Готовый перевод Vero_nika / Bettina: 1

Новая Луна

И снова Лукасинхо просыпается. Пробует приподняться, но боль отбрасывает его на кровать. Все мышцы будто оторвали от костей и засыпали образовавшиеся пространства толченым стеклом. Он лежит, затянутый в искусственную кожу – тонкий скафандр, в которых, как правило, в здравом уме, гуляют снаружи. Лукасинхо ощупывает себя, проверяя, все ли на месте. Грудная клетка, броня мышц поперек живота, узкие и мускулистые бедра. Задница тоже что надо. Жаль, до кожи не дотронуться. А хорошо бы убедиться, что с ней все в порядке. Его кожей всегда восхищались.

– Вот дерьмо. Даже глаза болят. Мне что-нибудь впрыснули?

«Ми-опиоидные кластеры в периакведуктальном сером веществе находятся в прямой стимуляции, – отзывается голос у него в голове. – Я могу отрегулировать поступление лекарства».

– О! Джорджи! Вернулся.
Джорджи, его фамилиала, ни с кем не спутаешь. Кто еще выражается, как старомодный дворецкий? Как и прочие фамилиалы, он тоже воспринимает все просьбы буквально. В правом нижнем углу прямоугольник с цифрами. Отпрыскам Корта вовсе не обязательно выводить эти данные на экран, но сейчас он рад: видит, значит, жив, соображает, мозг работает.
– Где я?

«В медицинском центре “Санафил Меридиан”, – говорит Джинджи. – Вас несколько раз вводили в кому, а недавно переместили из барокамеры в искусственную кожу».

– И давно я здесь? – Лукасинхо пытается сесть. Боль разрывает все тело, каждую мышцу и сустав. – У меня же праздник!

«Праздник перенесли. Сейчас вас снова введут в кому. Вскоре придет ваш отец».

От стен отделяются и тянутся к нему белые медицинские манипуляторы на шарнирах.

– Подожди! Я видел Флавию.

«Да. Она приходила».

– Только ему не говори.

Лукасинхо так и не понял, почему отец навсегда изгнал из Боа Виста мадрину, суррогатную мать собственного сына, в день его шестнадцатилетия. Однако он чувствовал, узнай Лукас Корта, что Мадрина Флавия приходила в медицинский центр, и на нее обрушится ядовитый гнев отца.

«Не скажу», – обещает Джинджи.

Лукасинхо просыпается в третий раз. У изножья кровати стоит отец. Невысокий, худощавый, угрюмый и сумрачный в противоположность старшему брату – широкоплечему и сияющему золотом. Всегда бесстрастный, изысканный; тонкая полоска усов и ухоженная бородка – идеально и просто. Однако эта идеальная простота требует постоянных усилий. Его одежда, прическа и маникюр безукоризненны. Отец – хладнокровный, доверяющий лишь рассудку мужчина. Над его левым плечом парит фамилиал Токинхо, сотканный из загадочных звуков и сложных музыкальных аккордов, которые время от времени разрешаются негромким шепотом гитары босса-нова.

Лукас Корта звонко хлопает в ладоши. Пять раз.

– Поздравляю. Теперь ты Бегун.
В семье и вне ее известно, что Лукас Корта никогда не выходил на лунный кросс. Почему – страшная тайна. По слухам, те, кто пытается выяснить причину, несут наказание, и очень суровое.
– Неотложная помощь, офтальмологи, специалисты пульмонологи, барокамера, прокат искусственной кожи, плата за О2… – перечисляет отец.
Лукасинхо спрыгивает с кровати. Искусственной кожи нет – сняли медроботы. Белые стены расступаются, и механические руки разворачивают кипы свежеотпечатанной одежды.
– ...перевозка в «Джоайо день Деус»...

– Я в «Джоайо день Деус»?

– Тебя ждёт праздник. В честь возвращения героя. Так что будь любезен, постарайся выглядеть соответственно. И держи свои причиндалы в штанах хоть пять минут кряду. Все собрались. Даже Ариэль вырвалась с суда Клавиуса.

Сначала главное: металлические стержни с тупыми и заостренными концами заполняют аккуратные отверстия в его плоти. Каждый – память о разочаровании в любви. Джинджи генерирует перед Лукасинхо зеркало, чтобы тот уложил великолепную волну густых блестящих волос, что позволяет низкая гравитация. У него убийственно прекрасные скулы, а о мышцы живота можно ломать камни. Лукасинхо выше отца. Все его ровесники перерастают предков второго колена. Хорош. Охренительный красавчик.

– Он выживет, – произносит Лукас.

– Кто?
Лукасинхо придирчиво разглядывает рубашки и наконец выбирает коричневую, из мягкой ткани с меланжевым рисунком.

– Койо Асамоа. У него обожжено двадцать процентов кожи, разорваны альвеолы, лопнули кровеносные сосуды, поврежден мозг. И тот палец на ноге. Выживет и восстановится. В Бока Виста тебя ждут представители семейства Асамоа, чтобы поблагодарить.

Может, и Абина Асамоа заявится. И в приливе благодарности позволит себя трахнуть. Рыжевато-коричневые брюки с отворотами в два сантиметра и с шестью складками впереди. Он туго защелкивает пояс. Теперь носки из паучьего шелка и двухцветные туфли. Прием домашний, так что спортивный пиджак в самый раз. Твидовый. Ткань жесткая, волокна покалывают пальцы. Это настоящее, не напечатанное. Безумно дорогая штука.

– Ты мог погибнуть.

Лукасинхо набрасывает пиджак и замечает на лацкане булавку – Донна Селена, символ бегунов по Луне. Святая покровительница, владычица жизни и смерти, света и тьмы. Половина ее лица – от черного ангела, половина – голый белый череп. Двуликая. Донна Луна.

– И что тогда делать семье?

Интересно, как отец догадался, что он выберет именно этот пиджак, со значком на лацкане? Когда механические руки уносят одежду, символ Донны Луны мерцает на всех пиджаках без исключения.

– На твоем месте я бы его бросил.

– Ты был на своем, – отвечает Лукасинхо.
Джинджи показывает, что получилось: элегантно, просто, лаконично и по последней моде – сейчас в тренде европейский стиль пятидесятых годов двадцатого века. Лукасинхо Корта обожает красивые вещи.
– Я готов.

– Я бросаю вызов!

Слова Ариэль Корта ясно разносятся по залу суда. И публика взрывается. Ответчик вопит: «Это против правил!». Адвокаты громогласно требуют признать ее слова оскорблением суда. Юристы Ариэль – у них лишь секунды, чтобы отвратить испытание поединком – умоляют, объясняют, кричат «Это безумие!», ведь защитник Альяума ее на кусочки разорвет. Публика на галереях бушует. Журналисты забили все каналы связи, передавая новости в прямом эфире.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/75418/426369

Переводчики: Vero_nika, Bettina