, прибирая даже ту, что была растерзана чайками, выдрами или кошкой Матильды. Те два-три недоеденных кусочка всегда можно бросить в горшок с похлёбкой.. А нам следует беречь каждую добытую крупицу, потому что Года, Олдит и её семья вернулись, чтобы пожить с нами ещё хотя бы пару дней . В их доме было слишком сыро и холодно, для ночёвки. По земляному полу разлились лужи морской воды. Кровати насквозь пропитались водой, а каждый горшок из их нехитрого скарба был покрыт толстым слоем ила и водорослей.

Нас было слишком много, чтобы принимать пищу в доме, поэтому в тот вечер мы развели снаружи большой костёр и приготовили на нём рыбу, которой нас нас одарило море. Завидев пламя, другие селяне потянулись на холм, поближе к огоньку, ибо поленницы близ домов на пляже были размыты или намокли в морской воде. Жители принесли то немногое, чем могли поделится – рыбу, конечно же. Что у них ещё осталось окромя рыбы? Приплелся, пошатываясь, старый Абель и Мэрин, опираясь на костыли. Карлик проскользнул меж собравшихся поближе к огню. Припёрлась своей шаркающей походкой даже эта язва Матильда, хотя её дом не пострадал

Но я знала что привело её и всех остальных: не тепло костра и не запах жареной рыбы, а любопытство, предметом коего являлась Дженивер. Ведь не каждый день вытаскивают из моря живьём женщину, и больше ни одной живой души, спасшейся на отмелях или барахтающийся в волнах. На берег выбросило несколько досок и рангоутов, которые могли принадлежать разбившемуся судну, но ни одного тела. Если и были другие утопленники, то их, скорее всего, унесло в море. Быть может, через день их прибьёт к берегу в одном из многочисленных заливов вдоль побережья. Но если и случится так, то даже Олддит будет не под силу разговорить труп

Поначалу, Дженивер была немногословна, не более, чем с Олдит или со мной. Но когда Матильда спросила: не сам ли Господь заставил почернеть солнце над кораблём, Дженивер кивнула. Она долго сверлила Матильду взглядом, словно что то пыталась прочесть в её лице, подобно моряку, читающему звёзды.

Она указала на море, мягко шелестящее прибрежной галькой.
— На дальних берегах было много знамений. В Бургундии прошёл кровавый дождь.

— Слышали? — воскликнула Матильда. — Воды превратились в кровь, как в казнях египетских.

— Бургундия – это где-то в Египте? — подал голос юный Крэбфиш, глупо улыбаясь всем подряд, словно только что уловил суть разговора.

Окружающие снисходительно заулыбались качая головами. Ему попытались объяснить, что это земли где-то за Францией., но бедный Крэбфишь понятия не имел где и Франция расположена, а потому быстро потерял интерес к разговору и запихнул ещё рыбы в свой щербатый рот.

— Однажды я наблюдал дождь из лягушек, — вступил в разговор бэйлиф Кадор.

— Да, и из рыбы тоже,— добавил старый Абель.

— Прошлой ночью именно такой дождь и прошёл, я полагаю, — произнёс Элис, кивнув в сторону костра, где жарилось, кипело и шкворчало. — Но и настоящий дождь нам бы тоже не помешал. Никогда ещё уровень воды в реках так не падал. Силкомбские водопады превратились в струйку комариной мочи.

Послышались многочисленные голоса, каждый стремился рассказать о ручье или источнике пересохшем близ его дома.

В темноте раздался голос Дженивер прорвавшись сквозь общий галдёж.
— В Болонье целый день в небесах провисел огненный крест. Через шесть часов, он пробежал по небу и погрузился в море. Воды вокруг него пылали пурпуром и золотом.

— Слышали! —снова вклинилась Матильда. — Вы внимаете Божьим знамениям?

Мы заставили её умолкнуть, а Дженивер тем временем продолжала: Люди клянуться, что видели как две крепости поднялись из земли, там где и камня в помине не было. Они стояли прочные и высокие, словно на их постройку ушли века . На рассвете из первой крепости выехала группа рыцарей с развевающимися знамёнами. На встречу им из другой крепости выехали люди в чёрном с закрытыми лицами. Они бились весь день. Вначале рыцари побеждали людей в чёрном, но внезапно все переменилось и рыцари были побеждены. Но те кто наблюдал, как они падали с коней, как с их голов сбивали шлемы, утверждают, что внутри доспехов не было людей, а лишь черепа и старые кости. На закате воины восстали с поля боя и проскакали обратно через крепостные ворота. После этого крепости снова ушли под землю. Лишь земля, вздыбленная копытами коней напоминали о жестоком сражении.

Собравшихся у костра охватила сладостная дрожь.Некоторые шептались, что эта чужестранка не уступит в мастерстве странствующим сказителям на Порлокской ярмарке.
— Расскажите ещё, — попросил кто-то из присутствующих.

— Лисы, — начала Дженивер, глядя не на нас, а в тёмное небо. — Они сбивались в стаи, покидали сои леса и нападали на города и деревни, терзали младенцев, оставленных в колыбелях, нападали взрослых, пытающихся их отогнать. Волки тоже совершали небеги на деревни, даже средь бела дня, пожирая людей заживо.

— Лисы – дьявольские твари. — Произнесла Матильда торжествующе. — Скрытые демоны.

Маленькая Ибб, сжимая в руках тряпичную куклу, с которой она не расставалась, испуганно посмотрела через плечо на тёмную чащу и заплакала. Она пыталась зарыться в объятия Олдит, едва не сбросить у неё с коленей кроху-Китто.

Элис дернул головой.
— Слышал похожую историю о башнях-призраках от торговца на болотах. Здесь тоже видели подобное. Это было в Уэльсе.

— Уэльс – это не "здесь", — возразил старый Абель. — Они тоже иностранцы. Слово валлийца стоит не дороже, чем слова любого чужака. — Он дёрнул головой в сторону Дженивер, ясно давая понять в чей огород камешек. — И это, если вы ещё разбёте, что они там лопочут.

— Я скажу вам нечто большее, чем простая болтовня, — произнёс Элис. — Это будет похуже всех лис, волков и призрачных крепостей. Великий мор вернулся.

Потрескивание костра, плеск волн вдалеке, скрип деревьев, казалось, вдруг стали громче. Ни одного человеческого звука. Никто не проронил ни словечка, и даже не шелохнулся,все с нетерпением ждали, что ещё он скажет.

Он с тревожно посмотрел на бейлифа.
— Я собирался сообщить тебе это ещё вчера вечером, Кадор, сразу по возвращении с больших болот, но разразилась буря, зажгли маяк... А поутру, — он поморщился, — после всех этих хлопот, я решил, что худую весть не торопятся везть. Думаю, этими новостями уже никого не удивишь. Уже не первую неделю все моряки и торговцы только об этом и судачат.

— Как будто ты не знаешь этих торговцев, — сказал бейлиф. — Они нарочно распускают слухи, чтобы втюхать нам свои зелья и обереги. Этот трюк стар, как само море: купцы уверяют, что мы вступили в войну с Францией, так что лучше купить побольше перца, пока все порты не позакрывали, или, что на севере завелись насекомые, погубившие половину урожая зерна, поэтому им пришлось поднять цены.

— Это уже больше, чем просто слухи, Кадор, — возразил Элис. — Каждый коробейник, купец и погонщик по ту сторону болот рассказывают истории, одну страшнее другой. Мор вспыхнул в Лондоне. Свирепствует там с Великого поста, в конце марта. Все, кто только может бегут из Лондона. Кто не смог — лежат мёртвыми на улицах.

Внезапно началось всеобщее шевеление, словно резкий порыв ветра налетел на собравшихся. Кто крестился, кто складывал пальцы в кукиш, пытаясь отогнать зло. Влюблённые взялись за руки. Женщины с удвоенной силой прижимали к себе младенцев.

Я прижала к себе Хоба, так стиснув его в объятиях, что он взвизгнул и попытался вырваться. Ему был неведом весь ужас, заключенный в этих словах, как и никому из детей. Они ещё не родились, когда мор пронёсся по земле, оставляя за собой опустошённые деревни с голодными детишками, плачущими над гниющими трупами своих родителей. Я слишком хорошо это помнила мужчин, что днями и ночами несли вахту в той сторожевой башне, готовые зажечь сигнальный огонь, едва завидев любое дрейфующее судно. Они бежали к берегу, а кто посмелее — подплывали как можно ближе и бросали на палубу зажжённые смоляные бочки, выпускали в паруса горящие стрелы, пытаясь поджечь судно, боясь, что команда поражена смертельной заразой. Мне едва исполнилось тринадцать в тот год, когда разразился мор. Я была всего на два года старше моего Люка, но даже сейчас в жутких кошмарах я видела вздувшийся труп своей матери и просыпалась с тошнотворным зловонием её тлена в ноздрях

Всех словно прорвало. Каждый мужчина или женщина, собравшиеся у костра, принялись наперебой выкрикивать вопросы.

— Как далеко распространился мор? Далеко ли это от нас?

— Что предпринимает король, чтобы это остановить?

— Как там насчёт лекарей? Священников?

— Тише женщина! Дашь ты человеку договорить, а?

Элис смущённо разглядывал свои мозолистые ладони.
— Говорят, король Эдуард сделал всё возможное. Его лекари сказали, что виной всему огромный скотный рынок под названием Смтфилд, от него все беды. Кровь и кишки испускали ядовитые миазмы и отравляли воздух. Поэтому, король запретил колоть там скот. Но это дало обратный эффект. Даже епископы и дворяне, способные позволить себе самые дорогие лекарства, умерли. Мор косит людей с такой скоростью, что многие умирают ещё до прихода лекаря. Король со своим двором бежали в Нью-Форест, заперся в аббатстве Болье, пока всё не закончится.

— Отсюда до Лондона много дней пути, — произнёс Дэвид. — Нам это не грозит.

Раздался одобрительный гул.
— Если король увёз свою жену и детей в Нью-Форест, значит он уверен, что зараза не распространится за пределы города, ну, или не так далеко.

— Так уже было раньше, — ответил Элис.

— Но кто знает, та ли это самая лихорадка? — возразил Кадор.— В прошлый раз Великий мор пришёл на кораблях из-за моря. Но если эта напасть разразилась в Лондоне, то значит её причиной, скорее всего, отравленные колодцы, либо, как говорит король, ядовитые испарения от их огромных скотных рынков. Управляющий сэра Найджела рассказывал, что повальные болезни, вроде кровавого поноса, там так же естественны, как прилив, но до нас они не добирались.

— Мор уже давно свирепствует во Франции, — спокойно сказала Дженивер. — Он будет и дальше расползаться.

— Но только не сюда! — Олдит сплюнула на пальцы, отгоняя зло, словно Дженивер, только что призвала чуму на наши головы.

Поднялась Матильда. Её глаза сверкали в свете костра. Они указала на небо, где крупицами льда блестели звёзды.
— Вы что, слепы и глухи? Для нас уже иссякли источники и колодцы. Лишь вчера солнце над деревней скрыла тьма. Следом разразилась сильная буря без единой капли дождя. Какое знамение вам ещё нужно? Великий мор поразит нас здесь, в самом сердце этой деревни. Он уничтожит вас, ваших жён, детей, лошадей и коз. вы должны покаяться, покаяться прежде, чем вас утащат вас за ваши гнусные грехи.

Она зашагала прочь по тропинке к своему дому. Еще долго, после того как святоша скрылась из виду, мы слышали, как она сотрясает воздух псалмами и пророчествами

— Эта старая ведьма напугала ребёнка своим юродством. — Проворчала Олдит, стряхивая Ибб со своих коленей и беря на руки плачущего Китто. — Неудивительно, что её муж так много месяцев проводит в море, это единственное место, где он может отдохнуть от её поганого языка. Когда он снова вернётся домой, кто то должен прописать ему поперёк спины палкой, чтоб знал, как ей пользоваться. — Она так яростно качала Китто, что он заголосил ещё громче . — Почему она не идёт проповедовать туда, где уже свирепствует мор? Послушать её, так Лондон – чисты Содом, за что Господь и наслал на него мор. Говорю вам, это нас не коснётся! — повторила она упрямо.

— Конечно не коснётся. — Согласно закивали некоторые из присутствующих.

— Мор придёт к вам, — произнесла Дженивер.— И это случится скоро.

В отличии от истерического бреда Матильды, её тон был спокойным и размеренным,но холодом веяло от её слов, словно за ними и впрямь скрывалась истина.

— Мой возлюбленный мёртв! — заголосила Года, обхватив руками раздувшийся живот. Его скосил мор. Я знаю, он мёртв!

Олдит встряхнула младшую сестру за плечи.
— Ничего подобного! Гони от себя подобные мысли. Дурные думы оскверняют утробу. Твой жених вернётся из моря, при первой же возможности, с кошельком, в котором будет достаточно монет, чтобы позаботится о тебе и ребёнке. Думай лучше об этом.

Она развернулась к Дженивер.
— Моя сестра уже потеряла своего первенца. Ты хочешь, чтобы она и этого скинула от испуга? В любом случае, что ты можешь знать про мор? Считаешь себя умнее королевских лекарей, да?

— Я знаю, как избавить тебя от этой напасти, — тихо ответила Дженивер, — как спасти вас всех.

Лысый Джон – кузнец прыснул от смеха.
— Кадор был прав. Теперь каждый встречный монах, коробейник или камлот будет утверждать, что у него есть необходимое снадобье на крови Святого Себастьяна и философском камне, а помимо этого, ещё целый рад зелий и амулетов. Всё это я уже видел. Если кто-то настолько идиот, чтобы купить их живительные эликсиры, то пусть думает, что он потратил деньги с пользой. Если его сразит мор, он вряд ли придёт требовать назад свои денежки назад, верно ? Не самый сложный способ заработать себе на пропитание, уж точно.

Кадор согласно кивнул.
— Верно, если у тебя есть какие-нибудь реликвии на продажу, женщина, то вези их сразу в Лондон. Там достаточно дураков, готовых за это заплатить. Управляющий сэра Найджела считает, что у некоторых там в голове заместо мозгов золотые монеты. Но у нас в Порлок-Вейр не так много монет, потому довольствуемся мозгами и не торопимся с ними расставаться.

Многих подобные издёвки довели бы до бешенства, но Дженивер сохраняла спокойствие, словно бейлиф торговался с ней за горстку бобов.

— То что предлагаю я, не купишь за монеты. Мою цену не оплатить золотом или серебром. — Она окинула собравшихся у костра ледяным, словно морские воды, взглядом. — Я спасу эту деревню, если хоть один из вас наберётся смелости дать мне то, о чём я попрошу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74244/430455

Переводчики: zvejnieks78