Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 21

...у тебя в доме творится что-то такое за твоей спиной.

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

- Почему ты так занята, а мне совершенно нечего делать? - спросил Рафаэль Робин, припозднившуюся в пятницу утром.

Она только что вернулась, проследив за Герантом до Порткалис-Хауз. Наблюдая за ним с расстояния, она обратила внимание, как вежливые улыбки многих девушек, которых он приветствовал, превращались в выражение неприязни, когда он проходил мимо. Герант исчез в конференц-зале первого этажа, поэтому Робин вернулась в офис Иззи. Подойдя к комнате Геранта, она надеялась, что сможет проскользнуть внутрь и забрать второе подслушивающее устройство, но через открытую дверь увидела Аамира, работающего за своим компьютером.

- Рафф, детка, я дам тебе что-нибудь через минуту, - пробормотала загруженная делами Иззи, стучавшая по клавиатуре. - Мне следует закончить, для председательницы местной партии. Папа придет подписать это через пять минут.

Она бросила пристальный взгляд на брата, который разлегся в кресле, выставив перед собой длинные ноги: рукава рубашки закатаны, галстук ослаблен, играя с бумажным пропуском посетителя, который висел у него на шее.

- Почему бы тебе не пойти и не выпить кофе на террасе? - предложила Иззи. Робин поняла, что она хотела избавиться от него, когда появится Чизвел.

- Венеция, хочешь пойти выпить кофе? - спросил Рафаэль.

- Не могу, - ответила Робин. - Дела.

Вентилятор на столе Иззи подул в сторону Робин, и она насладилась несколькими секундами прохладного ветерка. Занавешенное сеткой окно создавало лишь туманное впечатление о славном июньском дне. Усеченные парламентарии представали в виде светящихся призраков на террасе за стеклом. В заваленном офисе было душно. Робин была одета в хлопковое платье, волосы уложены в конский хвост, но все же изредка она вытирала верхнюю губу тыльной стороной ладони, делая вид, что работает.

Присутствие Рафаэля в офисе стало, как она призналась Страйку, помехой. Не было необходимости придумывать оправдания, чтобы прятаться в коридоре, когда она оставалась наедине с Иззи. Более того, Рафаэль непрерывно наблюдал за ней, совершенно иным способом, чем непристойные, рассматривающие с головы до пят взгляды Геранта. Она не одобряла Рафаэля, но время от времени находила себя близкой к тому, чтобы испытывать к нему сожаление. Он казался нервным рядом с отцом, а после... ну, всякий подумает, что он красив. Это было главной причиной, по которой она избегала смотреть на него: лучше не смотреть, если хочешь сохранить объективность.

Он продолжал пытаться наладить с ней более тесные отношения, чему она пыталась воспрепятствовать. Всего днем ранее он заговорил с ней, когда она слонялась у дверей Геранта и Аамира, изо всех сил прислушиваясь к разговору, который вел Аамир по телефону о “расследовании". Из скудных деталей, которые Робин до сих пор удалось услышать, она была убеждена, что обсуждаются "Равные возможности".

- Но это не обязательное расследование? - спрашивал Аамир, казавшийся обеспокоенным. - Оно не является официальным? Я думал, что это просто плановая... но мистер Уинн понял так, что его письмо контролирующему органу по сбору средств ответило на все их вопросы.

Робин не могла упустить возможность послушать, но знала, что ее положение рискованно. Она не ожидала, что скорее Рафаэль застанет ее врасплох, чем Уинн.

- Что ты делаешь, прячешься там? - спросил он смеясь.

Робин поспешно отошла, и услышала, как хлопнула позади дверь Аамира, и предположила, что он, по крайней мере, проследит, чтобы та была закрыта в будущем.

- Ты всегда так нервно реагируешь или только в присутствии меня? - спросил Рафаэль, торопливо следуя за нею. - Пойдем выпьем кофе, ну, пойдем, мне так скучно.

Робин бесцеремонно отказала ему, но даже когда она снова притворилась занятой, ей пришлось признать, что часть ее - крошечная часть - была польщена его вниманием.

В дверь постучали и, к удивлению Робин, в комнату вошел Аамир Маллик, держа в руках список имен. Нервничающий, но решительный, он обратился к Иззи.

- Да, эм, привет. Герант хотел бы пригласить еще попечителей "Равных возможностей" на паралимпийский прием двенадцатого июля, - сказал он.

- Я не имею никакого отношения к этому приему, - отрезала Иззи. - Организацией занимаются в МКСМИС, а не я. Почему, - взорвалась она, вытирая потную кайму со лба, - все приходят ко мне?

- Геранту нужно, чтобы они пришли, - сказал Аамир. Список имен задрожал в его руке.

Робин гадала, посмела бы она прокрасться в пустой офис и поменять прослушивающие устройства. Она тихо встала, пытаясь не привлекать к себе внимания.

- Почему он не просит об этом Деллу? - спросила Иззи.

- Делла занята. Здесь всего лишь восемь человек, - сказал Аамир. - Ему очень нужны...

- Услышь слово Лахесис, дочери "необходимости"!

Приближающийся звук голоса министра культуры предшествовал его появлению в комнате. Чизвел встал в дверном проеме, одетый в помятый костюм и блокирующий выход Робин. Она снова тихо села. Аамир, или так только показалось Робин, весь собрался.

- Мистер Маллик, вам известно кем была Лахесис? - спросил Чизвел.

- Не могу сказать, что знаком с ней, - сказал Аамир.

- Нет? Вы не изучали греческую мифологию в Харрингэйской общеобразовательной школе? Рафф, кажется у тебя полно свобоного времени. Просвяти мистера Маллика по поводу Лахесис.

- Я тоже ничего о ней не знаю, - ответил Рафаэль, глядя на отца сквозь густые темные ресницы.

- Прикидываешься дурачком, да? Лахесис, - сказал Чизвел, - была одной из богинь судьбы. Она измеряла продолжительность жизни каждого человека. Знала жребий каждого еще до его рождения. Не поклонник Платона, мистер Маллик? Полагаю, больше предпочитаете Катулла. Он написал замечательные стихи о людях с вашими привычками. Pedicabo ego vos et irrumabo, Aurelia pathice et cinaede Furi. "Поимею вас я в задницу и в глотку, Аврелий содомит и педик Фурий", а? Стихотворение 16, посмотрите, вам понравится.

Рафаэль с Иззи уставились на отца. Аамир постоял несколько секунд, будто забыл, зачем пришел, а затем вышел из комнаты.

- Немного классического просвещения для всех, - сказал Чизвел, оборачиваясь, чтобы посмотреть, как тот уходит, с видимым злостным удовлетворением. - Век живи, век учись, да, Рафф?

Мобильник Робин завибрировал на столе. Страйк отправил сообщение. Они условились не общаться друг с другом в рабочее время, если только дело не требовало отлагательств. Она сунула телефон в сумку.

- Где моя пачка для автографов? - спросил Чизвел Иззи. - Ты закончила письмо для Брэнды мать ее Бэйли?

- Уже распечатываю, - сказала Иззи.

Пока Чизвел черкал свои подписи на стопке писем, дыша как бульдог в остальное время тихой комнате, Робин пробормотала что-то о необходимости выйти и поспешно ретировалась в коридор.

Желая прочитать сообщение Страйка без опаски вмешательства, она последовала за деревянной вывеской к крипте, поспешила вниз по узкой каменной лестнице и нашла в конце ее пустующую часовню.

Крипта была декорирована как средневековая шкатулка для драгоценностей, каждый дюйм золотой стены которой был украшен мотивами и символами, геральдическими и религиозными. Над алтарем висели картины святых, украшенные драгоценными камнями, а небесно-голубые органные трубы были обернуты золотой лентой и алыми лилиями. Робин торопливо опустилась на красную бархатную скамью и открыла смс Страйка.

Нужна помощь. Барклай десять дней безвылазно провел с Джимми Найтом, но только что узнал, что жена должна работать в выходные, и ему некого попросить посидеть с ребенком. Энди сегодня вечером уезжает на неделю с семьей в Аликанте. Я не могу следить за Джимми, он меня знает. "СООС" завтра примкнет к противоракетному маршу. Начинается в два, в Боу. Сможешь?

Робин несколько секунд обдумывала сообщение, а затем издала стон, который эхом отразился в крипте.

Первый раз за год Страйк попросил ее поработать сверхурочно, предупредив за столь короткий срок, но в эти выходные у них намечалась годовщина. Дорогой отель был забронирован, сумки упакованы и готовы в машине. Через пару часов после работы она должна была встретиться с Мэтью. И они должны были ехать прямо в Le Manoir aux Quat'Saisons. Мэтью был бы в ярости, если бы она сказала, что не сможет поехать.

В позолоченной тишине крипты слова Страйка, сказанные ей, когда он согласился оплатить обучение детективной работе, всплыли у нее в памяти.

Мне нужен кто-то, кто может работать много часов подряд, в выходные... у тебя много навыков для подобной работы, но ты выйдешь замуж за кого-то, кто возненавидит тебя за это…

И тогда она ответила, что ей не важно, что подумал бы Мэтью, что ей решать, чем заниматься.

Где теперь была ее преданность? Она сказала, что останется в браке, пообещала дать ему шанс. Страйк отнял у нее много часов неоплаченного сверхурочного времени. Он не мог утверждать, что она была белоручкой.

Медленно, удаляя слова, заменяя их, переусердствуя над каждым слогом, она набрала ответ.

Мне правда жаль, но это мой юбилейный уикенд. У нас забронирован отель, мы уезжаем сегодня вечером.

Она хотела написать больше, но что там было сказать? "Мой брак не столь хорош, поэтому важно, чтобы я его отметила"? "Я бы предпочла переодеться в протестующего и проследить за Джимми Найтом"? Она нажала “отправить”.

Сидя в ожидании его ответа, чувствуя себя так, будто она вот-вот получит результаты медицинских анализов, Робин глазами проследила за направлением переплетенной виноградной лозы, покрывавшей потолок. Странные лица взирали на нее с лепнины, как дикий "Зеленый человек" из мифов. Геральдические и языческие образы смешивались с ангелами и крестами. Эта часовня была чем-то большим, чем божье место. Она отступала назад к эпохе суеверий, магии и феодальной власти.

Минуты пролетели незаметно, а Страйк так и не ответил. Робин встала и обошла часовню. В самом конце она нашла шкаф. Открыв его, она увидела табличку с именем суфражистки Эмили Дэвисон. Предположительно, та проспала там всю ночь, чтобы указать свое место жительства в качестве Палаты общин в переписи 1911 года, за семь лет до того, как женщины получили право голоса. Эмили Дэвисон, не смогла она удержаться от мысли, не одобрила бы выбор Робин поставить неудачный брак превыше свободы работать.

Мобильный Робин снова прожужжал. Она посмотрела вниз, боясь того, что собиралась прочитать. Страйк ответил двумя буквами:

ОК

Свинцовый груз, казалось, заскользил от груди к животу. Страйк, как ей было хорошо известно, все еще жил в прославленной спальне над офисом и работал по выходным. Единственный неженатый человек в агентстве, граница между его профессиональной и личной жизнью была, если не совсем несуществующей, то гибкой и пористой, в то время как ее, Барклая и Хатчинса нет. А хуже всего было то, что Робин никак не могла сказать Страйку, что ей жаль, что она понимает, что она хотела бы, чтобы все было по-другому, не напоминая им обоим о том объятии на лестнице на ее свадьбе, теперь так давно не упоминавшемся, что она задалась вопросом, помнит ли он об этом.

Чувствуя себя совершенно несчастной, она вышла из крипты, все еще держа в руках бумаги, которые якобы ей нужно было передать.

Вернувшись, она обнаружила Рафаэля одного в кабинете, сидящего за компьютером Иззи и печатающего на треть медленнее нее.

- Иззи ушла с папой, чтобы сделать что-то настолько утомительное, что это просто отскочило от моего мозга, - сказал он. - Они скоро вернутся.

Робин заставила себя улыбнуться и вернулась к своему столу, думая о Страйке.

- А стихотворение немного странное, да? - спросил Рафаэль.

- Что? А... а, эти строки на латинском? Да, - сказала Робин. - Да, немного.

- Будто он запомнил их, чтобы продекламировать Маллику. Никто не помнит такое наизусть.

Учитывая, что Страйк, похоже, тоже заучил странные куски латинских фраз наизусть, Робин ответила:
- Нет, не стоит так думать.

- Он попал в неприятности из-за Маллика или типа того?

- Я правда не знаю, - соврала Робин.

Не имея возможности занять свое время сидя за столом, она снова перетасовала бумаги.

- Как долго вы здесь пробудете, Венеция?

- Точно не знаю. Наверное, до парламентских каникул наверное.

- Вы серьезно хотите здесь работать? Постоянно?

- Да, - ответила она. - Думаю, здесь интересно.

- Чем вы прежде занимались?

- Пиар, - сказала Робин. - Было довольно весело, но мне захотелось перемен.

- Надеетесь захомутать члена парламента? - сказал он с легкой улыбкой.

- Не могу сказать, что заметила здесь кого-то, за кого можно было бы выйти замуж, - сказала Робин.

- Обидно, - насмешливо вздохнул Рафаэль.

Боясь, что она покраснела, Робин попыталась прикрыться, нагнувшись, чтобы открыть ящик, и вытащив несколько предметов наугад.

- Так, Венеция Холл встречается с кем-нибудь? - продолжил он, когда она снова выпрямилась.

- Да, - сказала она. - Его зовут Тим. Мы вместе уже целый год,

- Да? И чем же Тим занимается?

- Работает в "Кристи", - сказала Робин.

Ей в голову пришли образы мужчин, которых она увидела с Сарой Шедлок в "Красном льве": безупречные, одетые в стиле учеников частного учебного заведения. По ее представлениям с такого рода типом была бы знакома крестница Чизвела.

- А что насчет вас? - спросила она. - Иззи рассказывала что-то...

- Про галерею? - сказал Рафаэль, обрывая ее. - Это ничего не значило. Она была слишком молода для меня. В любом случае, родители отправили ее во Флоренцию.

Он повернулся в кресле лицом к ней, выражение его лица было серьезным и пытливым, пока он рассматривал ее, будто хотел узнать что-то такое, чего не дал бы обычный разговор. Робин прервала их взаимный взгляд. Показав тем самым, что подобное напряжение не совместимо с удовлетворяющим ее положением в качестве девушки воображаемого Тима.

- Вы верите в искупление?

Вопрос застал Робин врасплох. Он сидел серьезный и красивый, как сверкающий драгоценный камень часовни у подножия винтовой лестницы.

- Я... да, верю, - произнесла она.

Он взял карандаш со стола Иззи. Его длинные пальцы принялись вращать его, пока он пристально смотрел на нее. Казалось, будто он оценивал ее.

- Вы знаете что я совершил? На машине?

- Да, - ответила она.

Молчание, установившееся между ними, казалось Робин, было заполнено вспыхивающими огнями и темными фигурами. Она представила себе Рафаэля, истекающего кровью за рулем, и сбитую фигуру молодой матери на дороге, полицейские машины, и съемку произошедшего, зевак в проезжающих машинах. Он пристально наблюдал за ней, надеясь, подумала она, на своего рода благословение, словно ее прощение было важно. И иногда, насколько она знала, доброта незнакомца или даже случайного знакомого, могла быть преобразующей, которая поддерживала тебя, в то время как самые близкие к вам тянули вас вниз своими усилиями помочь. Она подумала о пожилом стюарде в Лобби членов парламента, непонимающем причин, но крайне утешающем ее, о его хриплых, добрых словах - ниточка, чтобы уцепиться, которая привела бы ее обратно в здравый рассудок.

Дверь снова открылась. Робин с Рафаэлем подпрыгнули, когда кудрявая рыжеволосая девушка вошла в комнату с висящим на шее шнурком с пропуском посетителя. Робин сразу узнала ее по интернет-фотографиям как жену Джаспера Чизвела, Кинвару.

- Здравствуйте, - ответила Робин, потому как Кинвара попросту уставилась на Рафаэля, который поспешно повернулся к компьютеру и снова принялся печатать.

- Вы, должно быть, Венеция, - сказала Кинвара, переводя свой ясный золотистый взгляд на Робин. Голос у нее был высокий, девичий. Глаза кошачьи, слегка округлое лицо. - Разве ты не хорошенькая? Никто не говорил мне, что ты такая красавица.

Робин не имела представления как на это реагировать. Кинвара опустилась на просевшее кресло, где обычно восседал Рафф, сняла дизайнерские солнцезащитные очки, убрав с лица длинные рыжие волосы и встряхнув ими. Непокрытые руки и ноги полностью были усыпаны веснушками. Верхние пуговицы зеленого платья-рубашки без рукавов натягивали ткань на ее тяжелом бюсте.

- Чья вы дочь? - спросила Кинвара со следами раздражения. - Джаспер не сказал мне. Вообще-то, он не говорит мне ничего, что должен говорить. Я уже привыкла к этому. Он пояснил только, что ты крестница.

Никто не предупреждал Робин, что Кинвара не знает, кто она на самом деле. Возможно, Иззи и Чизвел не ожидали, что они встретятся лицом к лицу.

- Я дочь Джонатана Холла, - нервно ответила Робин. Она придумала рудиментарное происхождение для Венеции-крестницы, но никогда не думала, что ей придется изощряться в интересах нынешней жены Чизвела, которая, по-видимому, знала всех его друзей и знакомых.

- Кто это? - спросила Кинвара. - Наверное, мне следовало бы знать. Джаспер будет сердиться, что я невнимательно слушала...

- Он занимается управлением земельными ресурсами в...

- О, недвижимость в Нортумберленде? - вклинилась Кинвара, которая, похоже, не сильно проявляла к ней интерес. - Она была еще до меня.

"Слава богу!" - подумала Робин.

Кинвара закинула ногу на ногу и скрестила руки на большой груди. Нога ее покачивалась вверх и вниз. Она бросила на Рафаэля тяжелый, почти злорадный взгляд.

- Рафаэль, разве ты не хочешь со мной поздороваться?

- Здравствуй, - сказал он.

- Джаспер сказал встретиться с ним здесь, но если вы хотите, чтобы я подождала в коридоре, я могу, - ответила Кинвара высоким, напряженным голосом.

- Конечно же нет, - пробубнил Рафаэль, решительно хмурясь в монитор.

- Ну, я бы не хотела ничего нарушить, - сказала Кинвара, поворачиваясь от Рафаэля к Робин. История блондинки в туалете художественной галереи вернулась в мысли Робин. Во второй раз она притворилась, что ищет что-то в ящике стола, и с облегчением услышала голоса Чизвела и Иззи, идущих по коридору.

- ...и к десяти часам, не позже, или у меня не будет времени прочитать все это. И скажи Хейнсу, что ему придется поговорить с Би-би-си, У меня нет времени на кучу идиотов, говорящих об инклю... Кинвара.

Чизвел остановился в дверях офиса и сказал без малейшего намека на теплоту их чувств:
- Я говорил тебе прийти в МКСМИС, а не сюда.

- И мне тоже приятно видеть тебя, Джаспер, после трех дней разлуки, - сказала Кинвара, поднимаясь и разглаживая примятое платье.

- Привет, Кинвара, - произнесла Иззи.

- Я забыла, что ты назвал МКСМИС, - сказала Кинвара Чизвелу, игнорируя свою падчерицу. - Я пыталась дозвониться до тебя все утро...

- Я же говорил тебе, - рявкнул Чизвел, - что пробуду на собрании до часа, и если это снова насчет той чертовой оплаты за случку...

- Нет, Джаспер, дело не в оплате за случку. Вообще-то, и я бы предпочла сказать тебе это наедине, но если ты хочешь, чтобы я рассказала перед твоими детьми, я скажу!

- О, ради всего святого, - рассвирепел Чизвел. - Тогда пошли, найдем отдельную комнату...

- Прошлой ночью появился мужчина, - сказала Кинвара, - который... не смотри на меня так, Изабелла!

Лицо Иззи действительно выражало откровенный скептицизм. Она приподняла брови и вошла в комнату, словно Кинвара стала невидимой.

- Я сказал, что мы можем поговорить в отдельной комнате! - оскалился Чизвел, но Кинвара не проигнорировала его слова.

- Джаспер, прошлой ночью я видела человека в роще возле дома! - сказала она громким, пронзительным голосом, который, насколько было известно Робин, эхом разнесется по всему узкому коридору. - Ничего я не выдумываю... Между деревьев стоял человек с лопатой, я его видела. Он побежал, когда собаки погнались за ним! Ты все время говоришь мне не поднимать шум из-за ерунды, но ночью я одна в этом доме, и если ты ничего не собираешься с этим делать, Джаспер, я позвоню в полицию!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/420667

Переводчики: Miledifire