Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 20

Мы дружно работали вместе, чтобы выбраться на новый путь.

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

Страйк выбрал "Two Chairmen" для встречи в среду вечером с Робин из-за его близости к Вестминстерскому дворцу. Паб был спрятан на перекрестке многовековых закоулков - Олд-Квин-стрит, Кокпит стис - среди пестрой коллекции причудливых, степенных зданий, стоящих под косыми углами друг к другу. Только когда он, хромая, перешел через дорогу и увидел висящий металлический знак над входной дверью, он понял, что ”Two Chairmen", в честь которых был назван паб, были, как он предполагал, не совместными руководителями правления, а смиренными слугами, несущими тяжелый груз портшеза. Усталому и страдающему от боли Страйку образ показался уместным, хотя владельцем портшеза в вывеске паба являлась изысканная дама в белом, не здоровый, скаредный министр с жесткими волосами и вспыльчивым характером.

Бар был переполнен любителями пропустить по стаканчику после рабочего дня, и у Страйка возникло внезапное опасение, что он не сможет найти место внутри - нежелательная перспектива, потому что нога, спина и шея были перенапряжены и болели после вчерашней долгой поездки и часов, которые он провел сегодня на Харли-стрит, следя за Хитрым доком.

Страйк только что купил пинту "Лондон-прайд", когда столик у окна освободился. С удивительной скоростью, рожденной необходимостью, он занял высокую скамейку, расположенную спиной к улице, прежде чем ближайшая группа подошедших мужчин и женщин смогла ее конфисковать. Никто не стал оспаривать его права на единоличное владение столиком, рассчитанным на четверых. Страйк был достаточно крупным, и достаточно неприветливым по внешнему виду, чтобы заставить даже эту группу госслужащих усомниться в их способности пойти на компромисс.

Деревянный пол бара был устлан тем, что Страйк мысленно классифицировал как "элитно-утилитарный". Выцветшая фреска на задней стене изображала мужчин в париках восемнадцатого века, сплетничавших друг с другом, но в остальном все было обклеено деревянными и монохромными принтами. Он выглянул в окно, чтобы посмотреть, не покажется ли Робин, но не заметив никаких признаков ее присутствия, он допил пиво, прочел в телефоне дневные новости и попытался проигнорировать меню, лежащее на столе перед ним, которое дразнило его фотографией рыбной отбивной.

Робин, которая должна была подойти в шесть, в половине седьмого все еще отсутствовала. Не в силах больше сопротивляться картинке в меню, Страйк заказал себе треску и жареный картофель и вторую пинту, а также прочитал длинную статью в Times о предстоящей церемонии открытия Олимпиады, которая состояла из действительно длинного списка действий, которые, как опасался журналист, могут выставить нацию в ложном свете и унизить ее.

Без четверти семь Страйк начал беспокоиться о Робин. Он только решил набрать ее, когда она торопливо вошла в дверь, раскрасневшаяся, в очках, которые насколько было известно Страйку, ей не были необходимы, и с выражением, которое он принял за едва сдерживаемое волнение от того, что у нее есть что ему сообщить.

- Ореховые линзы, - заметил он, когда она села напротив. - Неплохо. Меняет весь твой внешний вид. Что у тебя есть?

- Откуда ты знаешь, что я...? Ну, на самом деле, куча всего, - сказала она, решив, что не стоит играть с ним. - Я бы позвонила тебе раньше, но весь день в кабинете кто-нибудь был, а сегодня утром я едва избежала разоблачения, устанавливая подслушивающее устройство.

- У тебя получилось? Чертовски здорово!

- Спасибо. Погоди, мне действительно хочется выпить.

Она вернулась с бокалом красного вина и тут же начала рассказывать о сообщении, которое Рафаэль нашел на автоответчике тем утром.

- У меня не было возможности определить номер звонившего, потому что после него оставили еще четыре сообщения. Телефонная система устарела.

Нахмурившись, Страйк спросил:
- Ты помнишь как звонивший произнес "Чизвел"?

- Назвал его правильно. Чизл.

- Похоже на Джимми, - сказал Страйк. - Что произошло после звонка?

- Рафф рассказал об этом Иззи, когда она вернулась в офис, - ответила Робин, и Страйк решил, что заметил легкое чувство неловкости, когда она произнесла имя "Рафф". - Очевидно, он не понимал, о чем сообщает. Иззи сразу же позвонила отцу и тот взбесился. Мы слышали, как он кричал на другом конце линии, хотя и не сильно много из того, что он на самом деле говорил.

Размышляя, Страйк погладил подбородок.

- Как разговаривал звонивший?

- С лондонским акцентом, - ответила Робин. - Угрожающе.

- Люди мочатся во время смерти, - вполголоса повторил Страйк.

Робин что-то хотела добавить, но жестокие личные воспоминания не дали ей сформулировать фразу.

- Жертвы удушья...

- Да, - перебив ее, сказал Страйк. - Я знаю.

Они оба выпили.

- Так, если предположить, что звонил Джимми, - продолжила Робин, - то он звонил сегодня в департамент дважды.

Она открыла сумочку и показала Страйку спрятанное в ней подслушивающее устройство.

- Ты забрала его? - пораженно спросил он.

- Заменила другим, - сказала Робин, не в силах сдержать торжественную улыбку. - Вот почему я припозднилась. Воспользовалась случаем. Аамир, работающий с Уинном, ушел, а Герант заглянул к нам в кабинет, пока я собирала вещи, чтобы поболтать со мной.

- Правда? - весело спросил Страйк.

- Рада, что тебя это забавляет, - с прохладцей сказала Робин. - Он не очень хороший человек.

- Извини, - ответил Страйк. - В каком смысле он не очень хороший человек?

- Просто поверь мне, - сказала Робин. - Я встречала много подобных ему в разных офисах. Он извращенец, но с жуткими отклонениями. Он только сказал мне, - сообщила она, и негодование проявилось в прилившей к ее лицу краске, - что я напоминаю ему мертвую дочь. Потом коснулся моих волос.

- Коснулся твоих волос? - без тени удивления повторил Страйк.

- Отделил прядь с моего плеча и провел ее сквозь пальцы, - сказала Робин. - Тогда, мне кажется, он понял, что я подумала, и попытался выдать это за отцовские чувства. Во всяком случае, я сказала, что мне нужно в туалет, но попросила его остаться, чтобы мы могли обсудить благотворительность. Я проскочила по коридору и поменяла устройства местами.

- Ты очень хорошо сработала, Робин.

- Я прослушивала его по дороге сюда, - сказала Робин, вытаскивая наушники из кармана, - и...

Робин вручила наушники Страйку.

- ...собрала интересную информацию.

Страйк послушно вставил наушники, и Робин включила в сумочке запись.

“... в три тридцать, Аамир.”

Мужской валлийский голос был прерван звонком мобильного телефона. Ноги прошаркали возле сетевого фильтра, трель стихла, и Герант сказал:

"О, привет, Джимми... Погоди... Аамир, закрой эту дверь.”

Снова шарканье, шаги.

"Джимми, да...?"

Затем последовал длинный отрезок, во время которого Герант, видимо, пытался остановить поток нарастающей тирады.

"Эй... эй, пог... Джимми, пос... Джимми, послушай... послушай! Я знаю, что ты проиграл, Джимми, я понимаю, как ты огорчен... Джимми, пожалуйста! Мы понимаем твои чувства... это несправедливо, Джимми, ни Делла, ни я не росли в богатстве... мой отец был шахтером, Джимми! А теперь послушай, пожалуйста! Мы близко подобрались к тому, чтобы получить фотографии!"

Затем последовала пауза, и Страйку показалось, что вдалеке на другом конце телефона он слышит то негодующую, то спокойную быструю речь Джимми Найта.

"Я принимаю твою точку зрения, - наконец, сказал Герант, - но призываю тебя не делать ничего опрометчивого, Джимми. Он не собирается отдавать тебе... Джимми, послушай! Он не собирается отдавать тебе деньги, он ясно дал это понять. Теперь это газеты или ничего, так что... доказательства, Джимми! Доказательства!"

Затем последовал еще один период невнятного бормотания.

"Я только что сказал тебе, не так ли? Да... нет, но Министерство иностранных дел... ну, вряд ли... нет, у Амира есть контакты... да... да... тогда хорошо... я буду, Джимми. Хорошо... да, все в порядке. Да. До встречи."

За глухим стуком мобильника последовал голос Геранта.

"Тупой придурок", - сказал он.

Снова послышались шаги. Страйк взглянул на Робин, которая крутя рукой показала, что он должен продолжать слушать. Примерно секунд через тридцать неуверенно и напряженно заговорил Аамир.

"Герант, Кристофер ничего не обещал насчет фотографий."

Даже через маленькое записывающее устройство со слышимым перекладыванием листов на столе Геранта тишина казалась напряженной.

"Герант, ты слы…?"

"Да, я слышал! - огрызнулся Уинн. - Боже правый, мальчик, лучший из Лондонской школы экономики, и ты не можешь придумать способ убедить этого ублюдка отдать тебе фотографии? Я не прошу тебя забрать их из департамента, просто получить копии. Это не должно находиться за гранью человеческого остроумия."

"Мне больше не нужны неприятности", - пробубнил Аамир.

"Ну, следовало думать, - сказал Герант, - после всего, что Делла, в частности, сделала для тебя…”

"И я благодарен, - быстро сказал Амир. - Ты знаешь, что я... хорошо, я... я постараюсь.”

В течение следующей минуты не было слышно никаких звуков, кроме шарканья шагов и шелеста бумаг, а затем механический щелчок. Устройство автоматически отключается после минуты молчания, и активируется снова, когда кто-то заговорил. Следующим голосом оказался голос другого мужчины, спрашивающего, будет ли Делла присутствовать на "подкомитете" сегодня днем.

Страйк снял наушники.

- Ты все уловил? - спросила Робин.

- Думаю, да, - ответил Страйк.

Она откинулась назад, выжидательно наблюдая за Страйком.

- Министерство иностранных дел? - повторил он спокойно. - Что, черт возьми, он мог такого сделать, что фотографии появились у Министерства иностранных дел?

- Мне казалось, мы не должны были интересоваться тем, что он сделал? - сказала Робин, приподняв брови.

- Я никогда не говорил, что мне не интересно. Только то, что мне не платят, чтобы я это выяснял.

Принесли рыбу с жаренным картофелем Страйка. Он поблагодарил официантку и добавил в свою тарелку большое количество кетчупа.

- Иззи была абсолютно права, что бы это ни было, - сказала Робин, вспоминая. - Она не могла бы говорить об этом так, если бы он - понимаешь - убил кого-нибудь.

Она сознательно избегала слова "задушил”. Трех панических атак за три дня было вполне достаточно.

- Должен сказать, - сказал Страйк, в данный момент жуя картофель, - этот анонимный звонок заставляет тебя... разве что, - сказал он, пораженный мыслью, - у Джимми не появилась блестящая идея попытаться втянуть Чизвела в дело Билли вдобавок к тому, что он действительно сделал. Детоубийство не должно быть тем, что создаст проблемы правительственному министру, у которого уже и так пресса на хвосте. Ты знаешь, что такое интернет. Многие считают, что быть тори равносильно убийце детей. Может быть, это план Джимми по усилению давления.

Страйк угрюмо наколол несколько картофелин вилкой.

- Я был бы рад узнать, где Билли, если бы у нас был кто-нибудь свободный, чтобы его отыскать. Барклай не видел его и говорит, что Джимми не упоминал о брате.

- Билли сказал, что его держат в плену, - нерешительно вставила Робин.

- Честно говоря, не думаю, что сейчас мы можем придавать большое значение чему-либо, что говорит Билли. В Шайнерс я знавал парня, у которого случился приступ психоза во время тренировки. Думал, что у него тараканы под кожей.

- В...?

- Шайнерс. Фузилеры. Хочешь картошки?

- Лучше не надо, - вздохнула Робин, хотя была голодна. Мэтью, которого она предупредила по смс о том, что она опоздает, сказал, что будет ждать ее дома и они вместе поужинают. - Послушай, я еще не все тебе рассказала.

- Суки Льюис? - с надеждой спросил Страйк.

- Мне еще не представилось возможности вовлечь ее в разговор. Нет, жена Чизвела утверждает, что мужчины прятались на клумбах и играли с ее лошадьми.

- Мужчины? - повторил Страйк. - Во множественном числе?

- Так сказала Иззи… но еще она говорит, что Кинвара истеричка и ищет внимания.

- Немного в тему, да? Еще одна из предполагаемых сумасшедших, чтобы понять, что она видела.

- Думаешь Джимми тоже мог быть? В саду?

Страйк обдумывал это, пока жевал.

- Я не понимаю, что он может выгадать, скрываясь в саду или занимаясь с лошадьми, если только он не там, где просто хочет напугать Чизвела. Я проверю с Барклаем, есть ли у Джимми машина или упоминал ли он о поездке в Оксфордшир. Кинвара звонила в полицию?

- Рафф спросил об этом, когда Иззи вернулась, - сказала Робин, и снова Страйк подумал, что обнаружил легкое смущение, когда она произнесла имя этого человека. - Кинвара утверждает, что залаяли собаки, она увидела тень человека в саду, но он убежал. Еще что на следующее утро в лошадином загоне были отпечатки следов и что одна из них была порезана ножом.

- Она звонила ветеринару?

- Не знаю. Сложнее задавать вопросы, когда Рафф в офисе. Я не хочу выглядеть слишком любопытной, потому что он не знает, кто я.

Страйк отодвинул тарелку и нащупал сигареты.

- Фотографии, - размышлял он, возвращаясь к центральной точке. - Фотографии в Министерстве иностранных дел. Что, черт возьми, они такого могут показать, что может инкриминировать Чизвела? Он никогда не работал в Министерстве иностранных дел, так?

- Нет, - сказала Робин. - Высший пост, который он когда-либо возглавлял, был министр торговли. Ему пришлось уволиться оттуда из-за романа с матерью Раффа.

Деревянные часы над камином говорили ей, что пора уходить. Она не могла пошевелиться.

- Значит, тебе нравится Рафф? - внезапно произнес Страйк, застигнув ее врасплох.

- Что?

Робин испугалась, что покраснела.

- Что ты имеешь в виду под "нравится"?

- Мне просто так показалось, - сказал Страйк. - Ты не одобряла его до встречи с ним.

- Ты хочешь, чтобы я была против, когда должна притворяться крестницей его отца? - потребовала Робин.

- Нет, конечно, нет, - сказал Страйк, хотя Робин почувствовала, что он смеется над ней, и возмутилась.

- Я лучше пойду, - сказала она, убирая наушники со стола и складывая их обратно в сумку. - Я сказала Мэтту, что буду дома к ужину.

Она встала, попрощалась со Страйком и покинула паб.

Страйк смотрел, как она уходит, смутно сожалея, что прокомментировал ее поведение при упоминании Рафаэля Чизвела. Потратив несколько минут на то, чтобы в одиночку допить пиво, он заплатил за еду и вышел на тротуар, где закурил сигарету и позвонил министру культуры, который ответил на втором гудке.

- Подождите, - сказал Чизвел. Страйк услышал гудение толпы на заднем фоне. - Полный зал.

Раздался глухой стук закрывающейся двери и шум толпы несколько стих.

- Я на ужине, - ответил Чизвел. - Есть что-нибудь для меня?

- Боюсь, не очень хорошие новости, - сказал Страйк, удаляясь от паба вверх по Куин-Энн-стрит, между выкрашенными белым цветом зданиями, поблескивающими в сумерках. - Сегодня утром моему напарнику удалось установить прослушивающее устройство в офисе мистера Уинна. У нас есть запись его разговора с Джимми Найтом. Помощник Уинна - Аамир, не так ли?- пытается получить копии тех фотографий, о которых вы мне говорили. В Министерстве иностранных дел.

Молчание продолжалось так долго, что Страйк решил прервать его.

- Минист...?

- Я здесь! - огрызнулся Чизвел. - Этот мальчишка Маллик, так? Грязный маленький ублюдок. Грязный маленький ублюдок. Он уже потерял одну работу... пусть попробует, вот так. Пусть попробует! Он думает, что я не отвечу - я знаю кое-что об Аамире Маллике, - сказал он. - О, да.

Страйк ждал, с некоторым удивлением, разъяснения этих слов, но ни одного из них не последовало. Чизвел просто тяжело дышал в трубку. Мягкое, приглушенное постукивание сообщило Страйку, что Чизвел расхаживал взад-вперед по ковру.

- Это все, что вы хотели мне сказать? - потребовал, наконец, член парламента.

- Есть еще кое-что, - сказал Страйк. - Мой партнер говорит, что ваша жена видела ночью мужчину или мужчин, вторгшихся на вашу собственность.

- О, - произнес Чизвел, - да. - Он не казался особенно обеспокоенным. - Моя жена держит лошадей и очень серьезно относится к их безопасности.

- Вы не думаете, что это как-то связано с...?

- Ни в малейшей степени, ни в малейшей степени. Кинвара иногда... ну, честно говоря, - сказал Чизвел, - она может быть чертовски истеричной. Держит кучу лошадей, постоянно беспокоится, что их украдут. Я не хочу, чтобы вы тратили время, гоняясь за тенями по подлеску в Оксфордшире. Мои проблемы в Лондоне. Это все?

Страйк сказал, что это так, и после краткого прощания Чизвел повесил трубку, оставив Страйка хромать в сторону станции "Сент-Джеймс-парк".

Устроившись на угловом сидении в вагоне метро минут через десять, Страйк сложил руки, вытянул ноги и молча посмотрел в окно напротив.

Характер этого расследования был весьма необычным. У него никогда раньше не было случаев шантажа, когда клиент был так неразговорчив о своем проступке - но к тому же, рассуждал Страйк сам с собой, клиентом его никогда не становился министр. В равной мере, не каждый день душевнобольной молодой человек врывался в офис Страйка и настаивал на том, что стал свидетелем убийства ребенка, хотя Страйк, конечно, получил свою долю необычных и неуравновешенных связей после упоминания о себе в газетах: то, что он когда-то называл, при периодических протестах Робин, “ящиком для психов”, сейчас заполняло половину шкафа.

Прослеживалась определенная взаимосвязь между задушенным ребенком и делом Чизвела о шантаже, которая занимала Страйка, хотя, на первый взгляд, связь была очевидна: она заключалась в факте братства Джимми и Билли. Теперь кто-то (и Страйк подумал, что это в подавляющем большинстве случаев Джимми, судя по рассказу Робин о звонке), похоже, решил связать историю Билли с Чизвелом, хотя преступление по вымогательству, которое привело Чизвела к Страйку, не могло быть детоубийством, или Герант Уинн пошел бы в полицию. Подобно языку, без конца ощупывающему пару язв, мысли Страйка бесплодно возвращались к братьям Найтам: Джимми - харизматичному, артикулированному, головорезному и горячему, и Билли - преследуемому, грязному, бесспорно больному, терзаемому воспоминанием не менее ужасным для того факта, что это могло оказаться ложью.

Люди мочатся во время смерти.

"Кто?" - Страйк казалось снова услышал Билли Найта.

Ее похоронили в розовом одеяле, в лощине возле дома моего отца. Но потом мне сказали, что это был мальчик…

Клиент особенно настоял на том, чтобы он ограничил свое расследование на Лондоне, не затрагивая Оксфордшир.

Проверив название станции, на которую только что прибыл, Страйк вспомнил о неловкости Робин во время разговора о Рафаэле Чизвеле. Зевая, он достал мобильный и снова попытался погуглить младшего из отпрысков своего клиента, у которого было много фотографий, где он идет по ступенькам зала суда для проведения судебного разбирательства за непредумышленное убийство.

Прокрутив несколько фотографий Рафаэля, Страйк почувствовал растущую антипатию к красивому молодому человеку в темном костюме. Оставляя в стороне тот факт, что сын Чизвела больше всего напоминал итальянскую модель, чем что-либо британское, изображения вызвали скрытое негодование, укоренившееся по поводу классов и личной травмы, чтобы кольнуть в груди Страйка. Рафаэль был того же типа, что и Джаго Росс - человек, за которого Шарлотта вышла замуж после разрыва со Страйком: высший класс, дорогая одежда и образование, чьи грешки рассматривали более снисходительно благодаря возможности позволить себе лучших адвокатов, и тому, что они напоминали судьям, решающим их судьбы, своих сыновей.

Поезд снова тронулся и Страйк, потеряв сеть, сунул телефон обратно в карман, сложил руки и снова пустым взглядом посмотрел в темное окно, пытаясь отрицать неприятную идею личной свободы, но она снова и снова не давала ему покоя, как собака, требующая еды, которую невозможно игнорировать.

Сейчас он понимал, что никогда не думал о том, что Робин будет интересен кто-то еще кроме Мэтью, за исключением, конечно, того момента, когда он сам обнимал ее на лестнице на ее свадьбе, когда, ненадолго…

Рассердившись на себя, он отбросил бесполезную мысль в сторону и заставил блуждающие размышления обратить к любопытному делу правительственного министра, порезанным лошадям и телу, похороненному в розовом одеяле, в лощине.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/420666

Переводчики: Miledifire