Готовый перевод Fallout: Equestria - Frozen Skies / Fallout: Equestria - Frozen Skies: Chapter 03: Savagery

Глава третья: Варварство

Я бросила его.

Рациональная часть моего разума напомнила мне что это был его выбор, но такая логика выглядела ложью, даже в моих глазах. Я командую этим отрядом... Это был мой выбор, и я выбрала легкий путь. Я могла бы запретить ему, я бы придумала что-нибудь другое, но его предложение дало мне шанс спасти Тейлвинд и себя. Я ненавижу, что, несмотря на все за что я думала что отвечаю, я оставила его в тот-же момент как это оказалось выгодным решением с военной точки зрения. Тейлвинд и я выжили, в то время как его жертва “стоила” этого. Может, мы и выжили, но в этой лачуге мы оставили гораздо больше, чем просто дорогого друга.

Знала ли я, что он любил меня? Конечно же я знала. Как и Тэйлвинд, и иногда наедине мы обсуждали мысль о том, что, может быть, когда-нибудь…

В любом случае, эта мечта уже никогда не осуществится. Мы выставляли напоказ наши отношения перед ним, наслаждаясь теми неловкими моментами, когда он видел, насколько мы можем быть близки. Но в конце концов, у нас просто не осталось времени. Мы принимали жизнь как должное и играли с его чувствами. Это несправедливо, да и он этого не заслужил, но так уж вышло, и нам уже слишком поздно залечивать эти раны.

Еще слишком рано горевать, слишком свежи душевные раны. Не говоря уже о том, что нам срочно нужно было доставить Тейлвинд в безопасное место. Поэтому в тот момент я закрыла все свои мысли и сосредоточилась на том, чтобы просто поочередно ставить одно копыто перед другим, просто пытаясь защитить кобылу, которая является всем, что у меня осталось от моего мира...

Журнал Снап Ролл

*** *** ***

Трехмильный путь к "путевой станции" оказался изнурительным. Если бы у нас была возможность полететь, путешествие заняло бы совсем немного времени, но с воющим перекрестным ветром, безжалостным снегом и травмами Тейлвинд мы были вынуждены полагаться на наши копыта, чтобы дойти до туда.
Я нашла расщелину в скале, которая достаточно защитила бы нас от ветра, чтобы я могла переодеться во второй комплект зимних накидок, которые мы украли. Было… неловко пытаться втиснуть свои крылья, но я справилась. Добавленная теплоизоляция очень помогла, но к тому времени, когда мы наконец поднялись на гребень холма и наткнулись на небольшое скопление обветшалых зданий, Тэйлвинд уже была на пороге переохлаждения, да и я не сильно отставала.

Два ряда зданий, всего около восьми, вели к чему-то, что казалось железнодорожной платформой с древними путями уходящими куда то вдаль на юг. Здания выглядели достаточно разнообразно, чтобы у меня сложилось впечатление, что каждое из них когда-то служило определенной цели в поселении. На вскидку, я не могла представить себе больше пары десятков пони, населяющих это место даже во времена его расцвета. Погода была явно не самой приятной.

Если бы я рискнула высказать еще одно предположение, я бы сказала, что поселение, похоже, когда-то служило конечной остановкой для поездов. Ну или, не конечной. Казалось, что железная дорога, когда-то давным-давно, пролегала прямо через маленькое поселение, а потом пути просто были демонтированы за сотни лет с тех пор, как городок в последний раз был заселен. Я догадываюсь, что металлические рельсы сами по себе довольно ценны в пустоши — у нас в Анклаве было схожее мышление повторного использования доступных материалов.

Пока мы спустились по пологому склону к поселку, я просмотрела карту на своем ТД. Я ожидала, что карта будет устаревшей — все-таки картография определенно заняла второстепенное место, уступив место выживанию, после Великой войны, и это было понятно. Что меня смутило, так это то, что, несмотря на то, что он явно выглядел довоенным, поселения нигде не было видно на карте моего ТД. Даже железной дороги не было. Я обрисовала и обозначила это место беглым взглядом через меню, просто назвав его "путевой пост". Это стало единственной достопримечательностью на голой карте, если не считать нескольких заметок, наспех записанных мной во время утреннего инструктажа. К этому моменту я уже сильно сомневалась в достоверности этих записок.

Ни в одном из зданий не было ни движения, ни света, ни движущихся теней в окнах. Когда мы вошли в поселок, я пробормотала себе под нос, чтобы хоть как-то держать Тэйлвинд в сознании.
— Должны же грязнопони хоть как-то размечать свои лачуги для посетителей…

Тейлвинд пробормотала что-то в ответ, но ее голос был слишком слаб, чтобы я могла расслышать ее сквозь шторм. Она прижалась ко мне сильнее, словно пытаясь согреться через физический контакт. Этого было смехотворно мало, учитывая, как холодно было, и температура продолжала падать. Нам нужно добраться до укрытия, и поскорее.

Поиски какого-либо очевидного медицинского здания оказались совершенно бесплодными. Одним из первых зданий, на которое мы наткнулись, был салун, который, судя по пулевым отверстиям на фасаде и разбитым буквам над входом, когда-то был местом настоящей перестрелки. Я прикинула, что здесь вполне можно укрыться на ночь, и повела Тейлвинд внутрь. Как оказалось, внутри дела обстояли не лучше.

Внутри салуна валялись сломанные столы и стулья, и ни одно окно не было полностью целым. Я практически чувствовала запах алкоголя, исходящий от обломков бара. На удивление, одинокий бильярдный стол в углу казался вполне исправным, хоть я и не могла разглядеть никаких следов бильярдных киев или шаров. Я поймала себя на том, что гадаю, зачем кому-то воровать бильярдный кий или шар, но отбросила эту мысль, как неуместную, продолжив обыскивать разрушенное здание. К одной из стен был прикреплен плакат военного времени, который, по-видимому, сумел остаться нетронутым с тех времен. Он висел на одной капле клея, хлопая на ветру, и на нем был изображен хорошо знакомый мне пони. У нее была радужная грива, голубая шерсть и вызывающие пурпурные глаза. Она была одета в вариант той же самой силовой брони, которую носил Ноуздайв, облако и молния ее метки были нарисованы на боку. Рядом с ней трио таких же бронированных пегасов летело в строю, постер гласил: "держите небо Эквестрии в безопасности, присоединяйтесь к конным ВВС сегодня!" Министерские кобылы всегда создавали мощные образы для агитационных плакатов, и она не была исключением. Министерская кобыла Реинбоу Дэш, одна из героев Эквестрии. Порыв ветра ворвался через разрушенный задний выход здания, и я поняла, что тут нам не укрыться. Мы могли бы закрыться в комнате где нибудь в глубине здания, но без тепла мы замерзнем за ночь. Когда мы двинулись дальше, клей, удерживавший призывной плакат на месте наконец поддался, и его унес с собой резкий ветер.

Большинство зданий на центральной улице выдали нам схожие результаты, хотя ни одно из них не было настолько сильно разрушено, как салун. Однако двухэтажное здание с надписью ”контора шерифа", украшенное на фасаде бронзовой шестиконечной звездой, имело целый набор неповрежденных окон и дверей. Даже краска выглядела так, как будто она не потускнела за пару сотен лет. Я решила, что это лучшее что мы сможем найти, да и у не было у нас других вариантов на тот момент. Подтолкнув Тейлвинд мордой, я прокомментировала:
— Почти пришли, Тейлвинд. Не спи, слышишь меня?- В тот момент я была единственным, что удерживало ее в вертикальном положении.

— Все еще тут, шеф.-
Пробормотала она в ответ, взглянув на меня.
— Что, собираемся сдаться? Ха... -
она слабо улыбнулась. Казалось, она хотела рассмеяться над собственной неудачной шуткой, но у нее не было на это сил.

Я поморщилась при мысли о том, что придется войти в офис шерифа в костюме какой-то хулиганской банды, но у нас не было выбора. Я повела Тейлвинд к двери, на мгновение задумавшись, стоит ли вообще попытаться незаметно войти в здание. Эта мысль была быстро отброшена в пользу того, чтобы просто убраться к чертовой матери с холода, и я плечом распахнула дверь, помогая Тейлвинд войти внутрь. Первый этаж выглядел, как я себе и представляла, стандартный расклад для профильного здания на поверхности, хотя и явно менее разрушенное, чем я ожидала. В с одной стороны стояла стойка приема, и коридор тянулся прямо от входа. Примерно через дюжину шагов я увидела пару проходов, ответвляющихся от основного маршрута, хотя с моей точки зрения они были тупиками. Мешки с песком были щедро наваленны, чтобы превратить приемную в мини-крепость, а рядом с каждым из ответвлений стояли высокие, по плечо, барьеры. Кто-то приложил немало усилий, чтобы превратить вход в мертвую зону, и мы стояли в самом ее центре.
Удивительно, но в здании почти пахло чистотой, хоть я и чувствовала легкий запах дыма.
Внутри действительно было тепло, и попутный ветер издал тихий вздох облегчения, когда я помогла ей прислониться к стойке. Я тихонько прошептала ей
— Стой тут, кажется, никого нет, но я проверю.

Я осторожно положила копыто ей на щеку, ожидая, что она посмотрит на меня. Ее прекрасные изумрудно-зеленые глаза не могли сфокусироваться, но она сумела кивнуть и ответить, ее голос зазвучал лучше, когда мы вышли из шторма.
— Да… Я просто побуду здесь. Не волнуйтесь, шеф.

Не успела я сделать и нескольких шагов, как услышала зловещий звук взведенного курка, причина была очевидна, хозяин ждал, пока я войду внутрь, чтобы подготовить свое оружие.

Они поймали меня, я не знаю, сколько их там, и на входе категорически негде укрыться... время импровизировать.

Выругавшись себе под нос, я ответила, держа копыто подальше от пистолета на бедре.
— Мы не желаем вам зла. Мы просто ищем укрытие от бури.

Голос кобылы отозвался из глубины здания, по-видимому, из левого ответвления коридора.
— Ах, вот как...? — Ее тон буквально сочился ядом. Обладательницей голоса была грязно-белая кобыла-единорог, одетая в кожаную броня, левитирующая рядом с собой пугающе выглядящую штурмовую винтовку буллпап, когда она вышла из коридора, в котором, как я догадалась, она находилась, и встала за барьером из мешков с песком. Она не пряталась, с ее точки зрения, как я думала, она могла бы уложить меня без проблем. Ее черная грива была заплетена в удобную косу, которая выглядела довольно привлекательно. — "Мы не желаем вам зла", что-то я сомневаюсь. — Она выглядела весьма молодо, не старше шестнадцати, но крепко держала свое оружие, с уверенностью, которая говорила о глубоком знании своего дела.

— Я думаю нам не стоит доводить до стрельбы — Ответил я как можно небрежнее, — Мы двинемся дальше, как только достаточно согреемся, чтобы снова отправиться в путь.

— Забавно, как вы, разведчики, обычно это делаете, да вот только большая стая не очень дружелюбных пони всегда следует за ними, не так ли? А вот если я приложу вас подонков, то это сэкономит мне и моим друзьям множество хлопот. — сказала она, направляя винтовку мне в грудь.

Я мельком бросила взгляд на свой бок, боясь, что она заметила мои крылья, но увидела только успокаивающую белизну брони, которую я надела. Я быстро сообразила несколько вещей. Во-первых, эта кобыла действительно верила, что я была с группой, которая ранее владела этой бронёй, и во-вторых, что группировка "Красноглазых" была гораздо больше, чем я ожидала, и как оказалось, была довольно страстно нелюбима другими обитателями поверхности… что имело бы смысл, если бы в словах кобылы о работорговцах была хоть капля правды.

Держа все это в уме, я изобразила удивление на ее обвинения — Блять, броня... мы не из Красноглазые! — Пробормотала я, снимая капюшон и защитную маску, позволяя гриве свободно упасть. — Мы застали пару из них врасплох и сумели завалить, но попали в шторм. — Я постаралась вложить в свой ответ как можно больше искренности.

— Красноглазых…? — Мне показалось, что ей не понравилось как я это произнесла. Я поймала себя на том, что задаюсь вопросом, а откуда на самом деле взялось это название — я предполагала, что это было название группы. Были ли они названы в честь кого-то? Я сделала мысленную пометку выяснить это. — Тогда кто же вы такие? — Спросила кобыла со скептическим видом.

— Дуры они набитые, вот кто они такие!- Крикнул старый единорог с такой же грязно-белой шерстью, когда вышел в поле зрения из коридора напротив позиции кобылы, спасая меня от необходимости отвечать без какого-либо реального ответа. — Любой вменяемы пони знал, уже четыре дня назад, что нас накроет буря, а у этих недотёп даже нет своей брони. — Он посмотрел в мою сторону с выражением, которое я могла описать только как презрения. — Пришлось украсть у работорговцев. Глупцы.

— Дауж, пап, я с тобой согласна- Ответила кобыла, все еще целясь в меня.

Жеребец продолжал приближаться, минуя свою дочь и мешки с песком, за которым она стояла, и остановился в паре шагов от меня. — Слабенькая у вас легенда, я вам скажу.

Я протараторила ответ, жеребец, возвышающийся надо мной, слишком живо напомнил мне разъяренного сержанта.
— Мы искали припасы, нашли сбитый Вертибак и немного барахла для бартера,- Я указал на свой, все еще в кобуре, энергетический пистолет, и продолжила, — А потом мы повернули назад, но столкнулись с предыдущими владельцами этой брони.

Жеребец задумался, и тонкая улыбка скользнула по его губам, совсем чуть-чуть.
— От оно как...- Заключил он, как будто наслаждаясь что его ответ был максимально неконкретный. Мгновение спустя он выпрямился и закричал. — Ну ладно, на этом и порешим!

Сморшившись, я приготовилась к худшему, я прыгнул на полшага назад в низкую присест, движение, заложенное мышечной памятью, чтобы подготовить себя к полету... за мгновение до того, как я поняла, что мои крылья все еще спрятаны под моей одеждой.

Жеребец, наблюдая за этим, заявил с улыбкой
— Они останутся с нами, пока буря не спадет!

Чего?

— Чего?- Удивилась кобыла, видимо столь же удивленная как и я.

Подавив недоумение, я выпрямилась и ответила:
— Большое Спасибо, сэр.- Я кротко склонила голову, говоря это.

Старший жеребец усмехнулся, пренебрежительно махнув копытом.
-— Ой ладно, в рыцари меня никто еще не посвящал, малыш- Повернувшись к дочери, он добавил — Грейс, тащи пару шин и целебное зелье для ее раненой подруги.

Молодая кобыла отшатнулась в удивлении, ее винтовка наконец-то указала куда-то еще, кроме моей груди.
-— Чавооо? А ладно, ща принесу, па.- Проворчала она, прежде чем исчезнуть в том же коридоре, из которого вышел ее отец.

Избежав непосредственной угрозы нашим жизням, я рысцой подбежала, чтобы помочь Тейлвинд поднятся на копыта.
В этот момент я заметила, что старый жеребец смотрит в нашу сторону с каменным выражением лица.
Он подал нам знак следовать за ним, и когда он повернулся, я мельком увидела черного рыцаря, на его боку.
Поймав мой взгляд, он лишь ответил с улыбкой, скрывшись из виду
-— Меня зовут Чесс.

Он не дал нам возможности ответить, и мы поспешно последовали за ним. Он подвел нас к лестнице, скрытой от посторонних глаз. Чистота здания по-прежнему поражала меня своей странностью. Я к тому что весь остальной город был практически разрушен. Чесс явно был не в настроении ждать, пока мы последуем за ней, и я заметила, как его хвост исчез за первым поворотом лестницы. Мы следовали в своем собственном темпе, Тэйлвинд тяжело опиралась на меня, когда мы поднимались вслед за ним.

Лестница продолжала тянуться наверх - по-видимому, к чердаку, - но наша цель, похоже, находилась на втором этаже. Покинув лестничный пролет, мы вошли в нечто вроде гостиной. Там был большой очаг, радостно пылающий вдали, так приятно нагревая здание. Рядом с ним в стойке было сложено большое количество дров, которых, по-видимому, хватило бы на то, чтобы огонь горел по меньшей мере несколько дней. По всей комнате были разбросаны новые ковры и подушки, а сбоку располагалась импровизированная кухня с холодильником и духовкой. Несколько дверей вели в другие части здания, предположительно в спальни и кладовые. Чесс только что вошел в одну из дверей в дальнем конце комнаты,оставив ее слегка приоткрытой. Тэйлвинд и я ждали у лестницы, не зная, хочет ли он, чтобы мы последовали за ним... и потому, что стоять у камина было чертовски приятно. Я снова могла почувствовал свои перья!

Шум пони, спускающегося по лестнице позади нас, рассеял мои мысли о тепле костра. Я обернулась и увидела темно-синего земного пони с густой серой гривой, который спускался по той же лестнице, что мы только что покинули. Его телосложение было... ну, я бы определила его как "среднее" для земного пони, но в то время я думала, что он, кажется, более крепко сложен, чем большинство пегасов, которых я знал, за исключением Ноуздайва. Кьютимарка в виде книги в твердом переплете, лежащей на красной ткани, закрытой, с тремя битсами, лежащими на ней, украшал его бок. Винтовка, висевшая у него за спиной, подтвердила мои подозрения, что на чердаке у них был наблюдатель, который, по-видимому, использовал какое-то окно для обзора. В общем, от него исходило ощущение почти абсолютной нормальности… кроме его глаз. Они были мягкого серого тона и казались… далекими, как будто фокусировались на чем-то, чего я не могла видеть. Без контекста, я не обратила внимания на его выражение лица в то время.

Вернувшись из комнаты в белом медицинском халате, Чесс обратилась к необычно тихому жеребцу
— Не волнуйся, они гости. Незваные, но тем не менее желанные гости.- На что он получил лишь кивок в ответ. Повернувшись к Тейлвинд и мне, Чесс объявил — У меня есть кое-какие медикаменты, я приведу вас в порядок, девочки.

Увидев халат, я заинтересовалась, надеясь на медицинские знания, как за что-то общее.
— Так вы врач?

— Хах, врач?- ответил он и усмехнулся, — Неа, образования у меня нету.

О бля.

Я взглянула на земного пони, чтобы посмотреть на его реакцию, но он уже бесшумно исчез в одной из соседних комнат. Я выдавила из себя легкий смешок — Мне стоит волноваться, Чесс?

— Пф! Давай тащи свой зад сюда- Чесс вскинул голову.

Последовав за старым жеребцом в его импровизированную клинику, я увидела плюшевый диван вдоль одной из стен, достаточно широкий для двух пони, с набором натяжителей для ног и целебным зельем, стоящим на маленьком операционном столе рядом с ним. От кобылы, которая, очевидно, оставила их тут, уже и след простыл. У дальней стены стояли шкафики, в которых хранились контейнеры со разными медицинскими принадлежностями которые я смогла узнать - фиолетовые флаконы с магическими целебными зельями, Мед-Х с капельницами и автоинъекторами, приличный запас магических перевязок и несколько оранжевых пакетов антирадина. Однако там были и другие маленькие стеклянные контейнеры, заполненные ошеломляющим множеством... ну, наркотиков. Рядом с чем-то, похожим на ингаляторы, стояли внушительные на вид желто-оранжевые пузырьки с таблетками, а на другой полке стояли весьма устрашающие большие инжекторы с различными цветами жидкости внутри. Все они были так же тщательно расставлены, как и обычные припасы, с которыми я была знаком, но очень непривычных для меня. На шкафу висел солидный замок, но я все равно не собиралась просматривать его запасы без приглашения.

Прежде чем я успела поближе рассмотреть ассортимент медикаментов, серая магия Чесса схватила дверь, закрыв ее за нами, когда жеребец повернулся лицом ко мне и Тейлвинд.
— Ну так что, девочки, когда ж вы собирались сказать нам, что вы из Анклава, а?

Неужели по нам было видно? От, блять.

Мои уши тутж же поникли. Через несколько минут он уже занимался бы врачеванием Тейлвинд, и я была бы в состоянии контролировать ситуацию, когда он об этом узнает. Как бы то ни было, это многое говорило о его характере, что он не только не вытащил оружие, но и был готов выслушать нас.
— Ну, план состоял в том, чтобы найти врача и положиться на то что конфиденциальность пациента занимает первое место в его списке личностных качеств. Мы действительно не желаем вам или вашим никакого вреда. Меня зовут Снап Ролл, а ее Тефлвинд.- Я помолчала секунду, прежде чем добавить — А как вы узнали?

Он смачно хохотнул в ответ.
— В здешних краях никтож-то и не знает, что такое вертибак, даже еслиб они его увидели.- Он указал на пистолет, все еще в кобуре на моей передней ноге, — И этот пистолет выглядит слишком уж ухоженным, для спасенного с места крушения.- Он принял более серьезный тон, когда сел на стул сбоку от импровизированной операционной. — Тогда скажи мне, чеж вы спустились со своего красивого насеста, не могу себе представить, что вам здесь нужно.

— Вы просите меня разгласить секретный данные Анклава- заявила я, постаравшись придать вес моим словам, прежде чем усталость от событий дня накроет меня... не говоря уже о легком переохлаждении. — Мы искали любые признаки передовой оперативной базы гриффонов в этом районе, а также любые признаки какого-то "Красноглазого" парня и его банды.- Я вздохнула, позволив себе немного расслвбится. Я обнаружила, что почти смущена тем, насколько плохи наши сведения о том, с чем мы столкнулись. — Ну, никаких следов передовой базы грифонов, но мы нашли много Красноглазых. Они то нас и подбили. У них была поддержка гриффонов и... дикие ветра, что-то, что выглядело как одна из принцесс из прошлого, буря накрыла нас в течение часа.- Я закрыла глаза, — Наш... напарник выиграл нам время, дав нам шанс уйти живыми.

Морда старого жеребца вдруг стала усталой, как у кого-то, кто многое пережил в своей жизни. Я видела такой же взгляд у ветеранов Пега-Грифоновой войны.
— Ну, я все же помогу чем смогу, вам двоим, такой уж у меня характер. Но ты же понимаешь, что не сможешь вернуться к своим. Вы застряли в этом мире, мире который ты и твои помогли создать.- Открыв свои глаза, он уставился прямо на меня — И уж не рассчитывай, что кто-то еще здесь, внизу, поможет вам как мы.

Я кивнула, тихо впитав его слова. Это было печально, но не удивительно, что нас ненавидели. Я помогла Тейлвинд добраться до операционного стола, поддерживая ее, когда она поднялась и положила голову на подушку.

Чесс встала со стула и помог Тейлвинд правильно устроиться на операционном столе, прежде чем тщательно отмерить небольшую дозу Мед-Х и вколоть ее. Несмотря на его заявление, что он не был должным образом обучен, его движения были весьма уверенными, и я поняла, что наверное он мог бы многому меня научить в плане мед помощи.

Не обучен он, ага, щас.

Я говорила с ним, лежа на диване и завернувшись в одеяло, которое мне принесли. — А как насчет остальных, которые живут с тобой... как они отреагируют, если узнают о нас? Есть ли какая-то особенная ненависть по отношению к облачному народу? Внезапное озарение накрыло меня, может быть у него может быть какая-то информация о моих реальных целях миссии, почти забытой после сегодняшнего тяжелого дня. — О, и кто это такой - Красноглаз? Похоже, у них достаточно хорошо экипированная банда если они могут позволить себе грифонов И...- Я замолчала, нахмурившись, когда поняла, что у меня нет слов, чтобы правильно описать то, что я видела. — и даже позволить себе... Богиню?- Это слово шаркнуло у меня во рту от того, как неудобно было признать, но у меня точно не было другого термина описать то что я увидела.

— Почти все здесь ненавидят таких, как ты. Грейс хорошая кобылка, она вас не тронет, а Бернард слишком эмоционально травмирован, чтобы быть агрессивным по отношению к любому, кто не пытается его убить.- Я мысленно отметила имя молчаливого жеребца. Пока Чесс говорил, он продолжал работать. Его рог светился мягкой серой аурой, и я увидела как над Тэйлвинд повисла серая аура, словно очерчивая ее. Мне не на чем было основываться, но то, как он смотрел на нее, было похоже на считывание данных с ЛУМ. Я внезапно поняла, что он, должно быть, использовал медицинское диагностическое заклинание, и я позавидовала ему. Ну в смысле, если бы я могла выбрать что-то что умеют единороги, диагностическое заклинание сделало бы мою запасную роль медика отряда намного проще. Я была так очарована его работой, что это застало меня врасплох, когда он продолжил. — Что касается Красного Глаза, то он управляет своей собственной мини-империей, укомплектованной заводами по производству боеприпасов и самой большой армией на поверхности, с тех времен, как упали бомбы. А крылатые - не богини, а чудовища.- Он понизил голос, погасил заклинание и посмотрел мне в глаза. — Холодные, бессердечные монстры, и они объединились с Красным Глазом с тех пор, как он начал пропагандировать какую-то ересь о "единстве" и что "все пони равны".

Ага, а вот это точно хорошие данные.

Он снова вернулся к Тейлвинд, довольный тем, что оставил меня с этим замечанием. Он осторожно начал снимать попону с Тейлвинд, начав с ремней на ее груди. В ответ она застонала:
— Оооо, командир, жеребец раздевает меня... уиииии...

Слава богу, Мед-Х подействовал.

— Шибко ты для меня молода, малыш.- Ответил он, рассеянно покачав головой. Ее крылья выскочили на свободу, когда он снял с нее последний ремень, а затем начал накладывать набор ножных шин.

— О нет, он еще и связывает меня... о, неееееее... — Тейлвинд наигранно противилась, вызвав у Чесса почти отеческий хмурый взгляд.

А, нет, это не Мед-Х, это просто Тэйлвинд ведет себя как Тэйлвинд.

— А ну цыц, мы оба знаем, что тебе нравится быть связанной, Тейл.- Проворковала я в ее сторону, наслаждаясь ее мелодраматическим дискомфортом. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы еще глубже зарыться в подушки дивана. Они были совсем не похожи на мягкие облачные подушки, но это было лучше чем ничего, особенно после смертельного холода снаружи. И если уж честно, не такие уж они и твердые.

— Так, кобылки, тута операционная а не бордель.- Пристыдил нас Чесс, заканчивая с шинами.

Надув губки в его сторону, я продолжил бездельничать, а Чесс вернулся к своей работе в относительной тишине, напевая тихую мелодию. Шли минуты, и все присутствующие, казалось, погрузились в свои мысли. Закончив и заставив Тейлвинд выпить целебное зелье, Чесс объявил
— Ну вот и все, мэм. Через пару дней будешь в порядке, только шибко не напрягайся.

Вместо ответа я услышал тихий храп, доносящийся с операционного стола, Тейлвинд обнял подушку, на которой покоилась ее голова, и крепко спала. Рог Чесс снова засветился. Он осторожно поднял спящую кобылу и уложил ее на диван. Признаюсь, я была немного очарована тем, как ловко он мог манипулировать... ну, ею. Затем он накрыл ее одеялом с помощью своей магии, и на его лице появилась задумчивая улыбка.

Осторожно расчесывая гриву Тейлвинд я осторожно спросила
— Как ты думаешь, долго продлится шторм?

Сложив инструменты обратно на столик, Чесс повернулся ко мне и ответил
— в худшем случае, неделю, но наверное, четыре дня. На связь со своими ты выйти уже не успееш, я так понимаю.

Я вздохнула, опасаясь именно этого.
— Когда я узнала об этом городке, я понадеялся, что мы сможем найти одну из...- Я сделала паузу, размышляя, а знает ли жиьель пустоши, что на самом делают башни ПОП, прежде чем решив не рисковать — вещательных башен, которые использовал местный ди-джей. Но таких рядом нет, правда? Она выглядела бы как высокая белая башня, уходящяя в облака.

Он покачал головой.
— Неа, мне жаль, но... нету тут ничего похожего. Может в паре дней-то отсюда и есть, но ты никуда не полетишь с таким ветром, какой бы сильной ты себя ни считала.

Ага, наверняка он хотел бы знать насколько я сильна.

Я мысленно подавила инстинктивное желание огрызнуться на его комментарий. Он приютил нас, и он, вероятно, был прав. Даже если он и не знал меня лично, он знал окружение городка, и я была бы дурой, если бы пренебрегла этим советом... как бы ни было больно моему самолюбию.

На ум пришла другая тема чтобы сменить направления разговора, дабы избежать конфронтации.
— Ну, я не хотела об этом думать, но… нам может понадобиться источник битсов, если мы останемся здесь надолго.-
В раздумье я поднесла копыто к морде, прежде чем закончить — а ты случайно не знаешь чем тут можно подзаработать?

Чесс гоготнул в ответ
— Ох, малыш, тебе придется серьезно адаптироваться. Давайка так, утром ты пойдешь с Бернардом, он выполняет мое поручение, и я был бы признателен, если бы ты пошла с ним.

*** *** ***

К тому времени, когда солнце поднялось над горизонтом - ну в смысле, пустошь из черной как смоль и заснеженной превратилась в тускло серую... и столь же заснеженную - мы уже были в пути. Излишне говорить, что ночью буря не утихла. Когда мы направились к выходу, меня с Бернардом накрыл непрекращающийся вой ветра, гонящего снег и свирепый холод, когда мы снова оказались в объятиях бури. Видимость была в среднем около двадцати шагов, становясь лучше или хуже в зависимости от изменения скорости ветра. Я уверена, что мои глаза болели бы от яркости, если бы снежные очки, которые я прихватила вместе с попоной, которая оказалась столь полезной. Мы отправившись в путь около полудня, когда погода стала более менее терпимой или, по крайней мере, не столь сильно угрожала обморожением, но это быстро изменится, как только солнце начнет садиться. В этом я почти не сомневалась. Мы направлялись починить то, что Чесс смутно описал как "зонд наблюдения", который он установил в заброшенном бункерном комплексе примерно в часе езды к северу от городка.

Мои вопросы о том что-же это за зонд такой остались без ответа, Чесс, очевидно, предпочел не выдавать мне прямого ответа. Когда я спросила, может ли он передавать радиоволны, он ответил
— Не, кобылка, эт замкнутая цепь. Не хочу, чтоб носатые индюшки лезли куда не надобно!-
Я сообразила, что” индюки " - это, должно быть, популярный сленг для здешних пегасов, поскольку вспомнила, как один из часовых Красного Глаза использовал этот термин накануне.

Ну, наверное это справедливо, учитывая именами, которые мы их называем... хотя ‘Грязепони" определенно звучит лучше.

"Дорога", по которой мы скакали, вела прямо на север от поселения, прежде чем начать медленно изгибаться, прокладывая путь сквозь холмы и долины. На самом деле, это была не столько дорога, сколько проторенный и утоптанный маршрут, по которому было легче идти, чем по снегу вокруг него... но я конечно не столь сильно разбираюсь чтобы знать что такое "настоящая дорога" а что нет, поскольку я буквально никогда в них не нуждалась. Это было так… пешеходно.

Мои крылья все еще были неудобно спрятаны под красной накидкой, а Бернард надел серую зимнюю куртку, которая выглядела будто она защищала от холода довольно эффективно. Его длинная винтовка была перекинута через спину, а отсутствие боевого седла заставило меня поверить (как оказалось, правильно), что он стрелял копытами из довольно массивного оружия. К его передней ноге был пристегнут пистолет, который, как мне удалось определить, был из 10-миллиметровой разновидности.

Во время нашего забега на север Бернард хранил молчание, хотя время от времени бросал взгляд в мою сторону. Язык его тела предполагал пассивное любопытство, но я все равно остерегалась его.

Как и обещал Чесс, через час с небольшим мы вышли на боковую тропинку, ответвляющуюся от главной. Когда мы свернули с главной тропы, мои копыта погрузились в снег примерно до середины щётки. В то время я предположила, что это было просто потому, что боковой путь не использовался, но в ретроспективе это не имело никакого смысла. Я имею в виду, что с тех пор, как начался шторм, не было бы никого, кто мог бы ее утрамбовать, а снег шел постоянно... почему снег не накопился? Мои мысли блуждали, пока я ставила одно копыто перед другим, монотонное движение сквозь глубокий снег.

Небольшому перерыву в ветре удалось вырвать меня из моих мечтаний, я увидела линию бетонных зданий сквозь приутихший шторм. Вырисовывались остатки древнего военного форпоста, сами укрепления казались почти нетронутыми. Снаружи невысокой оборонительной стены, отделявшей двор от внешнего мира, тянулись ряды кольев. Внутри я разглядела небольшой бункер и что-то вроде главного здания в глубине. Покрытые снегом выпуклости венчали каждый из кольев. От этого зрелища мне стало не по себе, и мы рысцой направились ко входу. Тишина между нами начала действовать мне на нервы, и я заговорила, пытаясь разговорить сдержанного жеребца.
— Итак, есть идеи, сколько времени прошло с тех пор, как Чесс в последний раз проверял этот зонд?

Ответ Бернарда был столь же монотонным, сколь и неинформативным.
— По крайней мере неделю, а может, и дольше.

Нахмурившись, я подскочила к ближайшему колу, полюбопытствовать, что же это за выпуклости. Я потянулась, чтобы смахнуть свежий снег, чтобы рассмотреть, что это было.
— Ну, ладно, давай найдем этот зонд и быстро...

Голова пони была насажена на железный кол, ее распухший язык пьяно торчал промеж замерзших губ.

Сделав в ужасе шаг назад, я ахнула, осознав масштабы безмолвной бойни передо мной. Перед стеной периметра было пугающе много кольев, каждое из которых символизировало жестокий конец жизни... меня невыносимо тошнило от столь бесчувственного палачества. Никто не заслуживал такой конец.

— Рейдеры. — Проворчал Бернард, его комментарий выдал первый реальный намек на эмоции, которые я от него услышала. В его голосе звучала глубокая злость.

— Ты так говоришь, как будто видел такое раньше, Бернард, - ответила я дрожащим голосом, все еще глядя широко раскрытыми глазами на отрубленную голову, не понимая, какую словесную ошибку только что совершила.

Он сделал паузу после моего ответа и, казалось, напрягся.
— Так откуда, ты говоришь, вы родом, - его голос звучал обвиняюще, — Потому что я еще не встречал ни одного пони, который не видел бы и не слышал о них раньше. Его поза немного изменилась, и я заметила, как он наклонился влево - к кобуре пистолета, - он повернул голову, чтобы оценить мою реакцию.

Вздохнув, я опустила взгляд. Я устала лгать ему, и не было лучшего времени, чтобы рассказать ему все, чем когда мы были одни.
— Я думаю, ты все равно скоро узнал бы.- Вытащив нож из маленьких ножен на моей украденной броне, я вытащила клинок и осторожно начал вырезать стратегически расположенное отверстие на левом плече брони, прямо над тем местом, где мое крыло было спрятано под толстой тканью.

Бернард молчал, ни разу не встав в оборонительную стойку и не направив на меня оружие, но я знала, что в эти спокойные минуты он взвешивал все варианты. После того, как мое крыло выскочило из под брони, его лицо немного посуровело. Ему потребовалось много времени, чтобы ответить, но когда он это сделал, это было односложное “почему?" То, как он это сказал это, производило впечатление скорее требования, чем вопроса.

— Я не врала насчет разбитого Вертибака, - пробормотала я достаточно громко, чтобы он услышал меня сквозь ветер, — вчера мы потеряли троих друзей, и я не решалась доверять кому-либо. Чесс догадался сам.

Его пристальный взгляд беспристрастно фиксировался не мне,пока я освобождала второе крыло,
— Военные, значит.

Я молча кивнула.
— Предполагалось, что это будет разведывательная миссия, быстро туда-сюда.- Я поморщилась, вспомнив подробности. — Мы должны были проверить зону на любую активность со стороны Красного Глаза или гриффонов... ну, мы их нашли, это точно.

Его ответ пришел довольно быстрым и резким.
— Так что теперь ты и твоя подружка застряли тут. Хорошо.- Сказал он, не изменив бесчувственное выражение на морде, но в его тоне слышалась нотка злобы. И мне показалось, что даже вызов.

Я бросила нож и встала в боевую стойку. Я не потянулась к пистолету в кобуре на моей передней ноге, но я не собирался оставлять это замечание без внимания.
— И тебя туда же! -сплюнула я в ответ, — напомника, когда это мы вам насолили, а?

Его ответ был неожиданным и очень холодным.
— Каждый день нашей коллективной жизни - он сделал паузу, прежде чем продолжить.
— Эта буря, извечный крой облаков - все наше существование в пустоши продиктовано безразличием твоего народа. Так что извини, если у меня не слезятся глаза, от ого, что пара-тройка ваших стала мишенью.- Он резко оборвал свою тираду, показав очень глубокую боль, прежде чем он восстановил свое самообладание.

— Ах так? - Ответила я, — Наше безразличие - это видимо то, от чего умирают пегасы, каждый раз когда мы пытаемся наладить контакт с вашим миром вместо того, чтобы просто наблюдать из облаков. Наше "безразличие" - это то, что стоит нашим семьям их матерей, отцов, дочерей и сыновей. - Возможно, я на мгновение запнулась, когда упомянула об отцах. Я надеялась, что он не заметил. Я двинулась на него, приблизившись примерно на шаг. — А все ради чего? Хочешь сказать, что выгода для твоей семьи перевешивает потери для моей?

Он насупился на мое намеренное использование "семьи", но вместо того, чтобы еще больше разгорячиться, он сделал довольно неожиданный поворот и указал копытом на голову кобылы, которая, казалось, смотрела прямо на меня.
— Я уверен, что она бы сказала.

Я задумчиво посмотрела на отрубленную голову. Он был прав,и я уже высказала все, что могла. Я видела, что нынешняя линия разговора только вредит нам обоим, и быстро начала осознавать тот факт, что вести этот разговор посреди снежной бури, которая только усиливалась, было не самой лучшей идеей. Позволив своему телу расслабиться, я выпала из своей боевой позы.
— Бернард, ты знаешь, что меня сейчас волнует? Я хочу расплатиться с Чессом за то, что он принял нас, и держит Тэйлвинд в безопасности. Она все, что у меня есть; даже если мы не сходимся во взглядах, я уверена, что ты можешь меня понять.- Встретившись с ним взглядом, я указал крылом в сторону бункерного комплекса. — Я не делаю это ни для тебя, ни для Чесса, ни для твоей ёбаной пустоши. Но я сделаю все, что потребуется чтобы держать того, кто это сделал, подальше от Тэйлвинд.- Опустив крыло, я проверила заряд на своем энергетическом пистолете, увидев сплошной зеленый заряд от искровой батареи. — Ты мне поможешь или нет?

Он, казалось, немного смягчился от моей тирады
— Да, я более чем понимаю. — Сказал он тихо, словно сам себе. — И да, я помогу тебе убить этих садистских животных.-
Он снова встретился со мной взглядом, когда говорил, — Тебе еще не доводилось встречаться с таким, так что я тебе прямо скажу — убивай. Не разговаривай, не давай им пощады и не думай о милосердии. Просто стреляй.

— Думаю, это можно устроить, - ответила я с улыбкой, поднимая нож. Я убрала его и вытащил свой ЛУМ из другого подсумка, смахнув гриву с правого уха, я снова прицепила устройство. Он начал работать, и я быстро увидела обнадеживающее наложение прицельной сетки, компаса и остальной части — Я зачищу первое здание, можешь прикрыть меня отсюда?

Бернард утвердительно кивнул, снимая со спины длинную винтовку и привычными движениями проверяя патрон в патроннике. Удовлетворенный, он бросил быстрый взгляд сквозь прицел, прежде чем ответить,
— Буря будет мешать, это точно.

Я присела, повернувшись всем телом к малому бункеру.
— Мне сойдёт, - ответила я, прежде чем оттолкнуться от Земли и с силой взмахнуть крыльями против яростного бокового ветра, прокладывая себе путь сквозь бурю. Я хотела получше рассмотреть строения перед нами. В итоге, несмотря на борьбу с пронизывающим ветром, вид с высоты птичьего полета более чем стоил усилий, затраченных на длительный полет в снежную бурю. Меньшее по размеру сооружение определенно было ДОТом, торчащим из защитной стены и явно доминирующим над тропой, по которой мы шли. Дот, по-видимому, не был связан с главным строением, хотя я не смогла бы сказать, были ли там подземные туннели, не зачистив здание лично.

Используя предрасположенность земных пони не смотреть вверх, я начала вальяжно спускаться по кругу, стараясь оставаться вне поля зрения от любых видимых амбразур в доте. Я осторожно опустилась на крышку дота, оглянувшись туда, где, как я знала, сидел Бернард. Я едва мог различить сквозь снег копыто, машущее мне. Решив, что меня пока не заметили, я тихонько двинулась вдоль крыши здания туда, где можно было разглядеть вход. Там не было двери, впуская внутрь холод с улицы, но я могла различить тусклый свет изнутри.

Собрав все свое мужество, я вытащила энергетический пистолет и просунула голову в здание, моя грива растепалась по ветру. Внутри, судя по слоям обломков, мусора и других предметов, покрывающих пол, казалось, что разнообразные жители проживали здесь последние годы. Каждый оставил крошечные воспоминания о своей жизни, разбросанные по полу. Вот разбитая, пустая бутылка целебного зелья. Там выброшенный инжектор. Пустые банки из-под еды, обертки от бинтов... я даже не хотела знать, что было в одном из углов. По крайней мере, оно не пахло. Я увидела тюбик чудо-клея, который не был полностью израсходован, и положила его в карман. Ну, никогда не знаешь, верно? В конце концов, мои глаза были привлечены к единственному источнику света в комнате, все еще работающему экрану терминала, установленного у стены.
Серия проводов разной толщины вела от задней части терминала в круглое устройство, зависшее там, где когда-то была установлена основная система вооружения этого ДОТа.

Несколькими быстрыми сигналами копыт мне удалось показать Бернарду, что путь безопасен. Он начал пробираться к доту, закинув винтовку за спину.

Пока жеребец рысью приближался, что, как я полагаю, можно было бы считать тактическими перебежками, я осмотрела маленький роботизированный шар, зависший возле щели в стене главного орудия. Это был модифицированный спрайт-бот, одна из старых игрушек, когда-то использовавшихся Министерством морали для слежки за повседневной жизнью рядового гражданина. Казалось, был добавлен ряд дополнительных линз, а также пучок кабелей, связывающих его с терминалом. Изменения были явно сделаны с использованием того, что попало под копыто, но, по-видимому, были довольно хорошо приделаны, учитывая все обстоятельства.

Я поняла, что эта наспех собранная конструкция ни что иное как зонд, о котором говорила Чесс, и двинулась, чтобы взглянуть на терминал после того, как Бернард пересек заснеженный двор. Мне пришло в голову, что если кто-то все еще занимает эти руины, то они плохо справляются, если оставляют незанятым такой легко защищаемый и контролируемый пункт, как ДОТ.

Терминалы никогда не были моей сильной стороной. У меня всегда была Тэйлвинд, и ее особая любовь к терминалам означала, что мне никогда не нужно было учиться управлять ими. К счастью, Чесс не оставила пароля. После загрузки экрана я была встречена треском статики и надписью, печатающей себя в верхней части экрана. "Спасибочки Мистер/ Мисс/ Миссис/ Незнакомец за то, что помогли мне подключиться к этому терминалу! Ниже отчет о диагностике того, что не так с вашим покорным слугой! - Рассказывал портрет того, что казалось отрубленной головой чрезмерно радостного жеребца.

Затем последовала серия пошаговых процессов для повторного подключения оптических проводов внутри спрайт-бота. Несмотря на отсутствие технических способностей, я принялась за подсоединение проводов. Врезка в проводах вызвала короткое замыкание, оплавив несколько и оставив спрайт-бота без питания. Мне удалось найти небольшую коллекцию запасных частей среди обломков, покрывающих пол, и я заменила поврежденные компоненты без проблем.

Выполнив поставленную задачу, я присоединилась к Бернарду у входа. Он сидел задумчиво, но с винтовкой наготове.
Не было никаких сомнений в том, с каким напряжением он наблюдал за главным зданием, словно желая, чтобы тот, кто оставил колья на месте, все еще был там. Он довольно хорошо скрывал свои эмоции с тех пор, как я встретила его, но я видела холодный гнев в его глазах, исчезнувший в мгновение ока, когда он заметил мое присутствие.

— Ты все еще хочешь это сделать?-
Его вопрос повис в воздухе, давая мне шанс одуматься, действительно ли я этого хотела. Он знал, что я устранила проблему, он знал, что мы только что закончили работу, на которую нас послали.
Мы могли бы вернуться попозже, мы могли бы даже бросить все как есть. Даже если бы мы ушли, мы все равно могли бы сообщить Чессу о нежелательных гостях, которые теперь гнездились возле его дома.

— Да.- Мой решительный ответ удивил меня. Я еще не успела разобраться в своих мыслях по этому поводу, но эти пони делали бессовестно чудовищные вещи с теми, кого они убили, и угрожали тем, кто приютил Тэйлвинд и меня.

Он задумчиво кивнул, едва заметный намек на приподнятость заставил его губы сложиться в натянутую улыбку.

Мы двинулись к главному зданию тем же манером, что и подошли к ДОТу. Бронированная дверь была приоткрыта настолько, что в нее мог проскользнуть пони, и, казалось, ее с трудом сдвинули в это положение с тех пор, как бункер потерял энергоснабжение. Она точно не захлопнется.

Вход был чист, но волна тошнотворно пахнущего воздуха ударила в меня, когда мы тихо вошли. Учуяы запах, Бернард прошептал
— Они все еще здесь,- Я кивнула в ответ.

Т-образный перекресток, казалось, ставил под сомнение наш маршрут внутри бункера, но правая развилка резко заканчивалась тяжелой металлической дверью с терминалом в стене, на этот раз требующим пароля. У меня не было никакого желания возиться с этим, и уровень пыли и нетронутого снега, скопившегося перед дверью, заставил меня поверить, что этот путь достаточно чист, чтобы пойти по другому коридору. Сделав это, я постепенно осознала, что вижу свет который исходил от неопределенного источника, вероятно, примерно в двадцати метрах дальше по коридору, за углом.

Продолжая идти на в шаге друг от друга, мы влепились в темную жидкость, блестящую в тусклом свете. жижа стекала в лужу и изливалась из за угла. Запах меди и менее узнаваемых предметов ударил мне в ноздри, почти заставив меня выблевать. Я бывала в местах массовых захоронений и раньше... но это было намного хуже.

Я зашла за угол.

Мертвые, распухшие глаза уставились на меня, освещенные лишь мерцающим оранжевым светом пары древних светильников, очевидно, входивших в систему аварийного освещения бункера. Оскверненное тело пони висело над лестницей, ведущей вниз, в глубь бункера. Его пол был неразличим из-за явного уровня хирургического насилия, наложенного на него. Его конечности были вырезаны из обтянутого кожей тела, которое удерживалось цепями, прикрепленными к грудной клетке. Веки были срезаны с трупа, а челюсть разделена на четыре равные части — они были широко раздвинуты чем-то вроде хирургического шпагата, а затем заморожены на месте трупным окоченением и холодом. Внутренности были высыпаны из трупа и свисали на лестницу. Сами стены были испачканы грязными, кровавыми граффити. Куски плоти и щедрая лужа крови украшали пол и лестницу. Это было безумием.

Я почувствовала головокружение и сделала неуверенный шаг назад, чувствуя, как то, что было завтраком, поднимается в моем горле. Мысль о том, что кто-то внизу услышит, как у них на пороге выворачивает кобылу, промелькнула у меня в голове. Я сделала еще один шаг назад, прежде чем упасть и прикрыть рот передними копытами.

Я услышала, как Бернард резко вздохнул, точно такая же мысль пронеслась и в его голове. Я почувствовала его деликатное копыто на своей спине, но было слишком поздно для утешения.

Я блевала так тихо, как только могла, во рту появился привкус сырного бульона, тошнотворно смешанный со вкусом моркови. Медленно, с отвращением, я последовала одному из учений, которым я иногда дразнила новобранцев, когда они впервые проходили учения по газовой атаке. Я съела все обратно, мое горло вздрогнуло в знак протеста. Меня чуть снова не стошнило, но я сумела подавить это лишь приглушенным всхлипом.

Ну почему всегда морковь?

Бернард сверкнул на меня сверху вниз с... не совсем заботой в глазах. Нет, скорее он позволял мне самой решать, что делать. Он ничего не сказал, но я поняла вопрос, стоящий за его молчанием.

— Идем дальше?

Я вытерла рот рукавом, прежде чем заявить, тихо, но твердо
— Я все еще решительно настроена, как и раньше, и это только служит оправданием. Мы должны положить этому конец.-

Не дожидаясь ответа, я начала спускаться по лестнице, осторожно отодвигая кончиком крыла занавеску из кишок, закрывавшую лестницу. Я услышал топот копыт Бернарда, следовавшего за мной по пятам, его позиция была ясна.

Когда мы спустились глубже в комплекс, стало ясно, что на вершине лестницы произошло более значительное количество насилия, чем это было первоначально очевидно. Как медицинский пони, я заметила, что было слишком много крови для одинокого трупа, чтобы быть единственной такой жертвой. Вся лестница была покрыта кровью и клочьями запекшейся крови, что привело к необходимости тщательной работы копытами как для меня, так и для Бернарда; мне не хватало места, чтобы как следует парить, Бункер явно предназначался только для земных пони. Когда мы подошли к концу лестницы, мерцающий свет бросил на нас танцующие тени. Это никак не успокаивало мои нервы. Из глубины здания доносилось несколько неясных звуков.

У подножия лестницы мы обнаружили, что аварийное освещение на этом уровне комплекса отказало, коридор освещался только мерцающим светом горящих отбросов в мусорном баке. Лестница выходила на другой Т-образный перекресток. Я проигнорировала правый коридор. Теперь более отчетливый шлепающий звук удара мяса о мясо, устойчивый ритм, исходил из одной из двух комнат, выходящих в коридор слева.

Коридор тянулся примерно на пятьдесят метров от лестницы, разветвляясь на то, что казалось меньшей комнатой примерно в десяти метрах от нас, и большей примерно в половине длины коридора от того места, где мы стояли. Ритмичный шум доносился из соседней комнаты, хотя из дальней доносились обрывки приглушенного разговора.

Прокравшись вперед, я вытянулась, чтобы заглянуть в соседнюю комнату. Мне почти не нужно было тратить усилия, единственные обитатели комнаты были заняты.

Это была круглая комната около десяти метров в диаметре, выше коридора примерно на три метра. На дальней стене виднелась решетчатая отдушина, куда пони не смог бы добраться без посторонней помощи. Комната, однако, не была тем, что заставило мои глаза широко раскрыться, когда я поднесла копыто ко рту, чтобы скрыть резкий вдох. Звук исходил от кобылы, прижавшейся лицом к стене, которую насиловал кто-то из тех, кого описал Бернард. Бедная кобыла была буквально придавлена. Ее передние лапы были прибиты чуть ниже уровня плеч к бетонной стене. Я не могла точно понять, что это было, но наручники или... что-то похожее было прикреплено к ее правой передней ноге. Слабый зеленый свет, казалось, исходил от устройства, освещая маленький столик рядом с двумя пони.

Пот и другие менее приятные жидкости скользили по ее светло-зеленой шкуре, ее соломенного цвета грива свалялась и была такой же грязной, как и все остальное. Пока жеребец, оседлав ее, продолжал прижимать к стене, я разглядел кусок арматуры, торчащий из ее бедра, проходящий через живот и достигающий пола. Казалось, только это удерживало ее в вертикальном положении, несмотря на его яростные толчки. Ее глаза были плотно закрыты, и каждый толчок, казалось, вытеснял дыхание из ее легких. Кровь и жижа стекали по ее бедрам в отвратительную лужу. Которая уже начала высыхать местами.

Жеребец позади нее казался светло-коричневым, хотя в пляшущем свете света и под тем, что легко могло бы быть целой жизнью немытой грязи и копоти, трудно было быть уверенным. Он носил шлем, сделанный из черепа волка, а его тело было покрыто шерстью из освежеванных шкур пони, укрепленных кусками металла. В поступке, который он совершал, не было никакой привязанности. На самом деле, было похоже, что он намеренно прижимал ее к шипу арматуры, подпирающей ее. Он не просто доминировал, он был жесток — как будто ее боль была частью того, что заводило его. На маленьком столике в нескольких футах от двух пони лежал отвратительного вида зазубренный меч. Мне показалось, что я могу различить странное, тусклое красное свечение, исходящее от самого лезвия. Или, возможно, мне просто показалось.

Это вызывало у меня отвращение, но я не хотела раскрывать наше прикрытие. Я также не хотела оставлять за собой врага, если мы продолжим идти дальше в здание. Я махнула Бернарду вперед, жестикулируя своим крылом, чтобы он не спускал глаз с жеребца. Он, казалось, не удивился тому, что увидел, отвращение лишь еще больше скривило его хмурое лицо в гримасе, а в глазах снова вспыхнул холодный гнев.

Не осмеливаясь рисковать говорить в слух, Я надеялась, что он понял мои намерения, когда я осторожно прошла мимо двери и направилась в большую комнату в противоположной стороне коридора, судя отчасти по приглушенным голосам, доносившимся оттуда.

Высунув голову из-за угла, я обнаружила, что аварийное освещение отказало и в этой комнате. Я также обнаружила совершенно новый запах смерти, чем любой, с которым я сталкивалась прежде. Шесть пони сидели и лениво беседовали вокруг довольно солидного костра, сборище единорогов и земляных пони разной окраски. Однако мои глаза привлекли плохо освещенные углы комнаты. Тела, десятки тел,насколько я мог разглядеть, были сложены на краю света. Смутно я разглядела ряд клеток дальше. Я не мог разглядеть стены, поэтому полный размер комнаты оставался загадкой. Вся комната буквально источала зловещую ауру, но я знаю, что в основном это был запах.

Именно в этот момент я услышал оглушительный выстрел винтовки Бернарда из дверного проема позади меня, эхом разнесшийся по всему подземному сооружению и оставивший у меня звон в ушах. На какое-то мгновение в подземелье воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и тихим стуком упавшего на пол тела. Тишину нарушил звук вздернутого ружейного затвора, за которым последовал мягкий звякающий звук катящейся к моим копытам гильзы.

Я вытащила свой энергетический пистолет, сделав пару выстрелов в грудь жеребца, который, по большей части, имел несчастье быть первой мишенью, на которую я нацелила свой прицел, прежде чем нажать на курок. Он отшатнулся, когда кобылы по обе стороны от него вскочили на ноги и начали палить из баллистического оружия в мою сторону, без малейшего намека на колебание или удивление. Пули отскакивали от дверного косяка и стены позади меня, когда я был вынуждена отступить обратно за угол. Когда я побежала обратно к Бернарду, последнее, что я увидела в большой комнате, был огромный земной пони, одетый в металлический шлем с тремя огромными лезвиями, вставший и взревевший боевой клич. Я повернулась и побежала, Эхо криков других пони в комнате придавало скорости моим копытам. Я увидела, как хвост Бернарда исчез в комнате, за которой, как я надеялся, он сейчас наблюдал.

Понькины перья!

Я не собиралась бросать его, поэтому резко остановилась перед дверью, глядя на бойню, которую устроил Бернард одной пулей. Я встретился взглядом с бедной кобылой, забрызганной кровью. Я не увидела никаких эмоций в ее глазах, только оцепенение. Жеребец, который оседлал ее, безвольно свалился набок, его голова была оторвана от шеи. Стена позади обоих пони теперь была покрыта кровью. Позади жеребца Бернард уже лежал ничком в огневой позиции, его винтовка покоилась на трупе, и он готов был стрелять.

Я нырнула с линии огня в комнату за несколько секунд до того, как одна из стрелявших в меня кобыл завернула вслед за мной. Я успела заметить выражение дикого безумия на ее лице, прежде чем ее макушка взорвалась брызгами крови, когда винтовка Бернарда снова взревела, еще более оглушительно, чем прежде. Он перезаряжал отработанными движениями копыт. Вслед за мертвой пони, следующая пара, не колеблясь ни секунды, завернула за угол и помчалась прямо на позицию Бернарда. Бернард выстрелил снова, поймав жеребца с почерневшей от моих предыдущих выстрелов грудью, который потерял равновесие и упал на пол. При падении он брызнул мелкокалиберными патронами из зажатого во рту пистолета-пулемета. Я выстрелила во все еще стоящую рядом с ним кобылу, попав ей в бок парой неприятных лазерных ожогов. Она потеряла равновесие, но удержалась на ногах и продолжила атаку на позицию Бернарда, не сводя глаз с моего спутника с длинной винтовкой. Между ее зубами было зажато то, что казалось результатом нечестивого супружества между серпом и многочисленными боевыми ножами, образуя квазиэффективное, но очень деморализующее оружие.

Она доберется до него прежде, чем он успеет перезарядить, и независимо от того, как пойдет бой, винтовка будет опущена вниз, и они нас задавят. Вот блять, сейчас будет больно…

Я присела на корточки, взмахнула крыльями и прыгнул на нее. На полпути я словила пару патронов от лежащего на боку пони, который продолжал безрезультатно стрелять в сторону Бернарда. Несмотря на ноющую боль в боку, я сумела сбить с ног кобылу, которая сосредоточилась на Бернарде. В целом, это сработало лучше, чем с волком. Конечно, этот маневр оставил меня один на один с кобылой, которая, очевидно, имела опыт работы с серпом, судя по засохшей крови, украшающей ее лезвие и рот.

Мы скатились с линии огня, цепляясь копытами за скользкий от крови бетон. Она набросилась на меня со шквалом мелких порезов, прорезая тонкие линии в моей украденной ПОПОНЕ, пытаясь измотать меня. Пока мы боролись, я крепко держал энергетический пистолет и прижимал крылья к бокам. Я сделал ставку на то, что она не сражалась со многими пегасами в ближнем бою, что было единственным козырем, что у меня в этой ситуации.

Я услышал, как Бернард снова выстрелил, и пистолет-пулемет резко замолчал. Он не сможет выстрелить в кобылу пока я боролась с ней, и рейдер прижимался ко мне все сильнее и сильнее.

Рейдер был сноровистее меня на таком расстоянии, и быстро преодолела мои слабые попытки защитить себя с необузданной силой и яростью, заставив меня упасть на землю и прорезав глубокую рану в плече. Она высоко подняла свое серповидное оружие, и я почувствовал, как моя собственная кровь капнула с него и брызнула мне на лицо. Она явно намеревалась обрушить его мне на шею и положить конец этой односторонней борьбе... но я увидел шанс, в котором нуждалась, когда она стояла надо мной, торжествуя. Я сжала свои крылья, перехватив ими летящее в меня лезвие, сдерживая боль, когда перья и плоть были разрезаны, едва не рубанув до кости. Удивление расцвело на ее лице, когда она отчаянно попыталась отступить и попробовать снова. Я не отпустила ее, вытянув шею и засунув свой энергетический пистолет ей под подбородок. Я выстрелила пару прострелив нёбо. Я почувствовал знакомый обжигающий жар, когда магическая цепная реакция прорвалась сквозь кобылу, превращая ее тело в розовую пыль, а ее бренные останки распались на мне.

По Моему, я только что вдохнула мертвую кобылу..

Я закашлялась и тщетно пыталась забыть ужасный вкус, когда он прилип к горлу... обожженный круп с привкусом разрушительной магии. В отчаянии я потерла язык передними копытами. Мне потребовалась целая секунда, чтобы вспомнить, что я только что спустилась по залитой кровью лестнице. Еще более отвратительно. Я с отвращением плюнула на всю эту ситуацию, и мне пришлось признать, что передо мной стоят более серьезные проблемы.

Бросив взгляд на дверь, я не заметила ни малейшего движения, и подбитый ранее жеребец уже почти испустил дух. Я быстро проверила себя на наличие повреждений, обнаружив, что пара пуль, которые я словила в круп, были остановлены бронёй. Это было больно, но несколько глубоких синяков были худшим, что могло бы произойти от этих пуль. Я быстро вытащила пару отрезков магической повязки из своего медицинского рюкзака, оказывая сильное давление на плечо толстой марлевой подушкой, зачарованной, чтобы ускорить свертывание и заживление. Я почувствовала, как мягкий комфорт зачарованной марли делает свое дело, и пульсирующая боль в плече сразу отпустила. Я также быстро перевязала свои крылья. У Крыльев не большой приток крови к кончикам, и я не слишком беспокоилась о них... но это было больно. О, северные ветры, как же больно.

Все еще ничего не видя в дверном проеме, над нашим маленьким полем битвы воцарилось жуткое спокойствие. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы пересчитать других пони в комнате. Бернард был в порядке, труп, за которым он все еще прятался, поглотил серию пуль и протекал на уже окровавленный пол. Я взглянула на кобылу, и у меня упало сердце. У нее и раньше дела шли неважно, а тут она словила несколько случайных выстрелов в незащищенный бок и живот. Теперь она лежала на боку, насколько позволяло ее положение, тщетно пытаясь вдохнуть. Я наконецто сообразила, что на ее правой ноге был закреплен пипбак.

Рейдеры, должно быть, напали на стойло, причем совсем недавно. Она бы недолго прожила, даже несмотря на ранения.

Медврач во мне не выдержал. Я проигнорировала молчаливые мольбы Бернарда сохранять свою позицию,бросившись к ней. Я заметила, что ее кьютимарка выглядела как набор семян, перенесенных на то, что казалось полем грязи.

Клянусь ветрами, я не могла различить, было ли это частью ее кьютимарки или параллельными синяками на ее боках.

Проверив ее жизненные показатели, я наткнулась на еще более тревожное открытие. Они дали ей по крайней мере немного целебного зелья после того, как пробили ее арматурой. Они намеренно исцелили ее вокруг куска ржавого гребаного металла, который они вонзили в нее. Слова не могут передать то, что я чувствовал к ним.

Я увидела, как ее глаза распахнулись, когда она почувствовала на себе мои копыта, и она отшатнулась от меня так сильно, как только могла. Это действие заставило арматуру, торчащую из нее, вонзиться глубже в ее бок, причиняя очевидную боль, но ей, казалось, было все равно. Я должна была помочь ей.

— Не бойся, я врач. Я помогу.

— Помогу...?-
Ее глаза были отстраненными и остекленевшими, голос слабым. В глубине души я знала, что у нас нет драгоценных медикаментов, необходимых для ее спасения. Она уже долго истекала кровью, у нас не было возможности удалить арматуру без массивной травмы, и почти не было возможности предотвратить инфекцию ран на ее передних копытах. И все это без учета рейдеров, поджидающих в коридоре.

— Я могу заставить боль уйти.- Сказала я как можно мягче, — ты этого хочешь?

Она все еще выглядела ошеломленной, но в ее глазах была мольба, как будто я была единственным пони, который могла предложить ей то, что она хотела. В каком-то смысле так оно и было.
— Больно... пожалуйста?

Я порылась в аптечке, которую носила с собой, и вытащила один из инъекторов МЕД-ЭКС и воткнула его ей в бок. Она вздохнула, когда тот начал действовать, и закрыла глаза, что, как я могла себе представить, было похоже на первое облегчение, которое она испытала с тех пор, как попала в плен к этим пони.

Из-за угла донесся голос, глубокий и с хрипотцой, но окрашенный искрой дикости, от которой у меня по спине побежали мурашки.
— Я сатрю, ты сё еще живая, хе-хе!- По более глубокому, старческому тону я рискнула предположить, что он исходит от того бронированного жеребца, которого я видела раньше. — Жду не дождуся, када до тебя доберуся, маленькая крылатая сучечка!”

Я не могла не съежиться от этого, прекрасно понимая, что он имел в виду. Я собрал в кулак боль, ярость и ненависть, которые испытывала, увидев все, что натворили эти пони, спрятав свой страх в дальнем уголке сознания, и ответила:
— А ну иди сюда, небо-проклятый ублюдок, я тебе покажу как Анклав решает дела!

Он рассмеялся долгим, безумным смехом, который эхом отозвался в тишине подземелья.
— Ха! Упорная! Мне такие нраятся, но я маху и подождать. Я уже обкатал твою подружку. Неплохая шкура, от тока сама уже стоять не может!- Он снова рассмеялся, издавая тот же тревожный звук, что и раньше, над собственной больной шуткой.

— Что с тобой случилось, что ты стал таким? - Ответила я в гневе и смятении. Я просто не могла понять садистское стремление делать то, что делали эти пони. — Что сделало вас такими?

Пробормотал Бернард из-за трупа, который он все еще использовал в качестве прикрытия, тихо и с предупреждением.
— Снэп, они больше не пони. Когда-то, возможно, они были. Но больше нет.- Его глаза на мгновение встретились с моими. — Не стоит с ними разговаривать.

С другой стороны противостояние, которое мы создали, донесся ответ
— Что сделало? Ха! Хороша шутка!, моя ебаная маманя сделала меня, тупая ты кабыла! Бля, местным кобылкам реально была ба проще ежелиб они могли собирать урожай не один, блять, месяц в году. Хуевый у них в итоге выбор: или попадай ко мне в копыта, или подыхай в бурю. Которую вы, ебаные пегасы, могли бы давно уже разогнать, ежелиб захотели!

Его слова привнесли новый контекст в то, каким я видела облачный покров. Мысли Бернарда по этому поводу намекали на это, но слова рейдера поставили все на свои места. Мы не просто лишали их солнечного света - мы заставляли их жить так, как они живут. Если быть до конца честной, я всегда считала, что облачное небо поддерживает нашу жизнь. Просто так всегда работал мой мир. Это было постоянством в моей жизни, то, на что мы полагались так сильно, что никогда не задумывались о последствиях для пони внизу. Ну, я уверена, что о них думала, только не я. Но, несмотря на это, факт остается фактом: именно из-за облачного покрова Анклав способен существовать так, как он существует. Я уверена, что можно было бы достичь какого-то компромисса, но, как мне казалось, это была точно не я. Я просто хотела вернуться домой.

В конечном счете, мое внутреннее смятение имело прямое отношение к этому разговору. Он прогнала эти мысли прочь и ухватилась за контраргументы,с которыми я была знакома; все те пони, которых мы потеряли на поверхности.
— Мы были бы более склонны к милосердию, если бы вы не сбивали наши разведывательные отряды. Ты для нас гребаный лик пустоши, а там, наверху, и половина не знают, насколько тут все ужасно!

—Я ?- Недоверчиво переспросил он, — лицо пустоши? Я бля польщен! Мне тута и так хорошо, сучечка! -
От его ответа меня пробрал озноб. — Отчаявшиеся кобылки ползут прямо к моей двери... Бля, еслиб вы хоть както пошевелились, глядиш у них был бы шанс выжить!

Мне действительно не хотелось думать об обвинении в том, что мы косвенно содействовали существованию таких пони, как он. Как бы я ни была убеждена в своей позиции, это не значит, что мысль о том, что мы сделали... что мы все еще делаем, не давила на меня. С немалым усилием я сделала так, как предлагал Бернард, и отвела свои мысли от ублюдка, ожидавшего снаружи нашей маленькой комнаты. Умирающая кобыла рядом со мной заслуживала лучшего, и я отдам ей все, что смогу.

Ей было плохо, и я уже поняал, что не смогу спасти ее, особенно с теми припасами, что были у меня. У меня даже целебного зелья не осталось! Я могла бы стабилизировать ее — по крайней мере, я была уверен, что смогу, но, несмотря ни на что, она умрет. Она потеряла много крови,и ее раны заразятся. В довершение всего, она была не в состоянии, чтобы пойти с нами обратно.

Если бы только у меня было небо-проклятое целебное зелье, я могла бы спасти ее ... Чтоб тебя!

Мне пришло в голову, что у рейдеров, наверняка, было по крайней мере одно или два волшебных зелья, судя по их готовности залить ей одно, как только они прижали ее прутом. Не то чтобы это умозаключение мне хоть как-то помогло; оно просто усилило беспомощность ситуации.

Ее нынешнее положение делало ей все труднее и труднее дышать, ее дыхание становилось все более прерывистым. Она смотрела на меня, и в ее глазах читалось чувство потери, которое я не могла до конца осознать. Она была свободна от боли, но жестокая поза, в которую ее поставили, причиняла ей постоянный дискомфорт. Они пригвоздили ее копыта к стене под углом вниз. В ее состоянии было невозможно сдвинуть ее тело так, чтобы оно соскользнуло с нее по собственной воле, но если бы они захотели, то просто подняли бы ее... но потом они дали ей целебное зелье, и все изменилось. Если отодвинуть ее от арматуры, прижав к месту, раны на копытах откроются. У меня не было припасов, чтобы остановить кровотечение, не из обеих ног.

Так что либо она умрет от удушья, будучи прибитой к стене, либо от потери крови ... Чтоб тебя!

Я подошла к ней и заговорил тихим, заботливым голосом.
— Я помогу тебе прилечь. Ты этого хочешь?

Она кивнула, но я видела в ее глазах страх того, как ей будет больно.

Она явно не пробовала мед-Х раньше… черт возьми, она же из Стойла. Возможно, у нее даже была нормальная жизнь до того, как эти пони поймали ее.

— Закрой глаза, дорогая. Я помогу тебе опуститься. Все, что ты почувствуешь, это рывок по ногам, клянусь.-
Я обернула переднюю лапу вокруг ее туловища, готовясь поднять ее с металлических кольев.

Она снова кивнула и закрыла глаза, все еще явно напуганная, но теперь у нее не было выбора, потому что она почти физически не могла дышать.

Я подняла ее и оттащил от стены. Это послал невероятные волны боли сквозь мои поврежденные крылья, но я использовала их, чтобы создать немного больше подъема. С тошнотворным хлюпающим звуком ее ноги оторвались от стены, из вновь открывшихся ран непрерывно сочилась кровь. Она застонала, но не открыла глаз. Я уложила ее раненым боком вверх, стараясь не шевелить и не задевать арматуру, все еще торчащую из ее живота.

Теперь она истекала кровью еще быстрее, чем раньше, и я ничего не могла сделать, чтобы остановить это. Ее лицо побледнело под слоем грязи. Я держала ее в своих копытах, проводя передней лапой по ее спутанной и растрепанной гриве. Так прошло несколько минут, тихих минут, но с молчаливой тяжестью за спиной. В конце концов, она открыла глаза и посмотрела на меня, Слезы текли из ее глаз. Ее голос был слабым, и все, что она сказала, было:
— я... я не хочу умирать.- За каждым словом стояло сознательное усилие, как будто ей требовались последние силы, чтобы произнести их.

— Я знаю... я знаю, дорогая. Извини. Мне так, так жаль ... - слезы текли из моих глаз, оставляя мокрые следы, когда они падали на ее шкуру. Я почувствовала, как она издала последний дрожащий всхлип, прежде чем обмякнуть в моих копытах. Я чувствовала себя разбитой, когда укладывала ее в то, что казалось настолько спокойным, насколько мог, скрестив передние копыта на груди.

Еще одна жизнь, которую мне не удалось спасти.

Все это время Бернард оставался неподвижным, периодически оглядываясь, чтобы посмотреть, что происходит. У меня сложилось впечатление, что он согласен с тем, что я сделала, но не собирался комментировать этот вопрос. Если не считать приглушенных насмешек из коридора, рейдеры, казалось, были рады переждать нас. На их стороне были еда, огонь и время. Если мы не успеем выбраться отсюда др ночи, то окажемся в ловушке. Было бы самоубийством пытаться уйти ночью, и они это знали.

Между четырьмя мертвыми рейдерами, бедной кобылой и моими собственными ранами в маленькой комнате скопилось значительное количество крови, медленно стекающей в дренажную решетку позади Бернарда и его жуткого укрытия. Я предположила, что решетка, вероятно, предназначалась для борьбы со стоком воды весной и летом, поскольку снег таял так же сильно, как и на далеком севере.

Но зачем здесь решетка, столь глубоко в бункере? Наверняка же, вода не была такой большой проблемой так далеко от входа…

Я взглянул на решетку, установленную высоко на стене комнаты,и меня осенило.

Она вела на поверхность, талая вода течет вниз, и это проблема, поэтому, дренажная решетка была под ней. Если стол в углу когда-то был рабочим местом, это имело бы смысл, что эта комната нуждалась бы в вентиляции. Тогда этот проход ведет прямо к поверхности, с решеткой для воздуха, вероятно, расположенной в большей комнате…

Я встала на копыта и расправила крылья, чувствуя, почувствовав как легкий воздушный поток устремляется вверх, через вентиляционное отверстие. Это казалось просто мягкой щекоткой для моих чувствительных перьев, но это было все что мне нужно. Я давно привыкла определять скорость полета на большой высоте, чувствуя направление преобладающих ветров. Я могла предсказывать, иногда даже изменять любую погоду просто через ощущение в моих перьях; в конце концов, это мое наследие, форма магии, присущая всем пегасам. Едва заметная струйка воздуха была достаточной, чтобы подтвердить мои подозрения. Эта решетка была прямой линией к поверхности и открытому воздуху.

Бернард смотрел на меня из своей засады с совершенно сбитым с толку взглядом, без сомнения задаваясь вопросом, Что же это я делаю. Я тихо наклонился и прошептал ему на ухо
— решетка - это вытяжное отверстие. Это наш выход, я чувствую поток воздуха.- Его глаза расширились от понимания, когда он бросил еще один, более вдумчивый взгляд на решетку над нами. — Пора уходить отсюда.

Несмотря на мое предыдущее замечание, в комнате все еще было еще кое-что, требующее внимания. Странный на вид клинок, который я теперь ясно видела, действительно тускло светился зазубренным лезвием. Я не хотела оставлять его на произвол судьбы, хотя бы потому, что не хотела потом с ним столкнуться вновь, но уже в битве. Я засунула его в одну из седельных сумок, образовав импровизированные ножны с рукояткой, висящей в пределах досягаемости рта, если она мне понадобится. Закончив,я снова повернулась к вентиляционному отверстию.

В качестве теста я пару раз махнула крыльями. Порезы причиняли ужасную боль, но я могла летать. С предвкушающей гримасой я сделала короткий прыжок, прежде чем тихо подпорхнуть к решетке возле потолка. Она не была огромной, но как мне казалось, достаточно широкой, чтобы Бернард смог протиснуться, хотя и с трудом. Я снова выудила свой нож, щелкнула отверткой и начала работать с четырьмя ржавыми винтами, которые прикручивали решетку к стене. Работая, я с уверенностью отметила, что то, что было слабым ощущением воздушного потока на уровне пола, было постоянным потоком (довольно холодным) воздушным потоком, который я чувствовала на своих щеках, когда я осторожно работала отверткой, пряча каждый винт в карман, чтобы избежать шума. Занятая тем, чтобы удержать саму решетку на месте, как только последний винт был ослаблен, он выскочил из моих копыт и полетел вниз, на пол!

Словно в замедленной съемке, я смотреле, как крошечный винтик стремительно падает на твердый пол. Ужас заполнил меня. Я не смогу успеть вовремя... если они услышат, то попытаются напасть на нас! Бернард кончит так же, как тот труп в коридоре, а меня они...

Копыто Бернарда метнулось вперед, ловко поймав винтик. Я испустила один из самых искренних вздохов облегчения за всю мою жизнь. Мы снова были на верном пути. Снять решетку оказалось сравнительно легко, и она даже отошла без предательского скрежета металла о металл. Тело, за которым укрылся Бернард, оказалось идеальной опорой, чтобы заглушить звук устанавливаемой на него решетки.

После нескольких сигналов копытами между нами, Бернард закинул винтовку за спину, а я подхватил его передние лапы сверху и сзади, поднимаясь изо всех сил моих поврежденных крыльев. Этого было едва достаточно, напряжение почти невыносимо, когда я подняла земного пони, который легко весил половину моего собственного веса достаточно высоко,чтобы дотянуться до решетки. Я поднажала, и он просунул свои передние лапы внутрь,позволяя мне схватить его за талию и приподнять, пока он помогал себе подняться.

Нам почти удалось сделать это тихо.

Когда его задние ноги, наконец, исчезли в отверстии, Вентиляционная труба издала оглушительно громкий стон протеста против того, что вооруженный земной пони внезапно влез в нее. Я в последний раз взмахнула крыльями, прижимая их к бокам, и нырнула вслед за ним, как только услышала звуки удивления, доносящиеся из другой комнаты.

Сама труба было достаточно широкой, чтобы мы могли неуклюже ползти вверх, но нам удалось забраться достаточно глубоко к тому времени, когда рейдеры вошли в комнату, Мы услышали, как большой КОНЬ кричит на своих подчиненных
— Вы два, А ну живо на поверхность и сторожите где они вылупятся!- До наших ушей донесся топот копыт.

— Давай, давай Бернард, ползи как можно быстрее!- Крикнула я в сторону жеребца впереди меня, вспоминая обещание бронированного рейдера, что он сделает если меня поймает... дрожь пробежала по моей спине, и я поползла так быстро, как только могла. Прожив в небесах буквально всю свою жизнь, мысль о том, что я попала в ловушку или, что еще хуже, буду схвачена в тесной вентиляции, придала мне скорости, о наличии у меня которой я даже и не подозревала.

Слегка раздраженное ворчание донеслось до меня спереди, но наш темп ускорился.

Нам потребовалось почти полчаса непрерывного подъема вверх по склону, весь путь мы проделали на животах. Наконец мы увидели свет, пробивающийся сквозь другую решетку. Не давая мне ни секунды на то, чтобы испугаться перспективы того, что налетчики уже нашли наш выход, Бернард откинул решетку и вывалился наружу.

Я не слышал звуков борьбы, да и вообще ничего, кроме завывания ветра, если уж на то пошло. В тот момент шум бури был на самом деле утешительным напоминанием о том, что мы наконец-то на поверхности. Я тоже выбралась из вентиляционного канала, упав пару метров вниз, в рыхлый снег.

Логично, они построили выход выше уровня снега чтобы его не замело... бля.

Угасающее тепло уже давало о себе знать, ледяной воздух проникал в дыры которые кобыла с серпом проделала в моей броне. Ветер усиливался, и я могла сказать, что скоро будет так же плохо, как и прошлой ночью, если не хуже.

Мы выбрались на небольшой выступ. Комплекс и бункер были едва видны сквозь снежную бурю под нами, чуть более чем в полукилометре вниз по склону горы. Встав на копыта, я поскакала туда, где уже сидел Бернард с парой залатанных биноклей, наблюдая за комплексом и внутренним двором.
— Они найдут нас, - прокомментировала я, садясь рядом с ним и вытаскивая свой собственный гладкий черный набор биноклей Анклава. — Они еще не знают, куда ведет эта труба, но те двое уже ищут в округе.- Когда эти слова слетели с моих губ, мы оба обнаружили, что наши взгляды устремлены на запад, туда, где солнце только что пробило нижний край облачного слоя, на короткое время приглушив ветер. У нас было минут двадцать до того, как на пустошь опустится темнота.

— Бернард, у нас есть шанс переночевать снаружи? -

— Нет.- Убежденно ответил он.

— Хорошо, тогда нам нужно укрытие, я думаю о первом бункере. Мы можем разобраться с рейдерами утром, и по крайней мере не застрянем с ними в одном здании.- Я изложила Бернарду свой план, как только он сформировался в моей голове, начав скакать к комплексу после того, как стряхнула снег, в который я приземлилась из вентиляционного отверстия.

И как оно обычно случается, мой план — как и многие другие до него, и, без сомнения, еще многие в будущем — не выдержал контакта с врагом.

Не успела я пройти и десяти шагов, как Бернард подал голос, снова глядя в бинокль:
— Снап, все трое стоят во дворе.-

Блять.

Я пригнулась, потянулась за собственным биноклем и осмотрелась вокруг. Все трое оставшихся рейдеров были во дворе, медленно обследую двор отходя от здания. Теперь, когда у меня была возможность как следует рассмотреть его, доспехи вождя рейдеров сделали и без того огромного пони еще больше. Его шкуру покрывала полная сегментированная стальная броня, а шлем, который он носил, был украшен тремя ужасно длинными шипами. У меня сложилось впечатление, что они не для украшения. Если бы он вступил в ближний бой, то буквально разорвал бы меня на части, даже не нуждаясь в крупнокалиберных пушках, которые он носил на боевом седле, которое было едва достаточно большим, чтобы обхватить его тело. Хотя, судя по его предыдущему обещанию, я подозревал, что если бы такая ситуация и возникла, он постарался бы не убить меня. Я чертовски ненавижу рейдеров.

Мне показалось странным, что они попытаются сразиться с нами на улице, зная, что у нас есть винтовка, хотя при всем том, что я видел до сих пор, их отсутствие тактической хватки не должно было меня удивить. Постоянно ухудшающиеся метеоусловия подстегнули мое решение. Приближалась ночь, и нам нужно было выбраться из этой бури.
— Бернард, мы идем по трудному пути. Видиш выступ скалы примерно в двухстах метрах над ними?- Я указала крылом на указанное место, — Как думаешь, ты сможешь оттуда вести огонь?

Он кивнул, снял винтовку и помчался к указанному месту с максимальной скоростью. Если мы собираемся выжить, то мне придется летать. Я ткнула себя одним из немногих оставшихся у меня инъекторов мед-Х, сразу почувствовав прохладное облегчение от онемевших нервных окончаний. Снова поднявшись в воздух, я почти всю дорогу летел рядом с ним.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы держать их на виду. Бей их так сильно и часто, как только сможешь!-
Крикнула я в его сторону, прежде чем направиться чуть ниже более тяжелого воздушного потока шторма, делая все возможное, чтобы сохранить высоту в суровых условиях.

Вместо ответа Бернард занял позицию за выступом, держа ружье наготове и целясь в более крупного жеребца. Он выстрелил, и пуля попала в незащищенную заднюю ногу. С ним придется повозится, учитывая что такая рана едва замедлила его.

Ну что ж, начнем пожалуй...

Рейдеры бросились врассыпную в поисках укрытия, двое из них направились в сторону Бернарда. Зря.

Я нырнула вниз, сжимая в зубах лазерный пистолет. Первой пони, оказавшейся в поле моего зрения, была единорог, левитирующий рядом с собой пистолет-пулемет и уже открывающий ответный огонь по Бернарду. Я прицелилась, стреляя так быстро, как только могла, нажимая языком на спусковой крючок пистолета, и прошила красную линию поперек него. Мои выстрелы оторвали ее правую ногу пониже колена. Я завершила пике, и полетела вверх, закладывая вираж на второй заход. Я снова услышала, как Бернард выстрелил, и увидела, как жеребец, бежавший рядом с первой, упал в рыхлый снег.

Ну а теперь громила... этот больной ублюдок!

Я вытащила из пистолета разряженную энергетическую ячейку, спрятала ее в карман брони и принялась рыться в сумке с патронами в поисках другой ячейки. Я обнаружила, что к меня осталась всего одна. Я зарядила ее без раздумий, вновь услышав успокаивающий звук заряжающегося оружия. Я устремилась в сторону главаря рейдеров, стараясь стрелять в его незащищенный тыл и подбрюшье. Лучи, ударившие в его броню, только почернели ее, не причинив никакого видимого вреда.

Бронированный земной пони навел на меня оружие, когда я вышла из пике. Я не очень хорошо разбиралась в огнестрельном оружии, но знала достаточно, чтобы понять, что не хочу попасть под огонь, уклоняясь в сторону, когда он выстрелил. Он стрелял по стремительно летящему боевому пегасу, но я все равно почувствовала удар по заду, похоже осколки шрапнели. Увидев свою собственную легкую рану сквозь искусственную ясность мед-Х, я получила общее представление о том, как работает дробовик.

Я ныряла снова и снова, продолжая бить рейдера, пока он становился все более и более ослабленным из-за своих ран. Бернард несколько раз выстрелил, пытаясь найти слабые места в тяжелой броне. Я видела, как одна из пуль Бернарда прошла прямо вдоль позвоночника, пробив поврежденный сегмент брони. Вождь рейдеров издал первобытный рев, когда Бернард, очевидно, задел что-то жизненно важное, и упал на живот, когда его задние лапы отказали.

Увидев свой шанс, я снова нырнула, приземлившись в пятнадцати метрах от жеребца, который барахтался на снегу. Я выстрелила в магазин его сдвоенных дробовиков, повредив замысловатые механизмы. С учетом того, как работает обычное оружие, у него остался один патрон в стволе, и мы оба это знали.

Он завалился на бок, пытаясь в последний раз выстрелить в меня, на этот раз с близкого расстояния, с отвратительным оружием на спине. Я хотела, чтобы он выстрелил, чтобы он промахнулся. Я ждала, видя, как он поворачивается ко мне, я смотрела прямо в стволы пушек. Не было времени ни на раздумья, ни на страх. Я просто действовал. Когда он выстрелил, я рассекла воздух левым крылом и сильно толкнул правым, оттолкнувшись влево.

Я уловила дуновение картечи в хвосте, но все, что я почувствовала - это порыв посмотреть смерти в лицо и выжить. Я знала, что он повержен, что я только что выиграла нашу смертельную маленькую игру в цыплёнка. Я помню, как ухмылялась, как сумасшедший, когда нацелилась на его незащищенный живот.

Я стреляла, стреляла и стреляла, когерентные лучи энергии разрывали его живот, смертоносное световое шоу, которое я прошила от печени и до легких. Каждый булавочный укол смертоносного света оставлял почерневшие следы там, куда они попадали. Я стреляла до тех пор, пока не израсходовала последний энергетическая батарея. Он так и не вспыхнул, но к тому времени, когда я закончила, его внутренности были вывалены вдоль всего туловища, практически потрескивая от остаточной разрушительной энергии. Зловоние озона и горелой плоти не покидало нас даже под порывами ветра. Наконец он замер с судорожным вздохом, пытаясь вдохнуть через опаленные легкие.

В изнеможении я опустилась на землю. Я почувствовала, как чернота отступает от краев моего зрения, и я знала, насколько мне будет плохо, как только закончится действие лекарства. Все, чего мне хотелось - это спрятаться, свернуться калачиком и постараться забыть то, что я видела - и делала - в глубине этого небо-проклятого комплекса. Я потеряла бдительность, когда адреналин начал покидать мое усталое тело.

И это была большая ошибка.

Первым предчувствием того, что возникла проблема, было необычное ощущение давления на одну из моих седельных сумок. Я обернулась, увидев сияние магической ауры вокруг рога кобылы, у которой я отстрелила ногу при первом заходе. То же самое магическое свечение окутало рукоять меча, все еще лежащего в моей сумке. Возможно, я была бы достаточно быстра, чтобы увернуться от выстрела из дробовика несколько секунд назад, но в этот момент мое тело почти умоляло меня, чтобы я просто остановилась. Она ударила клинком, когда я попытался увернуться, прорезав тонкую линию вдоль моей правой передней ноги, прежде чем я оказался вне досягаемости. Она рассмеялась. Несмотря на то, что она потеряла ногу и наверняка вскоре умрет, она хихикала, как будто только что одержала победу. Я в последний раз услышала выстрел винтовки Бернарда. Ее голова откинулась назад, застыв в зубастой улыбке, несмотря на аккуратную дырочку во лбу, когда она рухнула на землю.

Боль, рубанувшая вдоль моей ноги, была первым признаком того, что с этим клинком что-то не так. Я же под мед-Х! Пони теряли конечности и продолжали сражаться сидя на этой химии - это был один из основных наркотиков, которые использовали стальные рейнджеры, и по большому счету, то что делало их буквально ходячими танками. Я не чувствовала боли в Крыльях с тех пор, как сделала себе укол, но этот простой порез ножом был мучительно болезненным. Я вытащила последнюю магическую перевязь, обернула рану и стала ждать, когда плоть снова срастется воедино. Но этого не последовало. Рана сильно кровоточила, пропитывая повязку со скоростью, которая откровенно ужасала меня. Размер раны не угрожал жизни, но если она будет продолжать кровоточить, то у меня будут неприятности. Быстро соображая, я полезла в седельные сумки, пока не нашла то, что искала: чудо-клей, подобранный с пола дота чуть более часа назад. Мы всегда шутили, что эта штука может склеить что угодно, и я решила, что пришло время это проверить. Я открыла крышку ртом и аккуратно налила тонкую линию поперек раны, используя другую ногу, чтобы надавить, когда невероятно липкое вещество подействовало, физически скрепляя края раны вместе. Кровотечение замедлилось, затем остановилось, когда клей засох.

Я упала на колени в изнеможении, когда последние капли адреналина покинули мой организм. Я почувствовала себя дезориентированной, когда поняла что бой наконец закончен, мой разум и тело были вялыми. Я зашла слишком далеко, и мне пришлось испытать цену, уплаченную за то, чтобы зайти так далеко в ТЕМНОТУ. Конечно, знание того, что я чувствовала, ничуть не помогло... и несмотря на все это, где-то в глубине моего сознания была часть меня, которая хотела вернуться туда. Снова в черноту, в тот тонкий промежуток между жизнью и смертью. Это напугало меня.

И все еще пугает.

Я услышала топот копыт, Бернард подбежал ко мне, поднял на ноги и потянул ко входу в дот. Как только мы оказались в безопасности внутри, он помог мне лечь и убедился, что я буду в порядке. Он выбежал наружу, снимая с рейдеров снаряжение, чтобы уберечь его от холода. Когда он вернулся во второй раз, то притащил в наше убежище бочку, полную дров и горючего, и разжег ее, предварительно поставив на середину комнаты. Я догадалась, что он притащил ее аж из основного здания, но спрашивать не стала.

Мое тело понемного согревалось от тепла исходящего от бочки, но вместе с этим ко мне вернулось чувство боли, как только мед-Х стал отпускать. А я просто думала о той кобыле.

Я убила ее. Мне хотелось думать, что так было лучше, правда. Но кто я такая, чтобы принимать такое решение? Забрать у нее шанс выжить... чёрт, я ведь даже и не подумала, что мы действительно выиграем битву с рейдерами. Если бы я знала, мы могли бы хоть как-то стабилизировать ее состояние и оставить лежать, вернувшись после победы... но я не могла знать. Конечно, по той же причине, если бы мы проиграли, она, вероятно, все еще была бы... игрушкой для рейдеров, если бы не умерла раньше. И эта мысль никак не давала мне успокоится.

Бернард, должно быть, знал, о чем я думала, когда увидел, что я молчаливо смотрю на свои копыта. Он изо всех сил пытался прервать ход моих мыслей, бросив боевое седло с дробовиками у моих копыт.
— У тебя закончились магические боеприпасы, да?- Весьма прямолинейно спросил он.

Мне нравилось энергетическое оружие. Никакого тебе дыма, грохота и отдачи...

Бросив печальный взгляд на разряженный пистолет в кобуре на передней ноге, я удрученно кивнула.
— Как ты догадался?-
Ответила я, все еще мрачно глядя на свой пистолет.

Он кивнул головой в сторону тела кобылы, которая рубанула меня моим же долбаным клинком,
— Ну, довольно банально, ты ее не застрелила.-

Я поморщилась, проведя копытом по все еще перевязанной передней ноге. Внезапный приступ боли заставил меня отдернуть копыто.
— И не напоминай, Но да. Навряд ли мы найдем такие заряды в логове рейдеров.

Бернард улыбнулся, и я впервые увидела, как он это делает.
— Если вкратце, конечно же нет. Но это хороший шанс, как я думаю, вооружить тебя чем-то, для чего ты сможешь найти боеприпасы. Лазерное оружие здесь не в ходу.

Затем он сел в свете костра и вытащил из седельной сумки небольшой мешочек с запчастями, начал рыться в нем, вытаскивать отдельные детали и откладывать их в сторону.

Я смотрела через его плечо, сконфуженная и совершенно искренне заинтригованная тем, что он намеревался сделать с кучей... вещей, разложенных перед ним. Груда по большей части состояла из пружин, различных проводов и небольших металлических стержней, которые, как я поняла, предназначались для различных видов огнестрельного оружия. Не то чтобы я могла сказать, к какому именно.

Некоторое время я наблюдала, как он, казалось, выбирал какие-то определенные детали из кучи, лежавшей перед ним. В конце концов, любопытство взяло верх, и я спросила
— Ну так... что ты делаешь, собственно?-

— Ты прострелила систему подачи патронов в дробовике. Если повезет, я смогу заставить его работать с частями, которые у меня есть здесь. -Он сделал паузу, чтобы подумать секунду, прежде чем продолжил, — хотя я не смогу починить корпус без надлежащих инструментов, так что тебе придется следить, чтобы он не забился снегом или грязью.

Пока он говорил, он использовал набор кусачек и отверток, чтобы исправить повреждение, которое я нанесла дробовику. Я с неподдельным интересом наблюдала, как он заменил сломанные детали новыми, некоторые из которых выглядели совсем не так как те которые уже были установлены, но в конце концов все сошлось и встало на свои места.

Мой рот все еще был открыт от изумления, когда он накинул мне на плечи седло. Он тихонько кашлянул в копыто, и я поняла, что он не собирается сам его затягивать. Несмотря на то, что ранее седло носил пони, который, вероятно, весил раза в три больше, чем я, седло притянулось к моему худому телу с относительной легкостью. Я честно не знала, как это было возможно, но я думаю, что это просто еще одна из загадок пустоши. Седло было увесистым, но не ухудшало мою подвижность ни во время полета, ни в бою. Несмотря на это, я использовала тряпку, чтобы сильно вытереть спусковой крючёк и спусковой механизм. Неуверенно зажав его во рту, я сделала пробный взмах рычагом перезарядки и услышала удовлетворительное жужжание и щелканье патронов, подаваемых и заряжаемых в оба ствола.

Быстро крутанувшись, чтобы похвалить его за проделанную работу, я встала в позу и прокомментировала:
— Я впечатлена, Бернард. Неужели где-то в Эквестрии можно такому научиться?-

— Здесь уже почти двести лет не было новых деталей для всего, что ты видишь вокруг,-
ответил он с легким раздражением. — Почти все здесь находится в разных состояниях сломанности, и приобретать навык чинить вещи приходится очень быстро.

И с этим я поспорить не могла.

*** *** ***

По мере того как ярость бури усиливалась снаружи, тепло от горячей бочки поддерживало температуру воздуха в бункере. Бернард заснул, свернувшись калачиком напротив меня, когда мы разлеглись вокруг костра. Мне пришло в голову, что сегодня - вторая ночь, которую я проведу на поверхности. Если ни ТЕЙЛВИНД, ни я не выйдем на связь до полуночи, вся наша команда будет объявлена пропавшей без вести. Достав из седельной сумки портативную рацию, я уставилась на экран, на котором пульсировал сигнал, который должен был означать, что мы нуждаемся в эвакуации. Так бы и было, если бы он постоянно не мигал предупреждением, что не может подключиться ни к одному каналу Анклава. Я пробовала подключиться, наверное несколько часов. Тихие слезы текли по моим щекам, пока наш последний шанс связаться с домом медленно проскальзывал сквозь мои копыта. По крайней мере, внутри было не так холодно, чтобы они снова примерзли к моему лицу.

В отчаянии я начала вручную переключать радиочастоты, передавая сигнал в открытую. Во время одного такого изменения частоты я наткнулась на уже вещающую станцию. С коротким шипением помех из маленького динамика моего радио донесся голос жеребца. Это был глубокий, грубый голос, который источал харизму. И достаток, на удивление.

— Привеееееееееет, Пустошь!-

Я поморщилась от резкости этого заявления, убавив громкость по давней привычке.

Это должно быть тот самый "DJ Pon3.” Чем, блять, им он так нравится?

— А говорил ли я тебе, как я радуюсь, когда ты слушаешь мою маленькую станцию? Потому что я очень, очень рад, и у меня есть для тебя сегодня кое-какие интересные новости.-

Я уже собиралась возобновить сканирование доступных каналов, когда его следующее заявление, несомненно, привлекло мой интерес.

— Вот новость прямиком с холодного севера. Ну, знаешь, со всем этим белым веществом, называемым снегом. Скажи мне, кто из вас видел снег, а? Я могу сказать, это нисколько не смешно, когда ты застрял в шторм из этой белой гадости. Пара Анклавных пони почувствовала это на своей шкуре буквально на днях - представьте себе, детки; команда Анклава спускается с облаков лишь ради того, чтобы попасть в ужасный шторм. Немного иронии в этом. Но подождите, это еще не все!-

Ну прекарсно. Теперь не только наша легенда сорвана, но мы только что получили огласку на всю проклятую пустошь! Подожди, а откуда он вообще об этом знает?

— Я уверен, что некоторые из моих более... экхм, почтенных слушателей помнят, как я рассказывал вам о подвигах пони, известного как Немо. Для тех из вас, кто не знает, у меня нет времени, чтобы резюмировать. Спросите кого-нибудь из старших пони о Черном Рыцаре, просто знайте, что это довольно грустная историю. Но если вы знаете, что стало с нашим старым другом Немо, тогда вы поймете значение того, что он сделал прошлой ночью.

— Итак, жеребята, я уверен, что у многих из вас довольно сильные взгляды на Пегасов, которые не имеют определенного клейма на своей ляхе; я разделяю многие из этих взглядов, на самом деле. Но у нас тут двое пегасов затерявшиеся в буре далеко от дома; так же, как и многие из вас, и я уверен, что вы можете это понять. Вот где это становится действительно особенным, ребята. Немо взял их к себе. Я не знаю подробностей, но учитывая его ... предыдущий опыт с пони из облаков, если вам случится увидеть этих двух пегасов - а вы сразу поймете что это те двое, не беспокойтесь об этом - просто дайте им шанс, хорошо? Если Немо смог заставить себя открыть им дверь, это уже о многом говорит. Конечно, я не знаю точно, о чем это говорит, и я не говорю, что вы не должны держать свой пистолет под подушкой; но это явно что-то говорит, и я готов поспорить, что вы захотите узнать, что же это все значит.

— А теперь погода! И вновь, тяжелый облачный покров над всей территор-

Я выключила радио, мои мысли смешались в беспорядке вопросов. Он ведь явно говорил про Чесса, но... что, черт возьми, это было? “Немо”? "Черный Рыцарь"? Там было так много всего, для чего у меня не было контекста, но было явно что произошло что-то чего никто не ожидал.

Ход моих мыслей был прерван довольно настойчивым писком системы наблюдения СПРАЙТ-БОТА. Неуверенно поднявшись на копыта, я похлопала по здоровой ноге и галопом направилась к маленькому экрану, встроенному в БОТА. Я увидела увеличенную обзорную картинку перекрестка чуть дальше по тропинке, откуда мы свернули, чтобы добраться до комплекса, в котором мы заночевали, в настоящее время просматриваемого через тепловизор.

В центре перекрестка стояла гладкая лошадиная фигура, казалось, не имеющая четко различимой формы, ее силуэт перетекал, как будто развеваясь на легком ветру. Я проверила настройки температуры, и моргнув пару раз, перепроверила еще раз. Термометры работали верно, и их сообщение было тревожным: что бы это ни было, оно было значительно холоднее, чем буря, бушующая вокруг него.

Камера переключилась на обычную оптику. Что бы это ни было, оно оставалось неразличимым беловато-серая фигура на фоне снежной бури, движущаяся, словно сотканная из множества лоскутков. Прямо в камеру смотрела пара сверкающих холодных голубых глаз, совершенно лишенных зрачков. Сквозь магические кабели, снег и бетон этот взгляд, казалось, пронзил мою душу. Я почувствовала холод, который не имел ничего общего с ветром снаружи.

Испуганная и дезориентированная, я попятилась от экрана. Мой рот был открыт в беззвучном ужасе, когда я споткнулась о спящего Бернарда. Он проснулся, и я повернулась к нему.
— Б-Бернард, что это за хрень?-
Я ткнула крылом в сторону терминала.

Он не колеблясь встал, чтобы посмотреть на монитор, но когда он повернулся ко мне, он просто наклонил голову и небрежно ответил:
— Я ничего не вижу, Снап. Ты сегодня через многое прошла, постарайся немного поспать.-
Позади него монитор не показывал ничего, кроме снега, проносящегося мимо перекрестка, никаких признаков... той хреновины. Он галопом вернулся на то место, где спал, и я услышала, как его дыхание замедлилось, когда он легко соскользнул обратно в явное бессознательное состояние.

Поспать, ага.

От автора:

Короче, яб хотел предварить заметки автора, сказав: "Я не думаю, что диалог DJ-я вышел как надо, но я перечитывал его много раз и не могу понять, как это исправить, вот как то так. Их будет не так уж и много, если сравнивать.

И в общем, я обдумывал, стоит ли добавлять тег "секс", но решил, что определенно лучше перестраховаться. Это, означает, что я могу быть немного более непристойным в некоторых местах. И черт, я чувствовал себя грязным извращенцем, когда писал ебучих рейдеров. Я просто хочу обратить на это внимание. На все это.

Кроме того, концепт повышения уровня у персонажей... Я не знаю, по моему это просто не подходит для моей истории. Я мог бы ретроактивно добавить их, если вдохновение нагрянет, но пока что-то все тихо. Я чувствую, что это мешает погружению, и следование им ради традиции... не особо хорошая идея. Я честно не имею ничего общего с ними на данный момент, и они были бы добавлены просто ради того, чтобы быть добавленными.

Я хотел бы сказать, что я могу дать график выхода, но, честно говоря, в ближайшем будущем его не будет. Я дам трехнедельную отмашку по следующей главе, но я не очень уверен в этом. Она требует довольно много работы.

Большое спасибо команде редактирования. Belmor решил показать себя на 4chan впервые за много лет, вот такие новости. Большое спасибо ему и PersonalGamer, ему потребовалось довольно много вычитывать. Оглядываясь назад, я научился разбивать шаги редактирования,но мы у нас и так получилось не плохо. Реакция на Frozen Skies в целом была превосходной, и я хотел бы поблагодарить вас, ребята, за замечательную поддержку.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/74777/443180

Переводчики: Lucky_wurm, Nethlarion