Готовый перевод Lethal White R. Galbraith / Смертельная белизна Р. Гэлбрейт: 25

Мы приложим усилия, если не сможем лишить вас возможности причинять вред.

Генрик Ибсен "Росмерсхольм"

Эсэмэс Страйка с просьбой сообщить новости пришло к Робин без десяти минут девять, когда она вошла в коридор, где располагались кабинеты Иззи и Уинна. Ей настолько хотелось узнать, что он написал, что она остановилась посреди пустынного прохода, чтобы прочитать текст.

- Вот, дерьмо, - пробормотала она, читая, что the Sun все больше интересуется Чизвелом. Прислонившись к стене коридора с дугообразными каменными обналичниками и закрытыми дубовыми дверями, она собралась позвонить Страйку.

Они не разговаривали с тех пор, как она отказалась проследить за Джимми. Когда она позвонила ему в понедельник, чтобы извиниться, трубку взяла Лорелей.

- О, привет, Робин, это я!

Одной из ужасных вещей в Лорелей было то, что она была милой. По причинам, которые Робин не хотела выяснять, она бы предпочла, чтобы Лорелей оказалась неприятной.

- Извини, он в душе! Пробыл здесь все выходные, потревожил колено, преследуя кого-то. Он не говорит мне подробностей, но, полагаю, ты знаешь! Позвонил мне с улицы, так ужасно, не мог встать. Я попросила таксиста отвезти меня туда и заплатила, чтобы он помог мне поднять Корма наверх. Он не может ходить с протезом, пока на костылях…

- Скажи, что я просто хотела его проведать, - сказала Робин, в желудке у нее похолодело. - Ничего важного.

С тех пор Робин несколько раз прокручивала разговор в голове. В голосе Лорелей безошибочно были слышны собственнические нотки, когда она говорила о Страйке. Он позвонил именно Лорелей, когда у него возникли проблемы (ну, конечно же. Что он собирался сделать, позвонить тебе в Оксфордшир?), Лорелей, в чьей квартире он провел остаток выходных (они встречаются, куда еще он собирался пойти?), Лорелей, которая ухаживала за ним, утешала его и, возможно, совместно с ним осуждала Робин, без которой эта травма могла бы и не произойти.

И теперь ей пришлось звонить Страйку и говорить, что за пять дней у нее не появилось ни одной полезной новости. Офис Уинна, который был так легко доступен, когда две недели назад она приступила к работе, теперь был осмотрительно заперт, когда Геранту с Аамиром следовало покидать его. Робин была уверена, что дело в Аамире, что он стал подозревать ее после происшествия с браслетом и после Рафаэля, громко обратившего внимание на подслушивание ею его телефонного звонка.

- Почта.

Робин круто повернулась и увидела, как к ней катится тележка, которую толкал дружелюбный седовласый мужчина.

- Я возьму почту Чизвела и Уинна. У нас собрание, - услышала Робин свой голос. Почтальон передал пачку писем вместе с коробкой с прозрачным целлофановым окошком, через которое Робин увидела пластиковый зародыш в натуральную величину. Надпись сверху гласила: "Убить меня законно".

- О, боже, это ужасно, - произнесла Робин.

Почтальон усмехнулся.

- Это ничто по сравнению с тем, что они получают, - с удовольствием сказал он. - Помните белый порошок, который освещали в новостях? Утверждали, что это сибирская язва. Здесь был настоящий переполох. О, а однажды я доставил в коробке экскременты. Сквозь всю обертку даже не почувствовал запах. Ребенок для Уинн, не для Чизвела. Она за разрешение абортов. Нравится здесь? - спросил он, выражая расположение к разговору.

- Очень, - сказала Робин, чье внимание привлек один из конвертов, который она так опрометчиво взяла. - Извините.

Повернувшись спиной к офису Иззи, она поспешила пройти мимо почтальона, а через пять минут вышла на the Terrace Café, располагавшееся на берегу Темзы. От реки оно было отделено низкой каменной стеной, которая перемежалась черными железными светильниками. Слева и справа стояли Вестминстерский и Ламбетский мосты соответственно, первый, выкрашенный в зеленый цвет сидений Палаты общин, второй - в алый, как в Палате лордов. На противоположном берегу возвышался белый фасад Каунти-Холл, в то время как между дворцом и залом заседаний текла широкая Темза, маслянистая поверхность которой отсвечивала серым цветом над мутноватыми глубинами.

Сев в сторонке от немногочисленных любителей утреннего кофе, Робин перевела свое внимание на одно из писем, адресованное Геранту Уинну, которое она так бездумно взяла у почтальона. Имя и адрес отправителя были аккуратно выведены на обратной стороне конверта дрожащим курсивом: сэр Кевин Роджерс, 16, улица Вязов, Флитвуд, Кент, и она случайно узнала, благодаря прочтению обширных сведений о благотворительности Уиннов, что пожилой сэр Кевин, который выиграл серебро в беге с препятствиями в Олимпийских играх 1956 года, являлся одним из попечителей "Равных возможностей".

Что люди, спросила себя Робин, испытывают во время необходимости сегодня писать письма, когда сделать телефонный звонок или отправить электронное письмо намного проще и быстрее?

Воспользовавшись мобильным, она нашла номер сэра Кевина и леди Роджерс по точному адресу. Она решила, что они уже в достаточном возрасте, чтобы пользоваться стационарным телефоном. Подкрепляясь глотком кофе, она написала Страйку:

Проверяю зацепку, позвоню как можно скорее.

Затем она включила на телефоне АОН, достала ручку с блокнотом, в котором был записан номер сэра Кевина и ввела цифры.

Пожилая женщина ответила в течение трех гудков. Робин изобразила то, что, как она боялась, вышло плохим валлийским акцентом.

- Пожалуйста, могу я поговорить с мистером Кевином?

- Это Делла?

- А сэр Кевин там? - снова переспросила Робин, чуть громче. Она надеялась избежать представления в качестве правительственного министра.

- Кевин! - позвала женщина. - Кевин! Это Делла!

Раздался шаркающий шум, который заставил Робин подумать о тапочках из шотландки.

- Алло?

- Кевин, Герант только что получил твое письмо, - сказала Робин, поморщившись когда ее акцент оказался где-то между Кардиффом и Лахором.

- Прости, Делла, что? - чуть слышно произнес мужчина.

Похоже, он был глухим, что одновременно и помогало, и мешало. Робин заговорила громче, произнося слова насколько можно яснее. Сэр Кевин уяснил, что она говорила, с третьей попытки.

- Я сказал Геранту, что мне придется уйти в отставку, если он не примет срочные меры, - печально ответил он. - Ты старый друг, Делла, и это была... есть... достойная причина, но я должен думать о собственном положении. Я предупредил его.

- Но почему, Кевин? - спросила Робин, беря ручку.

- Разве он не показал тебе мое письмо?

- Нет, - честно сказала Робин, держа ручку наготове.

- О, дорогая, - слабо ответил сэр Кевин. - Ну, во-первых... неучтенные двадцать пять тысяч - дело серьезное.

- Что еще? - спросила Робин, быстро делая пометки.

- Что такое?

- Ты сказал "Во-первых". Так о чем еще ты беспокоишься?

Робин услышала как на заднем плане говорит женщина, ответившая на звонок. Голос ее звучал раздраженно.

- Делла, я бы предпочел не говорить об этом по телефону, - смущенно ответил сэр Кевин.

- Что ж, досадно, - произнесла Робин, надеясь что в ее словах присутствовала нотка сладкозвучного величия Деллы. - Я надеялась, что ты хотя бы скажешь мне почему, Кевин.

- Ну, еще есть дело Мо Фара...

- Мо Фара? - повторила Робин, не скрывая удивления.

- Что такое?

- Мо... Фара?

- Ты не знала? - сказал сэр Кевин. - О, боже, дорогая...

Робин услышала шаги и потом женщина вернулась на линию, говоря сначала приглушенно, потом отчетливо.

- Позволь мне поговорить с ней... Кевин, отпусти... Послушай, Делла, Кевин очень расстроен всем этим. Он подозревал, что ты не знаешь, что происходит, и вот, он оказался прав. Никто никогда не хочет беспокоить тебя, Делла, - сказала она, как будто думала, что это ошибочная защита, - но дело в том, что... нет, она должна знать, Кевин... Герант обещал людям то, что не может выполнить. Детям-инвалидам и их семьям сказали, что их навестят Дэвид Бекхэм и Мо Фара, и не знаю, кто еще. Все это всплывет, Делла, теперь в это вмешалась благотворительная комиссия, и я не позволю, чтобы имя Кевина попало в грязь. Он добросовестный человек и сделал все возможное. Он уже несколько месяцев уговаривает Геранта разобраться со счетами, а тут еще Элспет... нет, Кевин, я просто говорю ей... что ж, это может быть очень отвратительно, Делла. Возможно, это дойдет и до полиции, и до прессы, и мне жаль, но я думаю о здоровье Кевина.

- Что за история с Элспет? - спросила Робин, все еще записывая.

Сэр Кевин сказал что-то жалобное на заднем плане.

- Я не буду говорить об этом по телефону, - деспотично сказала леди Роджерс. - Тебе придется спросить у Элспет.

Послышалось шарканье, и сэр Кевин снова взял трубку. Голос у него был почти слезливый.

- Делла, ты же знаешь, как я тобой восхищаюсь. Хотел бы я, чтобы все было иначе.

- Да, - сказала Робин, - ну, тогда мне придется позвонить Элспет.

- Что такое?

- Я... позвоню... Элспет.

- О, боже, - сказал Сэр Кевин. - Но, знаешь, может быть, там ничего и нет.

Робин раздумывала над тем, осмелиться ли ей спросить номер Элспет, но решила, что нет. У Деллы несомненно он есть.

- Я бы хотела, чтобы вы рассказали мне историю Элспет, - произнесла она, держа ручку над блокнотом.

- Мне это не нравится, - хрипло ответил сэр Кевин. - Ущерб, который эти слухи наносят репутации человека...

Леди Роджерс вернулась на линию.

- Это все, что мы можем сказать. Вся эта кампания была очень тяжелой для Кевина, очень стрессовой. Прости, Делла, но это наше последнее слово. Прощай.

Робин положила мобильник на стол рядом с собой и проверила, что никто не смотрит в ее сторону. Она снова взяла свой мобильный и прокрутила список попечителей "Равных возможностей". Одну из них звали доктор Элспет Кертис-Лейси, но на веб-сайте благотворительной организации ее личный номер не был указан и, судя по поискам в телефонной справочной, не был зарегистрирован.

Робин позвонила Страйку. Звонок перешел на голосовую почту. Она подождала пару минут и попыталась снова, с тем же результатом. После третьей неудачной попытки связаться с ним она написала:

Нашла кое-что на ГУ. Позвони мне.

Сырая тень, которая лежала на террасе, когда она только появилась, постепенно отступала назад. Теплое солнце скользнуло по столу Робин, пока она растягивала кофе, ожидая, что Страйк перезвонит. Наконец, телефон ее завибрировал, показывая, что пришло сообщение: сердце подпрыгнуло, она взяла трубку, но это был всего лишь Мэтью.

Не хочешь выпить с Томом и Сарой вечером после работы?

Робин рассматривала сообщение со смесью апатии и страха. Завтра намечался благотворительный матч по крикету, который так взволновал Мэтью. После работы выпивка с Томом и Сарой, несомненно, будет содержать много шуток на эту тему. Она могла уже представить их четверых в баре: Сару, с ее вечно кокетливым отношением к Мэтью, Тома, парирующего шутки Мэтью по поводу своего паршивого боулинга с растущей неуклюжестью, и злые колкости, и Робин, как и во все случаи в эти дни, притворявшуюся, что она удивлена и заинтересована, потому что такова была стоимость, чтобы не выслушивать от Мэтью, что она казалась скучающей, или испытывала чувство непревзойденности своей компании или (как это случилось во время их худших ссор) желала, чтобы она выпивала вместо этого со Страйком. По крайней мере, утешала она себя, этот вечер не мог стать поздним или запойным, потому что Мэтью, который серьезно относился ко всем спортивным играм, хотел бы хорошо выспаться перед матчем. Поэтому она ответила:

Хорошо, где?

и продолжила ждать, пока Страйк ей позвонит.

Через сорок минут Робин начала гадать, не был ли Страйк где-то, откуда не мог позвонить, что оставило открытым вопрос о том, следует ли ей сообщить Чизвелу, что она только что узнала. Посчитает ли Страйк это вольностью, или больше будет раздражен, если она не даст Чизвелу его козырь, учитывая давление времени?

Еще немного поразмыслив над этим вопросом, она позвонила Иззи, верхнюю половину окна которой видела с того места, где сидела.

- Иззи, это я. Венеция. Я звоню, потому что не могу сказать это при Рафаэле. Думаю, у меня есть информация для твоего отца об Уинне...

- О, потрясающе! - сказала Иззи громко, и Робин услышала, как Рафаэль на заднем плане сказал: “Это Венеция? Где же она?" - и щелчки компьютерных клавиш.

- Венеция, проверяю дневник... он пробудет в МКСМИС до одиннадцати, а потом весь день будет на встречах. Хочешь, чтобы я ему позвонила? Если поторопишься, можешь прямо сейчас увидеться с ним.

Робин положила мобильник, блокнот и ручку в сумку, допила кофе и поспешила в Министерство культуры, средств массовой информации и спорта.

Чизвел расхаживал взад и вперед по кабинету, разговаривая по телефону, когда Робин подошла к стеклянной перегородке. Он поманил ее внутрь, указал на низкий кожаный диван, стоявший неподалеку от его стола, и продолжил разговаривать с кем-то, кто, казалось, вызывал у него недовольство.

- Это подарок, - отчетливо говорил он в трубку, - от моего старшего сына. Двадцать четыре карата золота с надписью Nec Aspera Terrent. Трудности не страшат. Да чтоб тебя! - вдруг взревел он, и Робин увидела, как головы сообразительных молодых людей у входа в офис повернулись к Чизвелу. - Это латынь! Переключите меня на того, кто может говорить по-английски! Джаспер Чизвел. Министр культуры. Я указал точную дату... нет, вы не можете... у меня нет целого дня...

Из услышанного разговора Робин поняла, что Чизвел потерял зажим для денег, имеющий для него особую ценность, который, как он думал, мог оставить в отеле, где они с Кинварой провели ночь на день ее рождения. Насколько она могла слышать, персонал отеля не только не нашел зажим, но и проявил недостаточное почтение к Чизвелу за то, что тот соизволил остановиться в одном из их отелей.

- Я хочу, чтобы кто-нибудь перезвонил мне. Совершенные бездари, - пробормотал Чизвел, вешая трубку и глядя на Робин, как будто он забыл, кто она такая. Все еще тяжело дыша, он опустился на диван напротив нее. - У меня есть десять минут, так что, надеюсь, они того стоят.

- У меня есть кое-какая информация о мистере Уинне, - сказала Робин, доставая блокнот. Не дожидаясь ответа, она кратко изложила ему информацию, полученную от сэра Кевина.

- ...и, - заключила она спустя всего полторы минуты, - участие мистера Уинна может быть еще более некорректно, но эта информация якобы хранится у доктора Элспет Кертис-Лейси, номер которой не зарегистрирован. Не займет много времени, найти способ связаться с ней, но я подумала, - сказала Робин с опаской, потому что крошечные глаза Чизвела были прищурены, что могло служить проявлением недовольства, - что должна сообщить вам это незамедлительно.

Несколько секунд он просто смотрел на нее, выражение его лица, как обычно, было обиженным, но затем он хлопнул себя по бедру, чем отчетливо выказал удовольствие.

- Так, так, так, - произнес он. - Он говорил, что вы лучший его сотрудник. Да. Так и есть.

Вытащив из кармана мятый носовой платок, он вытер лицо, вспотевшее во время телефонного разговора с несчастным отелем.

- Так, так, так, - снова повторил он, - сегодня, оказывается, хороший день. Один за другим, они спотыкаются... значит Уинн вор и лжец, а может и больше?

- Ну, - осторожно сказала Робин, - он не может объяснить растрату двадцати пяти тысяч фунтов, и он, безусловно, обещал то, что не может выполнить...

- Доктор Элспет Кертис-Лейси, - сказал Чизвел, следуя за собственными мыслями. - Знакомое имя...

- Раньше она была советником либерально-демократической партии из Нортумберленда, - сказала Робин, которая только что прочитала это на веб-сайте "Равные возможности".

- Жестокое обращение с детьми, - внезапно сказал Чизвел. - Вот откуда я ее знаю. Жестокое обращение с детьми. Она была в подобном комитете. Она чертовски помешана на этом, видит повсюду. Конечно, там полно психопатов, либерал-демократов. Там они собираются. Набит до отказа чудаками.

Он поднялся, оставив немного перхоти на черной коже, и, нахмурившись, стал ходить взад и вперед.

- Вся эта благотворительная чепуха рано или поздно выйдет наружу, - сказал он, вторя жене сэра Кевина. - Но, мой бог, они не хотели бы, разрушать все прямо сейчас, не с Деллой по шею в Паралимпийских играх. Уинн запаникует, когда поймет, что я знаю. Да. Я думаю, это вполне может нейтрализовать его... во всяком случае, в краткосрочной перспективе. Хотя, если он забавлялся с детьми...

- Нет никаких доказательств, - сказала Робин.

- ...это навеки загонит его в угол, - сказал Чизвел, снова расхаживая по комнате. - Так, так, так. Это объясняет, почему Уинн хотел привести своих попечителей на наш Паралимпийский прием в следующий четверг, не так ли? Он явно пытается сделать их милыми, остановить всех, кто покидает тонущий корабль. Там будет принц Гарри. Благотворители любят королевских особ. Только потому, что из них состоит половина.

Он почесал густую копну седых волос, обнажив большие пятна пота под мышками.

- Вот что мы сделаем, - сказал он. - Мы добавим его попечителей в список гостей, и вы тоже сможете прийти. Тогда вам удастся прижать эту Кертис-Лейси, и выяснить, что у нее есть. Идет? Вечером двенадцатого?

- Да, - сказала Робин, делая пометку. - Прекрасно.

- А тем временем я дам Уинну знать, что он прибирает денежки с работы.

Робин была уже почти у двери, когда Чизвел резко сказал:

- Полагаю, вы не хотите работать персональным помощником?

- Извините?

- Взять на себя обязанности Иззи? Сколько детектив платит вам? Я мог бы платить соответственно. Мне нужен кто-то с мозгами и внутренним стержнем.

- Я... счастлива там, где сейчас нахожусь, - ответила Робин.

Чизвел хмыкнул.

- Хм. Что ж, вероятно, так будет лучше. Возможно, у меня будет для вас чуточку больше работы, как только избавимся от Уинна и Найта. Тогда можете идти.

Он повернулся к ней спиной, уже положив руку на телефонную трубку.

Выйдя на солнце, Робин снова достала мобильный. Страйк до сих пор не позвонил, но Мэтью написал название паба в Мейфэйре, удобно расположенного рядом с работой Сары. Тем не менее, Робин теперь могла созерцать вечер с чуть большей бодростью, чем она чувствовала себя до встречи с Чизвелом. Возвращаясь к зданию парламента, она даже начала напевать Боба Марли.

Он говорил, что вы лучший его сотрудник. Да. Так и есть.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74630/420671

Переводчики: Miledifire